Лагерь

Лето. Прекрасное время года, когда пора мартовских котов и майских жуков уже закончилось, а олень в воду еще не... в общем купаться можно. И этим самым летом иногда забирают в лагерь, причем не всегда спрашивая о желании. Прям как в армию или на свадьбу. Вот и мне как-то с утра батя говорит: "Сынуля, а знаешь куды ты сегодня поедешь?" А сам подмигивает ехидно так и улыбается как мой друг на найденные десять копеек. Ну, думаю, погулять во дворе с парнями ни хрена не удастся по ходу... Накрылась халявная самогонка с воблой и сигаретами. Говорю: "Папулечка, может лучше в деревню?" Делаю лицо понаивней, может проймет. Я всегда так делаю, когда деньги "на мороженное" выпрашиваю. Нет, не получается - у меня лицо с похмелья как то не наивничает, только жмурится и язык сам собой вываливается. Батя наблюдал эту картину, но перегара похоже не почувствовал, не даром я вчера диролом закусывал. Наконец ему это надоело и он выдав обычную летнюю фразу "хрен получится к бабуле - собирай авоську в лагерь" потопал на свою любимую-разлюбимую кухню, не преминув по пути отдавить лапу нашему неоднократно хромому коту-счастливчику, который как всегда оказался в нужном месте в нужное время.
Придется опять этих вожатых учить уму разуму. Каждое лето их учишь-учишь, а когда все-таки научишь - время уже разьезжаться по домам. Обидно - столько труда и впустую. "Но главное - не отчаиваться, дальше еще хуже будет" - подумал я, шагая  за вещами. Открыв дверь в кладовку и увернувшись от вывалившихся оттуда коньков с гитарой я подумал, что про лагерь меня предупредили довольно поздно, поскольку даже свои носки я здесь буду искать не меньше недели. Взяв банку варенья и запихав ее в пакет с нацараппанной маркером  надписью "с 3 до 9 бесплатно - айда по бабам" я пошел умываться. Ванна как всегда встретила меня веселым звучным капаньем горячей воды из сломанного крана. Горячая вода - единственное, что можно было от этого крана добиться, поскольку холодную он упорно зажимал. Прокипятив зубы с пастой для бритья я подумал, что неплохо бы было взять с собой что нибудь из интимных вещей, поскольку лето на дворе, а резину с зимней я еще не менял.
Утро выдалось на редкость удачным - такого дождя с градом я еще не помню. Хотя я в последнее время мало что помню - в основном сны. "Пьянству - очередной отпуск", подумал я, натягивая капюшон на голову. Вообще я давно с пьянством борюсь, но все как то у нас с ним ничья - то оно меня загубит, то я его. А иногда хочется расслабиться, отдохнуть и попить что нибудь СЛАБОалкагольное дабы организм от алкаголя не отвык, но в тоже время успел бы вывести из себя пару-тройку литров спирта.
Народ потихоньку собрался. Папы, мамы, бабушки и дедушки своих лагерных чад нервно поглядывали на часы. Автобус как по заказу опоздал на пол часа, после чего, обдав нас целым потоком грязи из образовавшейся от дождя лужи, припарковался и сладко зафырчал от удовольствия. Забившись как сосиски в консервы мы начали ждать когда же наконец этот агрегат повезет нас к "долгожданному" лагерю. Минут через 10 автобус тронулся и все облегченно улеглись друг на друга. Почувствовав, что мою банку с вареньем сейчас отдавят я начал делать защитные движения свободной рукой, после чего эту руку мне отдавили, не забыв и про ногу.  Через некоторое время банка не выдержала веса пятой точки опоры одной из грузных мамаш и затрещала по швам. Мое любимое малиновое варенье потекло по мне и всем кто осуществлял в данный момент со мной физический контакт. Парень, что стоял сбоку, посмотрел на меня, покрутил у виска пальцем, и буркнув чтото насчет придурков и их варенья начал пробиваться в другой конец автобуса. В автобусе обалденно запахло малиной. У девушки напротив, которой все таки повезло с местом  на нижней половине запасного колеса потекли слюни. Ее глаза так жадно смотрели на мою футболку и штаны залитые вареньем, что мне стало страшно. Я попытался стряхнуть с себя варенье но руки стали настолько липкими, что почти намертво прилипли друг к другу. Оглядевшись вокруг я заметил бабульку, платок у которой выглядел довольно чистым. Недолго думая я потянул к платку свои сладкие ручёнки... Почувствовав резкую боль в неотдавленной ноге я обернулся и увидел старичка с бородой Бен Ладена, который, заметив мои намерения, со злорадством давил своей клюшкой на мою чуть ли не единственную точку опоры. То ли от боли, то ли от досады, но у меня к старикану  вырвалось что-то экспромтом, как оказалось обидное (не думаю что кто-то бы стал рассыпаться благодарностями). На мое счастье дед данных слов не знал, поэтому, не понимая что я сказал, он начал обдумывать каждое слово, перебирая свой скудный лексикон. Наконец, догадавшись все-таки, что я его оскорбил и выдав мне что-то вроде "сам пиписка", он отвернулся и захрапев сделал вид что спит.
Лагерь встретил нас во всей красе близлежащих мусорных свалок. По количеству находившегося там дерьма можно было подумать, что их не убирали еще с татаро-монголского ига, и видно, что Мамай со своим войском засиживался тут не раз. Наскоро проехав свалки, зажав все отверстия от доносящейся вони, мы, наконец-то, приехали в лагерь.
Мда... Увидев навесы на столбах и все остальное, что вместе называлось лагерем, меня неудержимо потянуло домой. Вонючие грязные подвалы, где мы веселились с друзьями, показались такими родными, что на щеку невольно накатилась слеза. "Не боись, все не так уж и плохо? Все ОЧЕНЬ плохо!" - подбодрил меня внутренний голос. "Дя уж..." - подумал я и потопал с моими новоиспеченными товарищами по несчастью на кормежку, влекомый голодом и нашим вожатым. Про себя я отметил, что вожатый в этот раз попался крепкий, здоровый, как гибон из зоопарка и по ходу сразу после горячих точек, судя по его ожерелью из уже засохших человеческих ушей. Таких так просто не обманешь - такие стреляют без предупреждения.
Прибежав к навесу с кривой надписью "СТОЛОВАЯ" и подсчитав количество едоков и лежавших на столе котлет, я понял, что кто-то сегодня останется голодным, поскольку количество последних явно недоставало. Но нам не привыкать бороться за закусь, поэтому урвав пару котлет и поблагодарив тех, кто останется голодным за их доброту и чуткость, я, устроившись на ближайшем пеньке, приступил к трапезе. Котлету я жевал долго и упорно. Нижнюю челюсть уже сводило от натуги. Поняв, что эти котлеты останутся и на завтра, я принялся обсасывать свои сладкие штаны с футболкой. Ко мне присоединились остальные. То ли котлеты тут никому не понравились, то ли все оказались вегетарианцами, но через полчаса моя футболка стала чище чем до приезда, а штаны на коленях даже обгрызли. Но, несмотря на усталость и поздний час, все выглядели сытыми и довольными. Вожатый, откуда-то раскопав новое ухо, методично и ловко насаживал его на свой эксклюзивный амулет. По его звериному взгляду я понял, что эту ночь мне лучше не спать во избежание потери одного или обеих органов слуха.
Ребята в отряде оказались не такими уж и сволочами как я, поэтому мы быстро нашли общий язык. Кто-то достал гитару, кто-то разжег костер, а у кого-то даже оказался непочатый флакончик одеколона. Поймав двух ежей и с десяток лягушек мы решили стряпать ужин сами. Один парень, поймав ужа, долго и упорно уверял что змей едят, но был сразу послан подальше и надолго. В принципе нахаляву и хлорка творогом идет, но змей я как-то побаиваюсь и испытываю некоторое отвращение. Хрен знает чего она наглоталась там, на свалке, а нам потом эту кишку жарить. Нет уж, на фиг.
Ночью никто не спал. То ли все боялись вожатого, то ли волчий вой спать не давал, ктож его знает. В туалет под соседний навес ходили группами. Ходили удачно, поскольку там рычал кто-то вполне реально и в самый подходящий момент. А потом прилетела радость леса - комары. Все бы ничего, только комары эти какие-то злые и звучные, и кусаются как-то по особому - с присвистом, да причмокиванием. Пришлось нам сбиваться в кучу и топорами отмахиваться. Как же мы радовались, когда попадали в цель! И как расстраивались, когда  попадали топором по одному из наших. Часа через два наши желудки, переварив ежей, лягушек и всякую остальную хрень стали выдавать газы переработки. Похоже это оказалось довольно губительно для комаров, поскольку те сразу куда то пропали, оставив на поле боя с десяток своих собратьев. Подсчитав свои потери мы поняли, что такими темпами нам здесь и недели не прожить. Двое пропали без вести, хотя мы в принципе догадывались куда они пропали, искоса поглядывая на сидящего в сторонке вожатого, беззаботно насаживающего на ожерелье очередное ухо. Мы решили сматывать удочки пока все копыта не откинули.
Дождавшись пока вожатый наконец-то не начал повизгивать во сне, мы тронулись. Двигались перебежками, не забывая заметать следы недопитым одеколоном. Бежали долго и упорно, как лосось на нерест. Так бы и бежали до самого дома, не попадись нам на пути этот проклятый ларек со спиртными напитками, сгубивший всю нашу и без того ослабленную группу...
Очнулся я дома... Боже, как хорошо... Как я люблю мой зашарпанный, мягкий и грязненький коврик на полу, где я лежу, уткнувшись носом в пол и вспоминаю всю эту бредятину... Интересно, приснилось мне это, или нет? Вот это был сон... Надо же было так напороться... Вдруг я чувствую, как чтото острое в кармане брюк ощутимо давит мне на мое мужское достоинство. Достав острый предмет из кармана, я начинаю его изучать. Осколок от банки... Банки из под варенья...