Без тебя

-Да дело даже не в том, что права ты, а я – нет, или наоборот. Дело в том, что правы мы оба.
- Я не понимаю ,- сказала она.

«Я не понимаю, - сказала я, - Как могут быть правы оба? Если права я, то не прав ты, если прав ты, то не права я.» Почему-то я не подумала тогда, что у правды – множество граней, а моя правда – лишь её маленькая частичка.

Я стал ей объяснять. Я долго ей объяснял, а она – не понимала.

Я не понимала не только этого. Ты мне говорил «Ты умираешь».

-Каждый день ты умираешь, и каждый день рождаешься ты-новая, ты-другая.
-Что значит: я умираю? – испугалась она.
- Ну, ты-сегодня уже не ты-вчера, - сказал я и внимательно на неё посмотрел.

Мысль о смерти всегда тревожила меня. Я боялась, что когда-нибудь меня не станет, и ты останешься один. А когда ты говорил, что я умираю каждый день и каждый день рождаюсь, я пыталась представить, что происходит с тобой, когда я уже умерла, но ещё не родилась. Ты умирал вместе со мной. Это меня пугало. Что, если кто-нибудь из нас умрет и уже не родится на следующий день?
Я любила тебя. Слишком любила…

Я любил её сильно-сильно. Мне казалось, я никогда не смогу надышаться ею. Она как жизнь существовала в каждой моей клеточке, кровью растекалась по венам и стучала в висках.
Мы любили друг друга, но постоянно спорили.
- Женщины всю жизнь обвиняют мужчин. Мужчины – женщин. Почему бы просто не принять, что они живут только друг для друга?

Когда ты так говорил, то закрывал глаза, хватался за голову, как будто она вот-вот взорвётся , и замолкал. Потом торжественно на меня смотрел, а я не знала, что ответить.

Она не знала, что мне ответить. Видно было только одно: она не согласна, но против ничего не могла сказать.

Я не могла представить, что всё, что делает женщина, она делает только ради мужчины, и наоборот. Как же так? Мужчина ничего не делает ради мужчины, а женщина – ради женщины? Да просто – ради человека? Ведь я любила в тебе не только мужчину, но и Человека, маленькую частичку Вселенной. А ты?

Я любил её.

Мы всё время с тобой спорили. Ты говорил одно, я – другое, я смотрела в сторону, а ты – на меня. Мы расходились во взглядах, расходились во мнениях. Мы спорили даже о Дожде, ты не выдерживал и говорил, что все споры – бессмыслица, а проблемы придумываем мы сами.

- Эти лишние заморочки нужны только тем, кто их придумывает. Мы любим друг друга – разве этого мало?
- Этого недостаточно, - отвечала она, глядя в окно.

Мне казалось, что этого недостаточно. Я думала: мир для меня не заканчивался на тебе. Мой мир начинался с тебя. Он начинался С ТОБОЙ. Ты этого не понимал, так мне казалось.

Утренние лучи осторожно ложились на её красивое стройное тело. Она убрала рукой пряди с лица и посмотрела в окно:
- Ты меня не понимаешь, - бросила она.
- Как же я могу тебя не понимать, если я люблю тебя? – я нежно обнял её и поцеловал в шею.
- Значит, ты меня не любишь, - неуверенно прошептала она.
- Глупости. Конечно, я люблю тебя.

Мы всё время с тобой спорили. Иногда наши споры вырастали в ссору.

Когда мы ссорились, у меня всё валилось из рук: я становился рассеянным, невнимательным. Это её, видимо, забавляло, и, мне иногда начинало казаться, доставляло удовольствие видеть, что без неё я ни на что не способен.

Ты всегда выглядел таким смешным и беззащитным, когда мы ссорились. У тебя не ладились дела, а лицо было как у потерявшегося малыша. Тогда становилось невозможно на тебя злиться, и мы мирились.

Мы мирились – и снова спорили, пока не появилась Другая. Та другая никогда со мной не спорила, всегда улыбалась и соглашалась, и мне показалось, что я влюбился.

Мне показалось, что ты влюбился. На вопрос «Как дела» ты сдержанно отвечал «Нормально». Ты не целовал меня, когда уходил, а если и целовал, то я чувствовала, что мыслями ты где-то очень далеко. Сначала я решила – неприятности на работе. А потом просто поняла – другая.

Она просто поняла, ничего не спрашивая, и в один день, вернувшись с работы, уже на пороге, я почувствовал, что она ушла.

Я не стала объясняться с тобой – мы бы снова начали спорить. Пока ты был на работе, я собрала вещи – и ушла в дом, который давно уже стал мне чужим.

Когда она ушла, я забыл о Другой. Я понял: та, другая, не любит, и я не люблю ту, другую. Мне стало невыносимо одиноко без наших споров, без её присутствия, я ощущал чудовищное опустошение у себя на душе. Она не оставила даже записки, как будто её и не было в моей жизни. Приснилось. Но я же знал: она была.
Так, корчась от неуверенности и одиночества, я просуществовал неделю.

Для меня всё слилось в один бесконечный серый день, промозглый и потерянный. Я уже жалела о том, что сделала, но вернуться туда, где уже была другая – я не могла. Не хотела.

В тот день я сидел в своей комнате и изредка поглядывал в окно, как это делала она. А за окном – нависло тяжёлое серое небо, и ветер срывал беспомощные листья с полуголых деревьев, срывал и трепал их, и бросал из стороны в сторону – затихал на мгновенье – и снова набрасывался с новой силой, и снова срывал и разбрасывал. От этого начинало казаться, что по комнате разгулялся сквозняк. Становилось холодно и одиноко. Больше терпеть я не мог. Я сорвался с места, как ненормальный, и помчался к ней. Я хотел сказать, как я виноват, как сожалею обо всём случившемся, как сильно я люблю её, как мне без неё невыносимо. Я не обращал внимание ни на светофоры, ни на проносящиеся мимо автомобили.

Это была последняя минута, которую я смогла вынести без тебя. Я бросилась к двери, накинула пальто, торопливо спустилась по ступенькам, и побежала. Ты меня не ждал. И не открыл.

Она мне не открыла. Я звонил, долго звонил в дверь. Потом сел на ступеньки и просидел неподвижно час или два.

Я прислонилась к стене и стала ждать. Но тебя не было.

Но её всё не было. Тогда я достал из кармана ручку – я всегда носил её с собой на всякий случай -, какой-то рекламный бюллетень. Написал «Прости меня». Попытался просунуть под дверь. Не до конца. Но ничего, она увидит.

Я не дождалась тебя и пошла домой. Было уже темно. Ты же знаешь, осенью рано темнеет.

Машины едва успевали тормозить – я их не видел и не слышал. Я не слышал ничего.

Я шла по тёмной, слабо освещённой улице и думала о тебе. Внезапно передо мной появилась чья-то фигура.

Я ничего не слышал и не видел. Я шёл, не разбирая дороги, и уже ни на что не надеясь. И вдруг… визг тормозов, отчаянные вопли прохожих, удар, тяжёлое тепло залило голову. Я закрыл глаза, как тогда, когда спорил с ней. В мозгу угасала последняя мысль: «Прости… про…»

Это был какой-то мужчина. Он тут же скрутил мне руки, протолкнул в подворотню и прижал к холодной стене, я почувствовала от неё жжение на щеке.
«Гони деньги!» - сказал он.
Я не отвечала. Мне было нечего ответить – как тогда, когда мы спорили.
«Ну же!» - он ударил меня в нетерпении. Мне было уже всё равно. Перед глазами поплыло. Я почувствовала. Что падаю. Удар в живот. Потом он стал шарить в моих карманах. Ещё удар. Потом достал нож и пырнул им. Горячо и больно. Глаза закрылись, и я увидела тебя в дымке времени.
Прости… про…
                * * *
С утра женщина подметала лестничную площадку. Заметив бюллетень под дверью, вытащила его и, проворчав «Хлам», кинула в мусорное ведро: «Разносят тут всякое – а ты убирай за ними!» И с этими словами стала подниматься дальше по лестнице. А в ведре перекатывалось скомканное послание, потерянное во времени.

24-25 октября 2000 года.