Пара странных этюдов в проеме между домами

     Солнце светило ослепительно белым.  Она стояла у окна, и казалось, вглядывалась в причудливые кружева проплывающих облаков.
     - Смотри, оказывается из твоего окна видно море.
     - Правда? - спросил он как-то рассеянно.
     - Да,  вон там, - и она указала рукой на промежуток между соседними  домами,  большими  шестнадцатиэтажными "свечками", нависающими, словно динозавры над  жалкими,  вытянутыми  через весь двор низкорослыми "хрущобами". Какое-то время она любовалась собственным открытием, а потом сказала:
     - Ты знаешь,  мне всегда хотелось взлететь и долететь до горизонта, попытаться лететь с большей скоростью, чем он от меня удаляется...  Глупо, да?
     - Нет, не очень.  Я часто летаю за горизонт, в детстве мне казалось, что все люди это делают.
     - И что ты там видишь?
     - Разное, я бы вообще не ставил так вопрос.
     - А как?
     - Ну, не знаю...  Мне проще научить летать, нежели объяснять, что я там вижу.
     - Ой, научи меня!! - она заулыбалась и захлопала в ладоши, как ребенок.
     - Сейчас не время.
     - А когда?
     - Во всяком случае, полдень для этого мало пригоден.
Вообще, сейчас лучше бы заняться чем-то более приземленным. Вот, помой посуду, например..
     - Ты никогда не воспринимаешь меня серьезно!
     - Что ты, я правду говорю, разве ты не чувствуешь?
     - Ладно, - ответила она и обреченно пошла к раковине.
     Кран заскрипел  тугой резиной, и зажурчала вода, разбиваясь множеством капель и струй о  гору  посуды. Какое-то  время  она молчала, разбавляя тишину звуками трущейся металлической мочалки и звоном стекла и металла. Он что-то зашивал из своего снаряжения, к ремонту которого не подпускал никого, затем как-то, между прочим, спросил:
     - Ты видела картины, где бы имелся глубокий дальний план?
     - Да, конечно! Айвазовский?
     - Не только. Айвазовский сам по себе, может, и хорош, но в смысле того, о чем я буду говорить, он безнадежно плох. По-моему, во всяком случае.
     - Что же тогда годится? -
     - Питер Брейгель, Леонардо, Дали, Рерих, да мало ли? Что по-твоему их объединяет?
     - Ничего.
     - Абсолютно?
     - Абсолютно.
     Он оторвался от шитья  и  посмотрел  на  нее  размазанным взглядом.
     - А нука-сь, посмотри на море, которое ты нашла, еще разок.
     - Прям сейчас?
     - Немедленно! Она подошла к окну.
     - Ну и что?
     - Представь, что между домами не море, а картина моря, скажем, в моем исполнении.
     - Ой, не надо о грустном!
     - Перестань! Скажи что общего между, теперь уже моим творением, и  произведениями вышеозначенных гениев?
     - Опять ничего.
     - Врешь! Нет, я бы поверил тебе, если бы перед этим ты не стала бы мне говорить по поводу полетов, или, может, ты тогда соврала?
     - Точно, -  едва слышно проговорила она, - Нет, точно!! – она уже кричала, - Тянет!!
     - Ага, поняла!!
     - Точно! Тянет за горизонт!!! Как я раньше-то этого не видела?
     - Молодец, а я думал, ты у меня совсем дура!
     - Спасибо!
     - Не обижайся, это цитата из классики.
     - Слушай, а что мне с этим делать?
     - С чем?
     - Ну, с этим разговором.
     - Как что?  Теперь ты знаешь, как летать.
     - Ни черта я не знаю!
     - Да,  похоже, я поспешил с классической похвалой. Ладно, теперь тебе надо найти свое время и место.
     - А что значит "мое время и место"?
     - Ну, в ,общем-то, им может быть и эта кухня. По существу, это место, где происходит твоя реализация. Прорыв, если хочешь.  Мне кажется, что такое место должно быть где-то в горах, где далеко видно.  Знаешь,  сядешь так где-нибудь на обрыве и дух захватывает,  горизонт как будто на другой планете,  так далеко. Вот сядь там и устремись туда,  куда ты хочешь лететь и все получится.
     - Врешь!
     - Как знаешь.
     - Ну ладно.  Слушай, а скажи почему я раньше там моря не видела?
     - Да мало ли чего ты не видела..
     - Ну, брось! Это окно - мое любимое место во всей квартире. Я здесь часто стою...
     - Что ты хочешь от меня услышать?
     - Ты отвечаешь, как будто отбиваешься, ты не находишь?
     Он опять уткнулся в шитье.
     - Нет, ты ответь мне! - ее взгляд был похож на работающую дрель.
     - Да нет, я не отбиваюсь, просто я не знаю, что сказать.
Что бы я ни ответил,  это повлечет лишь следующие вопросы, на
которые я, скорее всего, опять не буду знать что сказать, да
меня, признаться, эти  ответы и не заботят. Ну не было раньше
моря, а теперь есть.  Скорее всего, и его скоро не будет. Не до
того мне...
     - Ну откуда оно взялось?
     - Не знаю, кто-то его придумал, может быть... или что еще. Ну, слушай, я правду говорю. До какого-то предела мне было это интересно, а дальше я все это забросил. Все равно, не с нашими мозгами  в это соваться,  да, скорее всего, и не человеково это.
     Она села на табурет и уставилась на него широко раскрытыми глазами.
     - Слушай, я не люблю нестандартных ситуаций. Сейчас я не знаю как мне реагировать...
     - Это хорошо. Значит настроение передано! Я и сам не знаю как мне реагировать. Попробовал разок слетать за горизонт - получилось. А дальше стали появляться виды. Думал - "крыша поехала". Полностью пить бросил. Я и так совсем чуть-чуть по этому делу проходился, а теперь, думаю - нет! Раз такое раскрылось, видать чего-то особенного мир от меня ждет, ну а фантазии больше,  чем на алкогольную завязку не хватило.
     - Ты что хочешь сказать?
     - Да ничего... Ты хотела на море? - ты его получила. Включилась в мир своим порывом и нате вам... Моря желаете? - Получите! И расписываться не надо.
     - Слушай, а что если...
     - Да можно, но сама туда не ходи, есть там пару нюансов, без которых тебе назад не выйти. Я их случайно расковырял.
     - Что у тебя за слова такие, аж противно!
     - Какие есть. Мы гимназиев - сама понимаешь...
     - Слушай, а может сходим?
     - Прям сейчас?
     - А когда? Оно же уйдет, говоришь.
     - Да нет, не уйдет, ежели ты опять куда-то не полетишь.
     - Ну, все равно, пойдем, а?
     - Ладно, - он бросил шитье и они, не дожидаясь вечно вонючего, исковерканного лифта,  сбежали вниз по лестнице. Проем был обыкновенный, через него пробегали дети, и женщины спешили с авоськами  к продмагу,  воткнутому в бок одной из шестнадцатиэтажек. Дома  отбрасывали тень и поэтому сам проем выглядел просто ослепительным. Собственно, это была уже окраина города и дальше тянулись выжженные пустыри, которые отсюда казались почти белыми.  Прогрохотал трамвай,  унося  измученных зноем людей куда-то еще дальше, в сторону нефтебазы.
     - А где море?
     - Да погоди ты.  Оно ж не для всех,  оно только для тебя открылось, ну и я вроде как сбоку припеку. Пойдем!
     Он взял ее под руку, и они подошли почти вплотную к проему.
     - Я  тебя  прошу, -  сказал  он, -  не  оборачивайся до тех пор, пока я тебе не позволю. Хорошо?
     - Ну, хорошо, а зачем это?
     - Так!  Или ты мне обещаешь, или мы возвращаемся на кухню!
     - Ну ладно... Слушай, а это не опасно?
     - Немного, если ты себя будешь вести как попало. Пойдем,
и не забудь, что я сказал.
     Они прошли в проем и на  выходе  их  обдало  белым  жаром раскаленного песка, который неизвестно откуда взялся. Не было ни трамвая, ни пустырей. Кругом один песок и шагах в пятидесяти море. Настоящее голубое море, совсем не похожее на то, что на восемьдесят процентов состоит из людей.
     - Ой!..
     - Идем вперед!  Не оборачивайся!
     - Я боюсь!
     - Молчать! Идем вперед!
     Она покорно  зашагала, но  ноги  не слушались, подворачивались. Она постанывала и тихонько читала какие-то молитвы.
     - Все, можешь обернуться, -  разрешил он.
     Сначала она боялась, как-то  топталась  на  месте, а  потом резко повернулась и вскрикнула - города за спиной не было!
     - А-а-а-а-й!!!  - она упала на колени и схватилась за голову.
     - Брось, все нормально. Иди искупайся.
     - Я  боюсь!  Пошли назад!  Немедленно выведи меня отсюда! Слышишь?
     - Да брось ты,  теперь уже торопиться некуда. Представь, что я не могу тебя вывести. Что тогда? Перед тобою Вечность, или  просто вся жизнь,  что в данном случае практически одно и тоже. Нет больше суеты, работы, денег.. Живи и радуйся. Веди помаленьку натуральное хозяйство,  рыбу лови - и все проблемы..
     - Ты чего несешь?  Выведи меня, я тебе говорю!
     - Ладно,  пошли.  Только имей в виду: я бегать туда-сюда не буду!  Попала в этот мир - возьми от него все, что он тебе  предлагает. Глупо не воспользоваться такой возможностью.
     - Господи, да где мы хоть находимся-то?
     - Не знаю, скорее всего, на берегу моря.
     - Но это не наше море!
     - Какая разница?
     - Разница та, что я даже не знаю можно ли в нем купаться.
     - Купаться можно в любом море, правда, в некоторых два раза
- первый и последний. - Он улыбался.
     - Очень остроумно.
     - Ладно, пошли назад.
     Они двинулись  в  обратную сторону и вскоре дошли до того места, где начинались следы. Еще миг и они увидели прохладную тень, отбрасываемую домами.
     Ее трясло, и она предпочла вонючий лифт неуместной в данном случае  физкультуре.  Они опять сидели на кухне и он, как ни в чем не бывало по прежнему зашивал дыру в рюкзаке.
     - Может, ты объяснишься?
     - Что ты хочешь услышать?
     - Что все это было?
     - Знаешь, я не силен в философии и даже в физике.  Я не знаю, как все это называется, ты ведь жаждешь названий, не так ли?
     - Ну, давай без названий.
     - А без названий я тебе просто расскажу то, что ты видела не хуже  меня.
     - Я не понимаю, почему ты все время пытаешься выскользнуть?
     -  Нет, это я не понимаю, почему ты меня пытаешься загнать в угол? Или ты хочешь сказать, что море я сотворил? Так сказать, в твою честь?  Идея,  конечно, романтичная, но по-моему это просто идиотизм!
     - Прекрати паясничать! Ответь мне на несколько вопросов, я могу на это рассчитывать?
     - Конечно.
     - Как часто появляются подобные картины?
     - Не часто. Не знаю..
     - Откуда они берутся?
     - Тоже не знаю. Правда, я замечал, что когда в устремлениях за горизонт  меня приносит куда-нибудь,  то вскоре та же местность появляется между домами.  Ты,  наверное,  хотела на море и, устремившись за горизонт очутилась там. Было?
     - Да, как будто...
     - Вот. А что это такое, там - параллельный мир или Бермудский  треугольник мне все равно. Есть и ладно.
     - Слушай,  ты какой-то странный, да об этом надо на весь мир трубить, это же сенсация, это изучать надо!
     - Зачем?
     - Ну, чтобы знать!
     - Ну и знай себе на здоровье, изучай. Кто ж тебе не дает?
Но зачем мне здесь во дворе нужна свора киношников с ихними размалеванными  бабами - убей - не пойму!
     - Нет, ты какой-то странный.
     - Да нет,  я нормальный.  Это ты дитя века, вскормленное стереотипами. Тебе мир дал подарок - пользуйся!  Хочешь  дачу построй  там  на берегу, а хочешь - вообще навсегда поселись и никто тебя там никогда не найдет. Тишина и покой. Ни войн, ни эпидемий, ни проблем с правительством...
     - Нет, это ты ходячий стереотип! Дачу построить... От проблем сбежать... Да мир чихал на тебя, есть ты или нет. Сдохнешь завтра, никто и не вспомнит, кроме меня. Миру что собака, что ты, -  все  одинаковы.  Какие там подарки... Просто ты оказался немножко сильнее других,  сумел что-то придумать, оказаться в нужное время в нужном месте, и вот тебе открылся новый эффект. Почему бы не поделиться со всеми? Даром...
     - Потому что на роль Моисея я не гожусь.  Я считаю,  что каждый сам должен найти выход из плена, а вывести весь наш чумазый измученный  кагал через этот узкий проем между домами... -
он пожал плечами, - по-моему, это нереально даже с точки зрения физики.
     - Мы говорим на разных языках.
     - Возможно,  только я со своих позиций не сойду.  Каждый должен найти свой выход сам, иначе то, что для них найдут другие,  очень  скоро превратится в грязный затоптанный подземный переход... Так уже бывало в истории и не  раз. Приходили пророки и кричали, что белое - это есть белое, и что не надо мудрствовать лукаво.  Но потом они умирали и  появлялись умники, которые записывали их учение, и после, когда потомки читали по написанному,  то оказывалось, что белое-то оно, конечно, белое, но иногда, при определенном освещении может выглядеть, как серое, а в военное время, если понадобится народу, так и вовсе может стать черным. Так-то.
     - Ты прям какой-то мракобес...
     - Пусть так, что дальше?
     - Дальше я сама попробую что-то сделать. Ну, может, заинтересовать  кого-то..
     - Слушай,  ты, по-моему,  не совсем адекватно  оцениваешь ситуацию.  Во-первых,  ну  приведешь ты к проему какого-нибудь вшивого корреспондента, а дальше что? Ведь его проем не пропустит. И пойдет он себе на трамвай, в совершенной уверенности, что ты куда-то удрала.
     А во-вторых, и это главное - ты ведь не знаешь как возвращаться.  И экспериментировать не советую.
     Она села на пол и схватила голову руками.
     - Жарко сегодня...
     - Да, есть малость.
     - Знаешь, я никогда не любила море. Я была к нему равнодушна.  Почему появилось именно оно?
     - Опять - нате! Откуда я знаю? Не лезь ты в это! Видимо, в тот момент вся твоя натура более всего соответствовала  именно этому образу...  Ну, это я фантазирую. А, может быть, что это не ты, а мы вместе соответствовали этому образу. Вдруг существует  такое понятие, как ментальный союз?  Важно  на  самом деле другое. Проходя, люди меняются, я это заметил, и меняются навсегда.  Ты уже не та, что была утром.
     Она молчала, обхватив руками колени. Потом она опять заговорила,  уже без прежней уверенности:
     - Да, ты, наверное, прав...
     Он не  ответил  и лишь тихонько ругался, проталкивая иглу
через кожаную  накладку.  Она  встала  и  подошла  к  окну. За сероватым стеклом был все тот же город, жаркий, качающийся в горячих  струях  воздуха, поднимающегося  от  асфальта, заполненный грохотом трамвая и ребячьими воплями.
      Ее взгляд проколол небо и устремился за горизонт, который  был хорошо виден над соседней  пятиэтажкой. Она задумалась и  зажгла сигарету.
"Горизонт - это кажущаяся линия соединения земли и неба" - всплыла в голове переиначенная цитата из учебника. "Или это тоже явление? Часть Мира?.." Она отвлеклась, и ее взгляд упал в промежуток между домами, где виднелась ковыльная степь и проплывающие над ней облака...

                Евпатория, август 1993
Автор картины на иллюстрации - Сергей Лучишкин. «Шар улетел». 1926 г.


Рецензии
По содержанию. Если бы это могло быть правдой...(грустно улыбнулась)
По форме. Интересные диалоги, живые.
Хорошая пара, ищущая, развивающаяся.
Им интересно вместе, наверное, легко.

Луна Белая   06.12.2005 15:45     Заявить о нарушении
Если бы это могло быть правдой, меня бы уже тоже здесь не было :) Может, и Вас бы с собой прихватил, раз Вам понравилось :)

Таисий Черный   07.12.2005 00:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.