Звезда

(Аркан XVII)
 «То было время, когда была ночь всегда...»
Человек, имя которого я забыл...


Третий день падал мокрый снег и последние листья – небольшие остатки умирающего веселья - исчезли, уступив место тотальной серости. Город был взят в объятия, охвачен какой-то грустью, был затоплен, теперь уже немного щекочущими звуками шин, разминающими серую мокрую ваксу. Город, словно гигантское каменное существо пытался уйти в спячку, или, быть может, ему просто хотелось стать безразличным ко всему.
Утором, когда все спешили на работу, он, казалось, ворочался во сне. Люди огромными толпами шли друг за другом к метро. Некоторые выходили из автобусов и тотчас вливались в общий поток, некоторые оставляли машины на стоянке неподалеку, но после, всех одинаково засасывало жерло, уходящее куда-то под землю.
Нина вошла в вагон. Было тесно, как и всегда. И как всегда, когда колеса шумно застучали по рельсам, она задумалась.
- Черт возьми...- думала она, глядя на темные мелькающие стены тоннеля.- Как все это глупо... Господи, ну как нарочно... Все летит в тартарары, а тут нате вам – Сэндвичевы острова... Только добирайся, как хочешь, хоть бы и вплавь... А что? Сперва по нашей речке-вонючке, потом до устья потом до моря. А там уж и океан не за горами...
Нина усмехнулась и вспомнила как еще в школе на уроке географии, отключаясь от нудного училкиного голоса , она глядела в окно, все на туже вонючку и мечтала вновь и вновь сделать плот и уплыть куда-нибудь от этих вечно чадящих труб, от безумных потоков людей, всегда идущих в одном направлении – утром в метро, а вечером наоборот... Она, как и все девчонки мечтала, что где-то там ее должен бы ждать принц самых что ни на есть голубых кровей, непременно в компании с лошадью белой масти, и что вообще-то жизнь замечательна, и нужно, как говорит мама, просто набраться терпения... Впрочем, папа советовал не ждать от жизни слишком много. Будет день – будет пища...
Диктор прогнусавил название станции и Нина стала пробираться к выходу.
Потом был автобус, и, наконец, мимо проплыло, уже почти десять лет знакомое кирпичное здание, когда-то давно покрашенное зеленой краской и обсаженное вокруг так и не возмужавшими липками... Нина никогда не опаздывала, напротив: приходила довольно рано, а уходила, часто позже всех, делая вид, что завалена работой. Дома ей часто казалось, что вот не сегодня так завтра обязательно должно что-то произойти. Например, начальник, весь сияющий как самовар, подойдет и объявит перед всем отделом:
- Нина Сергеевна, а вот приказ о присвоении вам первой категории...
Или же:
- А вот мы вам решили зарплату поднять...
Впрочем, нет. Про зарплату при всех не надо. Лучше пусть он это в кабинете скажет. И это ожидание всякий раз делало утро светлее, и хотелось чуть быстрее убедиться в том, что везение все-таки есть, и что на самом деле, ее на работе любят и ценят, несмотря на вечные склоки и мелочные придирки.
 У нее почти не было друзей. Когда грянул кризис, все друзья с семьями разъехались в другие страны и города, и Нина стала бояться дружить. Слишком больно было отрывать от кожи каждого из них, приросшего за долгие годы совместных застолий, поездок и кухонных дискуссий. Впрочем, одна подружка все-таки была. Она работала этажом ниже в отделе смет, и они по большей части встречались в курилке, беседуя о разных пустяках. Ирка была неисправимая оптимистка. Притом, что судьба ее вечно бросала то в одни, то в другие жернова, она нисколько не менялась, и лишь смахивая слезы, бросала свое вечное: «Прорвемся!» Нина любила ее и была страшно благодарна за то, что Ирка не была завистлива. Ей можно было говорить все: и про зарплату, и про нового мужика и про всякие планы. Ирка всегда при этом улыбалась и говорила: «Молодчина, поздравляю!» И было видно, что это именно то, что она хотела сказать, а вовсе не тщательно замаскированное елейной улыбкой «Ну и везет же тебе, падла!»
 С неделю назад, когда упал, будто с неба этот выигрыш, Нина, не задумываясь, сообщила об этом Ирке. Честно говоря, она ожидала, что хотя и импульсивная, но все же расторопная подруга посочувствует:
- Ну, нет денег на билеты, так и ладно. Забудь и не расстраивайся.
Однако, случилось совершенно обратное. Ирка, выкатив глаза, накинулась на нее чуть не с кулаками:
- Ты что дура? Денег у нее нет! Так займи! Когда еще такой случай будет? Идиотка! Езжай! Познакомишься там с кем-нибудь... То да се, может, из дыры этой вырвешься! Поняла?
Нина только отмахивалась. Она не знала что делать. Страх от одной мысли, что долг скует ее на долгие годы по рукам и ногам, приводил в панический ужас. Если бы можно было этот билет продать, она бы сделала это не задумываясь, но на нем было ее имя. И это был, собственно, и не совсем билет. Просто ее угораздило выписать журнал, обещавший много рецептов, выкроек и бесплатных советов, а после там внутри состоялась лотерея, и ей прислали уже готовую оплаченную путевку. Проблема была только в оплате проезда: это было за ее счет. Билеты до Сэндвичевых островов стоили в оба конца почти две c половиной тысячи... Она отродясь таких денег не видела.
 Но Ирка не отставала:
- Ну хочешь, я тебе одолжу пятьсот? Больше нету. Ну, а остальные наскребешь как-нибудь...
- Не знаю...- мялась Нина, - не могу... Страшно... Может посоветоваться еще с кем?
- С кем?
- Не знаю... Но может, кто еще какую-то идею подаст?
- Да какая тут идея? Или ехать, или нет, но так только последний идиот поступит. Когда еще такая звезда взойдет?
- Легко тебе говорить...
- Что значит, легко? Говорю, что думаю. Вот и все.
- Ой, Ирка, я не знаю... Ну... посмотрим, короче. Месяц еще впереди.
 Нина, конечно же, понимала, что несет чепуху, что никаких советчиков в таком деле быть не может, а могут быть только те, кто дал бы или не дал денег.
- Но, с какой, собственно, стати, «дал бы»? А у Ирки все просто: езжай, а там разберешься... Нет, так нельзя. Это только советы легко разбрасывать... Стоп! А ну как я на нее сумею путевку переписать? Это же она ведь меня на этот журнал подписала. Вдруг те согласятся? Какая им, собственно, разница? Да никакой, наверное...
Нина задумалась. Это что же получается, что я Ирку на остров тот в наказание как бы хочу отправить? А вдруг она права, и это шанс? Да нет, там, наверняка толпы, таких как я ходят... Пусть сама едет.
Дома Нина сидела, и, глядя мимо светящегося экрана телевизора, все думала и думала, будто вновь и вновь перелистывая книгу с записями «за» и «против», уже ставшую изрядно толстой и засаленной. На удивление, «за» тоже было немало. Среди довольно простых и очевидных «за» было то, что она уже пять или шесть лет вообще не отдыхала, и что так, пожалуй, в конце концов, можно свихнуться. Были и эфемерные, почти бредовые «за». Например, такое, чтобы раздобыть хорошую камеру, наделать, снимков и написать после статью, которую можно будет кому-то предложить, и, таким образом, быть может, сменить ненавистную работу – она ведь мечтала когда-то о журналистике... Были и прагматические «за»: оторваться в Duty Free. Давно уже пора было бы себя побаловать... Но мрачно нависающие «против», словно злобный Прокруст обрубали все, что высовывалось даже слегка с «ложа обыденности».
Придя утром на работу, она тотчас села в свое кресло с замусоленными подлокотниками, и, глядя в мутноватое окно, набрала номер редакции журнала. На удивление, ответили сразу. Нина, немного замявшись, попросила кого-нибудь, кто занимается путевками.
- Деньги вместо путевки получить нельзя!- ответил мерзкий, похожий на автомат голос, какие обычно принадлежат людям, знающим абсолютно все, и при этом не способным помочь даже в элементарных вопросах.
- Я знаю, - ответила Нина кротко, - а переписать можно на кого-нибудь другого?
- Сейчас... – ответил мерзкий голос.
 Нина ждала около минуты, слушая в трубке какую-то идиотскую музыку, перемежающуюся заверениями о том, что, подписываясь на журнал, вы привносите в свою жизнь одно из самых ярких событий...
- Привнесла уже, - подумала Нина.
- Слушаю вас,- отозвался на другом конце голос, принадлежащий, по-видимому, молодому человеку, способному продавать снег эскимосам.
- Простите, - начала Нина, - я тут выиграла путевку...
- А, поздравляю, поздравляю... От души. Это была отличная идея разыграть лотерею. Вы довольны?
- Да...Но...
- Прекрасно! Когда вернетесь, позвоните и расскажите как там и что... А мы о вас напишем, хорошо?
- Да, но я бы... Я не могу ехать... Можно...
- Нет, деньгами получить нельзя. К моему глубокому сожалению.
- А переписать на кого-нибудь?
- Переписать? Зачем?
- Потому что я не могу ехать. Понимаете?
- А что случилось?
- Да ничего не случилось. У меня нет денег на билеты...
- Ссуду возьмите.
- Кто ж мне даст? Да и как отдавать? Вы же знаете, какие сейчас проценты?
- У нас возьмите. У нас процент ниже, если под гарантию недвижимости.
- Нет. Можно мне путевку переписать на кого-нибудь?
- Ну, вообще-то, так не положено, но если вы нам приведете пять подписчиков, то тогда можно подумать...
- Я перепишу на человека, который у вас уже подписчик со стажем, или же просто не поеду.
- Да? Ну что же... Я подумаю. Перезвоните мне завтра, и на всякий случай приготовьте паспортные данные нового кандидата. Но, я пока ничего не обещаю. Договорились?
- Да.
- Ну и хорошо. Всех благ! – и в трубке раздались короткие гудки.
Нина даже не успела спросить, с кем она говорила.
Спустя час, она вытащила Ирку в курилку.
- Что случилось?
- Ничего. Ты на острова поедешь, - сказала Нина твердо.
- Ты что с ума сошла? – почти закричала Ирка.- С какой стати?
- Как с какой? Только идиотка ведь откажется, верно? А денег наскребешь как-нибудь... – добавила Нина почти злорадно.
- Да, нет, я-то наскребу, ну а ты как? Это же такой шанс! Нинка, не дури, поезжай. Ну, разгребешься с деньгами. Не бойся.
- Нет. Я уже решила. Так поедешь или нет?
Ирка опустила глаза:
- Дай подумать пару дней. Если с деньгами утрясу, то поеду.
Она почему-то чмокнула Нину в щеку и убежала в свой отдел.

***
Проводы были бурные. Было много выпито и съедено, но говорилось все одно и тоже, словно бы вытаптывалась маленькая полянка вокруг центрального столбика. Что-то болтали про акул, про людоедов и про то, что там бывают пляжи, где загорают без ничего... Ирка смеялась, что-то отвечала, затевала тосты и тотчас устремлялась с кем-нибудь танцевать. Нина стояла на балконе и курила. Вино немного разобрало и захотелось плакать... Она вдруг только сейчас вспомнила, как когда-то давно увидела фильм о каком-то безымянном острове и, как она заворожено, смотрела на экран. И как еще долго мучили сны, в которых она проносилась босиком по белому песку под пальмами, голая, коричневая и свободная. Иногда сны были настолько яркими, что она просыпалась и плакала, что это не наяву, или же пыталась быстренько снова заснуть, чтобы еще чуть побыть там, в той жизни...
- Как же я это забыла? – подумала Нина. – Ведь... – слеза катились по щекам, - ведь я же молилась тогда, просила забросить меня туда... Вот эта молитва и разрешилась, а я....
Нина плакала и изо всех сил сама себя успокаивала:
- Ну, когда это было! Еще ведь в школе... а в пустую девчачью голову, чего только не забредет... Нет, это не из-за молитвы. Это само по себе. Просто так получилось...
Она курила одну сигарету за другой и смотрела куда-то в ту сторону, где «вонючка», петляя, огибала большой завод...
- На плоту была готова ехать...- Нина опять заплакала.
Гости уже почти разошлись, и на балкон вышла Ирка.
- Ты чего?
- Да, ничего, - сказала Нина устало,- пойду я, Ириша...
- Хочешь, останься...- предложила Ирка.
- Да, нет, спасибо. Пойду я уже... Отдыхай...


***
Нина взяла отпуск за свой счет, с тем, чтобы проводить Ирку в аэропорт. Они ехали в автобусе, и Ирка непрерывно болтала, глаза ее горели – она предвкушала будущие впечатления. Нина почти не слушала, иногда кивала или улыбалась в ответ. А параллельно, в ее голове свилась кольцом холодная страшная мысль:
- А ведь Ирка больше не вернется... То есть, может, если и вернется, то не надолго, и потом опять уже укатит, на сей раз навсегда...
Эта мысль настолько поразила Нину, что она как-то по-особенному уставилась на Ирку.
- Ты чего?- удивилась та.
- Ир, ты возвращайся, хорошо?- попросила Нина.
- Ты что, Нинка, что с тобой?
- Не знаю... Просто подумала, что если ты уедешь... То... В общем, мне даже уже и пойти не к кому...
- Ну что ты говоришь такое? Куда ж я денусь? Через три недели как штык. Чего тебе привезти, говори.
- Да ничего, спасибо.
- Ладно. Сама соображу. Не вешай нос. Приеду, пойдем куда-нибудь. Может, театр, какой приедет. Хочешь?
- Ты, главное, приезжай. – Сказала тихо Нина. – И тогда все будет хорошо. Вот увидишь.
- Так и так же хорошо! Оглянись по сторонам! Что ты все время такая кислая? Случилось чего? А ну говори!
- Да нет. Просто не люблю провожать. Мне всегда это трудно... Не обращай внимание...- Нина отвернулась к окну.
Потом был аэровокзал, видимый сквозь туман слез, прощания, безразличные пограничники... И вот, самолет стал превращаться в точку с дымным хвостом. И Ирка уносилась в неведомые дали... Может быть, что и навсегда... Затем взревел и оторвался от земли другой самолет, потом третий, и диктор безразлично выкрикивал какие-то слова, которые почему-то терзали душу...
  - Амстердам... к досмотру... Барселона... задерживается... прибывает.. 10:20 Чикаго... задерживается... Токио... Просьба пройти...


Нина вышла из автобуса и поняла, что город пуст. Идти было решительно некуда. Было совершенно все равно где жить и что делать... Она вспомнила, как мечтала давным-давно, что будет бежать в едва видимом купальнике по белому ослепительному песку острова с позабытым названием, как будет бросать хлеб полчищам разноцветных коралловых рыб, как встретит кого-то важного, кто непременно спросит ее о чем-то очень важном... А потом все важное в жизни устроится само собой... И кто знает, может, и устроилось бы...
- Может быть... Может быть... Может быть... – тупо твердила она, опускаясь по ступеням вниз, под землю, туда, где вечно грохотали колеса.


Оттава 2003


Рецензии
О! Мой любимый Аркан... А может это и к лучшему, что Нина не полетела туда. Кто знает...

Софья Ветрова   04.07.2006 16:32     Заявить о нарушении
Может:) Всякое действие обязывает. Бездействие не обязывает ни к чему.

Таисий Черный   04.07.2006 18:00   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.