30 октября 2004 года, суббота, 20.00.
Снова здорово... Ира почти втюрилась в солиста «Мертвых душ». Если я не представляю еще себе его своим парнем, то по крайней мере уже расписала наперед процедуру нашего знакомства в этой «Пассадене». Загорелась просто я этим кафе. Все думаю и думаю, никак не могу остановиться. С тех пор как по ссылке Михи зашла на их официальный сайт, после того, как рассмотрела Светличного Сергея, я им заболела. Но, конечно, не так, как Горшком в первый день знакомства, и уж конечно не так, как Джоном, который до сих пор заставляет меня трепетать от одного своего вида.
Но Сергея я не сразу приметила. Зайдя на сайт, я сначала обратила внимание на оформление. Меня совсем не впечатлили «сатанинские» замашки, упорно демонстрируемые админом (кстати, это тоже мой Сергей): ссылки гласились как «Книга мертвых», «Звуки из ада», «Тлеющая плоть» и т.п., которые на самом деле были гостевой, музыкой и фотками соответственно. Не впечатлили потому, что я же давно научилась не заморачиваться на таких мелочах и сохранять свое «Я», ничуть не менее привлекательное, таинственное и пикантное.
Может, не тот уровень убеждения, или я на самом деле абстрагировалась от показухи, за которой на самом деле вряд ли стоит то, что пытаются проповедовать сами участники, но сообщения в гостевой и новости не повергли меня в ту депрессию, в какую я попала после первых посещений сайта Шутов (я их, кстати, сейчас слушаю в наушниках от мафона), или, может, потому, что «Мертвые» ближе, в то время как «Шуты», во-первых, слишком известные, во-вторых, слишком давно «образованные», а в-третьих, они в далекой России, в Питере, по-моему, в то время как «Мертвые» – алмаатинцы, причем лидер мэлоди-блэк-дэф-мэтал бэнда, вокалист и песенник – одногруппник Михи по АИЭСу, а басист – бывший басист «Графов», моих однокурсников, где Тима Гриднев ударником.
Ну так я несколько отошла от своей темы, хотя то, что написала, очень важно. Как я говорила, Сергея я не сразу приметила. Первый среди фотографий, он смотрел исподлобья с натянутой, должно быть, задуманной как «дьявольская», улыбкой, зато я офигела при виде Станислава (обязательно фоток сохраню для памяти и для дневника – на старости посмотрю). Они там все раскрашены, но Стас вообще обалденно вышел – а я, как известно, все же падка на сексуальных рокеров, и никакие отговоры не помогут, пока я сама не остыну. Слава богу, он на самом деле оказался совершенно другим: рыжим, с тупой рожей, приплюснутым носом и противной козлиной бородкой. Но, еще не зная этого, я лихорадочно искала фоты с альтами, в которых значилось «Станислав», с каждой все больше понимая, что он совсем не похож на того металлиста, которого я увидела по первому разу.
Зато началось обращение внимания на Сергея. Сначала настороженная его голым торсом с сильными руками, крепкими мускулами и квадратиками на животе (неужели парень специально ходил в спортзал, чтобы щеглушек привлекать?), вскоре я прониклась к нему еще если не уважением, то по крайней мере мягко отклонила первое мнение о смазливом мальчонке, чья золотая цель была сделать армию девчонок своими личными фанатками, и дальше планы не шли.
И все же его фотографии в большей мере рассчитаны на пробуждение в девушках древнего инстинкта продолжения рода с помощью великолепного самца. Кстати, это подтверждает одно из сообщений в гесте: «Сережа, я хочу от тебя ребенка!» Я расхохоталась, увидев эту мессагу. Ладно, эта тема неперспективна и мелка, чтобы и дальше ее развивать (я про вопли фанаток).
Если я когда-нибудь распечатаю письма в дополнение к дневнику, то там будут и другие интересные места, которые здесь очень долго придется излагать. О чем это я? Что-то забылась...
Сергей мне понравился... Ну, сам понимаешь, Джон, длинные волнистые волосы (куда же без них!), его взгляд прожженного рокера, властный и чарующий, его фигура (даже если это позерство) просто не могли найти отклик в моем сердце и душе и еще кое-где. В последние четыре-пять дней он для меня муза, и хотя вчера я вспоминала также Илью и Тоху, сегодня все равно вернулась мыслями и стремлениями к Сергею. Отчасти поэтому я так зацепилась за этот Хэллоуин и за этот концерт (ведь если так подумать, начерта бы они мне оба нужны!), потому что хочу увидеть этого парня живьем и, если судьба сложится благосклонно, познакомиться с ним.
И вообще я как-то с самого начала серьезно отнеслась к уведомлению Михи о выступлении и кто и что там будет. Потом появился этот Сергей – и я вообще так сейчас обо всем этом думаю, будто у меня уже есть наличность на вход и на такси обратно, тогда как я еще маме даже не упоминала, куда хочу пойти, и не просила денег. Я так размышляю, словно эти вопросы уже давно разрешены и остается лишь время, которое требуется переждать, чтобы попасть в заветный клуб. Я даже не задумывалась, что в кафе может быть слишком много народа, что меня даже могут не пустить, что мне там негде будет прислониться и, наконец, что мама может попросту не дать денег, ведь большие расходы сейчас идут на лекарства, на лечение...
Нет, я не хочу думать обо всех этих «что»... Я настолько целенаправленно настроилась, что завтра в шесть буду в «Пассадене», что, мне кажется, ничто не сможет этому помешать.
Сегодня мне постирать надо немного, завтра встану пораньше, часов в восемь, и начну уборку, а потом – самое неприятное – придется просить у мамы денег, и не меньше пятисот тенге. Я так надеялась, что стипендию дадут до первого числа, чтобы взять оттуда нужную сумму – все-таки, на психологическом уровне, брать оттуда не зазорно, стипендия считается моей собственной. На эту стипендию у меня были и остаются планы линзы купить, добавив маминых денег – кстати, мать об этом уже уведомлена, но при оном ничего не сказала, лишь с досадой и недовольно вздохнула. Потом у меня в планах еще купить плеер – расчет на штуку тенге, – потому что свой я грохнула без возможности восстановления: не выдержала душа поэта. Не могу, когда что-то наполовину – и я его доломала %)))
А еще я с какой-то странной уверенностью думаю, что скоро у меня будет компьютер. Мне Бумер за 200$ предложил без монитора, но признался, что можно и дешевле найти, так как мои запросы по мощности и качественным характеристикам невелики. У меня уже руки чешутся начать дома набирать дневник... Что со мной? Откуда такое предчувствие скорости появления у меня компа?
Сегодня я в универ ездила утром. Вчера подумала и решила, что все-таки упустила из виду то, что в кафе можно пригласить и многих других, кто может не знать о предприятии, и вот сегодня я осуществила все, что наметила. Михе я еще вчера сказала, что буду ждать, Менин же должен был прочитать сегодня (я надеюсь, он заходил в инет проверить почту)... Так, а вот теперь кое-что интересное. На днях я вспомнила одного парня, с которым общалась летом 2002 года, когда только-только пришла на Европу. У него были ники Unforgiven (в честь триумфального хита Металлики) и Rocker. Очень странно, конечно, что я его вспомнила... Тут сыграла свою роль, наверное, присылка мне Олдником песни «Unforgiven II», которую я когда-то давно слышала (не помню, где я могла ее слушать), которая мне жутко понравилась, но которая потом затерялась. Вот, вспомнила этого Стаса (тоже Стас плюс я еще кое-что добавлю потом по этому поводу), открыла обе его анкеты (тогда это было сделано «на будущее», с намерением как-нибудь написать, напомнить о себе, я еще не помышляла, что соберусь приглашать его в клуб) и сегодня отправила таковое (см. последние скобки) на оба его ящика. Я надеюсь, что они оба живы и он ими пользуется, и что он вовремя успеет хотя бы ознакомиться с сутью, а уже если примет приглашение и придет (вслепую, считай), так это будет вообще идеально. Так же, как и Менин. Я им обоим отослала свое слишком красочное, чтобы быть скромным, описание, и теперь в неведении. Вот, я еще могу рассчитывать, что Женька там появится, наш системный админ. Ему я тоже сказала о концерте. В общем, я приложила все усилия, чтобы собрать в одном месте своих знакомых и при этом подумала о том, чтобы им всем эта атмосфера была близка. Конечно, я могла бы Анвару еще позвонить впридачу к письму и лично спросить, но мне как-то не хочется. Придут – значит, придут! Сама же я туда одна еду (вот опять приходится себя одергивать – я еще не еду), чтобы быть там, где сама захочу, и вести себя соответственно только собственному настроению, ни с кем не считаясь. Сначала я хотела Ксеню подцепить, чтоб уверенней себя чувствовать, но, во-первых, она сама недавно в клуб ходила (это я узнала от тети Иры, вчера которую видела, когда шла из сберкассы), а во-вторых, я все же для себя решила не идти на этот концерт как на тусу (я поняла, что имел в виду Менин), так как для меня это не простой концерт – по причинам, о которых я говорила ранее, и еще по причинам, которые мне трудно передать словами. Короче, я хочу остаться полностью наедине с музыкантами, чтобы послушать, как следует оценить и прочувствовать, уйти в дотоле незнакомые мне жанры металла. Кажется, я довольно ясно объяснила.
Возвращаемся к нашему Станиславу. Джон, не смейся, но я почему-то вбила себе в голову бредовое подозрение, будто Unforgiven и есть тот самый гитарист «Мертвых». Моими основными аргументами были то, что не так уже много Станиславов у нас в Алматы, следовательно, что время от времени один и тот же человек может дублироваться в разных местах, а также то, что, как при взгляде на имя «Станислав» в гостевой (именно на имя, не на фото), так и при взгляде на фото Unforgoven’а у меня неизменно появляются ассоциации с Князем (!). Вот, бля, поистине неожиданная связь. А еще что оба Станислава на фото смахивают (мое воображение вполне могло дорисовать сходство) на одного из участников «Металлики».
Короче, у меня, по-моему, крыша поехала. Это похоже на ясновидение, на озарение свыше, судя по воздействию на мой разум. То я абсолютно уверена, что скоро буду тыкать дома клаву персонального компутера, то я до мелочей отследила встречу (под встречей подразумевается, что он будет на сцене, а я в зале) с Сергеем и другими, то я уже давнего чатовского знакомца превратила в гитариста МД... И еще есть одно магическое слово – АИЭС (Алматинский Институт Эротики и Секса), – которое встречается и в анкете Unfirgiven’а, и у Михи, и у Сергея... Они что же, все в одном институте учатся? Но Миха мне сказал, что знает только Сергея, про Станислава я ничего не слышала, или, может быть, он старше?
Фуй, еще и Пуаро себя вообразила! :) Короче, чем больше я об этом думаю, тем больше жажду прояснения наконец своих сумасбродных догадок и наступления этого момента, когда я наконец буду сидеть в тихом сумрачном уголке кафе «Passadena».
Столько исписала, и на душе еще тяжелее стало – ожидание невыносимо. Пускай хотя бы исчезнут эти «видения будущего», я не в силах с ними справиться.
Ну, о роке сегодня довольно? Я ничего не забыла о «Мертвых» или о раздвоении личности Станислава?
Да, вроде ничего. Остальные мысли по этому поводу неопределенны и сформулируются – или опровергнутся (надеюсь, этого все-таки не случится), – завтра вечером, в канун Дня Всех Святых. Я не суеверна, но вот такие вот слова вполне способны нагнать благоговения на непосвященного – столько совпадений, столько загадок!.. Ух! Мне аж... ух! :))) Настоящий мистический детектив! :)))
Часы показывают четверть одиннадцатого, я все это время писала, почти не отрываясь. Сегодняшний вечер избавлен от музыки, от пения, и посвящен тебе, Джонни. Я дозрела до тебя, слава богу! А то все нет и нет желания рассказывать тебе о моей нынешней жизни.
Мы с Олдником переписываемся. Я никогда не могла представить, что письма будут такие глубокомысленные и «шедевральные». Но слишком уже все оживленно у нас! По-моему, скоро все закончится, «зачахнет огонь», и наш пыл иссякнет. Но пока мы пишем друг другу десятикилобайтовые послания (включая чужие цитаты) и я в среднем трачу на ответ Николу два-три часа. Вот и представь, Джон, что этотакое! Да ну представлять! Я ведь эти письма сохраню и распечатаю! Опять же – ну откуда у меня эта пагубная уверенность?! Слишком много восклицательных знаков...
Форум Ducat’а Андрей опять закрыл. Потому что за то время, что к нему был доступ, произошли две «атаки» на наш сервер со стороны их... Я сегодня написала их админам письмо, где от имени простого пользователя университетской локалки по-человечески попросила больше такого не делать, «иначе я не смогу попасть на их форум». Да вообще я сегодня рекорды бью – сделала все намеченное плюс почти до конца ответила на письмо Олдника (а это очень весомый «плюс»), на которое, по идее, должна была отвечать в понедельник.
Мы что-то с Жанной сошлись, с подругой Змея. Я вообще с девчонками не очень дружу (кому я это говорю?! Ты, Джон, сам прекрасно это знаешь), но она со мной стала нормально разговаривать, и я сразу потянулась к новой подруге.
Ой, пальцы уже ломит от напряжения... Какие темы я обошла вниманием?
Ну, Дима сегодня написал (Бабун), ему тоже хорошее письмо отправила в ответ: доброе, открытое, простое – совсем на меня не похоже. Настроение было прекрасное, и я любила весь мир :) Как же, живу ведь только идеей о концерте, о Сергее, о каком-то предвкушении нечто нового, об изменении жизни. Ну вот не отпускает меня чувство, что грядут большие изменения у меня в жизни. Блин, я уже в третий раз за сегодняшний вечер об этом говорю, только всякий раз иными фразами. О пророчестве, чтоб его...
Походила по комнате, потрещала костями, размялась... Стирать надо, но мне все кажется, что чего-то еще я не дописала, недосказала, чего-то забыла... Меня редко так «пробивает», поэтому нужно ловить «миг удачи», забить на занудную стирку и продолжать, продолжать... пока сама не пойму, что сказать больше нечего.
Нет, по-моему, действительно все. Ну, история сегодня небольшая в автобусе приключилась, я ее доиграла по своему вкусу, и продолжение записала, начало не сочинив. Ее вот, может быть, еще сегодня здесь запишу, а то она у меня рабочей тетради – нетипичная дислокация для моих этюдов, надо в специально предназначенное место складывать. Кесарю кесарево... %))) Так, все, пойду стирать. Там, среди прочего, замочены джинсы, которые я собираюсь завтра надеть...
Хм, одиннадцать листов... Я думала, больше выйдет, не хотела писать, зная, что все равно всего не описать. Ну, глаза боятся, руки делают... Дорогу осилит идущий... И, как следствие, я высказалась. По крайней мере, высказала все, что обуревало меня. Может, что-то и забыла... Короч... марш стирать!
23.45.
Выстирала... Ладно, запишу то окончание рассказа, раз уж я сегодня в таком графоманистическом ударе.
Тот аж чуть шею не свернул, пока оборачивался: «****ец!»...
– Здравствуйте! А мне, пожалуйста, «Климонорм»!
Продавщица отошла и скоро вернулась, неся требуемое.
– И... эта... – Ира посмотрела на новых знакомцев. Оба они разглядывали витрину. – Десять презервативов. – Те быстренько оторвались от своего занятия, приятно удивленные. На их самодовольных лицах так и было написано черным по белому: «Надо же! Впервые рыба сама плывет в руки! Да к тому же нимфоманистическая.»
– Между прочим, – Леди увидела в молоденькой беременной продавщице родственную душу, – очень надежно натягивать их один на другой...
Неосторожные мальчишки с ужасом переглянулись и, переглянувшись, бочком-бочком синхронно начали пробираться к двери, за которой вскоре и скрылись.
Ира, до этого стоявшая к ним спиной, повернулась и расхохоталась от того, как быстро новые знакомые поспешили катапультироваться.
– Не надо мне никаких презервативов. – Низенькая пышечка за стеклом улыбалась. – А вам всего хорошего, – Ира указала на ее кругленький животик, – видимо, вы все-таки любите мужчин. Я их тоже люблю, но таких, каких я люблю, мало, – она всегда любила делиться с первым встречным, зная, что видит его в последний раз в жизни.
– Ищите простоту, – бесхитростно ответила аптекарша, сияя улыбкой, коей может сиять только женщина, которую любят и которая любит.
Ира завистливо, но не зло, взглянула на нее, ответила улыбкой с таким видом, будто собиралась еще что-то сказать, но передумала, и неспеша покинула эту странную аптеку.
«Точно. Поеду в область, найду себе какого-нибудь неотесанного пастуха, буду держать хозяйство. И вся жизнь превратится в короткие перерывы между беременностями... Супер! Зачем вылупаться из себя на утомительных уроках музыки, если в жизни все может быть так просто?.. Хе-хе, «ищите простоту»... Ну нет, дорогуша, спасибо, я уж лучше сложности искать буду...»
На нос упала капля: начался дождь. Ира прибавила шагу.
Пойду зарядку делать, мыться и спать. Время уже четверть первого, завтра рано вставать. Блин, еще же часы все на час назад переводят! Мне на час больше спать выпадет :) Все, переходим на зимнее время... Баиньки!
Тринадцать с половиной листов... Абсолютный рекорд в этом блокноте!
Все равно вот какая-то тревога меня беспокоит, гложет, житья не дает... Не знаю, в чем дело. Деньги, концерт, я одна собираюсь, возможность разрушения планов... Что за чертовщина?!
31 октября 2004 года, воскресенье, 13.20 по новому, зимнему времени.
Первый вопрос улажен! Мама введена в курс дела и в моем распоряжении две тысячи тенге, которые, естественно, все я не потрачу, и вообще буду всячески экономить. Я недооценила маму тогда, когда говорила, что она может отказать. Мне даже собственно просить не пришлось, мне без лишних слов разрешили взять две тысячи.
– Только попусту не мотай, – разве что это еще добавила мама. – Да ты итак не мотаешь вообще-то...
Купить сигареты или не купить? У меня до сих пор лежит почти полная пачка Davidoff Classic, которую Найт по пьяни у меня оставил, но они, должно быть, крепковатые да совсем по вижу не женские. Я вообще-то не курю, но там больше заняться будет нечем – у сцены стоять и трясти головой я не собираюсь, – поэтому нужно позаботиться о занятии, тем более что я прочу себе место стороннего наблюдателя, одинокого и, желательно, невидимого в темных закоулках кафе.
Ладно, на балконе осталось убрать, помыться – и я снова вернусь к тебе, Джон.
14.45.
Жарища стоит. Балконный термометр под прямым солнцем показывает тридцать градусов. И я сейчас за столом сижу – не по-осеннему припекает.
Что-то мне все хреновее становится, опять же из-за этого концерта. Угнетение какое-то, тяжесть, подавленность. Но у меня так часто бывает, когда я нахожусь в ожидании важного события. Может, не стоит циклиться все-таки? Ведь мои тяготеющие думы исходят все же из сознательного стресса, шока, а не из реальных опасностей, не из разумных соображений.
Когда мылась, думала: как это я одна пойду?! Народ подумает, что пришла кого-то подцепить. Только так подумают об одинокой видной девушке. А ну всех нах...! Пускай что хотят, то и думают...
Короче, хватит обо всем этом. Сейчас эти тревоги я все равно не смогу проверить на правдивость и резонность. Лучший способ узнать, как же в конце концов состоится этот вечер – прийти туда в нужное время и действовать сообразно ситуации и настроению. На что-то особенное надеяться не стоит, но и на себе крест ставить (мол, буду сидеть тише воды, ниже травы) тоже пока рановато. Посмотрим, как подействует дух праздника и дух металла.
Сейчас я, пожалуй, займусь нанизыванием бисера на нитку – у меня колье нет же... Вот, уже три часа.
Меня не покидает чувство, что я опаздываю и что надо торопиться. Блин, спокойно! Все будет хорошо! Я красивая? По-моему, я слишком толстая.
01.30 другого дня, получается, 1 ноября 2004 года.
Я всю дорогу – пока резво шагала к Абая и пока ехала в мерине – мечтала открыть дневник и выложить подробный репортаж о металл-концерте в «Пасадене» (оказывается, название пишется с одной «С»). Десять минут я потратила на чаепитие со смородиновым вареньем, и вот я здесь, в этой тетради.
Но, если честно, что конкретно писать, я не знаю. Слишком много впечатлений, чтобы вот так сразу все их выдать в подходящей им по офигительной улетности рассказе. Мне требуется время, чтобы собрать свои мысли в кучку, но – вот чего я боюсь! – не потеряют ли слова, в которые я соберусь облечь эти мысли, когда сформулирую историю, той эмоциональной наполненности, даже переполненности, того шокирующего ударного окраса, какой я хотела бы дать им сейчас, ведь чем больше времени проходит, тем больше... нет, неверно, все ощущения непременно сохранятся! А сегодня запишу первое, чтобы далее двигаться в соответствующем направлении.
Итак, я все-таки попала на этот концерт-навязчивую идею. Как водится, все случилось не так, как я предполагала...
01.45.
Уже поздно, мне спать пора, завтра на первую пару нужно идти. В ушах слегка позванивает, поясница отваливается, и вообще я вся замученная...
Хотела сейчас Шутов достать поиграть, но передумала: никаких Шутов, пока все не опишу!
08.20.
Вчера долго не могла заснуть и, засыпая, я все еще слышала звеняще-дребезжащий тихий шум в ушах. И всю ночь сны только про этот концерт и снились, представляешь? И снились они так, как будто приходит ко мне какое-то новое впечатление, я его где-то фиксирую, откладываю в сторону и жду нового. Вообще у меня редко так, чтобы отражение и дополнение прожитого дня находило отпечаток в снах той же ночью.
Встала я поздно, на первую пару все, не успею. Выключила будильник без десяти семь и снова принялась смотреть сны. Такая мура виделась, кошмар! Обо всем, что помню, тоже расскажу в свое время. Одно дополнит другое.
Пойду краситься и завтракать.
08.55.
У меня опять чувство, будто я все забыла, что вчера было. Думаю, это мнимое – резкая смена окружающей обстановки все еще приводит мой ум в смятение. Нужно просто успокоиться – и подсознание с легкостью восстановит все фрагменты вчерашнего вечера. Нужно только начать – потом все пойдет как по маслу, одно цепляясь за другое.
Ну, осталось только начать и кончить. Легко, конечно, говорить!..
10.20.
На паре Рекламы.
Посмотрела на печатку на запястье. Как отметина из ада. Словно бы вчера в том мире была не я, а мой бесстрастный призрак. Опять я слишком близко все принимаю к сердцу. Я находилась среди подобных мне людей, которые так же поднялись сегодня утром и пошли на работу или учебу.
Тебе надоело, Джон, что я говорю недомолвками, так и не переходя пока к описанию самой вечеринки? Я пока к этому не готова, уж извини. Пока я только настраиваюсь, хожу кругами, собираю в копилку волны от этого камешка. Но круги сужаются, дедукция накладывается правильно.
18.30.
Я вчера приехала – есть совсем не хотела, несмотря на то, что больше десяти часов ничего не ела. Утром сегодня встала – тоже никакого аппетита. Чаю с вареньем попила – вот весь мой завтрак. Домой в пять вечера прибыла (кстати, в первой половине дня веселое лето наступило, а после двух начался ветер и захмарило) – тоже кушать ничего не хочется. Но это не помешало мне съесть три полуголых куриных бедрышка и кусок копченого окорока, правда, без хлеба, напиться чаю, проглотить одну хурму и через минут двадцать заесть все это виноградом.
19.00.
Чтобы успешно изложить и отследить мои впечатления о прошедшем концерте (кстати, организованный Братством Стали), нужно, я думаю, начинать с самого начала :) Начинаю.
(Господи, как же я тяжела на подъем!)
23.30.
Одетая в чистенькие голубые джинсики, в свежую бордовую кофту и сверху прикрытая плащом, в четверть шестого я вышла из дому. В руке я держала наготове две штуки, во-первых, чтобы предусмотрительно их разменять и лишнее перепрятать, во-вторых, чтобы купить в «Валентине» Вирджинию.
Солнце еще не село, но к вечеру стало прохладней, в то время как днем было очень ярко и очень жарко, и мои недавно вымытые и вытертые ботинки в обрамлении особо выделяющейся в сумерках снежной голубизны брюк весело шагали по высушенной за день земле.
Проходя в дверь магазинчика, я вдруг почувствовала, что не смогу произнести: «А мне, пожалуйста, Вирджинию Слимз», жутко испугалась, но деваться уже было некуда. Пришлось идти на крайний шаг. Я прикинулась, что не знаю названия сигарет, и, увидав те из-под очков, жестами и эпитетами пыталась в течение двух минут объяснить продавщице, что мне надо и где это искать.
Зашел парниша один с плеером. Я пристально, но быстро на него взглянула. (Когда я в очках, мне страшно хочется изучать людей.) С первого взгляда я поняла, что где-то встречала это лицо. (Это не Абдраза случаем?) Ему тоже нужны были сигареты, и, видимо, он уже вошел в курс дел, так как он попросил что-то для себя и добавил: «...пока вы тут разбираетесь». Я не дала ни продавщице успеть понять и подать желаемое, ни ему очухаться, и быстренько подключила к поискам:
– Смотри, эти как сигареты называются? Вот, видишь, сверху второй ряд и с краю?
– Какие?
– Да вот! Смотри, вот первый блок, потом еще один. Они в этом слева.
– «Полет» что ли? – сам усмехается.
Я... и «Полет»! %))) Я хохотнула, угарая все больше – страсти накалялись, и вместе с ними и безбашенное настроение.
– Какой тебе «Полет»? Да вот же, е-мое! Ну после красного разделителя «Мальборо»!
– А! «Вирджиния»?
– Да!!! Точно! – и от избытка радости с размаху хлопаю его по предплечью. Все довольны и с облегчением вздыхают.
– Так, вам «Вирджинию», – продавщица не может скрыть смех и подает мне наконец то, что я могла бы получить еще пять минут назад. – А вам? – поворачивается она к «Абдразе».
Тот что-то замялся. Меня же, если я развеселилась, уже не тормознешь. Я, продолжая колбаситься, выдаю более спокойным голосом:
– Да он уже и сам забыл, что ему надо!
Паренек ухмыляется вместе со мной, девушка за прилавком смеется с нами в унисон.
«Абдраза» расплачивается «без сдачи» и уходит, я этого даже не замечаю (моя беда в том, что я часто, увлекаясь собой, забываю про чувства других людей), продавщица собирает для меня сдачи с двух тысяч и как раз подает в размене так, как мне надо.
«Так, вечер начинается хорошо», – весело думаю про себя и совсем бодрая иду к остановке и стою на ней в ожидании троллейбуса. Настроение просто обалденное, в высшей степени приподнятое – и от анекдота в магазинчике, и от предстоящей вечеринки, и просто оттого, что куда-то еду вечером элегантно одетая, а значит и уверенная в себе, а значит и привлекательная. Почему-то мне кажется, что все парни едут туда же, куда и я. На «Айдосе» зашел со мной паря, в красной куртке с надписью «СССР», высокий, красивый. Перед дверями мы встретились взглядами – я в это время его придирчиво изучала и один раз, сощурившись, взглянула в глаза, как бы надеясь проникнуть в тайну и узнать, не в «Пасадену» ли он едет. В салоне я тоже краем глаза, не подавая виду, за ним следила, но он вышел на «Плодике», и я даже почувствовала что-то вроде грустного разочарования. Я поджала губы и так всю дорогу простояла.
Начиная с Ауэзова стали появляться черные кожаные куртки, идущие по пути движения троллейбуса. Я вышла около Чапаева и перешла на другую сторону дороги. Там я опять распластала крылья и полетела вперед, подгоняемая тем, о чем уже много раз говаривала в этой книге.
Через дом увидела двух типично рокерского вида парней, или, скорее, металлистского, вес металлических наклепок на облачении которых можно было измерять килограммами. Пацаны стояли с девчонкой, нормально одетой. До Байзакова еще было далеко, и я решила не смущать себя столь отдаленной стоянкой явно будущих посетителей клуба «Пасадены» и гордо идти дальше.
Вдали уже что-то посверкивало. Да, это и было то самое кафе...
Подходя к нему, я приметила человек тридцать черного народу. Конечно, среди таких я выглядела красной вороной, но я, не меняя мины и надменного выражения лица, окинула взглядом само одноэтажное здание и, не мешкая, шустро направилась прямо к главному входу, чтобы иметь время осмотреться в кафе и найти хороший угол, откуда мне все будет видно, но откуда не видно будет меня.
А тут – не помню, как это произошло – смотрю: Миха. Идет навстречу, улыбается. У меня все подскочило от радости: я уже не одинока. Обнялись, потом потихоньку, часто останавливаясь (почти через каждые три шага), дошли до входа, свернули на центральную аллею – подступ к клубу в метров пятнадцать длиной – и остановились у ее внешнего угла. Ну, болтать начали, я вытащила добытую с таким трудом пачку «Вирджинии» и стала ее очищать, попутно признаваясь Мишке, что курить бросила, а эти взяли только потому, что на этом концерте кроме как «покурить» делать будет нечего. Ахха, держи карман шире, называется! Впрочем, почти это же я услышала и от АлисАмана.
Я была полностью увлечена Михой, улыбалась, шутила и бойко и возбужденно поддерживала беседу, поэтому не замечала ничего вокруг. Мельком я обегала приходящих и проходящих; все они поголовно были в черных косухах, и почти все мужики с длинными волосами. Отбросив эти наносные и стилевые атрибуты, я приняла их облик как должное и само собой разумеющееся и больше не обращала на это внимания, изредка останавливаясь глазами на красивом лице какого-нибудь парня.
На девчонок я с самого начала настроилась презрительно – редко им было больше шестнадцати лет. И мне, старой перечнице, прокопченной и замусоленной, приходились до омерзения их вымазанные рожи, сигареты в руках и «взрослые» замашки в сочетании с той «щегловатостью», которая так меня раздражает.
Я совсем не против малолеток в целом – среди них встречаются и такие, с кем мне очень даже занятно общаться (вспомни Сашку, вспомни Пашку) – но тупые выбражулистые малолетки меня бесят! Миху я тупым не считаю, но все-таки смотрю на него как на ребенка, и мое общение в ним почти в половине случаев являет собой снисхождение, причем я не думаю, чтобы это было заметно со стороны: отследив невооруженным (и неопытным) глазом наши отношения, наблюдатель решит, что мы общаемся на равных, но на самом деле я всегда чувствую себя с Михой лидером, ведущим и инициатором. Его это напрягает, я вижу, но ему не известна причина, чем именно я его загружаю, поэтому ответить тем же он пока не может.
Возвращаясь на три абзаца назад: вот так мы стояли и болтали, я достала сигареты, сняла пленку, вытащила из пачки первую кислородную палочку, закурила и собралась дальше радоваться жизни, когда вдруг за спиной позвали: «Ира!»
Оборачиваюсь – аспектовцы. Я не слишком удивилась, и даже совсем не удивилась. Порывисто подошла, держа только что вскрытую пачку сигарет. Все курили, но вежливость заставила меня спросить, предлагая курево: «Кто-нибудь курит?» Молчание... Да, дебилизм вышел с моей стороны...
Итак, я подошла (хотя могла бы просто покивать головой). Оба Антона и Давид (стандартный книжный набор, а?) тоже не имели озадаченного вида. Я рассчитывала, что кто-то захочет меня поприветствовать более дружелюбно, например, обнять от души. Хер! Отметив это, а также то, что Тоха покрыт короткой щетиной, что отнюдь меня не привлекает, по крайней мере в нем (и вообще что-то он мне таким противным показался), я, чтобы открыто не выявить, что опешила, пустила свою готовность общаться по другому руслу и за секунду нашлась: придралась к Антохе, почему он тогда, на площади, так рано ушел. Я хотела, мол, его о многом расспросить (а это и в самом деле было так). О спросил, о чем это? Я не помню, что ответила, подошел Миха, разговор снова переключился. Я зачем-то сделала ему приглашающий и представляющий жест, в конечном итоге унизивший, по-моему, самого Миху (а может, никто этого и не заметил). Я горько укорила себя за такую грубую ошибку ( кто му же мне все же не хотелось, чтобы кто-нибудь подумал, что это мой парень... хе-хе!) и тут же забыла о ней.
Сначала мы находились как бы в компании «юристов», но потом я же аккуратно и незаметно поманила Миху в сторонку. Да, встреча с бывшими друзьями была холодна и малообещающа. Тоха мне очень не понравился. Все, со вчерашнего дня я окончательно в нем разочаровалась. У меня в памяти останется иной образ, реального же его прототипа я больше видеть не хочу. Но зато один из снов той же ночью мне приснился про Антона :) Притом это был совсем не «бесчувственный» сон ;) Ну об этом позже. Вернемся к кустарниковой изгороди около клуба.
Я захотела рассказать Михе, откуда знаю этих ребят. «И что же ты пела?» – спрашивает. Я пропищала «Взрослого ребенка»...
Вот, мы и Михой вновь стояли у кустарника. Он ожидал своих одногруппников, меня тянуло в здание. Было без пяти шесть, и эти пять минут были как бы консенсусным вариантом: ни ему, ни мне. Я как раз недавно заметила, что к журистам присоединился Корбс, но он стоял спиной, и я была рада, что он меня не заметил.
Зашла я. На входе никто не проверяет. Внутри – столики и барная стойка. Откуда-то слышится грохот. Смекнув, что все действо состоится не прямо тут, где нет ни сцены, ни подготовленной аппаратуры, я увидела дверь вниз, как раз тогда открывшуюся и выпустившую очередного «конвейерного» металла с протокольной рожей и волнистым хвостом, и смело и бесцеремонно нырнула туда.
Ну, Джон, ты меня знаешь, я люблю наглостью и показной беспечностью прикрывать свою робость. (А, впрочем, уже не знаю, о робости ли идет дело, о наличии ли ее вовсе, раз она все время прикрывается.)
«Какое тесное помещение!» – подумалось мне. Тесное и для клуба низкое.
Оказывается, здесь шла репетиция. Вокруг разгуливали парни с гитарами, все перекрикивались друг с другом, на импровизированной сцене кто-то пел (кстати, они же мне потом и запомнятся, и солист понравится как вокалист). На меня никто не обратил внимания, и я спокойно прошла за один из столиков, по-хозяйски развернула стул к залу и села так, чтобы все видеть. Миха пока следовал за мной, никак себя не проявляя. Увидав, что я заинтересовалась зрелищем, он, видимо, почувствовал себя совсем не у дел и сказал, что будет на улице, если что.
«White Raven» отрепились, и мое сердце замерло – я узнала клавишника Антона и Стаса (именуемого также Проповедником, как я впоследствии узнаю), взбирающихся на подиум. А это значило, что скоро перед моим обозрением окажется вся группа «Мертвые души» со своим вокалистом во главе.
Все это время я во все глаза следила по сторонам, ловила абсолютно все – сейчас в этой комнате были только музыканты и их подружки малолетние шалашовского образа, так что внимание не рассеивалось простыми ценителями музыки.
Ну, Сергей оказался таким, каким я его представляла. Не буду форсировать пафос, которого нет, когда я рассказываю о Сергее. Да, в нем определенно что-то есть. Орлиный нос, гордый, заносчивый взгляд. А так пацан как пацан. К тому же, судя по всему, страдающий звездной болезнью. Ростом он оказался всего под метр семьдесят, так что я вздохнула по двум поводам – почему он такой маленький и почему все рокеры в основном маленькие, особенно музыканты. Мне иногда кажется, что приверженностью к рок-культуре и своим вызывающим поведением металлы компенсируют комплекс роста.
Думаешь, Джон, мне следовало вздохнуть еще по третьему поводу – почему я такая большая? Да, это тоже тема. Но надо мириться, ничего не поделаешь.
Я послушала, как он поет, но особо не вникала ни в музыку, ни в голос – сильно отвлекали происходящие кругом процессы, – так что я, можно сказать, не заметила особенности его вокала. Пришли какие-то с камерой, сели в самый дальний угол – как раз рядом с кондиционером, – музыканты бегали, о чем-то договаривались с одногруппниками, дверь туалета постоянно открывалась и закрывалась, пропуская народ.
Сергей отпелся, Миха показался в двери. Они пожали друг другу руки и ушли вместе на улицу.
2 ноября 2004 года, вторник, 11.10.
Я в универе, на пару Шевченко не пошла, сижу в 110-м перед компом, читаю «total.doc». Только что ответила Михе и написала письмо Наилю, спросила, как отхэллоуинился. Надо наладить контакт, а потом попросить договориться тринадцатого на NS’е меня поздравить в днем рождения.
Вчера «The Final Countdown» пела. Неплохо – звонко, почти чисто, громко, почти как у оригинала. Представила себя их гитаристом, играла и с удовольствием махала специально распущенной гривой – а это чертовски классно!
18.30.
У меня с шеей ужас! Расколбас от одной вчерашней песни!
Да, я говорила, что Сергей подошел к Михе, поздоровался, и вместе они исчезли.
Я продолжала сидеть и наблюдать. Недалеко от столов на одной стороне кафе было небольшое возвышение – где-то полтора метра от пола: видимо, оно предназначалось для диджея, но сейчас там было пусто, если не считать каких-то чемоданов под инструменты. Это чудное место я облюбовала для себя. Я уже наяву видела, как, наплевав на то, что могут подумать другие, подниму туда стул и заберусь сама. Таким образом я осуществлю свое изначальное намерение обосноваться в хорошем месте, где будет максимум зрелища, минимум меня (и все равно я одновременно думала о том, как бы обратит на себя побольше глаз).
Еще я думала о том, что, может быть, если я сейчас здесь, в этом зале останусь, то за вход платить не придется. Вот насчет этого последнего меня вскоре и обломили.
Подошел большой бугай, тоже характерный «металл» и предупредительно, чуть ли не наклонившись, спросил:
– Девушка, вы с кем?
– Я одна, – коротко и звонко, милым голоском кокетничаю я.
– Нууу, тогдааа, – тянет он, медленно взмахивая руками, как бы приглашая, – будьте добры выйдите отсюда.
Вот так! Я ничего не ответила, только что-то пробормотала, кажется. Мдя, а я, дура, подумала, что наконец смогла привлечь к себе интерес. Но нет (да я и впоследствии в этом убедюсь), я не во вкусе всех этих металлистов – бугаев и не бугаев. С самого начала я чувствовала себя здесь дамой, непонятно как оказавшейся в таком месте. Я так и предполагала, и поэтому давно расслабилась и вела себя естественно. Я ожидала некоторых удивленных взглядов, но чтобы меня встретила настолько..! Я понимаю, все эти люди отнеслись ко мне с подозрением и недоверием, они чувствовали во мне что-то чужое, и осторожность заставляла их обходить этот инородный предмет, несущий с собой неизвестность. Я для них могла быть кем угодно – журналистом, писателем, шпионом, – но только не обычным слушателем, явившимся сюда для того же (ну или почти для того же), что и они.
Я посмотрела на их девушек – и стало обидно за металлов. Впрочем, я изнутри совсем не знакома с этим миром, его образом жизни, с его законами, и не знаю, по каким принципам и критериям положено отбирать себе подруг (будь я на их месте, я бы наплевала на все эти условности). Может, малолетняя курящая и пьющая шваль – именно то, что им подходит? Конечно, были и исключения из этой группы...
Да, мне мало опыта посещения подобных злачных мест, поэтому кардинальных выводов по одному лишь концерту делать не стоит. Но рассказать свои впечатления можно, что я , собственно, и делаю.
Итак, огорченная просьбой покинуть помещение, я все еще сидела и ругала себя за то, что не смогла ответить, что я, например, с какой-нибудь группой. Вряд ли он стал бы проверять. Ну да ладно, хватит кулаками махать.
«Покинула же я помещение» только тогда, когда этот же мачо из центра кабака громко объявил всем левым сваливать, «пока по-хорошему». Как по подиуму поднялась по ступенькам, пересекла «предбанник» и по-королевки сошла вниз, на улицу. Хотя сомневаюсь, что кому-нибудь пришлась не по барабану такая грация.
А на улице уже собралась огромная толпа. Я подумала тогда, посмотрев на народ, что всех все равно не удастся вместить. Сама я встала в сторонке от входа, на широкой ступени, как тополь на плющихе. Чтобы занять себя чем-то, закурила. Ни Михи, ни «юрлиц» видно не было. Зато когда я почти докурила, я увидела, что ко мне направляется высокая девушка в куртке, в сапогах, в короткой юбке и тоже с рокерскими причиндалами. Не успела я подумать, что ей надо, как она оказалась рядом со мной и спросила, «не Миша ли зовут того парня, с кем я стояла». Сама она оказалась бывшей одноклассницей Михи, Юлей, старше его на пятнадцать минут, и сто лет его видела. Ей только будет восемнадцать в январе... Офигеть! Вообще на вечере было всего четыре высоких девушки: я, эта Юля, потом девица, пришедшая под конец в вечернем платье, да еще одна металла, прибранная по всем правилам, с парнем. Но из всех девчонок старшей была, по-моему, я.
Мы перекинулись парой любезностей, узнали необходимый минимум друг о друге, и она отошла к своим, пообещав «еще подойти».
А между тем это было уже семь часов. На объявлении, прикрепленном к двери, между прочим, так и было написано: в семь. Почему же на остальных афишах в шесть? Как Юля сказала, это еще хорошо, что в семь – было дело, что один концерт обещали в шесть, а начали в полдевятого.
К семи и пригласили заходить по одному. Всякого общупывали, проверяли на наличие спиртного. Каждый второй заходил по блату...
Я первая не пошла (а надо было бы), пропустила человек сорок, потом встала в очередь, решив больше не ждать, пока смогу пройти «с кем-то».
–Эээ, девушка, да вас и общупывать-то неудобно! – отозвался обо мне один из службы охраны. Второй, который раньше стоял паясничал и фамильярничал со всеми, в это время был занят кем-то другим.
Как я посмотрела, все там друг друга знали, имели общих знакомых и общих знакомых знакомых. Еще любопытно, что все уродцы там невероятно много из себя строят...
Я прошла все процедуры, получила штампик на руку и, теперь уже полноправно, снова спустилась вместе с толпой в «подвал». Слушай, а настоящий «Underground»! :) Подполье...
Там все столы и стулья были заняты: я прозевала себе сиденье. Оставалось только само возвышение. Как я потом рассудила, даже такому пристанищу я должна была быть рада.
Задрала ногу (чем окончательно надорвала потертость на джинсах посредине ляжки) и забралась наверх. Там было нечто вроде стола-полок, и я поняла, что даже смогу на нее сесть. Конечно, все было в пыли. Я подложила плащ и уселась боком, чтобы видеть всех и вся. Да место было действительно удачным – ничто не закрывает сцену, прямо над головой потолок (%), у людей видны одни макушки (%). Зато все, кто заходит, сначала поднимают глаза наверх, и первое, что бросается в поле зрения... (?) ... ну конечно же я :)
«Эта-то корова куда залезла!» – по-видимости, думали многие %) А мне весело! Сижу, улыбаюсь себе, верчу головой по сторонам – все мне интересно, все хочу знать.
«Диджей» пока поставил какой-то монотонный музон на раскачку, те, кто уже в зале, начинают разогреваться. Народ все прибывает, зал не резиновый – заполняется все больше и больше, все меньше остается свободного места. Мне море по колено: я себе, главное, место забила и слазить с него не собираюсь все предполагаемые семь часов концерта. Дома я ела и пила в последний раз еще во время уборки, то есть в два часа дня, поэтому маленькие нужды вряд ли бы потревожили. Я взяла из дома сушек, если уж сильно проголодаюсь, сигареты у меня были. Словом, я последовательно подготовилась к получению кайфа.
Увидела тройню «юрлиц». До меня только потом дошло, что Корбса с ними нет, а с этим открытием и желание поинтересоваться у его друзей, отчего он не зашел вместе с ними. Но это потом. Пока же они меня не видели, зашли, осмотрелись, где бы им встать, и подошли почти вплотную к стенке моего расчудесного поста.
Я наклонилась к Тохе, постучала его по плечу, он обернулся, и я помахала ему. На его лице отразилось удивление такой неожиданной встречей меня в том месте, где я пребывала, но он снова замкнулся и, ответив на мои «рожки», отвернулся, Давид же в это время куда-то в другую сторону смотрел, поэтому так меня и не заметил. А заметив, показал Тохе пальцем, типа, посмотри наверх. Я перекрыла музыку, заорав:
–Да он знает уже!
Не успела я так сделать, как Антоха уже сидел позади меня с заявлением: «Двигайся!» и, так же, как я, гордился своим лучшим во всем клубе местонахождением. С этого времени Тоха часто задирал голову и, глядя на меня, хмурил брови и топорщил губы, будто бы спрашивая: «Ты что такая убитая? Ну же, приободрись!» Совершеннейший бред, так как я была далеко не убитая, и его эта физиономия была совсем не к месту. Зато он ее почему-то любил состряпывать раньше, и сейчас не оставил эту привычку в обращении со мной. Ладно, не будем зацикливаться на Тохе, к которому я переменилась, и двигаемся дальше.
После на входе показался Миха, какой-то потерянный. Он испуганно смотрел по сторонам, тоже не зная, где пришвартоваться. Я сделала все, чтобы он меня заметил, и он заметил и расцвел. Вскоре зашла Юля, и я, зная, что она обязательно найдет Миху, на некоторое время оставила слежку за ним, хотя он в ней и не нуждался.
Зал заполнился до отказу, и вместе с этим двери больше не впускали никого: видимо, все желающие попасть на программу уже попали внутрь, поэтому концерт начался.
Все курили, и дым от сигарет поднимался вверх, так что нам с Антохой, сидевшим у самых перил, приходилось несладко, дышать было совершенно нечем.
Еще на возвышении пристроилась какая-то молодая девушка с ангельским лицом и в «гражданском» и малец лет восьми, шустрый, бесенок. То топает под музыку, то Антона просит подвинуться: места ему, видите ли, мало :) Живописная компания получается %)
В общем, на этом островке в Черном море словно нарочно собрались как раз те, кто внешним видом не смахивал на «металлов». Антоха тоже был в брюках и в клетчатом пиджаке – молодец чувак, не уподобляется всякой шпане и щеглам инкубаторским!
Как я говорила, в клуб я брала сушки, думая, что проголодаюсь. Как бы не так! Там ни на что смотреть даже не хочется. Даже пить. А вот у отрывающихся перед сценой были причины испытывать жажду, о как были!
Ой, что творилось внизу!
5 ноября 2004 года, пятница, 18.45.
Эти несколько дней у меня почта прямо-таки насыщена «инопланетными» контактами: админ «Дуката» Евгений, Таня, ведущая фотоконкурс «Мисс «КП Казахстан», Сергей, вокалист «Мертвых душ»... И сегодня я из универа только в шесть приехала – как обычно, много времени отнимают письма Олднику. Чатилась. На Европе уже второй день Кипер, а вообще с Жанной мы. О Коле (Змее) разговариваем %))) Прекрасная общая тема для разговора. Сколько нового мне о нем рассказывают!..
На улице дождь. Обратно ехала – пробка на Шаляпина-Правды образовалась, так этот удод (водитель) высадил прямо в самую грязь. Завернул, значит, в проулочек, каких много на Правде, остановился, собираясь открывать дверь, а я в полный голос: «Совсем ебнулись! В такой дождь!..» Но пришлось выходить и, еще раз около открытой двери водителя выдав: «****ушки!», философски преодолевать все оставшееся расстояние до дома. Как всегда с полумрачной-полузастывшей рожей %))) Так и снова простыть недалеко.
Я пока решила приостановить лечение у лора. Капаю нос где-то раз в день, перед сном, а доктор еще прописал другие капли, и после них десять уколов – но это опять две с лишним штуки тенге. Хватит! Не до этого. Еще и ДР на носу (хе! на носу!) Миха уже спрашивал, как я буду отмечать ;))) Я размазала ответ, как могла, не написала ничего определенного, а то обидится, что не приглашаю.
Сегодня в гостевую Шутов заходила, точнее, не в гостевую, а в тот раздел, где можно свои вопросы участникам группы задать, и заочно спросила Рене, что он еще умеет делать кроме того, что играет на гитаре и выучился на ветеринара. Разумеется, объяснила, для чего (помнишь главу в книге, где я с Сашей об уходе из группы разговариваю?), и прямым текстом написала, что «сейчас описывается эпизод о полном развале группы в 2006 году (%) и про Рене там тоже есть» %))) Угар! Сомневаюсь, что мое сообщение заметят – у них на день по десять мессаг, не очень интересных, – но шанс все-таки имеется. Ведь я сообщила, что «пишу книгу о группе «Король и Шут», должны уж ответить – а тем более предрекаю им развал через два года %))) Ыыы, какая стерва! %))) Легко мне говорить, а они, понимаешь, могут перестать деньги зарабатывать. Не, а нефига! Что-то я так сегодня посетила сайт – ну новый альбом релизовали, «Бунт на корабле», ну с концертами ездят – но что-то я такое почувствовала, глядя на все это... А почувствовала то, чему посвятила почти целую главу своей книги – но тогда это было не совсем серьезно, точнее, я это придумала как самую вероятную ситуацию. Сегодня же я поразилась, насколько была близка к истине. Но – опять же – они могут и не развалиться, но они уже не молодые, не пылкие, не без оглядки безбашенные, не честолюбивые... Они, точнее, их песни, будут по-прежнему служить для меня музой, но осуществления этих грез я не желаю – реальность несравнимо хуже выдумки.
Про Рене читала. Я его люблю, но встретиться не хочу – что я ему скажу? До него мне не дорасти, до имиджа группы, который распространяется и на него (хотяяя... если Шуты продолжат в том же духе, скоро они опустятся до своего первоначального уровня), и поэтому, если мы увидимся, я все равно, несмотря ни на какие себе установки, буду чувствовать себя ущербной. А в книге я останусь собой.
Кстати, я вспомнила кое-что по этому поводу: Мы с Жанной сегодня на тему комплексов и зависти говорили. Ей, оказывается, тридцать...
Ой, что попало пишу. Совсем не это хотела сказать – но заняла полторы страницы.
А петь я что-то совсем расхотела. Уже третий день по три раза воплю «The Final Countdown», а включаю что-нибудь другое – петь не хочу. Ни Шутов, ни Жови, ни Агату. Вчера через силу одну сторону Папароуча прослушала в наушниках, пока мама спала.
Блин, выходные завтра. Наконец-то! И попутно заканчиваются мои очередные каникулы от мамы... Ксюшу месяц не видела – надо в субботу увидиться, обговорить, как бы нам с Кипером состыковаться, он ведь там встретиться хотел...
Все, Наиль сам не ответил. Ну и слава богу, а то я чувствовала себя его должницей. Я его просила договориться насчет моего поздравления по инету, он отмазался. Теперь все, я наконец от него отвязалась :) И он от меня :))) Не хочет общаться – я тоже сохраню достоинство и больше не буду ему о себе напоминать.
Истекают последние месяцы, что я смогу сидеть в инете из универа... Что дальше? Неизвестность...
Менин с Анфогивеном молчат, на почту не отвечают. Ну Стас ладно, у него за два с половиной года могло мыло поменяться десять раз, но Варька-то что отмалчивается?
Я уже Олдника подключила – прислал мне все новые письма с форума :) Да много чему я от него учусь, и шлет он порядочно всего для меня полезного.
Кстати, завтра суббота и завтра, должно быть, закончу прерванный рассказ о рок-концерте – эти дни не хотела ничего писать. Серый уже и новости о нем выложил на сайт – но об этом позже.
Миха себе тоже сайт завел – и там тоже есть фотки с концерта. Моей нет, наверное, малоразборчивая получилась, он ведь снизу меня, сидевшую вверху, фотал :)
Еще, пока меня не было на первой паре, наши девчонки вместе с Жанной Бахытовной выясняли, какую по счету жизнь они живут. Вычислили и про меня. По моей дате рождения выходит, что... первую :))) Сама Жанна, когда увидела меня на четвертой паре у матери, сказала так по-доброму и с такой нежностью, что меня аж слеза бы пробила, не будь я такой скрытной, и так захотелось ее обнять: «Наш ребеночек, еще совсем чистый и безгрешный. Вы к нам пришли прямо от бога». Я аж умилилась ее тону, она это сказала действительно как малому дите, чуть ли не добавив: «Гу-гу-гу!»
Нет, я в это во все не верю. Но почему же у меня в другом гороскопе стоит, что я уже жила по крайней мере одну жизнь, родилась в Турции в 1775 году и была мужчиной – хранителем по роду занятий: там написано «библиотекарем» или «хранителем реликвий племени» и что-то еще типа этого.
А тут говорят, что я еще маленькая. Но я не чувствую себя маленькой. Я чувствую себя уставшей, загруженной собственной мудростью и значительностью. Вот на Нарбинь Смагуловну похоже, что человек живет только третьей жизнью: дитя малое. Ее дочь ее старше. А вообще... Во мне ведь никакой ответственности... Почему бы и нет?..
Мы с Нарбинь и Жанной – родственные души. Насчет второй сестры, Назым, ничего не знаю, но Нарбинь Смагуловна часто меня с ней сравнивает. Ой, какие все-таки длинные слова
Одним мыслеобразом можно час трепа заменить, как справедливо высказал Коля. Да, темы у нас с ним о-го-го. Близится к концу наше понимание, впереди – путаница. И он слишком похож на Найта. Но умнее последнего, и менее парной...
Впрочем, вся переписка налицо. Сейчас у меня в Аутлуке около 750 Входящих и почти столько же Отправленных. В ящики лучше не лезть – там это все перемешано так, что черт ногу сломит.
«Если слишком много начинаешь рассуждать, то вскоре начинаешь заблуждаться» © Кипер
Я бы сказала по-другому: «Чем больше размышляешь, тем больше путаешься». А причина в том, что чем больше размышляешь, тем больше размазываешь вопрос.
Опять на отвлеченную философию потянуло.
ОлдКоля меня украинскому пытается обучать %)))
Сегодня скорее всего ответит, так что я завтра утром в универ поеду, наверное – писать ответ. А то «мои письма являются чуть ли не единственным за последние два месяца, что не дает ему окончательно впасть в хандру и суицидальные настроения». Даже вычитая лесть, неслабый комплимент. Хотя я все больше устаю то таких писем, уже превращающихся в отписки, я все же пока постараюсь держаться на плаву и в оптимистичном заряде. Продлим душевное время :)
6 ноября 2004 года, суббота, 9.50.
Я только что проснулась. Не, ну что за насмехательство над людьми? – на улице солнце светит, и небо голубое-голубое, чистое-чистое.
Мне сегодня Бергер из «Маши Березиной» приснился, маньяк-убийца, помешанный на моделях. Он, значит, прощался с Машкой, а я готовилась после этого признаться ему, что люблю его больше всех на свете и хочу только с ним остаться. Я даже платье вечернее надевала на... шерстяные гамаши %) И сын почему-то оказался его, а не Маши. Короче, чепуха.
Как долго приходится это описывать. Человеческий язык несовершенен.
18.50.
Недавно из универа. Ладно, продолжаем рассказ, потому что пересказывать письма бессмысленно и долго.
Ой, что творилось внизу! Черная, пьяная где-то от музыки, где-то и от спиртного впридачу, толпа бушевала перед сценой. Места же около столиков были тоже наподобие наблюдательных – там стояли, курили, качали головами. Но жарче всего было, конечно же, в центре кафе, в этой самой толпе.
Далее в дневнике идет «план кафе, вид сверху, пропорции не соблюдены». Рисунок приводить не буду.
Почему я давно не додумалась изобразить кафе графически и схематически? А теперь прикинь, сколько бы мне потребовалось времени и страниц, чтобы описать это расположение вербально? %))) Прикинул? Да здравствует ИЗО! %)))
Жарче всего, продолжаю, естественно, было в толпе. Невозможно было смотреть на это без истерического смеха: все трясли гривами – кто просто взад-вперед, кто совсем вращал – по соседству с зажженными сигаретами, и при этом никто не беспокоился, что ему могут подпалить волосы.
Тут же стояли сосались, оба с папиросами в руках – и он и она, – и, насосавшись, сразу же продолжали опять колбаситься и выбрасывать в воздух «рогатые» руки.
Я откровенно угарала, не обращая ни на кого внимания (благо меня никто и не видел), даже на Антоху, который сидел рядом на найденном в куче пупырчатом шаре цветомузыки, сложив руки на перила, внимательно и заворожено смотрел и слушал, качал головой и иногда, присоединяясь к зале, свистел громко и пронзительно.
Я не жалела, что пришла, я вообще обо всем забыла, я любила каждого присутствующего, здесь человека, и я, созерцая это безумие, чувствовала, как сама втягиваюсь в эту атмосферу порока и грязи, чувствую, что она меня не отталкивает, она становится для меня «своей». Я ничему не удивляюсь, мне кажется, что я провела в этом клубе всю свою жизнь, и впереди целая вечность, чтобы и ее провести здесь же.
Давид потащил Тоху в толпу, где было интереснее всего. Некоторое время они разогревались, а потом как пошли кумариться! Тоха то и дело собирал челку со лба рукой, одетой в какую-то гадость черную – перчатки без пальцев с какими-то уплотнителями, – но она (челка) тут же принимала прежнее положение.
Вскоре Давид снял кофту, оставшись в одной кожаной куртке на голое тело. Кофту Антоха положил вместе со своим пиджаком. Потом смотрю: Тоха мне что-то орет. Я себе под нос ехидно, почти облизываясь: «Раздевайся, раздевайся!..» Оказывается он мне орал: «Куртку возьмешь?» Я поняла на второй раз, что он спрашивает, и протянула руку. Куртку снял, мне отдал, как в штаб, больше ни на что я рассчитывать не могла.
Блин, сижу громогласно хохочу на всю квартиру над своими словами и тем, что за ними скрывается! :) Смехом сумасшедшей, шизофренички... Как при маме буду себя вести, как смогу держать себя в руках?
(Писано 7 ноября, в воскресенье, полтретьего, убираю и попутно перерывами строчу.)
Поскорее хочется закончить этот ежедневник. О! Я ставлю себе ближайшую цель – дописать этот блокнот до своего дня рождения! :))) Все, по рукам!
Я отставила внимание от Тохи и Давида, увидев, что они «втянулись», и продолжала рассеянно слушать выступающих. Почему рассеянно, да потому, что еще следила за всем залом сразу, одновременно обдумывая, что напишу в блокноте по каждому моменту, и плюс к этому иногда высматривала в толпе кого-то похожего на Анвара и Стаса Александровича. Разумеется, не нашла. Забегая вперед, скажу, что по крайней мере Варьки там не могло быть – он получил мое письмо только в пятых числах ноября. А гитарист «Мертвых», с еще более тупым лицом (хотя на самом деле чувствуется, что в голове у него не пусто), чем я видела на фотках, ни капли не похож на фоту Unforgoven’а.
А еще, пока не забыла, надо заметить, что все мои «пророчества» относительно данного концерта не сбылись. Я была на волосок от того, чтобы познакомиться с Сергеем, но не познакомилась, а, вторым пунктом,, я до последнего надеялась, что оба загадочных Стаса внезапно, на убой моей радости, сольются в одном человеке. Но стоило мне взглянуть на Стаса Трофимова, как былая уверенность показалась достойной параноика (как будто я раньше могла это знать!).
С Сергеем я связалась по почте, но сильно сомневаюсь, что удастся наше знакомство от просьбы прислать мп3-шки в txt раскрутить до чего-то большего. Я ж с Наилем обломалсь, так и с Серым получится. И общее знакомство с Михой тут тоже не поможет. Я испугаюсь его известности, он, даже если и обратит внимание, испугается моего возраста... Лучше вообще не думать о Сергее.
И еще, раз уж я пока отвлеклась – перестала я ходить на электрофорез, как нос опять закладывает, и с каждым днем все чаще. Уж день рождения отмечу и, хочешь-не хочешь, а придется продолжать лечение. Но, сдается, даже после окончания курса терапии, нос мне недолго даст отдохнуть и забыть о нем. Каким, оказывается, трудоемким и тяжелым представилось лечение! Я раньше думала, что, стоит мне прийти к лору на прием, просто прийти – собраться и настроиться, – как через некоторое время я снова беде здорова, как шесть лет назад...
Продолжаем разговор...
То, что Стас Трофимов нисколько не напоминает Стаса Александровича, я узнала еще на их общей репетиции. Самого же выступления «Мертвых» пришлось ждать очень долго. Я уже устала от бездействия на своей верхотуре, и то и дело порывалась хотя бы покурить. Но все время что-то останавливало: то я понимала, что нам тут итак дыму хватает, то сковывалась присутствием ребенка, то видела, что все здесь некурящие – и я так и не покурила.
Тут меня за штанину дергают – Миха делает знак попозировать и фотает меня. Но фотка вряд ли могла выйти понятной и разборчивой – это также доказывает и то, что она не попала на Михин сайт наравне с другими оттуда же.
А потом нас всех согнали с нашей пристройки. Правда, это была уже не первая попытка, но ту Антоха замял, хотя я тогда вообще не въехала в курс его спора с охранником кафе (не Братства). Но вторая попытка удалась окончательно; мы растеряли друг друга: Антон пошел к своим, а я пустилась куда глаза глядят и наткнулась на сортир, где и принайтовалась. Пробираться через толпу было сложно и неприятно: я вообще не люблю кого-то касаться и когда касаются меня (вынужденное исключение составляет общественный транспорт в часы-пик), а тут было такое же столпотворение, как на площадях во время концертов.
Везде было очень душно, но в туалете чуточку прохладней, к тому же иногда служащие кафе открывали дверь на улицу, чтобы сквознячок хоть немного проветрил буйное помещение. Поэтому здесь я простояла около часа. Место прямо у косяка двери давало мне почти полную видимость, только из-за колонны подпорки срезался угол клавишников, да иногда какой-нибудь верзила вроде меня застил мне все своим передним планом.
В сортир и из него непрерывным потоком шли люди. Я опять себя поздравила с удачной позицией – я могла рассмотреть каждого при полном свете и на очень близком (максимум 50 см) расстоянии. Так что я пересмотрела почти весь сбор. Лица были как самые обыкновенные, так и очень привлекательные: сильно мне понравилась пара-тройка парней. Но больше было малопривлекательных.
Сколько пересмотрела я, столько же пересмотрели и меня. Одни не замечали, другие глядели удивленно и с недоверием, но никто не заговорил, никто не пытался познакомиться, а ведь я подходила к зеркалу и видела, что выгляжу очаровательно: умеренное освещение как по волшебству только подчеркнуло мои прелести – сделало волосы совсем золотыми, рот чисто розовым, кожу персикового цвета, а недостатки загримировало – убрало щеки и круги под глазами. И только один, ненормальный от веселья, парнишка с глазами бешеного таракана-альбиноса обратился ко мне, видя меня такой спокойной и слегка улыбающейся:
– Девушка, вы в толпу идите, там веселей! – По его виду можно было предположить, что он уже побывал там, куда советовал сунуться.
Я была так благодарна хотя бы за такое проявление интереса и участия. Другие игнорировали. (Не, ну это уже эгоцентризм какой-то!)
– Да мне и тут весело, – мягко ответила я и окончательно почувствовала себя здесь, в этом клубе, чужой. Но не дала этому чувству развиться, чтобы оно не превратило для меня в ад весь оставшийся вечер (с моим-то болезненным самолюбием), ведь я настроилась слушать до последнего артиста. А играла только третья или четвертая группа. Скорее всего, третья, неизвестные мне панки, потому что «Мертвые» выступали пятыми – это я узнала на их сайте. Как же я узнала их на концерте, расскажу позже.
На этих панков мне тоже было нассать, но когда они заиграли «Лесника» Шутов, я, не обращая ни на кого внимания, даже на Юльку, зашедшую и прихорашивающуюся перед зеркалом, вовсю оторвалась: я закрыла глаза и, опершись на стенку, пела и покачивалась в прострации. Это было тем более самоотреченней, чем неожиданней стала эта песня.
Вот, в туалете я тоже так и не закурила ни разу – и без того там вскоре не продохнуть. Дверь больше открывали, и выстояв там отсилы полчаса (ни разу я не доставала часов за весь вечер, поэтому о временных интервалах и показателях имею очень смутное представление и, наверное, ошибочное, как всегда бывает в замкнутых пространствах, изолированных от внешнего мира, то есть где все абсолютно и нет всеупорядочивающего сравнения) в таких условиях, когда ощущаешь, как проступает пот на лице и на теле, как катится по спине, утепленной кофтой и плащом, я поняла, что все, хватит с меня таких жертв, и потопала на улицу.
Вместе с выходящей толпой, столкнувшейся на общем отрезке пути с входящей, меня вынесло в «предбанник», где тоже было все занято, но, разумеется, не сравнить с нижней кунсткамерой. По-видимому, так и вышло, что многие просто не влезли вниз и слушали здесь, потому что представить, что все эти люди просто вышли отдышаться, при воспоминании о битком забитом подвале, было невозможно.
Я выбралась на улицу, предварительно проставив еще одну печатку, так как первая контролеру показалась недостаточно отчетливой.
А на улице была свежая восхитительная ночь, ясная и прозрачная. Все освещено – и кафе, и Тимирязева, и Байзакова, стоят «металлы» и шелестят деревья.
«Как из ада поднялась», – подумала я, с наслаждением вдохнув ночного воздуха, и пошла на то место, где стояла с Михой, чтобы наконец покурить. Потом я прошлась взад и вперед по тротуару – по-прежнему гордо и надменно, – а после остановилась прямо перед надписью «Pasadena». Между нами была кустарниковая изгородь. На одной ее стороне была я одна, на другой, фронтальной, из самых живописных героев выделялась парочка. Какой-то одноклеточный имбицилл на повышенных тонах распекал стоящую перед ним девушку, над которой наклонялся все больше и больше, заставляя ее все дальше от него отстраняться. Тут из кафе выбежала еще одна дама, в черных колготках, ярко-красном коротком шелковом платье с пышной юбкой, и, перегнувшись через барьер, стала извлекать из себя последствия отравления алкоголем.
Я и не подумала тактично отвернуться – с какой стати?! – я стояла без движения и жестоко наблюдала, слегка прищурившись. Не то чтобы я хотела это видеть, просто мне жутко не хотелось двигаться ради нее, и вот так я и стояла с каменным лицом, не меняя позы. Во мне мешались жалость и презрение.
Откашлявшись, она подняла голову и увидела меня. Мне показалось, ей стало стыдно за себя. В вызывающем платье с обнаженным плечом, с черной лямкой лифчика, она выглядела настолько шалавой и настолько ничтожно, что мне хотелось к ней подбежать и как-то успокоить...
Да, поистине «красивый» и дающий много пищи для размышлений, вид отсюда открывался. Одна стоит блюет, тут же рядом парень чуть ли не душит девушку, а в туалете, наверное, опять та парочка обжимается и грохается по стенам: она сначала ржет, как лошадь, потом старается утихомирить своего совсем разошедшегося парнишу, чтобы самой же от него не пострадать. А он уже тогда начинал ее обижать...
Вот к тем двум на другой стороне кустарника подошел мент, спросил у девицы, все ли нормально, но я не настолько была в курсе дел, чтобы с уверенностью заметить, затравленно ли она ответила: «Да» или привычно.
(Блин, я сейчас, по-моему, похожа на старую ханжу, или, еще точнее, на воспитанницу монастыря благородных девиц, узревшую отталкивающего мужчину.)
Меня даже не тянуло уйти домой. Чем больше я наблюдала эту грязь, тем больше понимала, что у меня никогда не будет ничего общего с этими «девушками». Я просто себя этого не позволю. Мои принципы мне не позволят. Говоря образно, побывав в черни, я стала от этого себе казаться еще белее. Но я не покину этого вертепа, оглядываясь с опаской. Я уйду отсюда так, как и пришла – спокойно, достойно, гордо.
8 ноября 2004 года, понедельник, 8.35.
На улице снег. Более-менее настоящий, и кое-где уже закрыл землю. А я, как дура, в топике полосатом и в плаще. Утром-то тепло, а вот что будет днем?
У меня крыша поехала. В понедельник иду по расписанию среды! Слава богу! Потому что тогда выходит, что сегодня все лекции. Шевченко надо реферат сдать. Сегодня, может быть, посижу над этим в компьютерном классе.
Снежочек падает... Получается, это уже второй снег, если брать в расчет мокрый снег, шедший около двух недель назад.
Зачем, спрашивается, я приехала так вовремя к первой паре? Сидим с Гохой, с Олей Сукалиной и с Ирой. Болтология происходит, чем еще заниматься!
10.10.
А снег-то нехило разошелся, для второго-то раза!
17.15.
Приехала из универа и уже пообедала пловом с полуголыми бедрышками (теми самыми!). Снег если где и нападал, то его сейчас уже и духу нет – простой серый пасмурный день поздней осени. Хочется спать! Мама вон на диване дрыхнет, а мне негде, да и не хочется сразу после сытного обеда ложиться – итак начались три недели обжираловки, надо будет тогда хотя бы на упражнения подналечь, если уж откармливают :)
21.55.
Я уже в постели. Посмотрела первую серию «Бедной Насти». Мама до сих пор отсыпается на диване, и мне в спальне полный простор, так что я могу дальше писать о своих впечатлениях о металл-концерте. Конечно, сведения с каждым днем все дополняются, уплотняются или, наоборот, расширяются, систематизируются как изнутри (в переваривании мною), так и извне (в основном посредством почты), но уже который день я веду свой длительный рассказ, и всякий раз он получается таким, будто писала я его той же ночью после случившегося события. Я думаю, это хорошо, что я не приплетаю к первоначальным чувствам пришедшие уже после, по мере более глубокого понимания вещей. Или приплетаю? Нет, в целом, нет...
На чем я остановилась? А, на сцене около кафе и на том, что я по контрасту со всем этим бардаком стала еще высокомернее.
Один раз выйдя на улицу, то есть вкусив разницу между душегубкой кафе и прохладой улицы, да к тому же ожидание «Мертвых» становилось совсем невыносимым, итак, один раз выйдя, я стала ходить туда и обратно. Такое бесцельное метание легко объяснить: на улице делать было нечего, в клубе же, как только видишь засилье людей, тоже оставаться не хочется. Обратно в туалет идти? Мне стало ужасно тоскливо при одной лишь мысли об этом. А удобно припарковаться больше негде – везде народ снует, а меня это страшно раздражает. К тому же сейчас играла какая-то ужасно нужная, на мой взгляд, группа, и очень похожая (как я после сравнивала) вокалом и музыкой на МД, даже по моему рассеянному вниманию. Но Миха ходил поблизости, значит, не МД были – он тоже сюда ради Сергея пришел.
Во время моих вылазок мы с Мишей часто встречались, но я предпочитала быть сама по себе и действовала самостоятельно. Один раз он предупредил, что неподалеку произошла драка между нашими поддатыми «металлами» и общажными казгушниками, и велел мне далеко не ходить.
Мало кто действительно видел эту драку своими глазами, а в основном слух передавался из уст в уста. И чего так все переполошились? Подумаешь, драка, где не бывает! Только на пятерых наших рокеров напала целая стая подонков приезжих... Говорят, хорошо, что менты рядом были, и еще пришлось вызывать.
А в другой раз стоя на улице, я увидела, как менты выходили из «Пасадены». Наверное, проверяли. Потом мы с Михой опять набрели друг на друга. Пошли на прежнее место, с которого все и началось, он увидел Сергея, я, не оборачиваясь, попросила позвать его сюда, он предложил самим к нему подойти, я заупрямилась – вот еще! пускай сам подходит! – и тут же засмеялась над своим таким жеманством и детской принципиальностью. Короче, потом Серый опять пропал, так что так и не познакомили меня с ним, а за вечер я его различала более-менее хорошо всего раза два-три. А еще мне показалось, что Миха не хотел нас знакомить...
В клубе по-прежнему играло одно и то же на один и тот же манер. Я все-таки зашла подольше, встала как раз на то место, где раньше стояли Тоха и Давид – перед постройкой для диджея. Сами же Тоха и Дэйв (Антохи я не видела) стояли через два человека от меня. Потом смотрю – Дэйва нет, а Тоха с какой-то девкой сосется. Мне стало противно, что мне он когда-то нравился.
Я уже не помню никакой хронологии, не помню, какая вылазка шла за каким пребыванием внутри, но и на этом месте я тоже простояла относительно долго – около двадцати минут или даже получаса.
Совсем не помню (да мне было уже и все равно), кто играл и что игралось, зато я продолжила уже вблизи угарать над трясущимися :))) Одна девчонка выписывала виртуозные крендельки головой, а потом принялась что-то искать. Я участливо смотрела на нее и на исследуемые места. Она оторвала глаза от пола, заметила это и с развеселым лицом, не соответствующим ее дальнейшим словам, посмотрела на меня и сказала, что каблук потеряла %))) Я прыснула со смеху и вынесла вердикт – ждать утра. Так и познакомились. Ксюша. Пришла сюда с братом и его друзьями. Мы даже ухитрились поговорить при таком грохоте.
Не найдя ничего – да там туфлю не найдешь, не то что каблук от нее! – она как ни в чем не бывало продолжила бесноваться, а я опять пошла на улицу. Меня охранники даже не проверяли. А надо бы! Может, я выходила за спиртным? Но один из них всегда, когда я возвращалась, говорил остальным: «Да нету у нее ничего, нету!» Такое доверие мне польстило. А вот если бы я была обмазана и одета, как проститутка, со мной бы так же мало цацкались?
Ладно, спина устала, ложусь спать, на сегодня достаточно. Спокойной! А мама пускай всю ночь на диване спит!..
10 октября 2004 года, среда, 7.50.
А, вот, после этого я и встретила Миху и курила с ним, потом с другими ребятишками стояли около дерева. Они обсуждали драку, друг и одногруппник Михи какой-то весь возбужденный был, хотел самолично пойти мстить. Из кафе вышел какой-то, начал орать, всех материть. Михин друг, не поворачиваясь, прошипел что-то вроде: «Блин, заткнись! Дождешься щас! Итак на пределе...»
Ууу, думаю, чего-то я пропустила – потому что я нихрена не врубилась, отчего наши уже на наших бочку катят. Ничего не понимая, я бегала за Михой. Он был чем-то сильно встревожен, друзья – тоже (спросить, что ли, его в письме об этом?), а я как с луны свалилась, хлопала глазами и ушами и по-прежнему находилась в неведении, из-за чего такой сыр-бор выходит?
Но после я снова отстала от него и пошла в кафе (по-моему, это и будет последнее пребывание внутри, после которого я уду домой). Но вниз спускаться пока не хотелось, я встала в нишу между другими людьми, смотрела по сторонам, будто ища кого-то, чтобы не выглядеть тупо, протирала запотевшие очки и думала, сколько еще собираюсь здесь простоять и когда пойду в «подвал». В последнем по прежнему игралось одно и то же. Тут еще какие-то двое мужиков «в штатском» стали меня обсуждать и разглядывать. Меня это радовало (ну неужели хоть кто-то заметил!) и в то же время, по привычке, раздражало.
– Симпатичная девчонка! – говорил один другому, чуть ли не прищелкивая языком от оценивания.
Второй, по-видимому, еще не определился, потому что его ответа я не расслышала.
Таким образом, только один раз за весь вечер я услышала, что кто-то проявил интерес. И это были не «металлы»... Все, моя самооценка упала ниже плинтуса...
«Да пошли вы нахуй! – вскоре подумала я. – Я лучше спущусь в преисподнюю, чем терпеть ваши косяки!», – и я пошла вниз по почти свободным ступенькам (уверена, меня проводили взглядами).
У входа я уже настоялась – и по ту сторону, и по другую, – поэтому на этот раз я решила попробовать, каково же стоять перед переборкой на левой стороне кафе – последнюю неосвоенную мной позицию.
Я прошла Тоху и девку (я так и не увидела ее лица), осторожно поднялась по трем ступенькам, чтобы не упасть в переменчивом свете, и – о чудо! – увидела один свободный стул. Он был повернут к парню, будто бы занят, я спросила: «Можно?» и после утвердительного ответа развернула его опять к сцене и села. Ооо, величайшее удовольствие! А то я уже думала, что у меня точно вся нижняя часть тела, начиная с поясницы, отвалится.
Передо мной стояли люди, так что я из происходящего на сцене видела только отбивающую такт ногу гитариста и еще одного гитариста, с холодным и неподвижным лицом покойника, которое не менялось вообще, словно перед нами статуя. Зато я прекрасно видела выход и Тоху тоже. Он опять завис с девкой.
Не помню, сколько я так просидела, то закрыв глаза и положив руку под голову, то ради движения иногда осматриваясь вокруг – где-то около получаса. Мне узкий плащ мешал свободе движений, а иначе я бы поступила так же, как сосед – тот вообще то ложился на руки на стол, то курил, то устало и сонно поглядывал по сторонам.
На сцене по-прежнему тянул свое монотонно-ужасный тяжелый металл. А голос, голос солиста! Точнее, два голоса – один очень низкий, то шелестящий, то рокочущий, то клокочущий, как в жерле вулкана, то похожий на урчание, другой – высокий, тонкий, завывающий, режущий слух.
Вот они всем надоели, эта группа! А за каждой песней следовала еще одна, до бесконечности. Вокалист перед началом каждой следующей своим шипящим рычанием благодарил всех, кто остались в зале. Если бы я так не скучала, я бы, несомненно, оценила его такие необычные способности, которые не ухудшались и не терялись после продолжительного коверканья и резких перескоков с голоса на голос (как я потом узнаю, это пел один (!) человек), потому что сама немножко в этом разбираюсь и знаю, как это трудно.
Сзади я слышала: «Да запарил!» или «В какой уже раз последняя!». Эти реплики соответствовали моим собственным мыслям, которые – неблагодарно по отношению к группе и стараниям певца – вертелись в моей голове.
Я видела, как Антоха прощался со своими, видела Миху с друзьями у входа, но он не видел меня... Потом, вероятно, заметив, как-то незаметно и неожиданно подошел и спрашивает:
– Ну как?
Я поморщилась, выразительно изображая: «Так себе».
– Я дослушаю и домой иду, ты пойдешь?
Я с сильнейшим удивлением смотрю на него и отвечаю:
– Ты же говорил, что будешь ваших ждать!
Он не слышит, или не понимает, и повторяет. Нам приходится орать друг другу в ухо, чтобы понять, что говорят.
– Блин! – я завожусь, – ты не будешь ваших ждать?!
– Да каких «наших»?! – он тоже начинает злиться.
Да «Мертвые души»! – До этого я не хотела произносить этого названия, потому что оно сразу придает серьезный и официальный характер разговору, от которого становится неловко.
– Да вот же они!!! – Миха с не менее ошалелым лицом смотрит на меня.
О, как я в ответ вылупилась на него! Болты пять на десять, открытый рот... Но тут же все это сжалось в кислой гримасе, как будто я съела что-то гнилое или до моего обоняния дошла резкая вонь.
Миха, по-моему, еще продолжал меня допытывать, и я машинально ему отвечала, в то самое время находясь в большом ступоре.
И ушел. Я даже не заметила, куда – мне не до чего было!
Так, значит, все это время я с такой неприязненностью слушала «Мертвых душ»... И даже не знала, что это «Мертвые души»...
Но тут меня вдруг что-то как шилом в задницу ткнуло: «Так что же я сижу?!» Я как вскочила да как понеслась к входу! Я хотела оттуда рассмотреть их всех.
Да вот же Стас-Проповедник! Я все время – и когда заходила с улицы, и когда сидела около столика – смотрела на эту недвижимую фигуру с летающими по струнам и ладам пальцами, на это лицо, серую маску, – и я его не узнала!!! ****ь, меня внезапная слепота поразила что ли? Или память отшибло всем этим навязываемым духом смерти и сатаны?
О, теперь я видела всех – и Антона, и Игоря, и Сергея, барабанщика, и Стаса... Кого-то не хватает. А, сейчас вспоминаю, что Эльдара вроде как с ними не было...
Но Сергея, Сергея, фронтбоя группы, я не вижу! Я, пытаясь разыскать Сергея, чуть ли не в отчаянии наклоняюсь то влево, то вправо, встаю на цыпочки, но наш уникум с особенным вокалом, по-видимому, или сидит, или лежит на полу.
Я не помню, сколько они спели песен, как я так вертелась, как вошь на гребешке – одну или десять, – но вот я уже вижу, как они собираются... Я решаю оставаться на этом самом месте, пока они все не пройдут мимо. Кафе наполовину пусто, хороший момент... Но они как назло собираются все за этой преборкой (где могла бы все еще сидеть я), но там темно, я опять не вижу Сергея, различаю одного Антона с его «клавой».
Я стою еще полминуты, они тоже стоят, но мне невтерпеж ждать – да и Миха сказал, что уходит, еще пять минут назад, и действительно покинул «underground», – и я для себя понимаю, что все, от этого вечера я получила максимум возможного, и сейчас с чистой совестью и спокойной душой можно ковылять домой, переполненная впечатлениями. Смирившись, что по крайней мере сегодня Сереги мне уже не видать, я с полной решимостью (не теряя пресловутых достоинства и грации) преодолела ступеньки наверх, потом короткий путь до центрального входа, и за ним ступеньки вниз.
Около дерева все еще стояли Миха с согруппниками. Я и тут не осталась – настрой идти домой незачем сбивать по такой пустяковой причине, все равно я уже и знакомство с Серым большим медным тазом накрыла, – поэтому я, попрощавшись, уверенной походкой пошла к Тимирязева, около самой улицы гибким львиным жестом распустила волосы, закинула голову назад и взмахнула ими, распушая, перешла через дорогу и пошла вдоль по освещенной не хуже, чем днем, Байзакова.
Собственно, здесь заканчивается основной рассказ про концерт (как раз и ежедневник подошел к концу), но я все же допишу и другие интересные события этой ночи – потому что уже была ночь, половина второго, когда я дошла до Абая, идя все так же по Байзакова. Ни одной живой души, только редкие машины. Я почти не боялась, летела на крылатых ногах, до душевного трепета наслаждаясь этой чудесной теплой ночью, очень похожей на летнюю, если бы не мой плащ. У меня даже серьезно появилась мысль прогуляться до маминой работы, а оттуда пешком до дому – настолько не хотелось упускать и разменивать такую великолепную ночь в идеальную погоду на машину и кровать.
Но на Джандосова я заколебалась – куда идти? Дальше до более оживленной Абая, хоть немного продлив прогулку, или поймать мотор прямо тут?
И пошла дальше по ночному городу, светящемуся и переливающемуся огнями. Так же и на Абая меня посетило сомнение – что дальше? Я даже перед светофором сначала повернулась в направлении «Береке», но опять передумала и прешла дорогу, чтобы пока идти по той стороне, поколе ноги желают идти, а потом в любом месте выйти на дорогу и поголосовать. И я пошла. Почти сразу на дороге напротив тротуара тормозит машина и начинает ехать вровень с моим шагом. Нас разделяют десять метров земли, а то я бы совсем взбесилась от злости.
«И вот бывают же такие ишаки тупые!» – сжимая зубы от раздражения, и в то же время от злобного бессильного смеха, думаю я и иду дальше, смотря так же прямо. Он знает, что его заметили, хоть и не показывают виду, и продолжает телепаться 5 км/ч. Я совсем злая становлюсь оттого, что кто-то едет в машине и насмехается, а мне приходится переступать ногами.
«Ну едь, едь... Долго ехать придется...» – опять злорадствую про себя.
Добираемся до АЗС. На въезде он меня пропускает, причем прямо перед своим носом, сам въезжает, на скорости моего шага проезжает пустую заправку, на выезде опять пропускает, только на этот раз водитель меня видит с той стороны, куда обычно направлена моя кривая ироничная улыбка, поэтом мне еще и приходится делать усилие, чтобы остаться полностью равнодушной внешне, и, завернув опять на дорогу, продолжает конвоировать меня.
Умный чувак! Догадался проделать то, о чем бы и не подумал мамбет с куриными мозгами, увидав заправку с ее въездом и выездом.
Все, с меня хватит такого издевательства! Я резко останавливаюсь, и через все расстояние, отделяющее нас, выкрикиваю: «Очень смешно!» Оттуда слышится задорный смех.
Обиженно отворачиваюсь и продолжаю идти. Сейчас между нами будет непрозрачный киоск остановки. Я спрашиваю себя, стоит ли мне спрятаться за него, чтобы обломать юмориста, после отвечаю, что не собираюсь ни с кем ни во что играть и спокойно вхожу в невидимую зону и так же спокойно, даже не сменив шага, из нее выхожу. А вообще было бы настроение, я бы поприкалывалась :)
Короче, он еще немного проехал, потом понял всю бесполезность своей затеи и мою решительную несгибаемость и уехал. Вот тогда я и вышла на дорогу и подняла руку. Вспоминаю, как я боялась, что этот чудак будет сопровождать меня до самого дома, и я не смогу ни остановиться, ни машину поймать. Во всяком случае, ходьба мне пошла на пользу.
Ну и возвращаемся наконец к тому, с чего начали: подкатил серебристый Мерседес, я, неуверенно оглядев машину и значок, предложила стольник, водитель согласился. Потом взял попутчиков, но они и вышли очень скоро.
Я была вежлива, но не разговаривала на непрофессиональные темы, он ответил тем же. Приятный солидный мужчина лет пятидесяти...
И была я наконец дома. А ночью мне приснилось три совершенно отличных друг от друга сна. Ладно, пожалею тебя, Джон, не буду подробно рассказывать, а то опять растяну. Один был про меня и Рене, что у нас родился ребенок. Дело было в «Пасадене» – там развесили растяг с нашими с ним физиономиями. По виду это не были мы, но я в своем сне знала, что это я и он, какие-то рыжие и конопатые. Я сидела или возлежала на том самом стуле, в котором сидела во время выступления Мертвых и девица в белой шелковой накидке (она тоже присутствовала в тот вечер) говорила, что мне теперь гордиться надо.
Во втором сне я уже была с Тохой (все-таки незря я и их с самого начала ассоциирую). Здесь уже чистый амур, поцелуйчики, но тоже сон сам по себе интересен по сюжету.
Третьим приснилось, что мама мне сообщает, что теть Люда (Пререверзева) берет меня на постоянную работу. Помню тот образ «Уррраааа!», который меня посетил в тот миг.
Ну и совсем наконец – привожу отзыв самого Сергея, солиста МД, о концерте, опубликованный на их официальном сайте.
«1 ноября 2004 г.
Давно не было таких херовых сэйшенов (плохая организация, отстойный звук). Концерты с большим числом групп всегда заканчиваются погромом. И этот не стал исключением. "Мёртвые" играли 5 (неожиданно привели хардкорщиков на разогрев). Группа устала от ожидания и бессмысленного мотания по клубу, потому что наверняка не знала, во сколько играет, да ёще панки из "Ангриана" растянули программу на полтора часа (жаль, что музыкальные рамки "Братства" расширились до панка типа "КиШ"). К выходу "Мёртвых душ" на сцену зал почти опустел, да и к тому же басовый комбик спалили. Долго отстраивались, но должного звука не добились. На первой же песне у Игоря порвалась струна (на его гитаре играли Astral'ы), поэтому по ходу пришлось переделывать партии. Во время соло на басе оказалось, что звукач его выключил, поэтому Эльдар демонстративно собрал басуху и с проклятьями удалился со сцены, после чего его поддержали и остальные участники команды...
С этого момента на крупных концертах группа играет вначале, чтобы не было подобного отстоя».
Вот, все. С облегчением вздыхаю – справилась с заданием. Никогда еще ни одно событие не занимало у меня половины дневника :) Все-таки у меня есть воля, и я не откладывала-не откладывала, чтобы потом вовсе забыть, а потихоньку двигалась вперед.
Ставлю сама себе памятник за это, а также за то, что выполнила еще одну задачу – ты помнишь, Джон? – а именно закончила дневник до дня рождения, до моего физического двадцатилетия и психологического шестидесятилетия :) И не просто закончила, а даже не хватило места и пришлось подклеивать еще три листа :)
Все, иду спать с совестью праведника. Для истории: подвела итог я описанию метал-концерта – 10 ноября 2004 года в 23.20. Спокойной!
Как я впервые ходила на металл-концерт отрывок из дневника
© Copyright: Анатолия Венгерова, 2004
Свидетельство о публикации №204112700044
Свидетельство о публикации №204112700044
Рецензии
