Рок-группа это только звучит гордо... Вот мой личный опыт... отр

10 ноября 2003 года, понедельник, 22.30.
Мля, ну негоже так забывать про дневник! Нужно, обязательно нужно записать промежуточные вехи, чтобы открыв потом дневник числа эдак 1 декабря, не ошарашить внезапной лавиной новостей.
Дневник печатаю, но мечусь между ними тремя, не зная, за какой хвататься...

Три дня, проведенные в асе, довели меня. Парни буквально одолели! Бездельники! Сидят в интернете целыми днями и знакомятся, знакомятся...
Среди прочих (штук десять как минимум, не считая совсем уж полных балбесов, которых я сразу же, как только звучало их коронное и дебильное «Привет!», отсылала в игнор-лист) со мной познакомился парень, некий Дикий мужик. Надо сказать, я ни с кем из новоиспеченных знакомых почти не общалась – желания не было знакомиться – и Дикий мужик тоже не избежал моего равнодушия. На другой день, едва мне стоило перейти в режим Online, меня опять осадили желающие «пообщаться с LadyRock». Пришел и этот Дикий мужик, кстати, в миру просто Антон. Стоило ему затронуть мою больную тему – рок-музыку, как я сразу забыла всю свою неприязнь к незнакомцам. Мы разговорились. Оказалось, он басист. Я ответила ему, что я люблю делать, упомянув и про пение. Он предложил попеть в «одной группе»... Я принялась его расспрашивать, но он сразу сказал, что группа не его, дал телефон какого-то Давида (где родители ему имя такое откопали?) и велел позвонить тому где-то в девять. На мой вопрос, почему он сам не участвует в коллективе из соло, ритм и ударных, где не хватает только его баса, он ответил, что не желает играть в их стиле. Ну, все ясно.

В тот вечер я звонила этому Давиду. Трубку брала его мама и милейшим голоском объявила, что «Давида нет, но придет минут через сорок». На этом пока и ограничились. Я сказала, что позвоню, и положила трубку. Это было в половине десятого и через час я снова позвонила и наткнулась на занятую линию. И так до одиннадцати. Я бросила это гиблое дело до завтра и легла спать.

На другой день я добилась бОльших успехов. Та же милейшая женщина ответила, что «Давид ушел на день рождения». Ну черт, и в субботу-то не повезло! Потом мамаша догадалась спросить, не насчет ли их музыкальных репетиций я звоню? Я обрадовалась, что хотя бы немного выяснили мою личность. Она сказала, что вчера Давид ждал моего звонка, а я оправдалась, уверив, что весь вечер было занято. Оказывается, это наш маленький Давид так любит поговорить по телефону %) Ну как баба, честное слово!
Я оставила матери номер телефона и распрощалась, снова несолоно хлебавши. Вчера (после дня рождения-то) я и ждала и не ждала его звонка, но сегодня твердо решила сама позвонить после девяти.
Он меня опередил... Завтра встречаемся в Рамсторе. Блин, ну хотя бы меня не подвело мое вновь обострившееся заикание, иначе он подумает обо мне как о дуре, когда я, предчувствуя, что слова, намеченные мною для сказания, собираются застрять в разных частях звукообразующих органов, стану заменять их более простыми.
Ну и пусть! Все-таки я знаю себе цену! Тут еще как назло простыла! Ну все к одному... Как совпало-то. Тады придется им подождать, пока я полностью оклемаюсь, чтобы услышать всю силу моего голоса.
Вот, завтра. Я волнуюсь. Я переживаю не за свой ум, а за свой предательский язык, навязчиво повторяющий исподволь многие звуки речи.

11 ноября 2003 года, вторник, 10.15.
Вчера резко закончила писать, даже не предполагая так. После последних написанных слов пошла в ванну, попарилась, потом смешала сто грамм водки с четырьмя ложками малинового варенья, добавила лимонной кислоты в избытке и залила все это полтора стаканами горячей кипяченой воды. Напившись такого питья, залезла под одеяло, решив больше из-под него не вылезать ради сомнительной необходимости продолжить писать дневник, тем более голова у меня тогда была занята только Давидом, а про него на тот момент было сказано все, что можно было сказать о почти незнакомом парне.
И сейчас я думаю о предстоящей встрече. Даже ночью мне снилось что-то, связанное с этим. А так как мой нос опять заклинивало, во сне это превращалось в какое-то невидимое неприятное препятствие, которое можно чувствовать, но нельзя никак устранить. Это портило мои сновидения, и я встала уставшая.

Сейчас же я чувствую себя вполне бодро, хотя на улице и нет такого яркого солнца, как вчера, и хмуро. Ну, видимо, любимый КиШ в автобусе, явка на пару и (опять эта навязчивая идея) предстоящая встреча с парнем, встреча, которая может изменить всю мою жизнь, сделали свое дело и вот я совершенно довольна жизнью. Голова немного побаливает сзади, но терпимо, нос дышит, брови выщипала и накрасила, как люблю...

Тут Ержанова под ухо поет, какой второй курс пиарщиков умный и как думает инновационно, и как порой удивляет он ее, преподавателя... Close...

Чубайс вообще обнаглела... Общается со мной только когда ей самой это выгодно, или когда нет ее драгоценной Иры. Я не особо от этого страдаю, поэтому худо только ей самой – это говорит о ее непостоянности в отношениях с друзьями и расчетливости. Бог с ней... Она давно уже перестала быть моей подругой.

Тринадцатого числа думаю прийти в универ к концу учебы, позвать ее и Ярого в столовую, купить там по кусочку тортика или пирожного какого и поставить бутылку Жар-Жара. Дома буду отмечать только с Ксюшей, и то жрать будем только Зебру, которую мама обещала испечь, запивая той же кислятиной Жар-Жаром. Ксюха, может, еще курицу-гриль принесет.

14.55.
Я в Рамсторе. Здесь довольно жарко, так что я как назло залилась соплями :) Ну, Давид, не опоздай, я этого не перенесу. Блин, что я говорю! :) А просто сидеть и близоруко пялиться на проходящих мимо парней, ожидая увидеть одного, тоже в поисках кого-то, не катит :)
Сижу тут одна за пустым столом, как белая ворона. Тут не увидеть и не узнать просто невозможно.
Только что прошел парень, ну копия Шико! Почему я так уверена, что копия, а не сам он, с моим ужасным зрением, спросишь ты. Да потому что оригинал бы не преминул подойти и испортить настроение, если бы меня увидел. А этот увидел.
Голову опять ломит. Бля, я не знаю, чем заняться! Все вокруг жрут, так как давно прошло время обеда, а меня даже не тянет.
То, что после последней запятой, пишу уже в четверть десятого, так как тогда не успела закончить свою мысль, потому что наконец подошел Давид.

Мля, я под впечатлением от увиденного и услышанного, от резкой смены обстановки, так что сейчас, поев, единственное мое желание – помыться и завалиться спать. Голова раскалывается. Отчасти и из-за тяжелого рока, который терпели мои уши почти три часа. В них до сих пор звенит.
Виски стянуло. У меня настоящая мигрень. B еще простуда эта... Лады, завтра все расскажу.

12 ноября 2003 года, среда, 10.25.
Мляааа... С корабля на бал.
Группа «Аспект»
Ира «LadyRock» – вокал, музыка.
Андрей «Corbse» – гитара, музыка, бэк-вокал.
Антон «Тоха» – гитара.
Давид «Dave» – барабаны.
Тима «Сафин» – звукорежиссер.

Ээх... барабанная дробь...
13 ноября 2003 года, четверг, 01.20.
Мне девятнадцать! Точнее, будет в полдевятого вечера. Мля, я не знаю, что писать, столько всего накопилось за эти два дня. Больше, конечно, связанное с группой, но... не только :) Например что завтра, то есть уже сегодня, вечером, ко мне на день рождения придет ни кто иной, как сам АрКиН! :)

Страшно хочется спать, и в то же время хочется поделиться с тобой, Джонни, моей идиотской радостью и счастливостью. Туда еще примешивается гордость и легкое раздвоение личности: как будто я могу смотреть на себя со стороны и, смотря, удивляюсь – неужели это я, Ира, сижу в обществе музыкантов, хоть пока не знаменитых, но умелых, которые управляются со своими гитарами и барабанами так же хорошо, как я это привыкла слышать на кассетах и дисках; и самое главное то, что я, опять та же Ира, давно мечтающая о певческой карьере, в скором времени могу стать членом этой самой группы и наконец делать то, что мне по душе.

Невозможно описать, насколько эти два дня моя голова увлечена только нашей группой, это можно лишь представить.
Сейчас они нравятся мне все, и это после двух только встреч. Уууй, то ли еще будет... Как интересно: вчера не было ничего, а сегодня нагрянула целая охапка приключений... а завтра, может быть, все это закончится.
Ты не подумай, Джон, чего, это я просто так говорю, в общем. Ладно, не буду больше ничего писать. Ни про Найта, который снова «показал характер» специально в канун моего дня рождения, ни про Олю и Ярого, с которыми ситуация «универ или дом» пока не решена, ни про Шурика, который, возможно, впервые за весь период нашего знакомства, слегка на меня обиделся... Я видела его фотку. Он кореец. А корейцем я его ну никак не представляла! Не то чтобы я против корейцев... А ведь я была без ума от его выражовываний и, следовательно, от него самого. А тут у меня прямо сердце упало. Лежит вон, в носке.
Разом разрушился идеал, строимый на всяких разных мелочах, и когда снова пишешь этому человеку письмо, тебе кажется, что ты уже общаешься с совершенно другой личностью. Я конечно вида не подам... но не стоило мне лезть на его новый сайт... и не стоило открывать фоток. А сейчас многие мои фразы, адресованные ему, потеряли привлекательность в моих глазах. Тот же «Алекс», «Шурка»... Мдя, ну совсем по-другому я его представляла...

АНТОН

16.25.
Ожидание прихода гостей. Время, когда, переделав все дела нерассчитанно быстро, не знаешь, чем заняться и убиваешь время, и в то же время находишься в нетерпении, когда же наконец все это начнется. Приготовления к празднику всегда приятнее, чем сам праздник. Все планы празднования только с подругой провалились. Опять намечается толпа гостей. Паша, Ксюша, Найт, согласившийся все-таки (я так и знала, что основной причиной нежелания явиться на мою днюху было отсутствие подарка), Ярослав, который сначала согласился, потом отказался, вспомнив, что в этот день у него вечерние курсы инглиша, потом снова согласился, когда я настояла. Еще Чубайс придет, по крайней мере обещала – и притащит с собой Олега. Не, ну честное слово, нянчится с ним, как с дитем малым. И мы с мамой остались. Весь день телефон молчит. Все мои знакомые либо не знают о моем дне рождения, либо поздравят лично, либо если кто позвонит, например Дак, то только вечером.

Настроение у меня что-то упало. Переживаю, как все состоится, будет ли всем удобно и интересно.

Сейчас сижу слушаю своих зайчиков. Андрей бренчит соло, Тоха ритмует. Барабанов Давида не слышно, так как запись идет только с двух электрушек. Хочу купить пустую кассету, взять плеер, прийти в пятницу и записать все так, как оно звучит в студии, с барабанами.
Как я говорила, за это короткое время и успела полюбить каждого из них. И, странно, все четверо мне кого-то напоминают. А Антон мне очень нравится. В нем нет ничего, что подходило бы под мой вкус: он худой, высокий, слегка обросший... но как он мне нравится! Лицо не очень красивое, с мелкими, тонкими чертами. Он похож на всех английских королей. В тех тоже, несмотря на не слишком красивую внешность, есть что-то изящное. Что-то царственное. Это проскальзывает в длинных пальцах, в тонком длинноватом носе, в тонких губах, в стройном теле и... в серых глазах... Он похож на Клайда Гриффитса, и если кто читал «Американскую трагедию» Драйзера, должен меня понять.
Блин, стоит парню быть гитаристом, как это заменяет и восполняет в моих глазах все остальные качества.

Я думаю о нашей группе день и ночь с того момента, как в воскресенье позвонил Давид, и мы назначили встречу. С тех пор я помешалась на одной этой идее. Она меня преследует, что бы я ни делала. Я сплю и вижу себя с этими ребятами в разных ситуациях. А что если мы выберемся в люди? Четыре парня и одна девушка... И какие-нибудь дураки обязательно скажут: «Интересно, с кем из них она спит?»

Кстати, у меня теперь есть еще несколько песен КиШей. На кассете Андрея, куда Тима записал мне три инструментала, были до этого сие достойные панки, обе стороны полностью, запись с mp3-диска. Встречаются и очень даже неплохие, а остальные, как обычно, просто хороши.
Сейчас, слушая музыку, я воспринимаю ее по-другому. Я стараюсь уловить все музыкальные партии, отличить их друг от друга и представить движения рук музыкантов. Я наблюдаю, если можно так выразиться, и за голосами солистов, прочувствываю смены их тона, тембра, высоты или, наоборот, понижения до баса в нужные моменты. И все-таки мне бы не помешали уроки вокала... Или голоса, которые я слышу сейчас в наушниках, попросту фабрикуются звукорежиссером? Блин, когда я заболеваю, я забываю свой настоящий голос, и допустим сейчас мне кажется, что он всегда был у меня таким хриплым, глухим и в нос. Нужно выздороветь... (Пишу это, а сама сижу с заложенным носом и першащим горлом) Лады, время десять минут шестого, пора закругляться... Потом, если захочу, все расскажу.

У меня в голове совсем все перемешалось, я не помню, писала ли я то, писала ли это, потому что все мои мысли сейчас – готовые строчки для моего дневника, не требующие обдумывания и редактирования. Я живу как будто не своей жизнью и смотрю на происходящее со мной как бы со стороны, не воспринимая ничего на свой личный счет...

И вот готовые мысли, и те не хочется писать. Долго. Но как хочется оставить след этих незабываемых дней! Я бы охотнее это кому-нибудь восторженно рассказала, чем писать пустые бездушные слова.
Ну чем мне запомнился вчерашний и сегодняшний день? Теперь у меня на три кассеты стало больше – Агата Кристи от Ксюхи, в дополнение к сумке, и две части концертного альбома Шутов – от Пашки.
Ну Пашкевич – это вообще отдельный разговор. Вчера на день рождения не смог (или не захотел) прийти, а сегодня мы с ним виделись... Ахххуительный красавчик! Такого я не ожидала. Думала, если Шурик оказался хуже, чем я представляла, то и друг его бывший должен быть по сеньке шапка. А тут... Темные, манящие глаза, заразительная улыбка, низкий бархатный голос... У меня дух захватывает, когда я о нем думаю... Кошмар, Ира позарилась на парня младше ее почти на два года %))) Не турусь :) Педофилка %)

От отца-армянина он унаследовал смуглую кожу, густые темные ресницы, каштановые волосы и брови как у Сталина... Шутка :) Просто брови тоже густые и темные, но хорошей формы.
Кожаная черная куртка, бежевый свитер с торчащими из-под воротника двумя проводками наушников, черные джинсы, длинные черные остроносые ботинки (или сапоги), украшенные металлическими пластинами и цепочками, пропущенными под подошвой с каблуком – от таких еще походка какая-то разлапистая получается...
Короче, я в шоке :)

Опять вечером обещал позвонить и не позвонил... Я его не понимаю... Он меня боится что ли? Да и сегодня, по правде сказать, я не думала, что он придет на встречу. А почему в прошлый раз не явился, сказать не может. Что он мне голову морочит?

Но на сегодня он мне более чем понравился. Он даже сумел на некоторое время вытеснить Тоху, из-за которого в основном я и шла сегодня на репетицию. Он не пришел... И Давид не пришел. Андрюха с Тимой были, три четверти всего времени провели, не обращая на меня никакого внимания (у них такая привычка, что ли? :)). А потом я пела «Восьмиклассницу» и «Белый снег, серый лед» под гитару Андрея. Ээм... это, так сказать, не совсем соответствует действительности, так как сам Андрей, напротив, говорит, что я как раз-то пою не под гитару %) Гитара играет не под меня... И тому подобное. Не перебивайте меня своими гитарами %)))
Я прямо из-за такого замечания расстроилась в душе, но у меня хватило выдержки не показать это и заверить, что скоро сработаемся. Да, я буду идти до конца, не брошу группу, пока сама не пойму, что получила достаточно опыта.

Кулио письмо прислал поздравительное :) Помнит, финик, но ни строчки не написал о себе. Я ему написала в ответ что-то ироничное, как всегда, и забыла о нем.
Поздравили и Нурик с Манни какой-то. Я эту Манни знать не знаю, а она прямо восторженно излилась. Что поделать, мой статус заставляет некоторых лизать жопу. Противно...
Дак безмолвствует, Военный тоже, хотя и видел в ленте новостей, что меня поздравляли с днем рождения. Его реплика, типа, я а Алмате, но недолго, ловите, явно была адресована в основном мне... (Не буду высказывать причины, отчего я так уверена, но я говорю это не просто так) Да пошел он! Даже с днюхой не поздравил...
На репетиции я никому не сказала, что у меня день рождения. Пришла только, не влилась еще в коллектив...

Паша... Тоша... и что-то Андрей мне стал нравиться :) Да и Тима – хороший пацан, только вечно как с бодуна красный, страшный, всколоченный...
Завтра или послезавтра Пашку приведу послушать, что мы играем.

Ой, все, спать! Больше не могу!

15 ноября 2003 года, суббота, 23.00.
Я недавно с репетиции и Ксюху с собой таскала...
Все, Тоха мой.
Я сорвалась. Я все ногти сгрызла, думая о нем. Сейчас вот слушаю нашу музыку. Уже получше, с барабанами, но по-прежнему звучит глухо, не то что в студии...
Короче... Антон, увидимся в понедельник. Попробую другую тактику – буду холодной и равнодушной.
Не, бред все. Таким мальчикам музыка легко заменяет девушек. Я ему не нужна... А нужен ли мне он? Слишком уж быстро развиваются события, чтобы это было серьезно. Суди сам, Джон – после двух дней знакомства мы уже идем в обнимку и на остановке целуемся... 
Да что это в наше время значит? Да и то, что он сказал «Только не говори, что мы не подходим», тоже может мало о чем говорить. Хны-хны... Я не хочу питать надежд, чтобы потом не разочароваться... Но он мне очень нравится...

16 ноября 2003 года, воскресенье, 11.30.
Мля, сейчас загадала желание про Антона и раскинула пасьянс. Там четыре раза можно перекладывать. Так вот именно на четвертый раз он у меня и сошелся... Yes!!! Тоша... Милый Антошка...
С четвертого... с третьего... со второго... Сошлись! Три раза! На одно и то же желание. Сбудется :)

18 ноября 2003 года, вторник, 10.40.
Мля, что происходит! Всего неделю я знакома со своими мальчиками, но мне кажется, что я их знаю всю жизнь. Даже поднадоели уже постоянные рожи :) Я уже воспринимаю их далеко не самую привлекательную внешность как само собой разумеющееся.

Вчера я пела первую свою песню. Отстойно, но я, как уже говорила, не уйду, пока не научусь и не накоплю достаточный багаж знаний, чтобы собрать свою группу.

Короче, не хочу я писать ничего... Кстати об Антоне. Наши отношения укрепляются... Ушла...

19 ноября 2003 года, среда, 16.50.
Сегодня целую ночь не спала. Часов до двенадцати мудохалась с этим «Взрослым ребенком», потом пошла легла, но так и не смогла сомкнуть глаз. В шесть утра встала, бестолку проворочавшись, и взялась за книгу. Действие двух чашек крепкого кофе закончилось часов в семь, и до восьми я подремала...
Собираюсь сейчас на репетицию... Надеюсь, Тоха сегодня будет. Он мне постоянно лезет в голову, независимо от того, хочу ли я о нем думать.
Вчера я глупость сморозила, достойную идиотки, приревновав его к Ксюше. Теперь придется как-то выкручиваться, отшучиваться... Иначе могу все потерять...

20 ноября 2003 года, четверг, 17.20.
Свершилось... Впервые мы с Антоном не разговаривали...
(Верхняя фраза перечеркнута и далее написано следующее)
Я больше не хочу вести дневник...
Я знаю, что потом буду сожалеть, что все-таки решилась на это, что не оставлю память в этих строчках, но мне действительно уже невмоготу...

25 ноября 2003 года, вторник, 21.10.
Спич (наверное, самый первый), черновая версия.
Антон, я довольно хороший психолог и анализатор. Я уже неделю думаю над этой нашей общей проблемой и, ей богу, она заслонила собой все остальные мои трудности. Кое-что я надумала, но это только возможный вариант, я ни в коем случае не считаю это непременным объяснением. Вот, твое неприятие моего вокала и моего стиля я склонна приписать некоторым предрассудкам, что ли. Так, сложившиеся у тебя стереотипы требуют, чтобы вокал в песне был мужской. Согласись, редко услышишь рок-музыку, где солисткой является девушка. Рок считают исконно мужским занятием – и вокал, и игру на инструментах. Существую некоторые, очень редкие исключения, например, недавно появившаяся Evanscene или Guano Apes, но у последних вокал лишь с большой натяжкой можно назвать женским. Хриплый, низкий голос, выкрикивающий какие-то бессвязные слова, как то – You're big in Japan... Поэтому мой голос, тем более в песне, которую ты привык слышать в исполнении того же Андрея, кажется тебе «чужим». Непривычно, знаю.
Но давай возьмем для примера хотя бы группу «Король и Шут». Это первый панк-коллектив, добавивший в свою музыку скрипку. Казалось бы – панк и... скрипка. Грубость и нежность. Черное и белое. Но все срослось. Теперь скрипачка Маша входит в постоянный их состав. Использование скрипки в панке и есть их фишка. Конечно, она еще и в сказочный текстах Князя. И в целом они самая известная панк-группа в России. Просто они нашли свою нишу и делают то, что любят. Они почти уникальны. Далеко ходить не надо, чтобы это доказать, настолько слово «панк-рок» стало ассоциироваться у людей, хоть сколько-нибудь знакомых с рок-музыкой, с группой «КиШ», оно стало его синонимом.
Это все я говорю для того, как важны и приметны в наши дни креатив и отклонения от установленных правил. Нашей же изюминкой станет то, что вокалисткой будет девушка, причем единственное существо женского пола во всем коллективе, и даже будет лучше, если эта девушка не будет попадать в некоторые ноты: это сочтут нашим особым стилем, или нашей причудой – кто на что горазд. А найди вы себе в конце концов вокалиста-парня, вы ничем не будете отличаться от сотни таких же мальчиковых групп, собирающихся в свободное время в определенном месте, играющих что-нибудь и мечтающих об известности и признании, что бы вы там ни говорили и «своем особом стиле». Да никто на ваш «стиль» и не посмотрит...
Короче, думай. Ты у нас пока один «несогласный», не считая Тиму, не сказавшего ни да, ни нет. В любом случае я вас не оставлю, даже если мы все-таки решим, что не подходим друг другу. Я не хочу путать личную жизнь (тут и про друзей) с так называемой профессиональной. Уж позволь мне так выразиться, хоть пока, возможно, и не достойна. Я стану приходить на ваши репы, слушать, но уже не вернусь в состав. Мое самолюбие очень ранимо (Какую гадость я пишу %) ), и – я знаю, что думаю неправильно, но отправка меня из группы оскорбит мою гордость и будет равносильна унижению моего достоинства и обиде, нанесенной мне как личности. Опять же: я знаю, что мои взгляды неверны, но, что поделать, так уж я устроена... Думайте сами, решайте сами, как говорится... Иметь или не иметь %))) Упс... :)

Ну а теперь собственно дневник.
Уже в который день я прихожу с наших репетиций мрачнее тучи, причем с каждым разом все более замкнутой, загруженной и подавленной. Это длится начиная с прошлой среды. Кажется, именно тогда я начала писать в дневнике, что в первый день мы шли с Антоном не вместе. Тут не имеется в виду именно «шли» – мы почти не разговаривали. В тот день я не хотела ничего рассказывать. Слишком уж я была расстроена. А в то время наша группа, как я уже говорила, занимала в моих мыслях главенствующую позицию (как впрочем и сейчас), и мир после появившихся проблем стал сплошь серый и скорбный, так что я с горя даже решила «кинуть» дневник и ажно написала об этом. Сегодня же я не выдержала – мне нужно кому-то открыться!
А что было-то в среду? А было то, что опять начались мои дурацкие развлекушки, игра в кошки-мышки... Парень к ней – она от него. И все это непонятно для чего... Новые ощущения, может быть, самоутверждение. Психопатология, короче.
Так и бегали. Потом он бросил попытки уединиться со мной и замкнулся. Видимо, я задела его гордость. А как бы вы себя почувствовали, если ваша девушка вдруг ни с того ни с сего перестает с вами разговаривать, избегает встречаться взглядами и необычайно холодна? Вы бы подумали, что в чем-то провинились или, еще хуже, надоели. Как бы ни так! Это если девушка нормальная, а не такая беспричинная кровопийца, как я.
Шли домой, не разговаривали вообще. На перекрестке, где мы обычно расстаемся, я повернулась и всем сказала, что на этой неделе больше на репетициях не появлюсь и убежала через дорогу, бросив: «До понедельника, пацаны!» Андрей, с которым мы вместе ездим, догнал меня уже на остановке и спросил, с чего я такая злая...

26 ноября 2003 года.
Мля, да не злая я! В тот день у меня начался процесс замыкания в себе, который, как известно, в моем случае необратим, ну за редчайшими исключениями. Я начинаю сковывать себя придуманными оправданными (мною) и не совсем рамками. Теряется уверенность в себе, я это маскирую под обычное «плохое настроение», становлюсь все менее разговорчивой, и если решаю открыть рот, то за все, что я говорю, я потом проклинаю сама себя. Я чувствую себя там не в своей тарелке, этим все объясняется.
Мне не нравится, когда кто-то критикует мой голос. И кто! Антон! Я понимаю, он не принимает не меня лично, но все равно тут попахивает предательством. Я уже действительно боюсь петь, как метко заметил Сафин. А как в первый день-то было! Явилась девчонка, полная боевого духа и энергии, уверенно вцепилась в микрофон и, не обращая ни на кого внимания, пропела, проорала, провизжала, проскрипела – несколько песен родимых Bon Jovi. Причем я ни на минуту не сомневалась, что мой голос просто потрясет этих людей. Короче, я витала в облаках, что совсем не плохо, ведь тогда я твердо шла к цели и не обращала внимания на препятствия.
Мой концерт одобрили, но предостерегли, что это не последнее их слово. Мол, к нам один парень пришел, так же хорошо спел под фанеру свои песни, а как дело дошло до креатива, так ему как будто медведь в детстве на ухо наступил... Я немного остыла после этих слов, так как на самом деле не чувствовала в себе такой уверенности, с какой выглядела снаружи, но сделала вид, что не испугалась этого замечания и еще раз напомнила, что я это я, то есть не нужно мне говорить, мол, вот до тебя то, до тебя се...
К тому же в те дни я выздоравливала от простуды, и голос был «не мой». Потом мы стали учить «Взрослого ребенка». Она далась мне более-менее правильно только дней через шесть. Как-никак первая моя песня. Я до сих пор некоторые фрагменты пою не под гитару, но в целом, как сказал Андрей, они бы думали, что я пою правильно, если бы не слышали, как эта песня поется на самом деле. Здесь я его вообще не поняла, ведь песня-то чисто их, и в начала ее исполнял Андрюха. А как он может говорить, что они бы не поняли, что я делаю ошибки, если бы он ее до этого не пел? Тогда логичным было бы предположить, что у Андрея просто-напросто нет слуха, что сразу же исключается. В любом случае, даже если бы они ее не пели никогда, все равно слышно было бы, что я периодически начинаю петь так, как мне самой хочется, а не как играет гитара. То есть здесь я могу только предположить, что он оговорился, видимо, имея в виду, что правильно ее петь – значит, петь как он, иначе эта мысль представляется полностью абсурдной.
А ситуация с каждой репетицией все более усугублялась. Личные недопонимания с Антоном, постоянно терзающие мою душу подобно орлу Прометея (о, бля, к чему пришли-то! а ты как думал! %)), вытекающие отсюда проблемы с личной самооценкой, падающей все больше, потом проблемы с оценкой окружающими моего вокала. И хотя пока открыто высказался против один лишь Тоха, а Тима даже меня поддержал, чего я никак от него не ожидала, я все же стала чувствовать себя некой обузой, досадной неизбежностью, дохлым номером, от которого все хотят отделаться, но лишь один решился выразить свое мнение напрямик.
(Печатая это аж 19 февраля нового, 2004 года, мне уже легко об этом говорить и критичнее относиться к своему и чужому поведению в те дни. Мне смешно: с чего я вообще взяла, что я обуза, когда ничто не говорило об этом?! Это как мы недавно изучали по психологии: человек не любит, когда разрушают его мнение о нем самом, как хорошее, так и плохое, более того, он начинает относиться хуже к этим «разрушителям». В моем случае я считала, что они издеваются надо мной, смеются, пока меня нет. Я со свойственной мне чувствительностью воспринимала с подозрением и плохие, и хорошие выпады в мою сторону. Говоря это сейчас, по прошествии столького времени, я не стремлюсь обелить ту четверку, я лишь хочу немного объективнее показать, как все было на самом деле. Конечно, чтобы полностью понять, что же между нами происходило, требуются еще и их свидетельства по этому поводу, что, естественно, невозможно, но сейчас, глядя в прошлое, я понимаю, что во многом была не права и многое понимала излишне эмоционально или вообще не понимала... Таков итог, который я могу подвести, а сейчас вернемся заново к нашему дневнику. Велико искушение изменить некоторые сведения, чтобы они не казались мне, новой, такими нелепыми, но дневник он на то и дневник, что показывает, какой я была в разные времена, поэтому я удержусь, лишь иногда вставляя вот такие вот ремарочки «из будущего» в свое обычное повествование. Напомню, я говорила о складывающейся на репетиции ситуации.)
Меня подавляет такая обстановка и, что самое худшее, я никак не могу с этим бороться. Порой мне хочется вырваться их этих пут, которыми я сама себя связала, но в последний момент кто-то внутри шепчет: «Сиди и не рыпайся! Тебе оно надо? Всяк сверчок знай свой шесток! Не выскакивай!» И я с каким-то мазохистским наслаждением, тайно облегченно вздыхая, внимаю этому «кто-то», с готовностью снимая с себя ответственность. Молчание – золото, говорят. В такие моменты это самая любимая моя отговорка... Хы, а после казню себя за слабохарактерность и пассивность!
Действительно, хоть вчера мы и помирились с Антоном (помирилась я, так как решила, что пришел мой черед), но идя с ним к остановке, мне даже нечего было ему сказать, равно как и ему мне. Я чувствовала все же какую-то неловкость. Так бывает, когда после продолжительного разлада миришься наконец с подружкой или с мамой, но еще не стремишься полностью вернуть былые отношения. Я не знаю, какое чувство здесь замешано, что-то сродни гордости, но многие поймут меня, я уверена.
Шествуя рядом с ним, я думала, какой же дурой я выгляжу со стороны. Не могу выговорить ничего путного, или несу какую-нибудь тупость, банальность... Да, процесс пошел, и его нельзя ни остановить, ни принять на себя какую-то другую, более достойную, роль. Этот образ теперь будет держать меня в своих ограничительных рамках, не давая открыться и показать себя.

27 ноября 2003 года, четверг, 9.00.
Хм, приятнее говорить в дневнике о плохих временах моей жизни, чем о хороших. Мне это легче дается, по крайней мере. А вот описывать удачные, светлые дни, такие, как например вчерашний вечер, у меня не получается. Я так думаю, это потому, что плохое в нашей жизни очень разнообразно, о нем можно писать и писать, и всякий раз по-разному, а хорошее так или иначе передается одинаковыми, штампованными словами. То есть если я напишу, что вчера мои музыкальные дела снова пошли в гору, и улучшились, укрепились отношения с каждым из парней нашего ансамбля песни и пляски, и что мы все более сближаемся, а я все более осваиваюсь, то я не напишу ничего. Конечно, это не слишком оригинальные впечатления, но именно таким мне представлялось Вчера. Надеюсь, это не было обманчивым... Предстоящий вечер покажет.
В пятницу на репу не пойду – бабе четыре года. Дома останусь, мама помины делать собирается, кое-кого из подруг позовет.

Я вчера на пары вообще не ходила, дневник печатала, потом Чубайс мне домой звонит, спросила, почему я не пришла и среди прочего сказала, что проболталась Балгину, что я HTML знаю, что мне теперь нужно к нему подойти насчет создания сайта для нашего конкурса сценариев FADE IN. Я совсем не против поработать с Рафаэлем Амуровичем, тем более это и мне будет полезно – некоторые обязательства со стороны преподавателей никогда не помешают.

Теперь насчет Ванькиного дня рожденья. Тот день у меня был особенно загружен домашними делами. Хоть и суббота, но мне пришлось выстирать балкон белья. Веревки для носок и платков были заняты полностью, не говоря уж о том, что потребовалось протереть еще одну проволоку, которую мы обычно не используем. Поэтому я решила позвонить Найту ближе к вечеру, когда управлюсь со стиркой – и позвонила, в семь. Я вообще не люблю поздравлять и что-то желать, и поэтому сказать было нечего, и очень кстати пришлись неизвестно откуда взявшиеся веселость и буйство, скрывшие мое замешательство. Потом он предложил погулять, и мы встретились на АХБК. Я нацепила на себя первое, что попалось под руку – безразмерную кофту на булавках, поэтому отказалась, когда он позвал в кафешку «кофе попить». Еще более молчаливые, чем раньше, мы с часик посидели и отправились по домам.

28 ноября 2003 года, пятница, 21.45.
Не написать ничего, так ты, Джонни, подумаешь, что у меня по-прежнему все хорошо. А жизнь она такая штука, что имеет свойство резко меняться от лучшего к худшему. Благополучные дни чередуются с такими, когда решительно все идет наперекосяк и, хочешь-не хочешь, а падаешь духом. Вот, например, вчерашняя репетиция прошла паршиво. Опять Андрея не было, а Тоха психует и теряет терпение, когда я пою не так как нужно.

Значит, Сафин все-таки встал на мою сторону, потому что, еще не зная мнения Корбса, пацаны говорили, что не драться же им двое на двое по поводу принятия меня в группу. Что же скажет Андрей, я знаю. Ему нравится мой голос. Таким образом, только Тоха вносит дисбаланс в общественное мнение. Тоха, мой Тоха! И опять он со мной почти не разговаривал, или разговаривал пренебрежительно, словно бы по необходимости, через силу. Стоит ли говорить, что не было ни подкатов, ни приставаний. Я могу это объяснить только тем, что придя с Ксюхой (в «Аксае» был санитарный день и никто не работал) на репетицию, я лишь быстро махнула им с Тимой рукой и зашла в аудиторию, а они остались в каморке. Может, он опять впал в сомнения относительно моего интереса к нему, не знаю. Ах, я должна была лично подойти, поцеловать его... Я точно знаю, что нравлюсь ему, поэтому это единственное объяснение его последующей холодности, приходящее мне на ум.
Короче, со вчерашнего дня я официально вхожу в состав группы. Надолго ли? :) Начали изучать вторую песню...
Сегодня на репу, само собой, не ходила, завтра Давид обещал позвонить и сказать, будут они завтра играть или нет. А в одиннадцать вечера ко мне придет Ксюха и мы поедем в «Пирамиду». Охранник в «Аксае», ее знакомый, работает охранником в клубе и предложил пропустить ее и еще кого-нибудь. Сама жизнь клуба начинается в полночь. Женский, мужской стриптиз, много народу... Ну, увидим, увидим...

Поминки делаем... Приходили теть Лида, теть Таня, устроили как всегда балаган. Теть Люда и Аделя мне больше нравятся...
Сейчас вот Мира, Айгулька, Зуля и Эльмира подошли. Тоже ничем особо не отличаются от отчаливших в девять двух базарных бабок Лиды и Тани.

Короче, пора с Тохой кончать. Я тоже все время навязываться не собираюсь. Повыдерживаю характер, посмотрю, что из этого выйдет. Мля, у этого политика такая же, как у меня: день ластится, день не замечает. Мля, знает, наверное, как охота привлекает...

30 декабря 2003 года, воскресенье, 22.40.
Целый день происходило сонное царство, так что пишу только вечером (снова собираясь после оного на боковую).
Вчера ездили с Ксюшей в клуб, пива попили, сигарет накурились... ну потанцевали... Как обычно, Ксюша без внимания не осталась. А я, как слепая курица, никого дальше метра от своего носа не вижу, а очки одеть не солидно.

Нечего делать в этих клубах. Какая-то омерзительная, давящая атмосфера лицемерия и порока. Что ж, я только лишний раз в этом убедилась...

Мне кажется или у меня действительно ухудшился голос со времени последней репетиции? Или я боюсь петь?

На логику завтра не пойду, наверно. Опять появилось желание заняться сайтом. В пятницу фотоальбом делала, завтра нужно его закончить. Но грузится долго, подлец. Как-никак, тридцать четыре фотки...

2 декабря 2003 года, вторник, 22.45.
Далее опять последуют стандартные, возможно, уже употреблявшиеся мною всвязи со сходными же событиями общие фразы. Что поделать, любовь она всегда одна и та же, и уже придумать ничего нового нельзя. «О любви давно спеты все слова-а...»

Я опять начинаю впадать в депрессию. Сейчас вся моя сознательная жизнь вертится вокруг репетиций. Эти три часа заводят настолько, что все остальное мной воспринимается либо как предшествующий, либо как последующий период этой самой жизни. Само собой, «до рождения» и «после смерти» это не жизнь. Я так говорю, чтобы полнее показать, что часы, проведенные не на репетиции, я не считаю меня напрямую касающимися. Я встаю утром, крашусь, еду на «учебу» – прихожу на занятия, сижу отстраненно, после занятий (это в лучшем случае, а вообще и после одной-двух пар) иду в компкласс, занимаюсь Фотоальбомом, например, пока не выгонят, после учебы сажусь в автобус и всю дорогу домой муссирую в голове какую-нибудь интересную мыслишку (в девяноста процентах случаев это про Антона) и улыбаюсь, забыв, где я. Приезжаю домой в четыре уставшая, ем. Эти два часа до «жизни» не знаешь, куда деть. Спать хочется, но времени слишком мало, пока прокопаюсь – там уж хоть совсем не ложись. В полшестого напяливаю на себя тщательно отобранные вещи и еду в студию... И вот тут-то начинается самое главное Действо, ключевая сцена. Это отдельный мир, другой круг бытия, другое измерение, как любят говорить фантасты. Это важнейшие для меня часы. Все, что было до и что будет после, и в сравнение не идет со значением этих каких-то трех максимум часов. Оно несущественно, неважно, незначительно. его можно запросто отбросить. его не принимаешь всерьез, живешь играючи. А почему бы не послать нахуй препода по искусствоведению? Или не сказать да той же Наде, что меня раздражают ее манеры? Да что мелочиться! Зайти к Ярославу и башку ему проломить за его шуточки (инструкцию прислал по пользованию Тампаксами, на украiнi)! Дык я же этого не делаю. Значит, я еще не совсем утратила чувства реальности... Но уже выстроилась большая стена между двумя мирами. И в этом втором мире, трехчасовом, я отнюдь не преуспеваю – вот к чему я веду.

Антон... Он меня доводит до стресса своим равнодушием. Приходит и не замечает меня, а разговаривает только по необходимости. Я тоже надеваю маску и делаю вид, что мне все безразлично. Но долго я так не смогу! Наступит перелом и кто-то из нас двоих точно пострадает. Либо я, не зная что думать и не выяснив отношений, окончательно впаду в меланхолию и порву связь со внешним миром, уйду в себя, так и оставаясь в неведении насчет его чувств; либо он, когда я выскажу ему все, что о нем думаю, и заброшу репетиции эдак на недельку.

А мне действительно плохо. Он меняется каждый вечер, и я то расцветаю, то снова падаю духом. Бля, и наплевать-то не могу!

Я отделила этот особый мир от всей остальной, теперь кажущейся серой, жизни. Музыка, чат, друзья, домашний уют не приносят мне столько разнообразия, не заряжают так, как эти три часа, и не оставляют столько всего, что приятно вспомнить и что я так люблю снова и снова прожевывать, облизывать, прокатывать. Даже мой любимый веб-дизайн потерял позиции, спасовал перед этим новым непобедимым миром.

И теперь можно себе представить, что происходит, когда этот мир неожиданно встает против тебя! В группе начинает чувствоваться какая-то неловкость, когда парни имеют дело со мной. Я вижу, что они разочаровываются во мне, но никто теперь не решается прямо заявить, что я их не устраиваю, после того, как они сами, общим собранием решили принять меня в семью.
Вот пацан какой-то пришел, они с ним весь вечер играли песни своей «Арии», про меня забыли, отрывались. Чувствовалось, что теперь они играли с жаром, потому что солист удовлетворял их требования... Я сидела и слушала, не зная как себя вести. Я решила изобразить отчуждение и безмятежность и думаю, что мне это удалось, но в душе чувствовала себя униженной. Я насильно нацепляла на лицо полуулыбку-полунасмешку и спокойным взглядом с тенью иронии обводила то пружинного Давида, то сосредоточенного Антона, то импульсивного Андрея и их инструменты. Этого Данила, неприятного типа, к тому же смачно жующего жвачку, я вообще не удостаивала вниманием. Возможно, я слишком заносчиво и ревностно восприняла его появление возле моего микрофона, и наверное это все-таки было неоправданно, но к нему я тогда отнеслась со снисходительным презрением. Да, он громко поет, и голос довольно чист, но тогда я не могла этого оценить, потому что видела в нем только конкурента.
Казалось бы, что мне переживать? Ну попоет да уйдет, а я как пела, так и буду... Нет вот, грызут опасения и тревога. Я, как молодая жена, которая знает, как непостоянен ее муж, ревную, когда муж встречает на улице красавицу «старинную подругу детства» и приглашает ее провести с нами вечер.
Причем самое обидное в том, что когда пришел этот Данил, мне никто не посчитал нужным и слова сказать, кто он такой, зачем здесь, пел ли он с ними или только пробует... Много вопросов, но я не смею их задать. Я влезла в их мужской коллектив, и они пока не могут привыкнуть, что среди них девушка, не корректируют как-то свое поведение, свои слова. Они не относятся по-джентельменски ни к кому из приходящих девушек...
Короче, такова социальная ситуация в нашем коллективе с моей точки зрения. Она конечно же может быть и не дальнозоркой...

Потом личные дела с Антоном. Мало того, что он не поддерживает меня в плане вокала, что меня до сих пор немало огорчает и лишает сил и желания у них оставаться, так он еще и не позволяет мне найти какую-то отправную точку. То он ласковый подлиза, то равнодушная скала, предпочитающая мне свою гитару. Сегодня один, завтра другой... Что, Ирка, не нравится?! Ага! Вот так же сама играла с другими! И на старуху найдется проруха...

Опять небольшое замечание «из будущего». Мне кажется или я на самом деле словно бы два раза повторила рассказ об одном и том же? :) Репетиция – Антон – Репетиция – Антон :)

3 декабря 2003 года, среда, 21.50.
Вот, сегодня не пошла на репетицию. Пускай там без меня обойдутся. Я сейчас в нерешительности, но в скором будущем, конечно же все тщательно обдумав и взвесив, изберу либо добровольный уход из группы (что, естественно, повлечет за собой новый стресс), либо разверну так же политику равнодушия, делом, а не словами завоевывая уважение. Я не хочу идти путем «меньшей крови» и если решу сама для себя, что все-таки гожусь в вокалистки в этой группе с этим стилем музыки, то, каких бы переживаний, пересиливаний и депрессий мне это ни стоило, я останусь в группе и буду работать над собой. Я до сих пор придерживаюсь мнения, что всему можно научиться, и это не обязательно даруется свыше...
Я давно не пела чужие песни, так как мама дома, и отчасти отсюдова идет, скорее всего, мой пессимизм в отношении своего голоса. Сколько раз я убеждалась, что способна громко петь, тянуть, добавлять душу, и тем не менее сомневаюсь в своих возможностях. И от этого теряю уверенность...

Ну а теперь от лирики к прозе. Все-таки не нужно забывать, что кроме группы есть в жизни и другие, хоть и не столько важные для меня сейчас, но проблемы и происшествия.
Я назначена веб-дизайнером сайта FADE IN... Теперь закрутится. Но эта работа мне не в тягость. А чат снова меня заинтересовал, тем более что стала туда гораздо реже заходить. Понемногу теряем контакт с Найтом, Дак вообще исчез, зато появились новые знакомые. И Героиныч по-прежнему радует :) Засиделась сегодня до пяти и на репетицию решила не ехать (снова-здорова... от чего ушли, к тому пришли). Позвонила Андрею в полшестого, но он уже ушел. Ну и ладно, думаю, они даже не заметят моего отсутствия :(

Шурику письмо уже неделю пишу, все никак не напишу :) Вот как будто все препятствует этому! То интернета нет, то «технические проблемы на веб-узле», то пишу письмо, а оно самоликвидируется, то дискету дома забыла, как сегодня например... Становится все интереснее... Завтра хоть я его напишу?

В понедельник мама ездила к Наташе бухгалтеру вернуть долг и та отдала нам свою дубленку. Мля, и на меня лезет, и на маму! Но на маме видно уж, что узкая, а мне как раз :) Я теперь приодетая. Темно-зеленая, теплая. Буду как инкубаторская, ну да ладно. Вот так, нежданно-негаданно, да еще и дубленку.

Я еще думала написать кое-что об Антоне. Подробнее о том, что он, может быть, точно так же только делает вид, что ему поровну наши с ним отношения, а на самом деле так же теряется в сомнениях и от этого страдает, что и я. Но не буду этого писать. Это лишь предположения – не скрою, желанные – но предположения. Не буду я также развернуто говорить и о двух песнях, звучавших в автобусе, которые я с обострившейся чувствительностью приняла на свой счет. Я как раз тогда садилась (одна!) на автобус после репетиции, и настроение было препаршивейшее, а эти песни тронули меня до глубины души... Тоха козел меня убивает... Ааа, все, хватит о нем! Спать!

4 декабря 2003 года, четверг, 22.00.
Фразы дня: «Срачьи шейки» и «Парнокрылые» %) Ыыы, парнокрылые и рукокопытные %)

Опять в четыре из чата ушла, и то потому только, что внезапно стало не хватать скорости для загрузки главного окна даже без аватаров. Чат просто-напросто остановился. Я ни с кем не попрощалась, разве что со Змеем. На фотках он такой тихоней выглядит, таким скромненьким, не высовывается :) Но в чате-то он другой :) Ну мы-то с вами знаем, что каков человек есть, таким он и открывается в виртуальности, где никто тебя не видит, и ты чувствуешь свободу и безнаказанность.

На репу снова не пошла, но на этот раз застала Андрей дома и предупредила. Как мне хотелось бы узнать, как они обо мне говорят за моей спиной! Кстати, если вчера допустим это было для меня важно, то сегодня это уже просто интерес... Может быть, это лишь обманчивое впечатление, подъем духа, вызванный двумя днями свободы от мании? Может быть, завтра снова все продолжится, или еще усилится моя, а может, и взаимная, неприязнь? Ну это завтра, и к тому же ничего не известно, а сейчас нужно идти спать. Я совсем не высыпаюсь. Еще сегодня снился какой-то страшный и в то же время интересный сон, да и день весь прошел перед компьютером... «Родина меня не забудет»... Рафаэль Амурович, рановато пока так говорить...

5 декабря 2003 года, пятница, 22.30.
Погостила, что называется, пора и честь знать...

6 декабря 2003 года, суббота, 22.15.
Из того, что вчера, мягко сказать, не дописала рассказ о новой важной вехе моей жизни, я делаю вывод, что все-таки была не так сильно потрясена, как мне казалось (и хотелось)... Лень смогла победить желание высказать многое, что я копила на репетиции, в автобусе после нее и целый вечер дома перед тем, как открыть дневник.

Сейчас я вновь использую излюбленный ныне прием выражать впечатление от какого-либо события, не открывая самого события :) Это раздражает :) Но не меня, естественно, а читателя. И хотя я пишу дневник для себя, не может быть стопроцентной гарантии, что его не сможет прочитать кто-нибудь еще. А если уж он добрался до моего интимного журнала, то должен обладать по крайней мере ловкостью, хитростью, смекалкой и неслыханной дерзостью (в том случае, если я сама не дала это почитать). Вознаградим же его за это! Он достоин узнать, что меня волновало больше всего вчера, волнует сегодня и будет волновать еще некоторое время, но все меньше и меньше.
Но я подозреваю, что вчера запрятала свои чувства глубоко-глубоко и не дала им выплеснуться, и что настоящая буря еще впереди.
И дома мне свободы нет! На остановке стояла вчера, душила рыдания, сжимающие горло, и утешала себя мыслью, что приеду домой, и там у меня будет возможность вволю наплакаться в одиночку где-нибудь в углу. Дык нет! Приехала – и пришлось еще перед мамой играть комедию спокойствия и беспечности. Итак всю репетицию просидела молча, с застывшей полуулыбкой, все время напоминала себе не снимать ее, пытаюсь следовать изречению, что «надо уметь проигрывать». Мне казалось, что достойным будет считаться именно мое равнодушие и пренебрежение...
Вроде как и не проигрыш это... Ну суди сам, Джон, когда я все расскажу. Этой темы хватит еще на несколько дней, так что следующую главу, где я продолжу повествование о новом моем серьезном разочаровании, ты сможешь прочитать завтра. Ыыы, растянем мазохистское удовольствие :) Вот, я шучу уже. Не к добру это. Позлилась бы вчера, поплакала и успокоилась. А теперь я даже не знаю, когда и в какую форму выльются все вчерашние переживания. Сейчас я удивляюсь сама себе, как у меня вообще получается так не придавать значение всему происшествию и быть неколебимой... Это сложно описать... Как раздвоение личности какое-то появилось: я такая, и я другая... Бардак...

7 декабря 2003 года, воскресенье, 21.50.
Я все еще спокойна, как будто ничего не случилось. Чувство утраты притупляется с каждым днем все больше, и будет нелогичным, если кризис начнется тогда, когда я уже отвыкнуть успею от ежедневных репетиций. А кризис точно будет, когда до моего сознания наконец дойдет, что все планы разрушены и надежды лопнули...
Сколько всего было! Выучить песен десять и пойти выступить в каком-нибудь рок-клубе, да в том же «Спорте» на худой конец. Еще была идея, что я буду петь на их новогодней вечеринке в Академии. Было Тохино обещание научить играть на гитаре. Были пешие прогулки от Академии до Абая под ручку с Давидом и Антоном. Были объятия и поцелуи, были слова, простые слова, но тем не менее намного более ценные, чем изысканные, но бесстрастные выражения уважения (боже, что я несу!). Хм, было то между нами, что не поддается описанию... «Только не говори, что мы не подходим», «Дэйв, как мы смотримся? А вот так?», «А еще я храплю :)», «Он думает, что мы его слушаем ;)», «Будешь сигарету? Почему? Специально для тебя взял...», « А у меня она дома есть, хочешь посмотреть?» Были все эти маленькие тонкости, из которых складываются приятнейшие воспоминания. Любви никакой не было, да и смешно было бы о ней вообще говорить, но нам было хорошо вдвоем. Я видела, что ему нравилась. Видела не по его словам и определенно направленным поступкам, а по бессознательным жестам, по взглядам, что ловила на себе неожиданно. Он страшно гордый, либо чего-то боится... Или и то и другое.

Когда мы впервые с ним не поладили (по-моему я писала об этом в дневнике), он на другой день выбрал момент, когда из аудитории все уйдут, и подсел ко мне мириться. Я еще более занеслась тогда и совсем задрала нос вместо того, чтобы смягчиться. Помню, я тогда копалась в сотке Сафина, а под боком сидел Тоха и пытался как-то ко мне подлезть. Мне было приятно, что он все-таки сам решился исправить свои (несуществующие, потому что его вины нигде не было, был лишь мой бзик) ошибки, и, признаться, я мало что видела на экранчике мобилы, но тем не менее не отрывала от нее глаз, односложно отвечая на все вопросы и заигрывания, и вообще давала понять, что хочу, чтобы от меня поскорее отстали. Такова уж моя капризная натура. Я не простила бы себе, если бы в конце концов растаяла вместо того, чтобы окончательно добить парня. Тяжело вздохнув, он поднялся и пошел к своим, а я продолжила изучать в одиночестве адресную книгу Тимы, не испытывая никаких угрызений совести. Но и не злорадствуя!
Кстати, пока не забыла. Большим и очень приятным открытием для меня было узнать, что Тима тоже знает всех старожилов нашего чата и был в нем с самого его сотворения. В его книжке я нашла телефоны почти всех, кого я когда-то видела на пати и в чате, собственно. Все-таки земля вертится.

А с Тохой мы больше в тот день не разговаривали. Но не надолго. Через день я сама с ним помирилась. Зову его: «Тоха, Тоха!» Не реагирует. «Тоша!» Не реагирует. Словно оглох. Потом улучила минуту, настигла его в подсобке и решила действовать решительно. Подхожу, руки скрестила на груди. Надвигаюсь на него скалой. А рожа, рожа-то в тот момент! %) Типа сейчас посмотрим, кто здесь хозяин %) И буравя всего его взглядом, спрашиваю строго: «Что, ты меня игнорируешь?» Тот, бедный, ажно попятился, невольно промолвив: «О-оу...» А сам улыбается, подлец :) Доволен, засранец :) После мы оба посмеялись и снова были вместе.

Мне внезапно пришла в голову мысль, как это все мелко, незначительно, несущественно. Суета. Буря в стакане воды. Что на земле такие сцены происходят по миллиарду раз на день, говорятся такие же слова и столько же девушек думают, что они самые лучшие и самые достойные, что именно для них играют лучшие чувства парней. Наконец, они думают, что они единственные. А между тем это обычное явление, и вот сейчас меня больно уколола и возвратила на землю эта мысль. Что это все фигня и не показатель того, что ты действительно интересна и красива. Сейчас вот, прямо сейчас, может, этот самый Антон говорит те же слова еще какой-нибудь дурочке, которая верит в них как в святое писание и надулась от гордости. Она на седьмом небе от счастья, когда он подходит к ней и обнимает...
Мдя, с таким-то сверханализаторскими наклонностями фиг насладишься воспоминаниями! Тут просто переменой настроения не отделаешься – я рискую начать критически относиться абсолютно ко всем его хорошим действиям и объяснять их то в одном, то в другом нехорошем свете. Легко объяснить хорошие поступки плохими замыслами, но трудно плохие, неприятные – хорошими целями. Поэтому я не понимаю, почему он так меня сторонился в последние дни, если я ему нравилась. Фиг с моими прошлыми размышлениями! Я ему нравилась и точка. Я уверена, он и сейчас жалеет, что все так стихийно сложилось и разъединило нас без возможности уже что-то исправить. Он гордый, и я гордая. Я не позвоню, и он скорее всего тоже. Я думаю, лучше его забыть...

8 декабря 2003 года, понедельник, 22.45.
В десять пришла с улицы. Гуляли с Найтом. Как всегда, я его не понимала, и на этом основываются все наши разговоры. Зато он утверждает, что понимает меня. Умник хренов...
До шести часов просидела перед компом. До примитивизма упростила сайт, сделанный Рафаэлем во ФронтПэйдже, чатилась. Змей, Уха... Я была раздосадована, что пришлось разменивать свое внимание по мелочам и редактировать отрывки страниц, а там благодаря ФП, рассчитанному на дураков, оказалось столько ненужных тегов, что страница три часа грузилась. После моей «обработки» грузится около минуты, но кто бы знал, сколько всего пришлось удалить! Вот, я была не в духе и к угу отнеслась не как всегда терпеливо, а злилась на каждое его переспрашивание и непонимание и уже едко подшучивала. Хорошо что Коля, пришедший уже под вечер, не попал под горячую руку. К тому времени я уже смирилась и машинально убирала и вставляла нужное, предвкушая скорый конец своим мытарствам.
Еще были другие курьезы, в том числе и с Визардом, который в конечном итоге оказался девушкой, но о них не стоит говорить...

Вот примерное содержание дня. Дня помешанной на инете и компах девочки. Когда мылась, у меня были планы уж сегодня точно рассказать, что случилось в пятницу, пока еще свежи воспоминания, но сейчас я уже ни о чем не могу думать, кроме подушки. Спокойной ночи!
На улице поразительно тепло и недавно пошел дождь. Завтра встанем – и белым-бело :)

13 декабря 2003 года, суббота, 8.40.
Снег шел позавчера вечером и ночью, вчера весь день и сегодня ночью, и до сих пор идет. Легко представить, во что превратился наш город! Я не хотела сегодня ехать в универ, лучше бы я потратила эти пятнадцать тенге для того, чтобы съездить в тот же парк Панфиловцев, погулять в торжественной тишине, вдали от суеты, от дорог, от людей, почувствовать единение с деревьями, с заснеженной землей, с морозным, свежим воздухом. Но – обязанности заставляют...

«Как хорошо иметь человека, гуляя с которым не надо нести всякую чушь и, соответственно, слушать такую же, а просто гулять 8)» © АлисАман

Правка «из будущего»: «Иметь, может, и хорошо, но можно и просто гулять» :)

19.00.
Бессовестная! Прибежала ко мне, нихуя не выяснив с Иркой, заставила меня споласкиваться, гладить джинсы и кофту, то впадать в радость, то в сомнение, а стоит ли вообще туда ехать. Тима ей, видите ли, позвонил, спросил, почему мы не приходим... Почему, говорит, ты и Иришка не заходите? Ну та и согласилась приехать... и «Иришку» с собой захватить. Там еще остальные, Ксюха говорит, поддерживали криками, выражали типа одобрение. Ждем, говорит. Тю, ****ь, невинная овца нашелся, сука... Я вот типа не хочу и не приезжаю, по-ихнему! Вот каприз мой такой, представьте себе... Ну у меня слов нету...
А Ксюхе там без меня, так посмотреть, делать нехуя... Если, бля, первая ушла, вторая что, ходить туда будет?!
Ну и вот, бля, вышли мы. Я уже как-то настроилась. А тут, бля, как из ****ы на лыжах, Ирка эта из первого подъезда выходит – мою квартиру искала. Пойду, говорит, в клуб. Ах вон оно что :) Ах ты красавица... :))) А у вас, говорит, какие планы? Мы ответили. Тут Ксюха мне: «Мож в Пирамиду поедем, а?» Ага, ***м груши околачивать... Я же ей говорила, что я туда больше носа не покажу. Короче, я отказалась, а они вдвоем поехали. У Ирки как раз в тот день дед умер. Сразу видно, как она любила деда, раз не изменила планов ехать в ночной клуб... Ну и ладно! Оно и к лучшему, наверное, я ведь с самого начала упиралась. Судьбоносная встреча у подъезда %) А мы ведь еще маму ждали. Ушли бы раньше – разминулись бы как пить дать. А за Ксюшей теперь два больших косяка, я их тоже не забуду!.. За то что сбуровила все и за то что бросила. А ведь могла она сказать, что мы уже все, собрались туда-то...
Дык, ****ь, у меня же теперь и настроения нет ни слушать музыку, ни петь... А я так хорошо отдыхала вечером до этого ее прихода. Ебона мать!

А у меня уже было появилась мысль, что, вот, не успела я по-человечески записать, что случилось в прошлую пятницу, как дело вновь принимает другой оборот. Еще раз скажу – это к лучшему. Я не хотела и не хочу никого из них видеть и вообще иметь с ними дело. А то что мы чуть было не поехали, так это только потому, что мне голову подруга заморочила и усыпила. Все, ушла. Петь Агату...

Через полминуты.
«Она сама ушла...» Тю, ****ь... Пусть и дальше винят во всем меня, а я и не подумаю к ним поехать. Они даже не заслуживают, чтобы я им объяснила, из-за чего я вообще ушла. К черту весь тот месяц! Не было ежедневных поездок на шестьдесят шестом до Розыбакиева-Джандосова, не было ни-че-го... *** с ними... И вообще не буду о них больше говорить, разве что потом, может быть, только расскажу про пятницу. Я не держу зла, мне все равно...

У меня снова голос прорезался. Целый день вывожу партии, мама к Мире уехала, сегодня ночью на смену выходит.
Сердце покалывает... Пойду корвалолу попью...
Я на все забила :)

16 декабря 2003 года, вторник, 00.30.
Как всегда, когда случается что-то из ряда вон выходящее, мы ищем всякие разные совпадения, предпосылки, символизируем отдельные слова или поступки, сказанные или сделанные до происшедшего, начинаем придавать значение и особый смысл всему, что тогда было неважно... Вот и сейчас я не знаю, были ли у меня на самом деле какие-то «откровения свыше», или я их сама придумала и поверила в них, чтобы усилить драматизм ситуации и почувствовать себя (пусть только в воображении) героиней сентиментального романа.
Как бы то ни было, я знала, что этот вечер будет особый. Я не могу сказать, что точно знала, что уйду из группы, но я чувствовала, что должно произойти что-то важное. Два дня я отдыхала от визга гитар, грохота барабанов и от людей, приводящих эти адские машины в действие. Я как заново родилась.

Но неверно думать, что на «каникулах» я и думать забыла о них. Эти дни позволили мне войти в привычный ритм и просветлили мою голову от розового тумана, давая возможность трезво обдумать отношения с пацанами, как личные, так и профессиональные, и хорошенько все взвесить. А взвесить напрашивалось ох как много чего.
Во-первых, я сама уже не так была уверена в своих вокальных данных, в своем слухе. Во-вторых, я чувствовала неприязнь к себе как к вокалистке. В-третьих, меня угнетало почти полное отсутствие личных взаимопониманий с каждым из парней – мы не были одним коллективом. Они четверо и я одна. В-четвертых, мне и самой уже все надоело. Я больше не хотела стать певицей, меня тошнило от звуков настраиваемых гитар, от реплик Тимы, бросаемых в микрофон, от жаргона, от «Арии», которую они ставили каждый вечер после репы, пока таскали аппаратуру обратно в каморку. Я устала от этой холодной аудитории и от не менее холодного обращения со мной этими парнями... Но я была связана, меня держало мое слово не уходить от них так быстро и просто. И тем не менее больше это продолжаться не могло. Нужно было на что-то решаться. На продолжение борьбы или на почетную капитуляцию. Пятничный вечер решил все за меня...
Да, все-таки я знала, что это будет последняя репетиция...
Возвращаясь днем из универа и проезжая остановку на Розыбакиева, я себя спросила вдруг, когда же наконец я буду уезжать с репетиций отсюда? Уехать отсюда я могла лишь в одном случае – если бы возвращалась одна, потому что обычно мы идем вместе с пацанами до Абая. А если я возвращаюсь одна – следовательно, случилось что-то страшное. Я приезжаю на эту остановку, но уезжаю с другой, находящейся чуть ли не в двух кварталах ходьбы, хотя мне ближе бы пойти вверх. И тогда меня озарила мысль, что именно отсюда, именно по моей прихоти, я уеду в тот день, когда покончу наконец с этой унылой лямкой, и что ждать осталось недолго, что приближалась развязка. Мне было совсем пофиг и я не собиралась как-то что-то крутить, чтобы в конечном счете мы хотя бы остались друзьями. А, нет, вру. Я все же думала об этом. Но думала не лично для себя, а для поддержания собственного достоинства. То есть не исчезнуть после своего ухода и приходить к ним изредка я считала проявлением гордости и достоинства, как бы показывая, что мне все равно, с ними я или нет... Сейчас же я так не думаю, но об этом после. Дойдем еще.

14.00.
В доме сонное царство наступило. Все наелись мант и отдыхают. Мам спит, как ей и положено с ночи, кошка тоже. Свернулась вон калачом на залитом солнцем подоконнике, а передние лапы (самая ушлая, а!) на батарею сложила.
На улице красота. «Мороз и солнце»... Только вот в такие дни совсем спать охота, тем более когда делать нечего. В подъезде убрала, куртку-рубашку еще вчера дошила, продолжать же в дневнике рассказ (ну сам знаешь про что) не хочется. Такое предпочтительнее писать перед сном, а не в самый разгар прекрасного зимнего дня.

Праздник не ощущается абсолютно. Раньше бы по нашим радиостанциям что-нибудь бы да передали поздравительного, сейчас же Маяк все пространство заслонил, надоел жутко. Это радио пожилых и стариков, настолько там отсутствует веселье, оптимизм, современность, присущие почти всем нашим радиостанциям. Все передачи ведутся спокойными, ровными, приглушенными голосами. Как в церкви! Угнетает человека, сразу думаешь о жизни и смерти, и добре и зле...
Тоже ща спать лягу. Булгакова дочитаю и лягу. Пускай этот день станет днем отдыха. Я выходных не видела из-за шитья куртки...

23.30.
Итак, я ехала на репетицию с явным предчувствием того, что сегодня все будет не так, как обычно. А тем более я два дня прогуляла и поэтому снова появилась какая-то новизна ощущений. У входа я встретила Тиму и мы расцеловались. На первый взгляд все оставалось прежним. Я заглянула в подсобку. Там сидели Давид с девчонкой, имени которой я не помню, но она часто приходила к Тиме за последние две недели. Я с самого начала недолюбливала это помещение, поэтому, поздоровавшись, не стала там задерживаться, а пошла в аудиторию. Здесь также было людно. Аня (тоже по какой-то причине зачастившая на репетиции) разговаривала с еще одной девочкой, но эта совсем мне не знакома. Щеглушки, ****ец. Где пацаны их находят? Я нисколько не удивилась гостье, так как давно привыкла, что к нам часто приходит молодежь послушать и посмотреть, как мы играем. Поэтому, сказав и им слова приветствия, я, вся из себя, эдакая невзъебенная дамочка, направилась к своей любимой батарее, чтобы разогреть окоченевший зад. Я почти не вникала в их разговор и думала свои думки. Внезапно меня привлекло слово «микрофон». Я ожила. Мдя, приобретенный рефлекс...
Сначала Аня пообещала «засунуть его ей в рот, чтобы она его не боялась». У меня возникли определенные ассоциации и я решила для интереса послушать, что будет дальше. Честно говоря, я не видела никакой связи между словом «микрофон» и «засунуть его в рот», поэтому сначала подумала, что чего-то не уловила и что они говорят о разных вещах. В принципе, не важно, что я подумала, важно, о чем говорили они. Та жалко улыбнулась шутке, но по-прежнему стояла на своем. Хм, прийти к нам на репетицию и говорить о микрофоне, мало того, о том, что ты его боишься... Короче, я решила вмешаться. Стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно, я небрежно спросила казавшуюся робкой и тихой девочку, собирается ли она здесь петь. При этом я потрудилась не показать ей, кто я сама такая и кем состою при группе. Она согласилась. У меня мысленно отвисла челюсть. Между прочим, милая девчонка и, по-моему, хорошая. Я добавила капельку заинтересованности в свой следующий вопрос:
– Ты где-то училась?
– Только учусь.
Меня это занимало больше всего. В том, что я сама не имею никакого музыкального образования, было мое слабое место, теперь снова занывшее. Разница даже на первом этапе была очевидной.
Ах вон чем они тут без меня занимались! Воспользовались моим отсутствием и быстренько оформили новую кандидатку на вокал. Уж не знаю, давно ли они ее знают и когда ей звонили, но я так поняла, что она умудрилась петь у них уже два дня – как раз то время, что меня не было. Я никого не предупредила в первый день, что не приду, поэтому скорее всего эти наглые морды собирались тестировать ее прямо в моем присутствии, нисколько не смущаясь, что я могу подумать. Более того, в четверг я же дозвонилась до Андрея (я рассказывала) и сказала, что опять не приду. Так он мне тоже ничего не сказал об этом, а в первое время был мне ближе всех в группе. Мы всегда ездили вместе домой и один раз даже гуляли.
Он не сказал... И когда Данил этот приходил, тоже никто не пояснил мне, что он просто так пришел. Попоет да свалит... Или им казалось, что меня это не должно задевать? Может, они со своей стороны в чем-то и правы, не делая из мухи слона и не имея повода, чтобы сообщать мне что-то серьезное. Они наверное думали, что я сама должна все понимать и ни о чем не беспокоиться... Кто знает, возможно в другое время я бы и сама отнеслась к этим певунам лояльно, но не забывай, в каком я находилась стрессе, как мало было уверена в себе и как болезненно-чувствительно воспринимала любую их (может, и якобы) диверсию в свою сторону.

Не спрашивая более ни о чем девчонку и все так же делая безмятежное лицо, я оставила их в обществе друг друга и пошла напасть на имевшихся в наличии Тиму и Давида. Тохи с Андреем все еще не было. Да и вообще через жопу все как-то шло, все расслабились, на репетиции не ходят. Это тоже добавилось к моей злобе и я решительно намеревалась раз и навсегда выяснить свое положение. В конце концов я имела на это полное право! Я уже не была человеком, «лезшим в чужой монастырь со своим уставом» – я была членом группы, чуть ли не главным членом, если учесть, что вокалу уделялось и уделяется основное внимание, какого бы стиля музыка ни была. Но фактически я не была не только главной в группе, а даже возникал бы вопрос у стороннего наблюдателя, входила ли я вообще в эту самую группу.

Короче, во мне сейчас говорит обида и я не могу нормально соображать и тащу одеяло на себя. Может, все было и не совсем так. Я честно не все помню... Но это было так, лирическое отступление. Продолжим...

И только выйдя из аудитории, я сняла маску равнодушия и приняла тот вид, что и соответствовал моему настроению: злой, раздраженный и очень решительный. Открыла дверь в каморку, там помимо Давида и Сафина сидела еще эта девчонка, что к Тиме приходит, о которой я в пылу своего гнева совсем позабыла. Мне хотелось поговорить с ними наедине, и поначалу я немного отпрянула, но потом наплевала и на нее и прямо спросила у пацанов, кто та девушка и что она здесь делает. Оба начали мяться, Тима там что-то пробормотал про «Тохин проект», но вообще я заметила, что им обоим нечего было сказать и нечем было оправдаться. Я еще больше разозлилась их безответственности – щеглы, бля, неспособные ответить за свои поступки, нашкодившие и не желающие признаваться – и уже поехала шире – почему они мне ничего не говорят, когда кто-то к ним приходит и приближается к моему микрофону. И чем больше я распалялась, тем больше они терялись. Опять же Тима один подал голос (удивительно, почему Антоха дал мне телефон Давида вместо того, что дать Тимин) и начал мямлить негромко, что «это еще по воде вилами» и вообще что это неважно, а потом встрепенулся и, видимо, решив не отдуваться за всех, запальчиво стал вопрошать, что это я на них наезжаю? Вот, дескать, остальные придут и интересуйся. Что, мол, на нас наезжать! Я поразилась. Детский сад! Они сильны духом только вместе, тут они бойки, остроумны (когда общаются между собой) и смелы. По одному же с них нечего взять. Голову в песок и все дела. Моя хата с краю... И в ту минуту я уже решала, что не собираюсь гробить свою гордость из-за этих..! Они не заслуживают этого. Эти люди, взрослые по годам, но дети по умению отвечать за свои дела. Больше мне здесь нечего было искать, но если бы я ушла сейчас, мне кажется, это было бы равноценно бегству. Я вернулась в аудиторию и проследовала к батарее, опять напустив на себя равнодушный вид, но на этот раз проглядывала даже какая-то веселость, радость. Хороший наблюдатель смог бы сказать, что я счастлива, что так все случилось и рада, что именно так, легко и просто, но сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из заинтересованных лиц наблюдал за мной. Девчонки же ни о чем не догадывались. Мне было очень тоскливо, но я сидела – морда кирпичом, наглая усмешка... Потом подошли Антон с Андреем. Антон, мельком поздоровавшись с присутствующими, пошел в подсобку, а Андрей, счастливый, показал новую примочку. Зашел Тима с проводами и принялся втыкать все по местам. Я даже в шутку с ним поругалась из-за того, что тот не записал мне на кассету все песни, что я просила. Я зря затронула тему песен, потому что, не сделав этого, после могла сказать, что приехала сегодня только с намерением сообщить об уходе. Это выглядело бы достойнее. После уже все ушли в каморку. Не знаю, о чем они там говорили, и знать не хочу. А потом все начали готовиться к репетиции, принесли гитары, стали их настраивать. Тима то одного, то другого заставлял играть и крутил там что-то у себя. Я же ждала своего бенефиса с некоторым замиранием сердца, давно зная, что я скажу. В то время Аня с новой певичкой куда-то свалили, пацаны, оставив гитары, пошли в подсобку, а я продолжала сидеть на батарее с той девчонкой... Ну, будем называть ее «Тиминой» (о ней вряд ли еще пойдет речь, но на всякий случай). Она села на нижнюю трубу, а я сказала, что там грязно. Она лишь беззаботно махнула рукой...
Из обеих колонок послышалась команда: «Микрофон!» Я мелко задрожала от своей дерзости, но тут же все прошло, когда я вспомнила, как я разочаровалась в них всех. Я сидела как сидела, не шелохнувшись, будто меня это не касалось. Раздалось повторное: «Микрофон!!!» Мне вдруг стало смешно, когда я представила их удивленные рожи. Мне хотелось куда-то бежать, хохотать, прыгать... И я ждала, ждала, что будет дальше. Мне жутко хотелось поскорее видеть реакцию. В двери показался Тоха и спросил так, словно хотел меня разбудить и напомнить о деле:
– Ты петь собираешься?
Вот он, вот он этот момент! И я улыбнулась, сделала удивленные глаза и как можно четче и раздельней произнесла:
– А что я? (Улыбка стала еще шире.) А вас же новая девушка есть. Вот пусть она и поет... (Уж до конца играя роль, я недоуменно пожала плечами.)
А когда тот опешил, я через некоторое время (пока он думал, что дальше делать) еще впридачу показала ему язык :)
Сказав так, мне стало непередаваемо легко и свободно, я больше не принадлежала этому миру. Где-то вдалеке стоял Тоха. Он повернулся к своим и что-то сказал. Не знаю, что они ему ответили, но после он снова обратился ко мне и сказал так, причем стало ясно, что он психанул (по своему обыкновению):
– Тогда можешь сюда вообще больше не приходить!
Я не изменила тона, отвечая ему, и по-прежнему улыбаясь, сказал очень просто:
– Могу (:)
Он не знал, что сказать на такое прямое и бесхитростное согласие и, чтобы хоть что-то ответить, невпопад бросил банальную фразу, без особого смысла, как я всегда считала. Обычно она произносится вызывающе, но у него получилось как-то обиженно:
– Ну вот и все!..
«Ну вот и все», – эхом повторила про себя я. Не получилось остаться в дружеских отношениях. Ситуация вышла из-под контроля.

Больше в тот вечер мне никто ничего не сказал. Абсолютно все избегали говорить на эту тему, лишь Аня иногда поглядывала на меня полуудивленно-полусочувственно, но тоже ни о чем не спросила. Ну девчонок я могу понять, они не хотели показаться бестактными, к тому же были лишь пассивными зрителями, но пацанам я просто удивляюсь! За один вечер я узнала о них столько, сколько не узнала за целый месяц, и все, что я узнавала, было для меня неожиданным. Даже Андрей, который с самого начала был больше других за меня, даже он как будто не понимал смысла действа, даже он вел себя так, как будто ничего не случилось. Давид аналогично. Тоха вообще не глядел в мою сторону, а если уж приходило дело, то смотрел как будто сквозь меня, вроде как через чисто вымытое стекло, и делал он это, в отличие от остальных, до конца вечера. И опять же только Тима соизволил выразить хоть какую-то реакцию. Уж не помню, зачем я оказалась в их каморке (в то время там все как раз собрались) – то ли мыло его записать, то ли че – он сказал не то серьезно, не то ухмыляясь: «Опять Аспект распадается», – непонятно к кому обращаясь. Я же молчанием после своей выходки могла поспорить с рыбой, но я старалась показать, что за этим молчанием скрывается тихое презрение, а не чувство вины или что-то в этом роде. О нем же говорили и мои кривые улыбки, и вообще мое полное внешнее хладнокровие. Я не знаю, как описать то состояние, в котором я пребывала. Тот вечер я помню не очень хорошо, и иногда появляются провалы в памяти. Конечно, все это на нервной почве. Я могла бы тут целую лекцию прочитать, отчего это, с точки зрения психологии, происходит, но не буду, а скажу просто, что это такая своеобразная реакция психики – отключение эмоций и стирание некоторых событий, неприятных для человека.

Просидев всю репетицию с каменной рожей, ближе к девяти собралась уходить, совсем не думая, что идти придется одной. Да и репа вся сикось-накось прошла. Считай, начали они в полвосьмого, но дело не ладилось, они постоянно бегали в подсобку за «допингом». В последнее время что-то часто стали они «праздновать». Сначала было пиво, потом дело дошло до водки. А Смирновка, по-видимому, действует в полную меру только на Давида: он начинает дубасить барабаны особенно душевно. Те же двое как бренчали, так и бренчат, разве что хари розовеют.

Итак, время приближается к девяти, но домой никто не собирается. Теперь уж пацаны разошлись вовсю, играют, и конца этому нет и края. Девчонка с ними. Да, она или просто пока не знает текстов, или действительно боится микрофона. Не знаю-не знаю, вряд ли у них что-нибудь получится... Я говорю так не оттого, что она заняла мое место и теперь я бешусь, пытаясь ее и их очернить. Нет, просто мне на самом деле кажется, что она чисто как спокойный, тихий человек не подходит под стиль музыки. Ну короче... все поняли, о чем я говорю :)
Ну она типа пела. Половину всей песни промолчала... Я со своего наблюдательного поста на батарее созерцала этот хаос. Но сначала, когда послышались первые аккорды моей первой песни, я почувствовала грусть. «Слишком рано...» Вот, я ухожу отсюда наверное навсегда, и как-никак эта группа стала мне уже родной. Это была моя первая попытка, первый такой опыт, в конце концов. И вот мой микрофон уже в чужих руках и мне он больше не принадлежит. Мне стало холодно и я пошла к своей куртке на второй парте да так там и осталась. Отсюда было лучше видно и Тоху, и Корбса.
Какую-то песню ей дали, я такой не видела и не слышала. Смотрю, девчонка уже стоит рядом с Тохой, он перебирает струны, набивая мотив, и показывает, как нужно петь. Она следит за его губами и безотчетно покачивает головой в такт музыке, оба время от времени над чем-то смеются. Или нет, скорее так – смеется он, она только поддерживает. Я не слышу слов, я только смотрю на него в упор с ледяным, всеобъемлющим презрением, жаждая заставить его взглянуть на меня и почувствовать это презрение. Но он меня не замечает...

Ах ты, Тоха, засранец :) Зря время не теряешь :) Уже к другой подкатываешь :) Ну подкатывай, жмурка, подкатывай :) А для меня это уже пройденный этап. Покажется странным, что я не рассматриваю вариант, что все, что им делалось в тот вечер, делалось назло и в отместку мне. Что он, например, из кожи вон лез, чтобы не смотреть на меня, деланно смеялся с девчонкой, мол, смотри и мотай на ус, что я и без тебя хорошо обхожусь, а на самом деле... Да, мне приходила такая мысль, но я из природной скромности (%)) решила оставить ее на потом. В любом случае, этого уже не узнать...

(Кстати, я пишу это двадцатого числа, прошло больше двух недель с того вечера, но я до сих пор раскидываю на него карты, мучительно пытаясь узнать его чувства.)

Девять и я ухожу. В аудитории никого нет, все ушли в каморку. Я оделась и зашла туда попрощаться. Дружелюбно произнесла:
– Ну, как я вижу, домой никто не собирается...
– Какой там домой, время детское!..
– ...Ну тогда я пошла :) Тима, с тобой я еще свяжусь :) Пока!
Повернулась, но Сафин вцепился в ручку моей сумки и держит. Не пущу, говорит. Ненавижу, говорит, когда группа распадается. А что я могла сказать? Улыбнулась и попросила отпустить. Андрей у двери на колонке сидел и бросил ему: «Да пускай она идет...» Как мне стало стыдно, боже мой! Сафа выпустил ручку, и на этот раз я смогла открыть дверь и выйти, но тут же высунул голову и снова окликнул меня. Сказал, что лучше найти его в каком-то форуме, где он-де тусуется. Проорал какой-то адрес, который я, само собой, не запомнила. Мы снова распрощались и я ушла...
Тут еще сзади Анька догнала. Посмотри, говорит, пока я в туалет схожу. Ну я с ней постояла. Мне было хорошо, несмотря ни на что... Посмотрела на небо и вдруг завела «Мертвого анархиста». Та меня поддержала. Последний куплет мы спели вместе. Анька тоже в музыкальной школе учится, у нее родители музыканты. Сказав мне «Счастливо! Счастливо доехать» и опять даже не упомянув о моем уходе (хороший это знак или плохой? Да и вообще – поняла ли она хоть что-то? Все ведь происходило скрыто. Это я возвела событие в ранг глобальных и явных, а между тем, возможно, половина присутствующих даже не поняли, что произошло), она вошла обратно в здание, а передо мной лежала обледенелая дорога...
Я чувствовала легкость... Пока шла по безлюдному тротуару, пела любимые песни. Потом на меня нахлынула тоска и я принялась бередить себе душу, превращать все в великолепную трагедию. Так я дошла до остановки, путь был недалек. Проезжая Розыбакиева и поворот, по которому обычно шла я, меня снова охватило мазохистское удовлетворение, что, вот, только я подумала об этом днем... и т.д. и т.п. Еще своеобразным приключением было рассказать маме, что все кончено. Ведь я столько раз с ней делилась своими планами. Вот, дескать, несколько песен выучим, пойдем выступать в клубах, что я на их новогодней вечеринке петь буду, что у меня там типа парень есть... Глупо и смешно! И обыденно... Человек предполагает, а бог располагает...

Ну вот и все... С того дня я совершенно спокойна, и воспринимаю тот месяц как мимолетный, как сон, который был давным-давно. А прошло только две недели и один день... Но в прошлую пятницу, когда стукнула неделя, все было точно так же. Я в самом деле не расстраиваюсь и о своем уходе не переживаю. Все-таки есть у меня еще в жизни люди и вещи, которые помогли мне с этим справиться. А написала я о нем, да еще так подробно, только для памяти. Событие-то произошло, и немаловажное.

Уф, ну наконец я это выложила! А то у меня душа болела, что ничего не было в дневнике про это... Сейчас я могу перелистнуть страницу и начать повествование уже о другом... За мной, Джон!

22 декабря 2003 года, понедельник, 19.45.
Я гадаю на Тоху, Тиму, Змея, Дака, Найта по десять раз на день, хоть и не положено так часто. Особенно на Тоху. Карты говорят примерно одно и то же: он думает... Но чтобы наглядно изобразить результат его и моих раздумываний, стоит взять его и мою Дорожку, Разговор, Свидание, Любовь и Интерес, собрать все в кучу и накрыть большим-пребольшим пиковым Вальтом. Да потому что все это впустую. Я не склонна полностью верить картам, но судя по ним, он еще что-то испытывает ко мне, но, видимо, не стремится это показать. То же самое и я. Я гадаю, гадаю, гадаю, жадно цепляюсь за карты, как за последнюю возможность узнать правду, но все напрасно. Что толку об этом думать, если я никогда не поеду туда больше, не буду с ним ни о чем говорить, не собираюсь ничего у него выпытывать, и вообще мне все равно. Карты это как игрушка, увлекающая разнообразными и иногда очень удивительными переплетениями взаимоотношений бубей, крестей и червей. На них гадаешь – как будто читаешь интересную книгу чужих мыслей и желаний. Но это чтение мне нужно лишь для собственного самоотверждения...

На другой день после того, как мы с Ксюшей собирались поехать в студию, но она выбрала клуб и бросила меня, она все же навестила пацанов. Опять звала меня, но я, конечно же, сразу вспетушилась. Да я-то, да к ним-то, да никогда более! Она съездила... Всего один раз она была там без меня, но и за одну только эту разведку принесла очень много полезных сведений.
Мы с ней договаривались, что после них она зайдет и ко мне. Посидеть, поговорить, в карты поиграть. Не скажу, что мне очень хотелось узнать последние новости оттуда (сейчас это «оттуда» звучало точно так же, как если бы я сказала «с того света» :)), но я была уверена, что если я даже ни о чем не спрошу, она сама все расскажет. Также знала, что меня тоже они не преминут обсудить, хоть я и умоляла Ксюху вообще не заводить обо мне разговор. Я не хочу напоминать им о себе, а также не хочу, если уж Ксюха решила туда отправиться, чтобы они поняли это как мое поручение ей разузнать все на расстоянии, выспросить, как они относятся к моему уходу, как его понимают и какими словами меня вспоминают. У меня такое страшное презрение ко всем ним, что я просто знать о них ничего не хочу.
Но я волей-неволей многое узнала. Из красочных Ксюхиных речей я смогла вычесть правду и вот в чем она состоит в отношении меня.
Во-первых, когда Ксеня пожелала узнать, что же у нас все-таки случилось (я ей почти ничего не рассказывала), те все хором указали на Тоху... Во, бля, это что-то новое!.. Говорят, вот у Тохи спрашивай, он все расскажет. Ну ****ец! У меня слов нет... Тот мямлил что-то, мямлил полчаса, оправдывался, и Ксюха вроде как уловила смысл: всю вину они валят на меня (ну как всегда, в принципе). Дескать, я сама ушла...

(Это все я пишу 24 января, поэтому уже не хочу углубляться, как-то художественно рассказывать. Мне бы сейчас отписаться, чтобы в новый год без долгов войти и зла.)

Далее... Дорогу обратно он Ксюхе тоже что-то жевал, как она вспоминает, но она не слушала, думала о своем. Внезапно он поворачивается к ней и спрашивает, поняла ли она, что мне передать? Туши свет... Тут можно двояко это понять: во-первых, сами они передать не могут, значит; а во-вторых получается, что я послала Ксюху туда, чтобы все разведать, а самой мне приехать стыдно... Ну дают!
Я после ее рассказа чуть было сама не собралась и не поехала к ним, чтоб раз и навсегда расставить все точки над i. Но моя великая лень тут же нашла причину не ехать: уходя уходи...

Опять в душе пустота. Попробовала сегодня раскинуть карты на себя, хоть и нельзя. О крестовом короле думаю больше всех, потом о червовом, и случайный какой-то тоже мелькал. Но на сердце у меня пусто. Вроде о своих желаниях думаю, о крестовом доме, о червовом каком-то разговоре... Но опять все перекрывает пофигистичность. Ни о чем серьезном не беспокоюсь. Жизнь пока течет спокойно и гладко, по крайней мере так я ее сейчас воспринимаю. Неделя уходит за неделей, незаметно и приятно. Почти не учимся. Ту неделю всю, можно сказать, отдыхали, помимо моего обычного отдыха, который я сама себе устраиваю. Сегодня вот на логику не пошла, а препод по информатике не пришел, и мы две пары просидели прозанимались каждый своим.
По почте я сейчас общаюсь с Михой, с Кулей и с Шуриком, жду письма от Артема. Хм, так говорю, будто много времени его знаю :) А дело было так. Восемнадцатого числа мы вышли на учебу, и, проверяя почту, я нашла на Яндексе три письма. Первые два меня нисколько не удивили: одно было от Кулио, другое от Мишки, а вот третье заслуживает особого внимания. Вот примерное его содержание. Некий Артем, парень двадцати трех лет, приславший к тому же свою фотографию (это он не подумавши сделал, так как там он на двадцать три ну никак не выглядит, максимум лет двадцать я бы ему дала) жалуется, что «ему, блин, не с кем встретить новый год» и спрашивает, как у меня с этим. Далее он пишет, что «три раза переводил мое имя, но так ничего и не понял... Извините уж...»
И все. Ни того, откуда меня знает и где меня нашел, ни того, кто он сам такой, «Артем» не удосужился написать. Видимо, посекундный биллинг на инет юзает... Я не будь дурой сразу настрочила ему развернутый ответ (ну как всегда в моем духе), где и задала все эти интересующие меня вопросы и дала точный перевод своему нику. То, что он назвал мой ник именем, а также не использовал ни единого смайла, дает мне право предположить, что парень знаком с инетом недавно.
И вот теперь уже прошло четыре дня – ровно столько, через сколько я сама ему ответила – а я все жду его письма. Скорее всего, загадка решается очень просто. Анкету мою он мог найти только на Европе, либо, что маловероятно, но уж на крайняк, в асе. Нет, в асе у меня хотбоксовский ящик указан. Да, только на Европе... Понравился ник, понравилась фотография (об этом я еще расскажу в свое время)...
На своей же фоте он с гитарой, в компании еще трех парней. Какая-то сцена, закрытая полиэтиленовой пленкой, зима, и они там все стоят и играют. Тоже группа. Он без микрофона, другие двое гитаристов поют, барабанщик сзади, как обычно. Как ты думаешь, Джон, меня задела такая фотография? После недавнего ухода из одной группы? Конечно задела! Как мне все это надоело! К тому же лицо этого Артема мне до странности знакомо. Понятно, в одном городе живем (наверное), где-то и видела мож, но все же... Симпатичный, что-то в нем от Ревенанта. Но Андрея я почему-то всегда недолюбливала. Вот было в его внешности что-то такое, такое необычное. Он был необычно красив, и было в этой красоте что-то отталкивающее, я даже не могу толком сказать, но что-то порочное, что ли. Дайте мне еще раз взглянуть на Ревенанта и Артема и я скажу, в чем это :)
Ладно, зря я, наверно, так разошлась. Парень может и совсем не ответить. У меня были такие случаи. Пишут, хотят познакомиться, а вступаешь с ними в контакт, не отвечают. Я не кусаюсь (:) Нет больше желания знакомиться, видимо :)
Вот как например случилось с еще одним парнем недалече как неделю назад. Тогда у меня Ксеня сидела дома, мы гадали на картах и разговаривали о ее поездке в «казенный дом» (той самой). Позвонили по телефону. А у меня тогда было такое состояние, что с каждым телефонным звонком я ждала, что позвонит кто-нибудь из них. Либо Тима, либо сам Тоха. В принципе, телефон мой при желании можно было узнать у Давида. Я его никому больше не давала, зато сама знаю телефоны всех. Могли и позвонить. Ну а чем черт не шутит! Тем более вечером. Само собой, Ксюше я этого не сказала, чтобы она, пусть даже ненароком, не передала.
Ну, беру трубку, мужской голос спрашивает Ирину. Бля, я чуть не упала! Хоть я не присвоила этот голос никому из наших музишинов, но тем не менее он не принадлежал и ни одному из моих других знакомых. Ну, моя первая мысль: это ОНИ, это точно ОНИ кого-нибудь подослали! Ну, естественно, все оказалось куда прозаичнее... И в самом деле, делать бы им что ли нечего? (:)
Борис... Какое дебильное имя... Бо-ря %))) Кердык %)
К разговору я приступила с большой готовностью, надо заметить. Было настроение и посмеяться, и поязвить. А тут еще Ксюха под боком комментирует каждое мое слово и подзадоривает...
Короче, меня он на Европе нашел. Ну, на мой обычный вопрос, чем же я так тебя привлекла, прозвучал не менее обычный ответ – ник понравился. Как потом выяснилось, не только ник... Бля, я снова загорелась желанием убить Ярослава.
Он спросил, моя ли это фотография в анкете. Так, стоп! Раньше там была суперклассная фота Джона, и спрашивать, я ли там, было бы глупо. Я начала догадываться, ЧТО там за фотография, и понемногу выпытывать... Так и есть!.. Та, где я полуголая на диване около елки, прикрытая длинными распущенными волосами сижу. Так вот почему переводчик, подрабатывающий охранником, Борис, так заинтересовался мною. Я конечно же поспешила его успокоить, заявив, что не моя. Нет, говорю, это фотография моей лучшей подруги. Параллельно с ним общаясь с Ксюхой, так что в конце концов он не выдержал и спросил, на кого я там отвлекаюсь, я ответила, что разговариваю с моей лучшей подругой. Не с той ли, спрашивает, чья фота? Каков-а! Я ответила, что у меня две лучшие подруги, но сейчас я не с той, чья фотка. А если бы ответила да? Он бы попросил позвать ее к телефону? %) Охранники все пробки! В который раз в этом убеждаюсь. Сказал, позвонит, и не позвонил. Мне от этого не холодно и не жарко, а вот он дурак, что судит только по внешности :) Наверно подумал, что я страшилище какое-нибудь, раз даже свою фотографию не осмелилась вставить, и решил больше не выходить на связь %)

Одиннадцатого января исполнится год, как я веду дневник. Первой датой моего дневника было 11.01.03 :)
Будем отмечать первый юбилей :) А чем бы мне тебя, Джон, порадовать? Ты не осязаем, водку не пьешь, есть не просишь... Дух моего дневника, я даже не знаю, как тебя поздравить :) Ты уж до праздника-то до великого дай знать, будь добр :)
А сейчас желаю тебе спокойной ночи. До завтра! Время десять минут первого, уже наступил новый день, 23 декабря 2003 года.