Власть не просят...

Он замахнулся мечом и обрушил его на шлем своего противника. Под мощным ударом последний дернул головой и, разбрызгивая мозги, рухнул на щедро орошенную кровью мостовую. У центуриона даже не было времени смахнуть пот, который заливал глаза. Справа набегал следующий противник. Центурион отступил на шаг вправо и дал нападавшему немного проскочить его. Затем с силой толкнул того ногой, обутой в подкованную сандалию, по щиту. Враг не ожидал подобного маневра и на несколько секунд потерял равновесие. Однако обрести снова он его уже не успел. Тяжелый гладиус центуриона вонзился ему в спину.
Римлянин осмотрелся. Слева от него упал, сраженный вражеским копьем, сигнифер – носитель знака его когорты. Сигнум с номером «XV» покачнулся и покрыл собой тело своего носителя.
Центурион в два прыжка подскочил к лежащему знаку. Вбросил окровавленный меч в ножны и подхватил сигнум. Орудуя им как копьем, он отбил удар вражеского меча и ударил острием выше вражеского щита – туда, где светились яростью глаза противника. Звериный вой, раздавшийся вслед за этим, доказал, что удар достиг цели. Выронив меч и щит, противник прижал обе руки к глазам и упал на колени, продолжая завывать от боли.
Центурион дернул за плечо ближайшего к себе подчиненного. Прикрываясь щитом от противника, тот обернулся.
- Держи, солдат! – крикнул ему центурион, протягивая сигнум. – Следуй за мной!
Легионер спрятал меч и с благодарностью в глазах схватил знак когорты.
Три других легионера подскочили к ним и приготовились защищать своего командира и сигнум. Центурион посмотрел по сторонам.
Шум битвы затихал. Все реже слышались предсмертные крики, и тише становился звон мечей и треск ломающихся копий. Две их когорты почти разбили отряд, защищающий эту улицу. За рядом еще сражающихся врагов центурион увидел спины бегущих прочь солдат противника.
- Сомкнуть ряды! – загремел над камнями улицы его голос. – Сомкнуть ряды!
Как хорошо отлаженный механизм, легионеры выровняли шеренги. С глухим стуком сомкнулись в единую стену щиты.
Центурион взмахнул мечом.
- Вперед, легионеры!
Чеканя шаг, когорты двинулись вперед, сминая остатки защиты противника. Вот уже не осталось защитников. Лишь беглецы, которые тщетно искали спасения в глубине города. Идущий справа от центуриона легионер подхватил с мостовой лежащий там пилум и, взвесив его на руке, метнул его вслед бегущим врагам. С мерзким хрустом пилум вонзился в спину одного из отступающих. Сила удара бросила его на мостовую. Пролетев метра два, бедняга упал.
Опьяненные победой, легионеры заколотили мечами по щитам, оглашая окрестности своим восторгом.
Центурион утер с лица пот. В Италии слишком жарко в это время года. Тем более, после тяжелого боя.
Они выдержали второй раунд сражения. Первый остался позади. Тяжелая сеча на стенах  Рима. Верные диктатору когорты сражались упорно, зная, что проигрыш означает смерть для всех них. В городе, народ которого грозил взбунтоваться, и выйти на улицы, лишь их сила держала людей по домам. Но сейчас, если легионы консула-освободителя Рима, как называл его народ, сомнут последний оплот обороны, пощады не будет. Поэтому лояльные власти когорты дрались с отчаянием и яростью раненных львов. Это были преимущественно наемники из дальних уголков Империи, которых ничего не связывало с римским народом и с этим городом.
В отличие от них, центурион, как и большинство солдат его когорты, были уроженцами столицы и сражались за свой город и свой народ, истощенный и доведенный до отчаянья диктатором.
Поэтому в их сердцах пылала праведная ярость и они, окрыленные местью за свой народ, сражались не щадя себя. Многие были ранены, но не хотели уходить в тыл, чтобы перевязать раны. Их доспехи носили на себе следы тяжелых ударов. Но они шли. Шли вперед. На Сенатскую площадь. Ко дворцу диктатора.
Из окон выглядывали жители и приветствовали своих освободителей радостными криками. За спинами легионеров люди выходили на улицу, и вскоре огромная толпа следовала за когортами освободителей. Повсюду на деревьях, оградах, перилах, столбах и колоннах были повязаны красные платки, тряпки и ленточки. Цвет консула. Консула- освободителя. Из окон домов свисали красные полотнища и половые дорожки. На руки люди повязывали себе красные обрывки материи. Огромная красная масса плыла по городу к его центру.
И вот из-за поворота улицы глазам центуриона открылась Сенатская площадь. Огромная и обычно шумная, она встретила легионеров зловещей тишиной. На дальней ее стороне в полном молчании выстроились остатки верных Императору войск. Над стеной щитов трепетали на легком ветру синие флажки. Белые плюмажи шлемов образовывали кайму над синей полосой щитов. Плотные линии врагов прикрывали собой Императорский дворец.
Вышедшие на площадь войска выстроились напротив них. Красные шеренги освободителей также замерли в молчании. Вывалившая вслед за ними на площадь толпа, и та притихла.
Над площадью повисла зловещая неестественная тишина. Казалось, что каждая сторона боится ее спугнуть, что может произойти что-то страшное и непоправимое.
Так продолжалось двадцать минут. На площадь подтягивались красные когорты и новые толпы жителей из дальних уголков столицы вливались в толпу. Они все также занимали свои места в тишине.
Наконец, издалека послышался нарастающий восторженный рев. Вначале он был едва слышен. Но с каждым мгновением он рос и заполнял собой пространство. Казалось, что это кричит город, его камни, дома и деревья. И вот рев докатился до площади. Тишина взорвалась криками. Взметнулись вверх сжатые кулаки и красные полотнища. «Свобода», кричали люди. «Победа», восторженно орали они. Имя консула неслось из каждого горла.
И вот он появился на площади. На своем вороном жеребце он въехал на нее, приветствуемый восторженными криками толпы. Без шлема, с непокрытой головой и развевающимися кудрями, вид его был весьма эффектен.
Центурион позволил себе оглянуться. Толпа образовала коридор, по которому шел конь консула. Он не махал руками, не кланялся по сторонам. Его взгляд был прикован ко дворцу и синим шеренгам его защитников.
Повинуясь приказу центуриона, легионеры расступились, и консул выехал на площадь между враждующими сторонами. Там он осадил коня и обвел взглядом диктаторские когорты. За его спиной красные линии сомкнули ряды и наклонили вперед копья. Прошла минута, другая. И вдруг послышался лязг оружия. Один из синих легионеров бросил свое оружие на камни площади. Его примеру последовал сосед. Затем еще один. И еще. Вскоре грохот бросаемого оружия стал постоянным.
Бывшие защитники дворца расступились и склонились на одно колено. Путь на главную лестницу дворца был открыт. Консул двинул коня вперед. Притихший было народ, вновь взорвался криками. Копыта лошади зацокали по ступеням. Консул ехал за Императорским венком. Он помнил старую пословицу: «Власть не просят. Ее берут».