Преступление и наказание. Литзона

(Рассказ скокаря Михалыча из банды Петрашевского)

Сам Радик форточник из казанских, только работал всегда в одиночку. Наколка у него была железная – спекуль только вчера товар скинул и на катране у Германна тусуется. Да только не питерский Радик по жизни, хоть и татарин детдомовский, и в сквозняках наших заплутал. Отшниферил он окошечко заветное, забрался в темную фатеру, только чует не те рамсы – квартирка хоть не бедная, но запущенная какая-то - кружавчики кругом, рюшечки-подушечки. «Это ты, Феденька?» - голосок дребезжащий старушечий. Радик закиксовал, фомку достал - решил прорываться. Тут рука из темноты его лицо ощупывает мягкими такими пальцами. «Феденька, сынок! Что ж редко так мать родную навещаешь, совсем я ослепла, тебя дожидаючись, пойдем я водочки тебе с дорожки припасла.» и ну его обнимать да гладить. Радик прорюхал, что старушка сильно не в себе, а водки так захотелось, что пошел он за старушкой в темноте. Идет и все ему кажется странно знакомым – и коридор длинный и велосипед на стене. Защемило у него сердце, слезы навернулись на глаза. Сел на кухне рядом со старушкой, выпил, а та его по голове бритой всё гладит и гладит. Сидит он, значит, пьет, а та, значит, гладит, а потом – брык на пол без чувств. Радик её поднимает, а та вроде дышит, он к дверям, на помощь зовет. Прилетела помощь, повязали Радика – фомка, шниф в стекле, мертвая старушка – червонец да и то если повезет. А спекуля потом грузины бомбили внагляк, подчистую.