Он будет улыбаться!

Душно.Воздух-сжат в маленькой комнате с грязными обоями.Он сидит и смотрит в окно.И всё ждёт,ждёт,ждёт кого-то.Его белая рубашка выглядит очень утомленной.Он не снимал ее вот уже неделю,и она спит на его плечах,понимая свою беспомощность.
У него жаркие глаза.Исступлённые ожиданием.Его красивые ладони с длинными,истинно мужскими пальцами дрожат,перебирая табак.Вены выше локтя вздулись.Губы печально кривятся,по бледному лицу видно,что он не спал уже давно.Сигаретный дым густыми волнами гуляет по комнате,а его форточка закрыта.
На улице-жара.Солнце немилосердно плавит тела,порой оставляя на них ожоги,как следы от безумных поцелуев.
Мы живем с ним совсем рядом-его дом напротив моего.И мне отлично видно его окно,это мутноватое стекло,незадвинутые занавески.На подоконнике размашисто пустил во все стороны свои листья умирающий от недостатка влаги фикус.Кажется,что бедный цветок скулит,из последних сил шепча о жажде,о солнечных лучах,которые прожигают его.Мне становится не по себе.
Он уходит вглубь комнаты,и я перестаю его видеть.Мое сердце сжимается.Когда видишь чужую боль,кажется,что она и твоя.
Что в его жизни произошло?Раньше он был веселым.Когда наши взгляды сталкивались,мы улыбались друг другу.Мне всегда нравилась его улыбка-открытая и беззащитная.Однажды он подарил мне воздушного змея.Просто так.Я не знала его имени,он не знал моего.У меня было открыто окно,и он аккуратно положил мне на подоконник большого,хвостатого и воздушного небожителя.Я была жутко рада этому подарку...
А через несколько дней он перестал улыбаться.Почти не выходил на улицу,замкнулся в себе.В его квартире по ночам горел свет,и сквозь задвинутые шторы маячил его силуэт.Я засыпала и просыпалась.Сама начала тосковать,хотя причин для этого не было вовсе.
Меня жгло изнутри.Я много отдала бы,чтобы увидеть его,каким он был раньше.Словно тень осталась от него-неприкаянная и одинокая.
Я не могла больше смотреть на эту боль.
Было дождливое утро.Небо падало на землю,оставляя свои слёзы на крышах и деревьях,асфальте и людях,что хмурились под зонтами.И все-как один-спешили домой.
Быстро натянув кроссовки,футболку и джинсы,я быстрым шагом расплескала лужи и поднялась по пыльной лестнице.Прикинув,где его дверь,я позвонила.Что я ему скажу,что привело меня к нему-я не думала об этом.
Он открыл дверь.Его глаза стали огромными,лицо почти белым.Он похудел,щеки втянулись.Губы зажаты в тугую нить.Он не удивился мне,а просто впустил.В квартире его было настолько пусто,что можно было бы с уверенностью сказать-здесь давно никто не живет.Всё словно умерло,поникло,замерло.И-тишина.
У него умерла мать.Умерла мучительно,выплевывая на пол и на кровать,где она лежала,тягучую кровь.И никого не было рядом,ни одного человека,кто бы держал ее за руку и сдерживал слёзы.
Он в это время гонял на мотоцикле,рассекая ночь фарами и скоростью.Он не знал о том,что мать неизлечимо больна-она скрывала это от него,в коротких письмах с Урала,которые он получал так часто,были слова любви к нему,единственному сыну,и ни намёка на страшную,изнуряющую болезнь.
Единственное,что удивляло его тогда-ее как будто изменившийся почерк.Буквы наскакивали одна на другую,текст уходил то вверх,то вниз.Он списал это на торопливость,что оказалась нестерпимой болью в суставах и падающим зрением.
Я сидела с ним до вечера.Полила фикус.Листочки ожили и воспрянули,и было слышно,как вода впитывается в землю.Занавески сменила на новые.Вытряхнула пепельницы,отмыла пол от грязи и пепла.
На кухне,когда я уходила,царил запах свежезаваренного кофе и оладий.
А он сидел,сжавшись в комочек и плакал.
Я знала,что эти слёзы помогут ему,и тихо закрыла за собой дверь.
На следующий день,проснувшись,я посмотрела на его окно-он был там.
Его волосы были гладко зачесаны назад.Он поймал мой взгляд и грустно улыбнулся.Я улыбнулась ему в ответ.
Я была чертовски рада видеть,что он оживает.Пусть эта улыбка еще немного вымучена,но это уже шаг вперед.
И он будет улыбаться.я всё сделаю ради этого.