Какой ты была и какой ты стала

Бездна. Между нами пролегла бездна. Может, она до сих пор думает, что мы лучшие друзья, но это не так. Как больно вспоминать о той милой наивной девчонке, какой была Лёлька. Доброй, отзывчивой, ласковой… Неужели, что-то поменялось? Всё те же сверкающие глаза, всё тот же заразительный смех и… и ангельская улыбка. Но что-то изменилось. Изменилось так сильно, что уже никогда я не увижу робкий взгляд, неуверенную походку.
    Она стоит передо мной и что-то воодушевлённо рассказывает. Наверное, про свой последний показ или про очередной контракт. Я не слушаю её, мне нравится просто наблюдать за ней, за её жестами, за её манерой двигаться и говорить. Я безумно рад, что она приехала ко мне. Не забыла.
    Она всё так же энергично размахивает руками, когда пытается что-то доказать или объяснить, на её щеках остались прежние смешливые ямочки. Говорят, они приносят счастье…

    Юлиана! Знаешь ли ты, как я страдал, как скучал… Как мучительно было знать, что ты существуешь где-то недалеко – на той же планете, в том же городе. Я не видел тебя месяцами, годами, а потом ты вдруг появлялась, улыбнулась и заполнила собою всю мою скромную жизнь. Каждый твой неожиданный визит заставлял меня быть счастливым и одновременно быть самым несчастным человеком на всей Земле… мысль о том, что ты скоро покинешь меня, выпорхнешь из моей жизни, как бабочка, улетишь на солнечный свет, где я уже не смогу разглядеть тебя, эта мысль ранила меня, вырывала моё сердце из груди, разрывала мою душу в клочья. Что я мог сделать? Ничего. Только посмотреть в твои небесные глаза и улыбнуться в ответ. Всё прекрасно, Лёлька!
    Знаешь, я всё-таки решился. Я написал рассказ о тебе. Или для тебя?

    Ты приезжала ко мне очень редко, но я был рад, что ты помнишь меня и можешь найти свободное время! Я был счастлив, что ты можешь подарить мне частичку своей жизни, что ты всё-таки до сих пор любишь меня, своего лучшего друга.
    Ты появлялась внезапно. Вихрем улетало прошлое – рядом с тобой было только настоящее и будущее. Очаровательная, деловая, элегантная, умная, обворожительная, расчетливая, эгоистичная, нежная, добрая, отзывчивая, самолюбивая… Ты могла сочетать в себе огромное множество противоречивых качеств, и ты не боролась с ними, не скрывала их. Момент – и ты другая. Нерешительная, застенчивая. Но это только маска! Когда ты научилась играть?
    Я видел, как ты росла и менялась! Может, потому, что я всегда оставался романтичным меланхоликом, который зачастую тонул в мире грёз и фантазий, а может, потому, что мне пришлось наблюдать резкие перемены в тебе по случаю долгих разлук.
    Как знать, какой бы ты была, если бы не влияние города. Шумного, суетливого, энергичного.
    Но я не спорю, ты прекрасна! Ты стала одной из светских дам, «львиц общества». Ты красива, популярна, успешна. Ты добилась всего, чего хотела – это главное.
    Может быть, ты задашь вопрос – чего хотел я, когда писал тебе это своеобразное письмо, а я отвечу тебе: я хочу, чтобы ты никогда не забывала своё прошлое, в частности себя саму – какой ты была и какой ты стала.
       
Ты и я:
   
    Туманная зима. Она будто лениво дремала, укрытая пушистыми сугробами и белоснежными облаками. Город мерцал мохнатыми снежинками, укрывающими всё вокруг. Уже пятый день солнце не выглядывало, чтобы порадовать своими радостными лучами лица усталых людей. Бархатными ночами не было видно луны. Только изредка сквозь тяжёлые ватные тучи, нависающие низко-низко, словно зацепившись за крыши домов, просачивались блеклые тени лунного света.
    Вечерами небо было столь прекрасно! Казалось, неловкий художник пролил краски на голубой холст. Видимо, он собирался рисовать солнечный день на берегу моря, а получилось небо – бескрайнее и глубокое, как океан.
    Большими каплями, растекаясь по холсту, краски смешивались, получались новые цвета, не грязные и не яркие, а какие-то мерцающе-прозрачные. Потом, не найдя себе места на холсте, краски стекали вниз, окрашивая крыши и стены домов нечёткими, но ровными полосами.
    Тогда казалось, будто город стремился улететь в небо, будто пытался оторваться от земли, влиться в бескрайние просторы вселенной.

    По заснеженной аллее медленно шла маленькая девочка. Она была одета в старенький потрёпанный полушубок, желтую вязаную шапочку и коричневые сапожки. Длинные косы спускались по её плечам, на них падал снег, и они покрывались инеем. Девочка улыбалась и так забавно щурилась, будто пыталась разглядеть кого-то, но никого не видела.
    Прячась за деревом, её ждал мальчик в красной курточке. Он прикрывал рот ладошкой, чтобы девочка не услышала его звонкого смеха. Следя тем, как она шла по дорожке, он ждал, пока она подойдёт поближе к месту, где он прятался, чтобы напугать её. Мальчик представлял, как весело будет, когда он выпрыгнет, а она испуганно воскликнет «мамочка!» и побежит прочь. Он обязательно догонит её, и будет ругать за то, что она такая глупая - трусишка, а, может, он будет успокаивать её и, говоря ласковые слова, уверять, что всё хорошо и нечего бояться.
    А сейчас он просто любуется на свою маленькую подругу, которая так забавно ловит ртом снежинки и прыгает через глубокие сугробы.
    Мальчик знает, что сегодня он обязательно поцелует девочку в щёчку. Она покраснеет и отвернётся. А он, как взрослый мужчина, предложит своей даме руку и сердце.
    Они гуляли вместе по снежному парку. На их мохнатые шапочки падал мохнатый снег, пушистые облака медленно плыли по пушистому небу – вдаль, будто взлетали. Казалось, мир отражается в зеркальной поверхности застывшей скользкой дорожки.
    Девочка засмотрелась на алмазные шапочки сосен и елей, и ей тут же, прямо в макушку прилетел довольно большой ком снега. Ах, так! Это война! Они весело резвились, валяя друг друга в снегу, кидаясь снежками. Задорная игра подарила им столько счастливых и беззаботных мгновений, сколько не принесёт им жизнь за долгие годы, когда они будут взрослыми.
    Детство – прекрасная пора. Да, о чём же я! Разве мне говорить о том, что чувства, которые мы открываем впервые, ангельская наивность, задорные игры, глупые предположения, игрушки – это всё так прекрасно и так мимолётно!
    И в тот дивный зимний день, в заснеженном парке Саша и Юлиана даже не догадывались, что вскоре могут расстаться. Они были счастливы уже потому, что их головы не заполнены ежедневными проблемами, их сознание ещё не пришло к выводам обо всём земном и обязательном.
    Они лишь смеялись и играли. 

Помнишь этот день, Лёля?

Наверное, нет… А я помню, будто мне было девять лет вчера! Помню всё – и то, что ты обещала быть самым верным и самым лучшим моим другом, и то, что мы клялись друг другу никогда не расставаться. А ты помнишь?
   
Артур и ты.

    Самолюбивый, самоуверенный, эгоистичный и наглый!
    Юлиана ненавидела своего нового брата. Он издевался над ней, унижал её, постоянно повторял ей, что «деревенщинам не место в цивилизованном обществе» и доводил её до слёз. Мальчик из высшего общества вёл себя просто отвратительно. Так рассказывала Юлиана своему другу Саше, а сама была втайне влюблена в этого красавчика.
    Он был действительно очень привлекателен – как внешностью, так и характером. Его любили девочки, за ним стремились его ровесники и даже ребята постарше. И это неудивительно – богатенький мальчик из хорошей семьи, он умел подать себя, умел показать «кто здесь главный».
    На первый взгляд, можно было легко предположить, что он недалёкого ума, что все его увлечения и стремления связаны с внешностью и спортом. Да, конечно, существует понятие, что манекены по типу его, которые одеваются в дорогих магазинах, увлекаются дорогими «игрушками» - глупы. Но нет! В его случае это было вовсе не так. Он любил читать книги, научные журналы, энциклопедии, он интересовался искусством. Конечно, он не был помешан на учёбе и науке, но много времени посвящал и тому и другому.
    Его главным хобби был фотоаппарат. Он делал замечательные снимки природы – закаты и рассветы, леса и поля, бесконечные улицы и туманные скверы…
    Удивительно, но он никогда не делал ошибок. В его жизни не было неловких ситуаций, недоразумений. Он умел говорить чётко, лаконично, кратко. Его невозможно было смутить, заговорить, «загнать в угол». Сохраняя хладнокровие, он упорно двигался к своей цели. Всегда и во всём он был настолько уверен и хладнокровен, что порой казалось, у него нет сердца.
    Но иногда он полностью менялся. Улыбаясь, понижал тон голоса, он применял своё настойчивое обаяние, действующее безотказно. Поражая свою жертву в самое сердце, он наслаждался её слабостью перед собой, вытягивал из неё силы, как энергетический вампир. Многие боялись его, а некоторые даже избегали встреч с ним.
    Теперь Артур был братом Юлианы. Её мама вышла замуж за его отца, «за набитый кошелёк», как выразился Артур.
    Поначалу Юлиана запиралась в комнате, чтобы забыться, отречься от нового мира, в котором ей приходилось теперь жить. Она читала книги, рисовала и… мечтала. Бывало, заснёт за раскрытой книгой и сон унесёт её в даль, она будет героиней романа или прекрасной принцессой Софией Доротеей.
    Иногда Лёле снились облака – целый город из пушистого искрящегося пуха. Приобретая новые формы, он таял, таял, исчезал, будто навсегда, а потом вновь появлялся.
    Было так хорошо и легко! Не хотелось пробуждаться. Сон казался явью, а реальность превращалась в кошмар. Если бы только можно было вернуться в прошлое – в маленький сельский городок, где всё так просто и понятно, где не нужно врать и прятаться под маской другого человека. Здесь, в большом городе, в обществе других людей, нужно было быть лучше – умнее, сдержанней, талантливей и обаятельней.
    Юлиана абсолютно не умела жить так, как живут все её новые знакомые. И что более всего неприятно, она перестала различать плохое и хорошее. Юлиана не знала, как ей лучше поступить, что ей лучше сказать. Она стала просчитывать свои шаги, стала действовать, тщательно обдумывая все обстоятельства.
    Тогда ей исполнилось всего тринадцать лет.
    Она ещё не привыкла к новой квартире, к новой семье. Всё реже и реже Юлиана стала видеть свою маму. Деловые встречи, сделки, проекты… А отца ей пришлось видеть от силы раза три – четыре. Он уезжал в другие города, иногда даже зарубеж, и по месяцам его не было дома.
    Зато с Юлианой всегда был Артур. Находясь рядом с ней, он почти всегда молчал, но если же она слышала его голос, то чаще всего он говорил в очень раздражённом, резком и надменном тоне. А Лёля смотрела в его голубые глаза и не могла понять, почему он такой. Почему он не любит людей, почему он считает мир скучным и однообразным. Ему достаточно самого себя и он не ищет дружбы, любви, понимания. Лёле хотелось плакать. И не потому, что ей были обидны его резкие слова, не потому, что она ждала от брата чего-то хорошего – нет, ей было жаль его.
    Не раз Юлиана видела мечтательные огоньки в его красивых глазах, обрамлённых длинными ресницами, не раз она вставала рано утром и встречала его на балконе – он любовался рассветом. Странно, она тоже любила встречать солнце.
    Юлиана стала подражать ему. Ей хотелось быть такой же неприступной, такой же властной, как он. Удивительно, как она изменилась. Для чего?!
    Однажды Артур заговорил с ней. Он произносил слова так тихо, почти шёпотом. Его голос звучал нежно, как будто он хотел приласкать Лёлю.
    - Скажи, почему ты иногда плачешь по вечерам?
    Юлиана удивлённо взглянула на Артура и из её рук выпала чайная ложечка. Капли кофе поползли по гладкой поверхности стола, как слёзы. Покраснев, Лёля отвернулась, при этом длинные вьющиеся пряди закрыли её лицо.
    - Откуда ты знаешь? – смущённо спросила она.
    Артур вздохнул, а затем встал из-за стола, чтобы налить себе ещё кофе.
    - У тебя глаза с утра красные и немного опухшие. Так бывает, когда плачешь перед сном.
    Артур сказал это так нежно, будто ласкал маленького беззащитного котёнка, затем он налили Юлиане кофе, и предложил ей шоколад. Она молчала, виновато опустив глаза.
    - Крошка, что бы не случилось – не нужно раскисать! Я знаю – тебе сложно теперь, тем более, рядом со мной. Как ты думаешь, зачем я довожу тебя?
    - А ты делаешь это специально? – возмущённо воскликнула Юлиана, дерзко взглянув ему прямо в глаза.
    - Да, конечно. Но знаешь, я так и не добился от тебя ни одного ответа. Извини, но я не могу больше тебе этого не говорить – ты просто тряпка. Нужно уметь постоять за себя. Да, молчание порой – самый верный ответ, но не в твоём случае.
    Юлиану пугали резкие перемены в интонации и в поведении Артура. Только что он был ласковым и добрым, а теперь так жесток и холоден.
    - Ангелочки теперь не в моде. Конечно, ты можешь быть любой, но так ты ничего не добьёшься!
    Артур говорил без остановки, увлечённый какой-то навящевой идеей. Испугавшись его загоревшегося взгляда, бешеного напора, Юлиана закрыла уши руками. Но Артур продолжал говорить. Схватив Лёлю за руку, он резким движением насильно повел её за собой. В прихожей, перед большим зеркалом, Артур держал её за плечи и некоторое время молчал и не двигался. Потом он тихо спросил:
    - Что ты видишь перед собой?
    - Моё и твоё отражение. А в чём дело? Отпусти меня! Слышишь! Мне больно.
    Он перестал сжимать её плечи, но не убрал рук.
    - Извини… Но нет, скажи что ты видишь в своём отражении…
    Юлиана не знала, что отвечать. Ей было и страшно и неловко. В том месте, где Артур держал её плечи, чувствовался лёгкий ожог. Покалывало кожу. Сердце билось учащённо.
    - Ну же, опиши себя! Расскажи мне, что ты думаешь о себе, - Артур настаивал, и Лёле ничего не оставалось, как повиноваться ему.
    Она чувствовала непонятную энергетику, исходившую из его груди. В какой-то момент, в её уме даже промелькнула мысль, что он дьявол.
    - М-м… Не очень высокая, достаточно стройная… Длинные волосы, глаза карие и… Ну, я не знаю! Что ещё?
    - Неужели ты не видишь, что ты красавица! Это же факт! Как ты не понимаешь!
    - Почему ты это говоришь? – смущённо спросила Юлиана.
    - Потому что мне надоело видеть, как ты двигаешься, как ты себя ведёшь, как ты говоришь, в конце концов! Давай, накричи на меня! Какое право я вообще имею держать тебя сейчас и заставлять отвечать на мои глупые вопросы! Где твой характер? Его же совсем нет!
    Сказав это, Артур двинулся по тёмному коридору прочь, слегка оттолкнув при этом Лёлю. Теперь она осталась одна. Наедине с молчаливым зеркалом. Странно, но после этого происшествия оно стало говорить с ней, причём голосом Артура.
    И каждый раз, когда Лёля подходила к зеркалу, оно упрекало её в том, что она совсем не правильно ведёт себя, в том, что она слишком добрая и наивная. «Может, и так – думала Юлиана, – но что в этом плохого?».
       
Подиум

    Оглушающая музыка и ослепляющий свет прожекторов. Полный аншлаг, десятки красивых девушек и ты в нескольких показах.
    Что уж тут говорить, ты была прекрасна! Я не узнавал тебя в этих фантастических нарядах, строгих костюмах и вечерних платьях. Тебе делали потрясающие причёски и необычный броский макияж. Но я не узнавал тебя не поэтому.
    Твои глаза! Вот что говорило о тебе всё. Они были спокойны, твоё лицо казалось несколько уставшим, но ты шла прямо, уверенно и так красиво. Повороты, позы, положение рук, изгиб загорелой спины – как всё было чётко и красиво! Да, я признаю, что ты профессиональная модель.
    Подиум изменил тебя. Ты больше не боишься сцены, на которой раньше тебя бросало в жар, не стесняешься, когда на тебя смотрят сотни внимательных глаз. Ты так спокойна, что можно подумать, будто ничего особенного не происходит.
    Дорогие меха, красивая обувь на высоком каблуке, полная уверенность в себе и надменный взгляд – вот какой ты стала. Совсем ещё недавно ты бегала босая по пыльной дорожке к реке, ты заплетала косы и носила венки из полевых ромашек.
    Признаюсь, я чувствовал себя неуютно в этом большом зале, где было столько богатых  людей. Это был другой мир. Тебе было легко – ты уже пять лет жила в этом мире, а, представь, каково было мне! Я, провинциальный паренёк впервые оказался на показе мод.  Я вовсе не хотел идти туда, но ты уговорила меня - я не мог отказать тебе.
    Самая красивая, самая успешная – что тебя связывало со мной? Неужели, ты и тогда оставалась всё той же милой, доброй Лёлей, которую я знал когда-то и так горячо любил!
    Спасибо, что ты не забывала своих старых друзей.

    Когда сгорела ваша квартира, ты так долго переживала! Все твои вещи, то, чем ты дорожила, то, что тебе дарили с любовью и от чистого сердца твои друзья и родители – всё сгорело! В миг. Раз и ничего нет.
    Я не хотел напоминать тебе об этом несчастном дне, но так получилось. Надеюсь, ты не будешь грустить! Ах, я же забыл – ты научилась никогда ни о чём не сожалеть и не переживать. Это необыкновенно здорово!
    Твоему отцу тогда ничего не стоило приобрести новую квартиру, обставить её, купить тебе новые вещи.
    Но ты всё равно грустила, ведь пропали твои любимые рисунки и твои дневники, которым ты открыла самые сокровенные мысли и мечтания. Ты так любила их, так дорожила ими.
    Знаешь, я хочу сознаться тебе, что я читал твои дневники. Помнишь, когда ты прятала их у меня от Артура? Я случайно открыл тетради, оставленные тобой, прочитал несколько строк, понял, что это твои  дневники и уже не мог остановиться! Не обижайся, пожалуйста.
    Я тогда переписал из них кое-что. Вот, отдаю тебе их обратно в искупление своей вины: 

    15 декабря
…История о маленьком мишке
    Мои ноги устали от долгой ходьбы. День неудачный. Как-то не склеивались дела. С утра бегала как на батарейках. То надо помочь оформить холл к предстоящему празднику, то пробежаться по всем этажам – найти одного, передать ему указания, найти другого, отчитать его. Потом контрольная за контрольной. К одной не готова. Хорошо, что формулы успела выписать на листок – подсмотрела. Стихотворение выучила за пять минут до урока, но зато долго хвалили, дескать, выразительно рассказала. А я всего лишь растягивала слова, вспоминая следующую фразу. Потом перенервничала в ожидании очередной проверочной, а она оказалась выдуманной для профилактики. Последний урок в ушах что-то звенело, но это был не звонок, так как учитель что-то долго и нудно рассказывал. Смех, топот, разговоры на повышенных тонах, звонки с урока и на урок, общий возмущённый гул – вот и очередная головная боль.
    В картотеке полчаса отыскивала необходимую книжку, а когда нашла, она оказалась «на руках». Пришлось обойтись краткими сведениями из энциклопедии. Потом сочиняла новогодний сценарий, сидя с подружками в столовой. Они так увлечённо болтали, что складывалось впечатление, будто через минуту им зашьют рот, и они больше никогда не смогут поговорить.
    Исчеркала пять листов, а затем кое-как разобрала написанное. Получилось очень даже забавно. Молодец я! Наконец, просидев два часа за компьютером в классе открытого доступа, повалилась на диванчик. Без какого-либо сознания происходящего вокруг, сидела, наслаждаясь уютом. Потом вдруг стало очень тихо. Не удивительно – начался урок.
    Усталость победила меня. Отгоняя роящиеся мысли, как надоедливых мух, я поняла, что мне безумно надоело всё вокруг. Устало опустились ресницы, я перестала чувствовать своё тело.
    Но вдруг я почувствовала что-то мягкое, пушистое, приятное на ощупь. Открыла глаза, села прямо и увидела рядом с собой такого хорошенького медвежонка!
    Светло-коричневая шёрстка, гладкая бежевая мордашка, голубенький носик, бархатные лапки и ушки. Прелесть!
    Волной накрыли меня воспоминания о детстве, о той поре, когда играешь в игрушки и даже не подозреваешь, что когда-нибудь в будущем выкинешь их.
    Вернулась на несколько мгновений в детство.
    Мама куда-то уходит. Становится страшно. А вдруг не придёт? Коленку разбила. Больно. Леденец подарили. Вкусно. Спать хочется, куда же меня несут? Мама ругает непонятно за что. Плакать нельзя – большая уже.
    Наверное, твоя хозяйка тебя кормит, ухаживает за тобой – говорю я медвежонку. Что ты так угрюмо смотришь? Хочешь домой? Я тоже хочу… Устала. Ты тоже устал? Ну! Чего опустил мордочку, почему глазки не блестят?
    И мне вдруг стало так весело, так хорошо на душе, как никогда ещё не было. Такая маленькая вещица вмиг развеселила меня, отогнала все мрачные мысли, тяжёлую усталость.
    Символ нежного детства, беззаботного веселья, материнской ласки. Маленькое плюшевое чудо. Хм, когда-то я думала, что не повзрослею, с упрёком смотрела на мрачных, нервных взрослых. Клялась, что никогда не расстанусь с любимыми игрушками – не предам их. Но предала. Они заброшены в коробку, задвинутую под кровать. Теперь они мне больше не нужны.
    Прибежала девочка лет пяти. Косички торчат в разные стороны, банты больше головы, носик курносый, а глазки голубенькие.
    - Это мой мишенька!
    - Держи, моя хорошая!
    Девочка протянула обе ручки к своему медведю, постояла ещё какое-то время, задумчиво дёргая край своего платьица, а потом убежала к маме, которая, забрав из школы какие-то документы, направлялась к выходу…

    Я знаю, ты очень любишь плюшевых медведей. У тебя целая коллекция мохнатых друзей. Ты до сих пор спишь с тем мишкой, которого я подарил тебе на твой четырнадцатый день рождения.

11 января
…Кое-что из моих мыслей
    Я дожила до пятнадцатилетнего возраста, и так и не поняла, что мне нужно делать в моей жизни. Я всё время думала о том, как устроено общество, как живут другие люди, что они думают. Впервые я задумалась о законах жизни. Они нигде не прописаны, о них не говорят – ты сам должен составить правила для себя и расположить их в определённом порядке.
    Но как много я не рассуждала, мне не получалось выделить ни одного пункта. Если говорить примитивно, то я не знала, за чем встать – за добром или злом, за истинными чувствами или за притворством. Как ни странно, меня не привлекали деньги. Они, скорее, вызывали во мне отвращение. Конечно, я любили дорогую фирменную одежду, мне нравились красивые машины, привлекали шикарные интерьеры со всеми удобствами. Но я не хотела стремиться к богатству. Если цель жизни – деньги, то зачем нужна такая жизнь?
    Потом меня взволновал вопрос любви к людям. Надо ли любить тех, кому ты абсолютно не нужен? Может казаться, что человек интересуется тобой, ищет повод для того, чтобы пообщаться с тобой. Но так ли это?
    Он разговаривает с тобой лишь с той целью, чтоб узнать что-то новое для себя, услышать твою точку зрения. И он научится от тебя многому. Этот процесс невозможно остановить! Ты подсознательно копируешь весь мир вокруг себя, как ксерокс, в котором никогда не заканчивается краска.
    Тогда на ум приходит странное предположение: неужели ты мог подумать, что сам из себя что-то представляешь? Ошибаешься! Ты – это твои родители, твой город, те люди, которые тебя окружают, предметы, обстановка, всё - вплоть до мелочей. А ты в этой толстой папочке – коллаж из обрывков, отрезков, вырезок, частиц. И ты учишься. Постоянно. Непрерывно.
    Вот как я могла думать, но не думала. Мне не нравился такой подход к жизни. Я считала, что он неверный.
    Остался путь, на котором я должна была любить людей. Скучных, иногда глупых, слишком умных и много о себе возомнивших. Я, наверное, такая же. Но это было очень сложно. Уважать тех, кто меня не замечает, я не могла. Дружить с теми, кто говорит обо мне за спиной множество гадостей, я не умела. Осталось притворяться – делать вид, что я ничего не замечаю. Но я же не слепая!
    Иногда мне казалось, что я слишком много думаю, и из-за этого не могу нормально существовать. Если бы я меньше задавала себе вопросов, на которые сама не могу ответить, то жила бы преспокойно, ни о чём не волновалась. Тем более, у меня было всё –уютная комната, красивые шмотки, все новинки техники: навороченный комп, крутой телефон. Всё? Я предполагала, что мне больше ничего не нужно. Так и было до какой-то поры. До поры, когда я повзрослела.
    А повзрослела я внезапно. Говорят, что нельзя поймать момент, когда переходишь из подросткового периода в юношество. Я же уловила этот момент вопреки всяким мнениям. Кстати, это ещё одно подтверждение того, что никаких, оказывается, ограничений не существует. Думай, что хочешь, и рассуждай, как знаешь. Главное, чтобы ты сам точно знал, что ты прав….

5 февраля
…Кирилл

    Мы шли по белоснежной аллее. Под ногами хрустел и поскрипывал снежный настил. Я укуталась в свой шарф, подняла воротник. А Кирилл даже не застегнул замок куртки до конца.
    Огни города мелькали на другом берегу реки. Монотонное эхо приносило шум паромов и машин, несущихся по автостраде. Набережная впитала суетливый день: в воздухе висел скрипучий протяжный звук, сугробы вокруг казались сухими и пыльными. Сонные огоньки маячили на пристани. Всё остальное пространство было скрыто завесой вечера.      
    Через полчаса мы завернули в переулок, с двух сторон которого прямо на дорогу накренились стены и крыши полуразрушенных домов. Я никогда раньше не заходила в такие глухие места. Снег закрывал валяющиеся на дороге обломки кирпичей, дорога была застлана неровным слоем затвердевших комьев грязи.
    Замёрзнув окончательно, я потеряла счёт времени и перестала отслеживать наш путь. Кирилл что-то задумчиво насвистывал, а я ёжилась и дрожала.
    Мне казалось, что вокруг нас – кладбище. Место, где мы наконец-то остановились  было полностью изолировано от звуков внешнего мира. Оно походило на комнату. Мы оказались в тупике – со всех сторон теснились стены, перегородки, ржавые искривлённые железные лестницы. Только не было потолка в этой тесной прямоугольной комнатке – вместо него сияло небо. Оно было так близко, а звёзды и луна так далеко, будто кто-то невидимой рукой вдавил их. Хотя небо было чёрным наподобие затвердевшей сажи, на фоне тусклых серо-зелёных стен оно ослепительно горело.   
    Кирилл неожиданно схватился за железные перила одной из лестниц и быстро залез на подоконник, находящийся на уровне двух метров от земли. Он помог мне взобраться, а затем исчез в мрачном коридоре. Я протянула руки и на ощупь двинулась вслед за ним. Гулкое зловещее эхо отдавалось от всех углов. Каждый наш шаг чётко стучал по стенам где-то далеко впереди. Я прикусила губу от страха и холода. Поймав дрожащей рукой ладонь Кирилла, я крепко схватилась за неё. Кстати, очень вовремя, потому что тут же наткнулась на какой-то острый предмет, который чуть не сбил меня с ног.
    Потом мы поднимались по крутой лестнице. В стене тут и там зияли дыры. Чем выше мы забирались, тем стены были разрушены больше. На высоте пятого этажа стены не стало вовсе. Мы шли по самому краю. Спасала только темнота – не было отчётливо видно земли.
    Вот мы и добрались. Площадь крыши была заставлена непонятными железными сооружениями. Одна из конструкций с грохотом и невыносимым скрипом обвалилась, когда мы проходили мимо неё. Сдвинулась тяжёлая массивная деталь, стоящая на самом краю площадки. Она ринулась вниз, будто в пропасть, обдирая стены и ломая выступы. Через несколько мгновений послышался звук приземления. Гулкий размазанный звук. Казалось, что он донёсся с другого берега.
    Кирилл всё молчал. Он отпустил мою руку и пересёк площадь крыши.
    Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. В тот момент, когда я подходила к Кириллу, стоящему ко мне спиной, меня одолели сомнения – зачем я пошла с ним? Но в один момент неуверенность и боязнь исчезли.
    Я увидела самую фантастическую картину. Передо мной расстилался весь противоположный берег. Река причудливым изгибом обвивала городские постройки. Индустриальная жизнь наступала на хрупкое создание природы. Река колыхалась слабыми волнами, отражая свет ночных фонарей. Луна необычной формы висела совсем низко над землёй. Незаметно она присоединилась к кривой веренице фонарей, и даже блеск её ничуть не отличался от тусклых лучей искусственного света.
    Вьющийся из толстых труб дым и облака наслаивались друг на друга. Через какое-то расстояние они сливались в единую кучерявую массу.
    Совсем пропала разница между небом и землёй – звёзды, беспорядочно раскиданные в небе, будто отражали огни города.
    Я зачарованно смотрела, позабыв о холоде.
    Реальность перевернулась с ног на голову. Обычные предметы мне казались чем-то мистическим. Я поняла небо. Поняла смысл жизнь, но … только лишь на мгновение.
    
    Я обняла его и сказала, что мне никогда не было так легко и спокойно.
    Он многозначительно промолчал, а потом произнёс следующие слова:
- Не говори ничего. Только смотри в мои глаза! Ты видишь в них любовь? (я кивнула) Так знай, что никто никогда не видел в моих глазах любви, потому что я способен любить только небо и море. Ночью. Когда скрыты все последствия прогресса, когда люди спят в своих уютных норках.
    Мне следовало родиться в каменный век, чтобы гулять по просторным равнинам, дышать чистым воздухом, разводить огонь, охотиться.
    Не думай, что я ненавижу современный мир! Он прекрасен, но сложен настолько, что я иногда путаюсь в собственных мыслях. Представь: всю жизнь думать что-то, быть на сто процентов уверенным в своей правоте, после чего какой-нибудь умный химик с взъерошенной шевелюрой доказывает обратное! Досадно, не правда ли?
    А временные рамки современного мира? Ты никогда не замечала, что секунды быстрее часов, а порой целых веков? Парадокс, по-моему.
    Теперь оглянись на людей современного общества. Как ты думаешь, чего им нужно? Жить? Да они уже давным-давно умерли. Может не совсем физически, но морально! Работать? Всё сделают машины. Думать? Зачем? Есть компьютер! Любить? Да они уже и понятия не имеют, что такое любовь!
    Переверни сложившуюся картинку. Она нарушится, но потом восстановится в новую, иную мозаику. В ней ты увидишь обратную картину. Какие возможности открываются перед современным человеком! Надо немного поднатужиться, и через пару веков мир может удивительно преобразиться. Всё зависит от нас – от нынешнего поколения и от наших потомков.
    Знаешь, я думаю об этом постоянно. Соизмеряю себя с вселенной и с мельчайшей букашкой. Увлекательно! Попробуй как-нибудь.
    А вообще, я стараюсь брать от жизни по максимуму. Не всегда получается, конечно, но уж если удаётся, то результат превосходен!
    … Не знаю, поймёшь ли ты… Я стараюсь отделить свой разум от тела. Представь: тебе нужно что-то сделать, а организм всеми силами сопротивляется. Я, в таком случае, борюсь сам с собой. Если разум побеждает, то тело, как раб, исполняет любое приказание господина. Для меня нет ничего более приятного, чем победа над своим телом.
    Но человеку, по свойственной ему природе, всегда хочется власти или лидерства. А мне нравится управлять людьми. Особенно, заставлять их страдать или жертвовать чем-либо из-за себя. В таких случаях я удовлетворяюсь, как вампир от крови. Но потом ядовитая  ненависть съедает меня. И знаешь, кого я ненавижу?   
    Себя…

    Я стояла перед ним в полном оцепенении. Всё время монолога я смотрела в его глаза. Боже, как дики они были и одновременно красивы и милы! Глаза самого дьявола бы не сравнились с его взглядом. Решительным, бешеным и … мечтательным.
    Он громко рассмеялся, увидев моё замешательство. Неужели пошутил? Вот так взял и обманул меня самым жестоким образом? Я не знала – верить ли ему или нет. Был этот разговор заранее подготовлен или же это был своеобразный крик души?
    Он долго смеялся, а потом посмотрел на меня, как на маленького беспомощного котёнка. Обнял.
    - Извини. Ты так была напугана, что я не удержался…
    Почему я возненавидела его в этот вечер – не знаю. Наверное, любила.
    Мы долго ещё смотрели на звёзды. Мечтали – придумывали мир будущего. Получилось довольно забавно: Кирилл предложил эпоху роботов, а я – время повышенного внимания человечества к природе и экологии.
   
 אּ אָ אַ ◘ ◙ ☺ ☻ ☼ ♀ ♂ ♠ ♣ ♥ ♦ ♪ ♫
3 марта
…День как день
    Сумка, химия, литература, расчёска, история, блокнот, информатика, ручка, сотовый, блеск, зеркальце, маркер. Вроде бы ничего не забыла. 8:15, нет, уже 8:16. Молодец! Снова проспала. Замечательная традиция ловить такси и ехать в школу как на пожар.
    Школа! Милый дом родной! Не представляю жизнь без школы… Учителя. Добрые, но строгие. От всех скрываю, что люблю учителей. Мне нравиться слушать их. Иногда они расскажут что-нибудь настолько интересное, что потом целый день из головы не выходит. Если кто-нибудь из одноклассников узнает, мне крышка!
    Маринка сегодня как всегда на высоте. Подумать только! Шёлковый пояс с огромной пряжкой. На хордовых брюках! Убила, признаюсь. А вот бархатные серёжки – это мы уже проходили. Но, всё равно, следует похвалить. Маринка наконец-то разыскала магазин, в котором я на прошлой неделе купила такие же серьги.
    Противно смотреть, как она из кожи вон лезет, что бы затмить меня своей «небесной красотой». Не получится – я официальный законодатель мод, и с этим ничего не поделать.
    На химии чуть не заснула, а вот на литературе из меня так и лезли разные философские мысли – даже пять поставили. А потом три по физике, четыре по информатике и (упс!) два по истории за несделанную домашку. Никого не волнует, что я переводила бабушку через дорогу, потом бегала в магазин за кефиром и, в довершение всего выше сказанного, застряла в лифте. Конечно же, я не стала утруждать себя и учительницу этими вескими доводами (правдивыми или нет?), а просто подала дневник (не свой конечно – своего у меня нет, не было и не будет!).
    Мне становится стыдно, когда длинные густые ресницы опускаются во время урока. Я начинаю искать доводы, почему мой организм таким образом реагирует на лекции учителей. Соотношу  физические причины и моральные.
    Во-первых, я не выспалась, потому что во втором часу ночи пыталась объяснить моему новому знакомому из чата на mail-е, что уже поздно и хорошо бы лечь поспать.
    Во-вторых, я стала ненавидеть телевизор (но от любви до ненависти один шаг). Он отбирает всю энергию! Как же можно ставить рекламу, когда главная героиня должна вот-вот признаться своему возлюбленному в чём-то очень важном (интересно, в чём же?)!
    В-третьих, рассказ параграфа слово в слово несколько утомляет. Но: повторенье – мать учения.
    Здесь я прихожу к выводу, что я совсем не умная, а очень даже глупая. Зачем я тогда думаю, если думается одна глупость? Было бы гораздо умнее совсем не думать – ведь тогда моя глупость ничуть не изменится. Она даже приобретёт смысл! Глупо…
    Наверное, я сама не поняла, что подумала.
    Вот так всегда. Выхожу из ворот родной школы, чувствуя себя абсолютной дурой. А потом пройдусь по заснеженной аллейке – на душе станет легко и спокойно. Никаких забот и проблем. Только я и небо…
    А ещё город, улицы, толпа народа, ползающая туда-сюда, выскакивающая из самых неожиданных мест. Хмурая, суровая, неприветливая. Разве так сложно улыбнуться просто так? Тогда бы весь мир перевернулся – стал солнечнее, ярче, добрее. А пока серость, грязь, шум и теснота.
    Меня зовёт космос. Он посылает мне невидимые лучи с сигналом о свободе. Только я почти ничего не понимаю – космический язык состоит из коротеньких импульсов. Они колют сердце, заставляя его биться быстрей. Жаль… Если бы я расшифровала инструкцию, о том, как вырваться из этого мира, то давно бы уже летала среди звёзд на каком-нибудь заурядном метеорчике.
    Птьфу! Ой, больноооооо… Упала. Надо под ноги смотреть, а не в небо пялиться, когда вокруг один гололёд! Дура!
    Злющую «дуру» обхватили чьи-то горячие руки. А вслед за ними последовали два карих глаза. Блестящие и сверкающие, как стёклышко, отразившее лучик солнца. Добрые и немного грустные (нет, серьёзные, - нет, грустные, нет, - серьёзные!!!).
    Прямо таки меценат! Помог бедной девушке (второй степени инвалидности) подняться на ноги.
    Но, как всегда – рекламная пауза. Зазвонил злополучный телефон заикающейся мелодией (ту, ту-ру-ру-ру-ру, ту-ру-ру-ру-ру) «Toxik». Я нервно стала рыться в сумочке размером с пинал. Звонил Артур. Меня дико взбесило, что он опять назвал меня «красоткой» и назначил встречу через пять минут (побежала! Пятки так и сверкают!).
    Принц же (тот самый, что на белом коне) растворился в тумане (с ёжиком не путать!). ♥Расстроившись, я стала оглядываться по сторонам. Ну, куда он мог исчезнуть за минуту моего разговора (надеюсь, что со счётом времени у меня всё в порядке)!? Упустила своё счастье, а ведь оно было так близко (расчленю свой сотовый! Сначала выколю клавиатуру, потом разрежу панельку, и, наконец, зажую sim-карту).
    Неужели любовь с первого взгляда? Да нет, глупости всё это. Любви вообще нет. Есть грустные надежды, ожидания в одиночестве, предвкушения счастья. Из меня романтик, как из слона – балерина.
    А если говорить серьёзно, то он очень красив и обаятелен. Ничего не сказав, он сумел приободрить меня и пожелать удачи – я прочитала слова в его глазах. Нет, даже не слова, а мысли. Ему не нужно тратить силы на слова, он расскажет всё улыбкой и взглядом. Ласковым и тёплым, как последний отблеск заката. Как весенний ветер свежим и как дым мимолётным.
   Вот и Артур. Какая походка! Ему только хвоста не хватает (петушиного или павлиньего). А вот всё остальное на месте: гриндерсы (ранней весной, по снегу!!!), спортивные штаны (бренд Nike), меховая курточка (пушистая) и шапочка (тоже Nike). Золотую цепь и вперёд! И это мой брат?
    Из нас была бы отличная пара (мы же не родные!). Представляю: самая популярная девочка + самый популярный мальчик = … (чёрт даже не знает, что…).
    Я затрудняюсь, когда пытаюсь сформулировать темы наших бесконечных разговоров. Несколько сведений о последнем футбольном матче, новинки сезона (с Артуром можно было обсудить любую модную вещь – от юбки до марки часов) и машины, компьютеры, сканеры, мониторы, сотовые, приставки, колонки, диски (to be continued…). Не сказать, что с ним было весело, но и не сказать, что было скучно.
    Иногда меня посещала мысль, что такой мир не для меня, что мне следовало родиться несимпатичной в небогатой семье. Признаться, я завидовала девочкам, которые всего добивались сами. Не удивительно, что их уважали и с ними считались, а я была красивым идолом, который никогда не думал, а только следил за своей внешностью (боже мой, неужели это так??).
       
    По календарю весна уже началась, а на самом деле ей и не пахло.
    Снежинки кружились и падали за окном. Мы сидели в кафе. Я медленно пила коктейль. Артур что-то с энтузиазмом рассказывал (наверное, о том, как он поменял старую стереосистему на новую. Занимательнейшая история!). Я не слушала его вообще. Меня манил сказочный вечер. Холодный, но нежный… Тёмный, но блестящий…
    Мы часто ходили с братом гулять вместе, иногда заходили в кафе, по выходным обязательно отправлялись в кино. С тех пор, как мы подружились, нас невозможно было разлучить. Он был лучшим братом на свете. Иногда надоедливым, нервным, ехидным. Но всегда понимающим!
    Когда мы вышли на улицу, я поняла, что этот день прекрасен!
    Волшебный вечер! Кто-то мелко-мелко крошил небо, и оно осыпалось мягкими пушистыми хлопьями.
    Не было видно ничего вокруг – снежный туман спускался на землю, закрывая мохнатым одеялом дома и улицы. Сквозь него лился тусклый свет вечерних фонарей.
    Мартовский вечер был так похож на новогоднюю ночь, когда место реальности занимает сказка, в которой исполняются самые заветные мечты. Небо рассыпалось на миллиарды звёздочек, и каждая звезда – чья-то мечта. Успей только загадать!
    На звёздном небе была видна луна. Она тоже крошилась, как свежее печенье, и сыпалась, сыпалась золотым песком.
    Мы шли по просторной улице. Нам никто не попадался на пути, и я чувствовала, что в мире нет никого кроме нас с Артуром. Он тоже поддался романтическому настроению, и мы вместе любовались чудным вечером. Нам было достаточно снега и луны, звёзд и ветра.
    Улицы расступались перед нами. Дорога переливалась алмазным блеском.
    Вечер манил, притягивая к себе, будто магнитом. Мы долго шла куда-то, разговаривали о природе, рисовали картины будущего, мечтая о самом прекрасном.
    Хорошо, что мой брат оказался неисправимым романтиком, таким же, как и я. Жаль только, что на людях он был абсолютно другим – сухим, эгоистичным и наглым. Как бы я хотела, чтобы он всегда был таким же, как сейчас!
               
   
19 марта
…Весна
    Весна – необыкновенное время! Весной понимаешь, что ты неотделим от природы. Душа трепещет, взмывает к небу.
    Я проснулась рано, потому что не могла больше спать, пропуская самые прекрасные картины природы. Я жила лишь одним рисунком. Если ломались карандаши, я бросала их, брала новые. Я не раскладывала листы, не устраивала себе удобное рабочее место. На ходу, сидя или стоя, я рисовала пейзажи или фантастические образы, возникающие в моей фантазии под влиянием весеннего настроения. Мне не было никакой разницы, где рисовать – на подоконнике или на полу – я не искала комфорта, не следила за порядком.
    Я удивляюсь, как я могу жить среди разбросанных книг, мягких игрушек, разноцветных безделушек.
    Свои рисунки я никогда не складывала, не собирала. Нарисую, кину на подоконник или на кресло, оттуда лист может слететь на пол, а я помну его или даже порву - и не замечу.
    Встретив рассвет, я ещё долго сидела у окна  и наблюдала за тем, что происходило в мире вокруг меня.
    Я точно знаю, что там, где меня нет, обязательно происходит что-то интересное. А я здесь. Меня постоянно влечёт к чему-то нереальному.
    Мне необходимо разнообразие. Я не могу находиться долго в одном и том же месте, не могу постоянно общаться с одними и теми же людьми…

    Этот день я прожила в бреду. С того момента, как я проснулась и до позднего вечера, я непрерывно рисовала и одновременно думала….
    Я нашла причину своего беспокойства. Скука. Мне стало скучно жить. Моё стремление к новому и необычному дало о себе знать. Теперь меня не устраивала моя прежняя жизнь.
    Мне захотелось чего-то нового. Чего – я ещё не знала, но была уверена, что завтра же одену новую маску или придумаю что-нибудь потрясающее, а, может, займусь чем-то новым. Пока я ещё не знаю…

      
    Ты знаешь, из твоих дневников я узнал о тебе много нового. Почему я никак не могу познать тебя до конца? Ты меняешься каждую секунду!
    Когда я слушал твои рассказы, я чувствовал себя одним из твоих дневников. Забавно, не правда ли? Но, читая их, я понимал, что ещё совсем не знаю тебя, мою милую Лёлю.
    Ты писала так искренне, что иногда мне казалось, будто я – это ты, я начинал думать и чувствовать вместе с тобой.
    Знаешь, я написал это письмо для того, что бы сказать одну единственную фразу –



Лёля! Я люблю тебя!