Девочка на балконе

     Однажды ночью мы не спали и говорили о детстве. Ты сказала, что знаешь, что такое секретики.  Секретики – это когда под деревом в дальнем углу двора под акацией выкапывается ямка, и туда осторожными детскими пальчиками кладется какое-нибудь сокровище. Например фантик и бусинка. Или лучше – фольга от шоколадки  и цветочек. Все это аккуратно закрывается осколком цветного стекла, лучше всего зеленого. Затем опять засыпается землей. Аленка, хочешь. я покажу тебе свои секретики. И Аленка торжественно подводится к дереву, и вы сидите на корточках перед ямкой, и земля потихоньку откапывается, а там, под ней – под зеленым стеклом блестит цветная шоколадная фольга с бусинкой. И никто больше не знает об этом в целом мире.
  И в обмен на эту тайну, которая оказалась общей для нас, ты рассказала мне о соседе по имени  Котин. Что он женился на красивой женщине, которая в результате катастрофы на дороге по вине пьяного водителя потеряла руку и ногу, и ходила ,однорукая,  прихрамывая, на протезе, но Котин не отказался от нее и никогда не жалел об этом, заботился о ней и ревновал ее до конца своей жизни, стирал и готовил для нее. А когда она умерла, то жил один и тосковал по ней, жил небогато, но так аккуратно и чисто – каждый день мыл полы в своей квартире и накладывал на обветшалую одежду немного неумелые, но неизменные заплаточки из запасного лоскутка, который всегда прилагается к любой рубашке. Ты не любила его, из-за того, что он заглядывался на твою маму.

   И Котин часто курил на балконе, а ты , прячась и таясь на балконе сверху , метко плевалась наперегонки с подружкой в его папиросу, пока не погаснет.

- Ну как дела, сосед? – спрашивал твой отец Котина, встречая его во дворе.
- Все хорошо, только поубивал бы этих галок. Галки срут! Перестрелял бы всех до одной. Только сяду на балкон покурить, так  папироса сразу и гаснет.

  Почему-то тогда я вдруг поняла, как я сильно люблю тебя, всю, до дна твоих дней, до самого их мелкого и светлого донца, когда ты маленькая плевалась с балкона на папиросы соседа, и  была нескладной и непослушной, и ничего обо мне не знала.


 Я привязывала кошелек на ниточку и спускала его вниз, кричала с балкона всякую ерунду  мальчишкам-футболистам и  прохожим, поливала водой кошек и детей, в восторге от своей безнаказанности и недосягаемости. Я часто играла на балконе. Там росли цветы в ящиках, петунии, вьюнки  и львиные зевы, которые я тайком от бабушки рвала, а еще  я устраивала там что-то типа шатра, накидывая на бельевые веревки кружевное покрывало, стыренное из спальни, и играла в принцессу.
 Наверное, если вычесть из жизни все годы, кроме детства, то трудно найти хоть одно совпадение- разные города, и небо другое совсем. Тогда непонятно, почему столько общего и почему хорошо вместе. Наверное, все дело в детстве, которое было таким похожим – будто одно на двоих.

   Ты так похожа на мои детские сокровища. Когда тебя нет рядом, втайне от всех открываю твое лицо в памяти, и нет больше ничего вокруг – только восхищение и радость.   Будто я много лет спустя вернулась во двор своего детства и откопала свой секрет: он сияет и светится в полумраке под ветками акации, рядом со шмелиной норкой, и тени листьев пробегают по блеску этого сокровища, наполняя душу счастьем и трепетом тайны. И нет никакого дела до целого мира, равнодушного наверное к этому сиянию, и блеску и шелесту.