Зелёное небо

               

Зеленое небо.

  Шел сильный дождь. Конец лета. Неба за окном не было видно, и из-за грузных веток и толстых махровых листьев, начинающих сереть, дуб становился седым и, как старец, гордо стоял на небольшой полянке, необращаяя внимания на ветер и дождь. Лишь его листья-волосы дрожали и яростно цеплялись за ветки.
 На асфальте появились лужи и белая пена. По окну пробежала капля и влилась в другую. Чуть левее образовалась еще одна, и они начали соревноваться. Подбирая под себя более мелкие, они стали приближаться к краю стекла под тихий джазовый аккомпанемент за стеной. И у самого края слились.
Сейчас на окне частая решетка, через которую еле пробивается свет, и когда наступает день на стене можно видеть шахматную доску. На ней с самого моего детства были выцарапаны крестики-нолики и происходили разнообразные шахматные баталии.
Эта стена очень старая, грязно-белого цвета, с большими трещинами на облупившейся штукатурке. Но для меня это было знакомое и родное, потому, что я здесь родился и знал каждую трещинку и, при желании,  мог бы по памяти придумать ей название, рассказать, как она выглядит, и что в ней особенного. Ведь, даже в трещине можно было найти какую-то особенную деталь и сказать, что она единственная, и не одна другая на нее непохожа.  И в детстве это были не трещины, а молочные реки, красиво петляющие, текущие к подножью кровати,  некоторые  -  я продлевал, а из некоторых  -  делал деревья, и они всегда получались лучше, живее, чем на моих рисунках на бумаге. А иногда я из трещин делал горы, но они получались чуть хуже и от того были не интересны.
Я уже не помню, с какого времени начал рисовать деревья, но это у меня получалось лучше, чем игра в шахматы с самим собой. А издалека стена казалась вполне обыкновенной и не так уж отличалась от других стен и от потолка. Иногда, глядя на стену, я вспоминаю то время, когда окна не были зарешечены, и можно было видеть дуб. В разгар дня его густой зеленый цвет освещал почти всю комнату. Густая тень листьев не давала пробиться свету, и небо было видно только зимой. Стены тоже были зеленые и похожи на небо перед грозой, только зеленого цвета.  И поэтому я имел, как бы, свое собственное зеленое небо.
Как-то раз осенний порыв ветра распахнул окно, и в комнату влетел серый пожухлый листок. Я поднял его и, положив на бумагу, обвел. Мне захотелось добавить что-то от себя, но я понял, что это будет не очень красиво и может испортить рисунок, и тогда я просто подрисовал дуб. Но картина получилась очень смешная, так как листок занимал половину бумаги, и дерево получилось в десять раз меньше нормального размера. Зато так, картина больше походила на реальность  -  лист  был ближе, а дерево уходило в перспективу, доставая до края бумаги. Будто бумага  -  это стекло, и за ней  - дерево,  а лист  -  просто, прилип к стеклу. Эта глупая картина, наверное, не могла соперничать с теми, что висели у меня над кроватью, но зато в ней было что-то живое и спокойное  -  что-то свое. Но я этого тогда еще не понимал.
Вскоре после этого события, я увлекся рисованием. Но рисовал только этот дуб, и научился его рисовать красиво,  даже с листьями. Позже, изучив картины над кроватью, я научился рисовать и другие деревья. Они стали получаться лучше у меня, чем те, что на картине  -  во всяком случае, мне так казалось.
Я жил на первом этаже, прямо над землей. Однажды, пришли люди и приварили к окну решетку, которая раньше лежала на земле под окном, и я  -  заболел, возможно из-за того, что все мое небо превратилось в зеленые полоски и квадраты, и вся комната стала квадратна и скучна. Пролежав неделю или две, я выздоровел и привык. И тогда я, с еще большим желанием, принялся рисовать деревья, везде - и на стенах, и, даже ночью, когда ничего не было видно, я лежал в кровати и рисовал их в воздухе, запоминая каждую линию, которую провел, затем закрывал глаза и представлял себе целый лес из того, что я нарисовал в воздухе.
Я спал и видел сквозь распахнутое окно, что на улице среди деревьев играют дети и гуляют люди. На них прозрачные белые одежды, и они сами, прозрачные, проходят через деревья и мою комнату. Я вышел в окно под небольшой дождик. На улице было светло и сыро. Стояла весна. Я увидел солнце! Я увидел солнце в первый раз! Его теплые лучи светили мне прямо в лицо. А люди на улице тускнели и становились совсем прозрачными, таяли, таяли и исчезали, превращаясь в теплый ветер. Их было гораздо больше, чем мне казалось из окна.
Я осторожно приблизился к месту, где рос дуб, но его там не было, а был лишь толстый пенек, на котором сидел старик похожий на меня. Он посмотрел мне в глаза. Взгляд его был настолько пронзителен, что я почувствовал  его одиночество. А он улыбнулся мне и пропал.