Друг познаётся в беде

Мой брат – шофёр. Поездки в другие города, ночёвки в поле, придорожное кафе – одним словом все прелести, с которыми сталкиваются дальнобойщики. Я всегда боялась за него.
Как все молодые люди, воспитанные на советской идеологии, Александр был неверующим, заносчивым и самоуверенным.
Однажды вечером перед очередным рейсом, мы разговаривали с ним о том, что животные, спасённые когда-то своими хозяевами от смерти, предчувствуя беду, спасают жизнь самим хозяевами. На это брат заявил: «Это всё твои выдумки и фантазия». На следующее утро он ушел в рейс, а я осталась ждать его дома, молясь, чтоб Господь сохранил ему жизнь  и вразумил.
Спустя три недели Александр вернулся домой сильно изменившийся и потрясённый. За пазухой он держал маленького щенка сибирской лайки. И вот, что он рассказал.
    «До Набережных Челнов я добрался благополучно. Выгрузился, заправился и поехал на мясокомбинат за новым грузом. Там мне предложили пойти погулять до вечера, пока они загружают машину. Я согласился. Спросив, где находиться хороший ресторан, бодро направился туда. Через некоторое время я решил заглянуть во двор одного жилого дома и посмотреть, как живут люди. И вот что я там увидел.
Какой-то здоровый мужичина с бычьей мордой, от которой несло перегаром аж на километр, с топором в руке, пытался отрубить голову щенку. Несчастное животное так жалостливо скулило и извивалось, что  мне стало плохо.
Я подошёл.
- Ты что делаешь, душегуб?
Мужик на секунду опешил, опустил топор и сказал:
- Убиваю.
- За что?
- На закуску. Зажарю и съем.
Сказав это, он снова поднял топор. Я решил действовать.
- Мужик, продай щенка!
- Сколько дашь?
- Сколько хочешь?
- Десять поллитровок.
Я хорошо понимал, что совершаю большую глупость, но молча достал пятьдесят рублей и отдал мужику. Тот опешил, покрутил пальцем у виска и кинул мне щенка.
Щенок был прекрасен: черненькая мордочка, огромные карие глаза и белая широкая полоса от самого носа до затылка. На грудке белая манишка, а лапки обуты в белые носочки.
Он дрожал всем телом и тихонько поскуливал. Я сунул его за пазуху, и мы ушли.
Вместо ресторана нам пришлось довольствоваться обедом в кафе. Мы лихо расправились с тройной порцией катлет с макаронами, напились молока и, немного погуляв, вернулись на комбинат.
Вечером тронулись в путь. Вскоре я понял, что когда щенок хотел выйти по нужде, он начинал скрести лапами по стеклу и жалобно скулить. Я останавливал машину, выпускал его, и он, не убегая далеко от меня, гулял. Минут через десять мы ехали дальше. Так продолжалось, примерно, часов десять.
Я хорошо помню, что мы проехали какую-то деревню, и дорога пошла петлями вокруг глубокого оврага. До этого щенок спокойно спал рядом со мной на сиденье. Внезапно он вскочил, начал крутиться и так жалобно скулить, что меня охватил страх. Я остановил машину, открыл дверцу и вышел из кабины. И тут щенок, что было мочи, побежал по шоссе. Я испугался потерять его, и побежал за ним. Когда мы были на довольно большом расстоянии от машины, он так же внезапно остановился и стал меня спокойно вылизывать. Мне стало ясно, что он пытался увести меня от машины. Но почему? Не успел я подумать об этом, как за моей спиной услышал страшный грохот. Моей машины больше не существовало, она превратилась в груду горящего искорёженного металла.
Совершенно потрясенный и подавленный я просидел на траве у дороги примерно около часа, пока меня не вывели из этого состояния милиция и  медики. А щенок всё это время лежал у меня на коленях и лизал мне лицо и руки, как бы говоря: «Всё хорошо, хозяин, я с тобой!»
Вот такая история приключилась с нами. Теперь я сам убедился, что даже звери способны  помнить добро.
 Правда, Друг?
Друг посмотрел на хозяина своими блюдцами-глазками и лизнул в нос: «Правда, хозяин. Долг платежом красен».