Ощущение

В то время я жил у него... Мать моя ушла в запой. До нового года оставалась неделя, а они уже начали «встречать»… Они – это моя «матушка» и мой отчим, который меня на дух не переносил. В прочем, я тоже не мог переносить его «дух». От отчима постоянно разило водкой и «беломором». В общем – это «гремучая смесь»! Кто знает, тот поймёт! Находиться с этим «чудовищем» в одной комнате было просто невозможно, и это, не говоря о «достоинствах» его характера! Характера медведя с разумом лабораторного кролика – жертвы неудачного эксперимента. И с какой помойки она притащила эдакое «чудо», я до сих пор никак понять не могу. Откуда она их всех доставала? «Они обрели друг друга в очереди за спиртом…» – такая вот романтичная история!
В общем, как вы уже поняли, находиться с «этими» в одном помещении было просто небезопасно!  Ну а о том, чтобы с ними справлять новый год, и речи никакой не шло, да и не могло идти! Так что я благополучно переселился к Сане! Он всегда меня понимал и принимал. Мы с ним – как братья, всегда были неразлучны, почти никогда не ссорились. А ссоры наши таковыми и назвать было нельзя! Мы очень были похожи. Одного роста, телосложения. Учились одинаково – хорошо!
Его мама работала учителем в нашей школе! Отец умер лет шесть назад. Погиб в автокатастрофе. Помню это время очень хорошо. Мы с раннего детства дружны с Саней, поэтому я был рядом, когда беда постучала в их двери. Потеря его сильно изменила, хотя это заметил лишь я. Маму его тоже можно было понять, она прожила с мужем почти 20 лет, душа в душу.  Когда это случилось, она долго не могла придти в себя. И внешне сильно изменилась, поседела даже. Но время лечит…. Сейчас, когда все более или менее улеглось, мы жили обычной жизнью.
Учились мы с Сашей в одной школе, в одном классе. Сидели за одной партой – все, как полагается у лучших друзей!  А Сашина мама была нашим классным руководителем: вела у нас английский язык. Поэтому «инглиш» давался нам особенно легко. Мама Лена – так я называл её дома. Но в школе, только на «Вы»
«Здрассссьте, Елена Борисовна!» - говорил я, встречая её в коридоре школы…или в классе, на уроке. По-моему, это её забавляло, а для нас с Сашей это была, вроде, как игра! Он тоже обращался к ней в школе только на «Вы» и «Елена Борисовна»!
Домашние задания я мог делать только у Сани дома. И я не буду больше говорить, почему!
А у него я чувствовал себя хорошо. Мне всегда были рады! Может, это не совсем скромно, так говорить, но я считал себя полноправным членом его семьи, со всеми преимуществами и недостатками. А недостаток тут один – за проступки я получал от мамы Лены не меньше, чем Саня! Я понимаю, конечно, что это она, любя, и в воспитательных целях, но с гостем она бы так точно не поступила.
Был случай, как раз в мой день рождения! Справлял я его у Сани. Мама Лена испекла, как я помню, отличный торт! Были и гости. Пришёл кто-то из класса…, Ленина подруга…. Не было только моих «родственничков»! Но они даже и не знали, что у меня день рождения. Поверьте, им было тогда не до этого!
Этот день я не забуду никогда! И не только потому, что был он замечательный.
Как всё хорошее когда-нибудь заканчивается, так и мой «день варения» подошёл к концу. Гости стали расходиться. Мама Лена с подругой были на кухне, а мы убирали со стола «объедки былой роскоши». И, хотя  понимал, что «фени та ля комедия», мне хотелось как-нибудь задержать праздник.
И вдруг пришла мне в голову одна из тех, бредовых идей, за которые потом всю жизнь стыдно!
Я предложил Сане и Грише – нашему однокласснику и «последнему из гостей», не считая Лениной подруги, интересную, на мой тогдашний взгляд, игру. Не помню точно, как я её обозвал, но основная идея состояла в том, чтобы нагрузить себя как можно большим количеством грязной посуды, и, исполняя какой-то безумный танец в стиле пьяного индейца, вызывающего, как минимум, ураган, как можно быстрее добраться  до раковины. В общем, это было что-то вреде эстафеты.
К сожалению,  ребята эту идею поддержали! А я вызвался быть судьёй.
По моей команде, они стали яростно взваливать на себя всё, что успевали урвать со стола. Мне тогда и в голову не могло придти, что именно сегодня, мама Лена сообразит, специально для праздника, вытащить из буфета бабушкин фамильный сервиз на шесть персон.
Эстафета, как вы уже, наверное, поняли, сорвалась!
Гриша стоял побледневший. Иногда говорят: «Да на нём лица не было!» Но на Грише действительно не было лица! Он стоял и молча смотрел на то, что сотворил. В ногах у него лежали осколки сервиза. Всё было залито компотом и забрызгано остатками салата. А ведь он так упорно шёл к победе!
Саня испуганно смотрел на меня. Так стояли мы трое, оцепеневшие. Картина была, скажу я вам, ужасающая! А через секунду в комнату влетела мама Лена. Она-то сразу всё поняла. Тут же, без вопросов, спокойно, не повышая голос, попросила Гришу удалиться. Он послушно выполнил её указание, и буквально через минуту в квартире нас было уже трое, не считая Лениной знакомой, которая всё это время оставалась не кухне.
Проводив Гришу, мама быстро вернулась в комнату. Скажу вам честно, это был уже совсем другой человек! Все заняли исходные позиции, причём мы всё это время оставались на прежних местах. За исключением счастливчика Гриши, который во всю, наверное, бежал к дому, и, по крайней мере, был в безопасности. Не то, что мы с Саней. Нам было не до смеха.
Обстановка накалилась до предела. Тишина зазвенела. Воздух стал тяжёлым. И Солнце до кучи зашло за тучу! Так, что в комнате стало мрачно.
Мне казалось, мы простояли так уже не одну вечность, когда мама, вдруг, прервала затянувшуюся паузу своим вопросом. «Кто всё это затеял?!» - спросила она спокойно, но строго! Я не заставил себя долго ждать, и сделал шаг в её направлении, ещё выдумывая достойное оправдание. Что было дальше, страшно вспомнить. И, даже тот факт, что я именинник, не остановил её! Получил я тогда по полной программе, как она лупила меня, отчим отдыхает! Но я же не виноват, что у Гриши руки не из того места растут!
Но давайте-ка лучше вернемся к тем событиям, о которых я начал рассказывать.
До наступления нового года оставались считанные дни. Все суетились на рынках, закупая подарки, еду, елки…и всякую прочую мишуру. Если говорить по правде, я не очень любил новый год, и сейчас его встречаю неохотно.
За невозможностью что-то купить, я всегда считал, что лучший подарок тот, который ты сотворил собственными руками. Я, как правило, что-то мастерил, или рисовал! И теперь я пытался изобразить бабочку на листе бумаги для своей будущей картины, которую собирался подарить маме Лене. Рамку я, кстати, уже заготовил, смастерив её из берёзовых веток.
Родной маме и отчиму я ничего не готовил. Мои поделки они не ценили, а на водку у меня просто не было денег.
Саня, однако, сумел что-то скопить! Мама давала ему деньги на расходы, а он откладывал. И, к тому же, мы с ним, гуляя, иногда собирали пивные бутылки. Бизнес, скажу я вам, неплохой! Таким образом, он решил не творить, а, банально, что-то купить.
Я, как лучший друг, не стал его за это осуждать, а наоборот, согласился  помочь ему с  выбором подарка маме Лене. И он с радостью принял моё предложение!
До нового года оставалось четыре дня. Я приготовил подарки и спрятал их в надёжном месте. Готовил их я у себя дома, пока «мои» спали, чтобы не испортить сюрприз.
Теперь, когда я был полностью готов к празднику, довольный, я сидел на кухне с Саней и пил чай. Работал радиоприемник. Его только недавно отремонтировали. Звучала довольно бодрая музыка. Но с Сашей творилось что-то странное. В последнее время он был сам не свой. Задумчивый, угрюмый… Я пытался выяснить, что случилось, спрашивал у Лены, но безуспешно. Стал думать, не обидел ли я его чем. Но, в итоге, мы с мамой Леной сошлись на том, что это всего-навсего, влияние грядущего праздника. Но его состояние меня, всё же, беспокоило.
И теперь я пытался его как-то взбодрить, но, что о стену горох…. Никогда я не видел его таким. Мне хотелось звонить в «скорую». Серьезно! Где тот Саня, которого я знаю? Сейчас передо мной сидела безликая тень. Своею рукой она монотонно размешивала сахар в чашке с остывшим чаем. Его поведение просто выводило меня из себя!
Вдруг он резко встал и подошёл к окну. Я насторожился…. «Ты веришь в судьбу?» - спросил он меня. От этого вопроса я  чуть со стула не упал! Но он ждал моего ответа, а я на столько ошалел, что ничего не мог сказать.  Тогда он повернулся, и посмотрел на меня. Лицо его выражало беспокойство, но он улыбался. «Сейчас, когда доиграет эта песня, прозвучит та, которая и определит мою судьбу! Надеюсь, что…» - тут песня закончилась, и он был вынужден замолчать. Мы оба застыли, глядя на приёмник.
На кухне стало тихо. Я слышал лишь учащённое тяжёлое сопение Сани и ощущал в себе биение сердца.
Радио издало первые звуки…, но я не мог понять, что это. Я не слышал никакой мелодии. Такое было впечатление, что радиоприёмник взбесился! Одни звуки порождали другие. Это была какая-то какофония!
Миллиарды звуков слились в один сплошной нарастающий гул! Саня закрыл уши руками. Стал что-то кричать, но я его не слышал. Звук был просто невыносим!
Вдруг, приёмник заискрился, потом повалил дым. Я был в ужасе от всего происходящего. Казалось, что это был кошмарный сон, хотелось проснуться. Приёмник загорелся! Но он всё ещё продолжал издавать дьявольские вопли.
Саня выбежал из комнаты, и это обстоятельство оживило меня. Я оценил обстановку, затем выдернул шнур и вылил на приёмник чай из Саниной чашки, подвернувшейся мне под руку. Звук исчез, но я по-прежнему ощущал его в голове. Из ушей текла кровь.
Я вспомнил про Саню и побежал в комнату. Он лежал на кровати и рыдал. Нет! Он просто бился в истерике! А я не знал, что делать….
Тут я обнял его и прижал к себе, что есть мочи. Он стал постепенно успокаиваться. Он горько плакал…. И я плакал вместе с ним, за него, ещё не осознавая всего, что случилось. Так и просидели мы с ним на кровати, обнявшись, вплоть до маминого возвращения.
Спали мы с Саней на одной кровати. Но я никак не мог уснуть. На улице была жуткая метель. Ветер завывал, напоминая мне те, дьявольские вопли, которыми «плевалось» горящее радио. Я лежал неподвижно, как и Саня.  Я всё прислушивался….
Когда я проснулся, было уже утро. Буря стихла, и в комнате стояла гробовая тишина. Я не слышал ничего, даже своего дыхания. И мне вдруг показалось, что я оглох. Я поднялся, и скрип кровати, став первым звуком, проникнувшим в мои уши, заглушил глупые страхи! Я облегчённо вздохнул.
В комнате было, по-прежнему, неуютно тихо. Я посмотрел на Саню. Он мирно спал у стенки, закутавшись в одеяло.  Мне захотелось его разбудить, и я стал весело его раскачивать. Но он не поддавался, продолжая мирно спать сном убитого младенца. Я принял игру и начал будить его с ещё большим активом и озорством. Я стал смеяться, ожидая, что моих «пыток» ни один спящий не вынесет! Но он всё послушно стерпел!
«Кончай прикалываться! Не то водой окачу, будешь знать!»
Так и не дождавшись ответа, я спрыгнул с кровати и побежал на кухню, набирать воду. Вернувшись в комнату, я увидел его…. Он по-прежнему, неподвижно лежал на кровати, укрытый одеялом. Я увидел его руку. Видимо, спрыгивая с кровати, я задел одеяло ногой и стащил с него.
Я видел посиневшие пальцы, освещенные утренним светом. Я остался стоять в дверях. Я не заметил, как уронил банку с водой. Как, разбившись, она разбудила маму Лену. Я по-прежнему стоял в дверях, когда мама Лена, рыдая, пыталась набрать номер скорой помощи. Я стоял и прокручивал в голове все, что со мной случилось….
«Он знал, что умрёт!» – сказал я. Мои слова утонули в волнах материнского плача.

-17.02.2005-