Парлептипные

ПАРЛЕПТИПНЫЕ
 
Роман

 
Часть первая

ЖЕМЧУЖИСТАЯ
 
 
 
Мне семнадцать. Думаю пора…черкнуть здесь пару дискет для истории. Хочу любоваться потом, на старости лет собой, любимой, несравненной, пушистой и белокурой. Жемчужистая начинает трепетно.
 


Помню олова свет в острых каплях дождя, ты лелеешь полёт, неумытая. Да, так оно и было. Я –невыявленная… поэтка. Стало вдруг холодно, словно осень сжала влагалище в ожидании оргазма. Я услышала собственные вздохи, как будто устала ждать. Я красива. Просто меня сейчас ничего не интересует кроме бисера этих букв, прошлой ночью я два раза вскакивала, чтобы что-то записать. Я не знаю, о чем конкретно я буду писать дальше, и меня сейчас почти не тянет культивировать поэтику абсурда, значит, я на правильном пути. (Вчера приезжала Франческа) и разочек побаловались марками. Но меня это уже не вставляет, она обиделась и оккупировала мой комп своими и-мейлами, я поработала на бумаге- даже понравилось, правда, после “рукописания” приходится больше править. Она неплохая (Франческа), спрашивает: -Эта у вас такой новий мода, свою ****а собственным имя называть?.. О, мне нравится, я тоже так буду: -моя Франческа очень хочет!.. Неплохая, только нудная бывает временами, нимфоманка. “Уши” у неё- четвёртого или пятого размера, представляю как она ими машет на своей любимой верхней позиции “скакуна”.
 


Утро. Со мной случилась вчера внутренняя истерика. Я билась двадцать седьмой внутренней головой об собственную утробу и кричала, что всё это мне не нравится. Мои стройные ноги дрожали в коленках, я смотрела на себя в зеркало, в ванной, потом встала под душ и немного успокоилась.
Дура. Дура, дура.. ведь пошла и постриглось; вот, овца-то, прости меня господи! Что же это такое делается-то. Что же я так маюсь-то?!



День. День пролетел весь в трудах и заботах.



Вечер. Это не значит, что я буду так пунктуально по временам всё записывать. Формат подачи не принципиален, принципиальна форма и содержание. Какой-то мальчик прислал мне стихи и адрес своего сайта со стихами, приятственно, хотя он так наверно всем рассылает. Кликнула, долго грузится, не стала ждать; естесна, гляну попозже, просто я хотела что-то сказать здесь сейчас, но уже упустила, кто-то схватил и унёс вовнутрь, то есть на поверхность. Вспомнила, завтра надо замерить (основные) параметры, хотя за два года я вроде не изменилась, посмотрим. Попробую просто отдохнуть, без мыслей, без чувств… Почти получается, ну, ещё немного, ещё чуть-чуть. Всё же хорошо, тебя же ничто не гложет, нет никаких заноз. Убедилась? Вот и прекрасно, процесс пошёл.



Ночь. Не глубокая, смотрела телевизор. Передумала читать, выпила “Кампари” с апельсиновым соком. Заставляю себя уснуть. Решила с завтрашнего дня некоторое время не перечитывать написанное.
 
 

День. Есть нечто целостное…, подошла к окну. Я хочу, чтобы меня обвили тёплые, сильные руки сейчас, здесь, сзади. Я трусь подбородком о твои руки и вижу, как за стеклом кувыркается первый снег, не долетающий до земли. Двойная дрожь охватывает меня- внешняя и внутренняя кожа покрываются мурашками и мой прыгающий по кочкам самолёт начинает предстартовый разбег, я кручу головой, разбрызгивая свежекороткие волосы, меня трясёт… (и) я с криком открываю глаза. Касаюсь лбом холодного стекла, ****ец, это поэзия. Успокойся, дорогая. Успокойся и всё пройдёт.
Посмотри на костёр в бинокль, представь себя персиком на мохнатом ковре, и пойди пописай. Ты обращаешься со мной грубо и трепетно, как Шумахер на бильярдном столе. Толчки. Это конвульсии ненасытных улиток… мы штурмуем вершины, я сбиваюсь со счёту, если бы считала. Я уже чувствую гландами, с твоих слов, как ты рвёшь меня и становишься мельче в моём хлюпающем болоте… нас всегда слишком много (там), правильно? Но мне так обидно, неужели это правда, неужели это правда… (я внутренне плачу)!



Начало вечера. Сходила на улицу, купила овощи, шоколад. Моросит мелкий дождик, кажется мелькнули в толпе глаза, я, было, кинулась…, но куда, зачем, к кому; или оглянулась так, как кинулась. Наваждение, ПМС, эмэсэс, МЧС и т.п. Фигня какая-то, одним словом. А в нашем деле главное- определить приоритеты. Купила ещё эти глупые, смешные журнальчики…, мальчики. Пальчики и мальчики. Мальчики и пальчики. Интересное словосочетание. Глубокий вздох. Новые мысли о главном.



Утро. Моя бабушка пахла молоком. Я видела сон, как мы снимаем правильный фильм в оккупированном отеле где-то на юге, типа Турции- Флоренции, или в Вологде жарким летом в окружении “о”. У персонала сносит крышу, но они нас терпят по причине присутствия каких-то звёзд (я жуткая реалистка, не позволяю себя обманывать даже во сне), фейсы как будто знакомые, но я не помню их имён, тем более, что у них какие-то дешёвые, эпизодические роли. Мы- главные герои, режиссёры и операторы. Инцест, групповуха, бесконечная череда абсурдных перформансов, диалогов, ситуаций. Я сижу в паузах между съемок и слушаю в наушниках будущий саунтрек к фильму. Мы пьянствуем, прикалываемся и работаем, - всё почти также, как было в прошлом году, только ещё веселее и динамичней,- так, как я вижу всё это со стороны; фильм в фильме, о фильме… Потом, то есть сейчас я проснулась. Соскучилась, киска?- Может быть, может быть… Неимоверно терпимо.
Да, моя бабушка, её руки, нежно- трепетные, да и родители. Я купалась в такой ауре любви, нежности и счастья! Обязательно буду баловать своего ребёнка. Когда он появится, (малыш, можешь поймать меня на этом) обоснованные претензии принимаются. Утро уже перетекло в день, собственно. Сегодня он стоит солнечный, свежий, как утренняя эрекция губернатора.
 
 
 
День. Мы оттягивались в провинции по полной программе. Я даже спала с губернатором одной из среднерусских областей, не буду называть его имени (незначительный эпизод). Он пёрся от меня как кот на солнцепёке, называл циничной малолеткой и не верил, что мне всего шестнадцать. Я сама его “углядела”, когда мы договаривались о съёмках… зато у нас был полный карт-бланш в этом городе, даже машину хотел выделить и охрану приставить, но траснпорта у нас хватало, или мы пару раз ездили на какой-то “Волге” на Волгу, я уж точно не помню, “сумбур вместо музыки”. Список мониторов на висках.



Позднее утро. Я чего-то забыла…, вспомнила, - свои сумбурные прошлогодние записи хотела сюда вставить, отредактировав. Где-то они у меня на даче лежат. Да, ещё, - сейчас произведём замеры. Итак, мои свежесегодняшние параметры: 89-62-92. Класс, сделано по правилам! Хочу прыгнуть с парашютом; трепетная (как) моя подруга Александра говорит: - Мечта женщины, - быть женщиной мечты. -Кстати.



Увядающий день. Надоело писать для ТЕБЯ. Надоело корчится и незаметно что-то изображать. Это была ошибка. Ошибка. Чудовищная провокация. Хотела “писать кровью”, а получается какя-то попса. Я как будто устала и запуталась, как будто я вяну, не распустившись. Синдром постпровокации.



Ночь. Пришёл мальчик (сейчас спит, выдоенный), немного выпили. Целовались, обнимались (кажется), приласкал, потекла, засунул, двигался во мне, я думала о своём, может и кончала. Важно другое, - я стала видеть всё это со стороны; и это отошло на второй план. Интересный (более чем) приятный, механический процесс. Перевернул, сзади, - целостнее, глубже, почти отключилась, как раньше, но всё равно анализировала, например: как это рафинированно- порнографично. Во мне трепыхается художник. Пафос и красота. Болезненное слияние. Опять слияние. Случайность (?) Цикличная инвентаризация… Проснулся, увидел, что я не сплю. Включил ящик. Сидит теперь и ждёт. Что ж тебе не спится, родной?! –“Бягу”, лечу, можно сказать, - всё равно ведь не дашь работать, неугомонный.



День, через день. Раньше я страдала от переизбытка мыслей, которые невозможно описать: потоки шли туннелями, переплетающиеся, наскакивающие друг на друга, тормозящие и ускоряющиеся…, я только могла сказать: ах, снять бы всё это, да привести в порядок- какой, мол, кладезь, сколько озарения и глубины! Теперь я понимаю, что это иллюзия; что это были сырые абрисы, замешенные на амбициозных “предчувствиях”, но без которых, в то же время, не было бы меня, сегодняшней. Необходимо было “кипятить” в себе это состояние несколько лет. Чтобы выварить, выкристаллизовать моё теперешнее мироощущение и теперешнюю ситуацию. Просто не надо торопить события, к тому же: ”мечтай осторожно, -ты можешь получить это”.



Продолжение дня. Что-то ни одного письма, ну и бог с ними (вами), -не очень-то и хотелось, - как говорит моя сорок седьмая подруга Алия; “подруги”- это, конечно, на самом деле просто приятельницы, их у каждой хватает. Я как- нибудь ещё вернусь к ним, есть любопытнейшие экземпляры. День генерирует предчуствие, как маскулинный переполох. Краткость- ****а таланта, нет, вы не подумайте, меня не клинит на лесбийских заморочках; абсолютно компетентно заявляю,- я проводила собственное расследование-обследование: чистая гетеро-сексуалка без инородных примесей, даже скучно. Я купаюсь в собственном поле, мужики это называет “вагинальной инерцией”, да, это так, ну и что, главное, - не дёргаться по пустякам, всегда важен результат, а не способы его достижения. Я почти научилась пользоваться преимуществами своего пола, а это значит, - уметь побеждать глобально. Мой год малолетки тянется больше, -и это ещё одно пиррово преимущество. Я говорю “пиррово”, потому что это уже перебор. Я переполнена. Я переполнена, и это мой крик…. Вот, уже легче. Уже легче. На самом деле я нежна, моя нежность бесконечна. Бесконечна. Мои щёки горят, господи, я же возбудилась. Возбудилась, как овца на пустом месте…, мама-миа!



Вечер. Я в общем-то мало чего исправляю в этом тексте, пусть остаётся то, что есть, то, что выплеснулось. Надо себе доверять, а я себе доверяю. Это конечно не “свободный поток”, но что-то близкое к этому. У меня столько историй из моей “риэл лайф”. Но я никак не дохожу до них, потому, что мне всё время хочется высказаться сначала о чём-то другом, и, главное, я чувствую, что как-будто должно что-то произойти скоро. Я не знаю, я никого не держу, просто …просто я пишу о главном. Так, как надо… писать.



Утро. Определённо, я скорее сова, чем жаворонок; но утро дисциплинирует, я уже давно заметила, этим-то оно и симпатично, и ещё своей мрачной свежестью. “Была девочка Любочка, сама виновата!”- обычно начинает другая моя подруга, которая только что позвонила, и завела было свою песню. Я сказала, что меня сношают…- Понял, не дурак, -деликатно повесила она трубку. Понятливость я всегда ценю в людях. О чём это я хотела…, черт, сбили с мысли, в двести сорок шестой раз сбили. Провокаторы. Ревизионисты. Антиглобалисты. Сегодня, оказывается, “Международный день за снижение стихийных бедствий” (!) –Правда, это я на календарике вычитала… Дас ист, очевидно, такая шутка юмора в планетарном масштабе.
Главное- не влюбляться!
Дорогой, на твоём месте я была бы неравнодушна к старушкам. …Музыка. Калейдоскопический ряд: дирижёр, его взмахи, нижнее бельё, пицца, огни, скорость, ночь, сон, партитура, бассейн, дорога, мартини, тошнота, блеск, опустошение, потягуньки, шорох, скрип, капли, руки, липкость, погружение.
 
 
День. Распаренная, вышла из ванной, после сна. Принимала душ, хотя больше люблю ванну. Лежишь, млеешь… и глубже понимаешь себя. Например, недавно поняла, что я по натуре охотник, закидывающий сети (удочки, силки, предложения), и ждущий результата- не один, так другой; то есть, натура я действенная, энергичная, но в то же время чувственная. Эту-то чувственность приходится прикрывать жестким анализом, так, что некоторые граждане принимают за прагматично- циничный подход к жизни. Мне всё равно, на самом деле, лишь бы не перенапрягались, те, кто мне дорог, а таковых не много; и они, я надеюсь, принимают меня такой, какая я есть (правда?).



Ночь. Знаешь, что больше всего раздражает женщину, дорогой? -Ваше бездействие. Почему мы такие хорошие, тонкие и изящные, умницы и красавицы, такие понимающие и страстные не находим вас? Вернее, находим не вас, принцев. Не обязательно красавцев, но и не уродов, не с одной, так хотя бы с двумя извилинами, - проявляется это в наличии или отсутствии ЧЮ (чувства юмора), например. А если находим, - это-то и раздражает: бездействие. То есть действие заканчивается после первых свиданий… А мы хотим всегда. Чтобы вы всегда удивляли и возносили, сыпали комплиментами и носили на руках… Господи, зачем я это пишу, какие-то общие фразы, какая-то перезрелая или недозрелая ущербность. Я что, опять оправдываюсь перед кем-то, или освобождаюсь?.. Освобождаюсь, да, это мне нравится, ангел ты мой, парлептипный!



День. Я во многом нетипичная девушка, люблю, например, чтобы всё было на своих местах. Если мне что-то не нравится, вызывает дискомфорт, - я не успокаиваюсь, пока не выровню ситуацию. Или ещё: для меня важен результат, желательно осязать его материально (по возможности). Вчера случайно узнала, что “видимая” часть вселенной- всего десять в двадцать восьмой степени кубического сантиметра…, -стало осязаемо тесно, обычно же вселенная ассоциировалась с бесконечностью, которую теперь, оказывается, можно мерить и разделять на “видимую” и “невидимую” части. Странно, я периодически чувствую ко всему этому какую-то сопричастность, особенно обострённо это было лет в тринадцать, и вот теперь, кажется, снова. Но “теперь”, то есть сегодня, я уже могу регулировать “глубину” погружения, тешу себя такой надеждой, по крайней мере.
Сходила, прогулялась. Классическая жёлтолистая осень, влажно-чистый воздух, посидела на скамейке, в сквере у “Кирилла и Мифодия”, говорят там голубые тусуются, что-то не заметила. Вообще-то дел у меня хватает, хотела я обойтись без подробностей, но видимо это невозможно, “правда” жизни пострадает, да и стороннему читателю слишком много будет непонятного, недосказанного. Поэтому сюжетные вкрапления (текущих событий) неизбежны, причем чем дальше, тем больше.



Очередной день. Сегодня у меня бассейн. Не понимаю людей равнодушных к воде, это же так классно, плюхаешься с разбега в сине-голубую субстанцию и… купаешься в наплывающих на тебя ощущениях, бр-р, аж мурашки пошли! Потом надо съездить на “Пушку”, поделиться с людьми переизбытком лёгкости. Если наберётся что сказать, - черкну здесь пару строк, попозже. Нет, я всегда думаю о тебе, это неизлечимо, пока не рожу окончательно… Хороший текст держится на пульсирующих противоречиях (авто комментарий к перечитанному). Звонок (перламутровый)… Когда обозначаешь позицию, готовься к немедленной реакции (комментарий к звонку Самурая). Самурай, -это мой учитель, теперь наверно уже бывший, - в смысле, учитель. События форсируются. Больно быстро. В такие моменты надо думать о чём-то мирском, размеренном, например… о свечках и свечах. Всё, убегаю.



 “… тут же закружилась голова, и на смену ненависти пришло желание… желание напоминало… яркие пятна азалий”,- иногда я балуюсь журчанием фраз, выдернутых из мини контекстов в одном потоке, “… мне сдавило грудь… сквозь ветви сосен и криптомерий вдали виднелись силуэты гор”. Настало время скользящих гениев, они, как птицы касаются крылом поверхности сорок семь раз за раз, а экзотика трансформируется в стиль. И если стиль не давит, то круг замыкается. Только что вошла. Раздался звонок. Подняла трубку, сначала он перепутал моё имя, потом спросил: - И почём они?
 -Когда будут брать, тогда и поторгуемся на месте, там их много, есть из чего выбрать.
 -Здесь ремонт закончили. Они собираются что-то вешать, она конкретно по фотографиям спрашивает.
 -Чего ты гонишь, я тебе оставляла все цифры и порядок цифр. Твоя сучка просто хочет, чтобы я ей все отверстия вылизала, а она потом скажет: спасибо, уже скоро. Захочет брать- поедем, выберет, возьмёт. Её мозги кончаются на Крымском, пусть ****ует туда, а не дёргает серьёзных людей.
 -Ты что ли серьёзная?
 -До свидания, молодой человек, нас неправильно скоммутировали.
Несчастный, пусть живёт. Каждый ждёт своих песен. Как я уже утомилась. Три дня здесь не писала (оба варианта). Море событий, дел. Три вечеринки, пять клубов, Самурай отбился, не без моей помощи. Приходишь домой, а тебе звонит какая-то шваль со своей туфтой. Кому нужно это дерьмо?
 “… дождь брызнул на траву и на ирисы… в любом рассудочном построении …обязательно есть элемент опьянения- хотя бы собственной рассудочностью”. Ограничимся пока тройкой, букет должен состоять из нечётного количества составляющих.
Насчёт банка надо подумать. Три офшора, активы размыты в меру… Надо подумать, вообще, нужен ещё один, для внутренних расчётов.



Листы с буквами, цвета горчицы. Поборю ли я в себе самку, … эти вечные томления,- это ведь эффект самки, инстинкт продолжения рода. Колет в паху, между ног, нафига я там брею, лето кончилось, пусть растут как хотят. Подумала о вибраторе и заёрзала, он такой холодный и остренький, зато входит легче, включаешь, -а он жужжит смешно и не видно как дёргается: мелко- мелко, зато когда вводишь- сразу: а-ах, ты должен быть здесь вечно! Смысл жизни тут же конкретизируется (как это я запомнила), что ещё? Потом, как будто ожидаешь какую-то опасность и сжимаешь его крепче, но вспоминаешь, что это всего лишь железо и расслабляешься по полной, может и с криками (если улетаешь). Однажды пробовала снять всю эту бодягу на видео,- не очень-то получилось. Камеру поставила, настроила и, -не то: как-то всё механически-постановочно, и что-то не включается, когда делать этого не хочется. Даже когда хочется, что-то не до конца включается, - оргазм с живым членом всё равно всегда круче, если конечно он наступает… Всё это скучно и давно известно, просто я подтверждаю это собственным опытом, может у других по-другому. Платиновые велосипеды, силиконовое седло.



Люди сами хотят, чтобы ими пользовались, а потом от них отставали, так же, как они пользуются другими. Идеально- не больше месяца. Не всё то кокетство, что есть правда, так же как и не вся правда есть художественное произведение. Заклинание- персональная песня, прилипшая к внутренней стороне черепа. Если бы не было тошноты, её бы следовало выдумать… блять, вдруг я беременна?! Вот у гинеколога я ещё ни разу не была, слава богу, но есть же какие-то тесты… Только этого ещё не хватало. Хочу посмотреть на себя со стороны сегодня, сейчас. Так иногда хочется сделать подлянку кому-нибудь, Самурай говорит, что это типично для баб, время от времени. Но я же пользовалась резинкой всегда, какая беременность, разве что пару раз. Не может быть… Как это волнительно. А вдруг правда?! Просто песня (представляю как я хлопаю в ладоши), дура. Но как это волнительно, не ожидала, ей богу. Телефон опять звонит.
 -Да, слушаю.
 -Привет, это я. Что с банком будем делать?
 -Думаю имеет смысл, только не с нуля, лучше купить тот, с лицензией и всеми причиндалами…
 -И с долгами?…
 -И с долгами, только с ма-а-ленькими, но говорить-то будешь с ними о больших, не мне тебя учить. Скажешь, что время у нас поджимает, а лучшего предложения у них не будет, обещай с три короба, но между делом. Меня сразу не свети, но и ничего без меня не подписывай.
 -Они сами просекут, да и Самурай как бы с боку…
 -Самурая ты вообще не знаешь; если про меня спросят, скажешь, что ещё думаю, и с папой снова подружилась, только не перегни, ни в ту, ни в другую сторону. В “Системе” он непрофильный, а при допэмиссии она их точно скинет, они об этом знают, и долго ломаться не будут.
-Всё понял, надо ещё кое-что дособирать конкретно по ним.
-Долго не тяни, держи меня в курсе. По пустякам только не дёргай. Пока.
Всё в кучу, как обычно. События уплотняются, на то они и события. Нужно быть благодарной людям, за то, что они сами иногда решают мои проблемы, как свои. Бывают такие дни, не всегда, но бывают. Где-то у меня ещё диктофон был. Надо найти.



Вечер (турбулентный). Турбулентный (вечер). Я же не просто так пишу, значит так оно и есть. Силовые линии со страшной скоростью вьются вокруг меня, и я хочу выбежать из этого сквозняка гогеновского… символисты, хреновы, сама виновата, слишком много на себя взвалила. Щас как крикну!.. А это уже Мунк какой-то… Вроде полегчало. Надо успокоиться. Беда прямо, что за вал денег, не к добру это, когда всё получается, что-то же должно не срастись, так не бывает… Зашла в кабинет, сидят взрослые дядьки (театралы на этот раз), клянчат бабок у моего управляющего, странно так на меня посмотрели, мол кто впустил сюда эту девочку, нет, они подумали что я бесцеремонная такая молодая любовница. Забавно. Подошла к окну, нагнулась. Покраснели, покраснели, голубчики. Поиздеваться ещё над вами…, ладно, пожалею Вовчика. Подошла к нему, шепнула на ухо: -Гони их на ***, не нравятся они мне, жирное снобьё. Через пять минут жду у себя, надо почирикать.
Вышла. Уроды, надо ему сказать, чтобы больше никаких спонсирований театров. Надо быть взбалмошной, иногда. Ново(любительское) кино,- другое дело, только они настоящие панки, денег не кляньчут, не умеют, да и снимать сейчас некому… Олег свалил, Серёга съехал… Да, где же Вовчик, а, вот он.
 -Что такое, господин Саврасов?
 -Да неудобно как-то, они две недели добивались аудиенции…
 -Кстати. Кстати, с театрами завязываем. Переориентируемся на детские дома и роддомы, причем в два раза больше давать им денег. Серьёзно говорю. Ты в курсе, что у нас уже покупатели на банк свежекупленный наклёвываются?
 -Да. Но он нам тоже нужен.
 -Нам тоже нужен… надо посчитать, насколько они больше денег предлагают?
 -Больше, чем что?
 -Больше, чем всего мы потратили на него.
 -Ещё не считал, да и предлагают пока неопределённо.
 -Уже определённо, друг мой, уже определённо. Два вопроса меня интересуют: во-первых, сколько всего у нас ушло денег на это дело, а завтра они скажут сколько конкретно предлагают. Если процентов на 25-30 больше, отдадим, скорее всего. Во-вторых, почему, когда мы его купили, он вдруг им понадобился, и только ли им? Самурай, кстати, не звонил, тебе?
 -Нет, не звонил. Сами они просто не могли купить тогда, и информации у них не хватало о “Системе”, например, и её планах.
 -Да. Самим тоже нужен, а другой случай так удачно купить может и не подвернуться. Увеличить до сорока?…- бред. Ладно, время ещё есть.



Что-то здесь не так. С другой стороны, я ничем не рискую. Надо просто разложить всё по полочкам. Почему я такая маленькая должна так много думать, я в своем-то теле никак толком не разберусь. В своих маленьких песнях, в своих тёпленьких мыслях… А здесь такие большие ходят. Хочу пострелять. Самураю что ли позвонить, за одно и покалякаем.



С Самураем я спала всего два раза, давно. Конкретнейший мужик, мечта поэтки. Моя первая любовь. Я тащилась от него мокрительно. Сейчас, по-моему, у него крыша съезжает временами от скуки. Но ему я доверяю больше всех, больше папы. Я научилась смотреть на мир его глазами, может не всегда его, но научилась многому. Он подъехал бесшумно, клёкотно придавливая шинами мелкий гравий за моей спиной. Сразу пустила его в своё поле и доверчиво укрылась в его ауре по привычке, но не надолго.
 -Как банально- прекрасна осень, не находишь, малышенций!
 -Нахожу, сипуку-сан.
 -Трудности нарисовались?
 -Вроде наоборот, всё слишком хорошо. Что и настораживает.
 -Это правильно. Не поминайте сипуку в суе, да и не в суе будете…
 -Новое данцзибао Самурая, что-то ты не в духе?!
 -Нормально всё, просто… отвлёкся.
 -Поедем, постреляем. Пострелять хоцца, сил нет!
 -Поедем, Жемчужистая, хоть на край света, поедем.


 -“…Поднос, наполненный хрустально-чистой водой отливал серебром… я взял флейту-сякухати… для того, чтобы выкрикнуть какое-нибудь слово в окно или дверь…” Всё, что я хочу. Всё, что я лелею. Вся та ночь. Весь тот день. Весь свет нестареющий…
Беременность не подтвердилась. Шелест бумаг. Зачем я всё это затеяла. (Вздох земли). Рёбра прозрачной ткани. Разве вы не видите музыку? Запах слов этой песни. На тёмном и длинном мосту. Северный город фонит. “…Вновь перед моими глазами ожила та молодая листва, вспыхнули яркими красками небожители и сказочные птицы… один вид возбуждения сменился другим, более сильным.” Когда мне будет двадцать семь, я буду цитировать себя.



Настроила камеру на свою кровать. Включу и лягу спать. Хочу посмотреть на себя во сне. Чтобы оправдать оправдание надо знать себя беззащитную. Чёрная кошка за. Белым голубем. Ребёнок всегда найдёт за что ненавидеть своих родителей. Я смотрю на себя в зеркало, шейные сухожилия заглушили первый поднимающийся стон. Достала горсть тонких свечей, раздвинула пальчиками свои вертикальные губки, засунула первую неглубоко. Вторая и третья слегка коснулись шейки матки, закрыла было глаза, и по привычка стала волнами обхватывать мягчающий пучок. Враскорячку, опираясь сзади на руки, доползла до камеры и включила её, взяла зажигалку и легла поудобнее, подложив подушку. Вставила четвёртую, потом пятую, с придыханием подумала: и сколько же вместиться туда, распалённая киска подстёгивала и боялась. Шестая и седьмая еле пролезли… какая же ты бездонная, сучка! Со слезами на глазах начала зажигать свечки. Больно, неудобно, противно, свечи начали плавиться, слегка потрескивая. Попозировала, сколько могла, чуть не обожглась, потушила и вытащила, разъярённая. Слипшиеся и всклокоченные волосы, не хватает потёкшего макияжа,- смотрю на себя в зеркало, напрягшиеся шейные артерии наконец-то разрешают крик. Крик получается бесшумный… Так всё оно и было.



Потеряла повествовательную канву. Как я там раньше писала,- с небольшим запозданием, проще было бы вернуться, посмотреть.
 Говорят японцы любят девичьи трусики,- как я их понимаю. Надо наладить экспорт: “двухдневные трусики московских старшеклассниц” в вакуумной упаковке…, только ребятки наши опошлят идею жлобскими ценами; ладно, шутка мысли такой, законсервируем пока. Вечер тащится как раненный таракан (фу, какая гадость), ломанными линиями карабкается он в щель… В последнее время меня клинет, и уже кажется, будто живу я только ради этих записей… Всё больше и больше.


Шесть тысяч четыреста девяносто пятый день. Выскочило неожиданное солнце, а ночью выпал первый нетающий снег… Бодро падаю в сон… прямоугольники света на стене, -где-то в детстве. Грохот хлопающих ресниц. Я употребляю смешанные скобки.



Проснулась. Кажется глубокая ночь. Оттянула пижаму, посмотрела на свои упругие грудки, соски, которые тут же с готовностью начали твердеть, потянулась к выпрямившимся ногам. Встала. Пошлёпала на кухню.
 Сделала апельсиновый сок, представила как закурила, если бы курила. Сделала кофе, с чашкой села за стол, вытянув ноги. Вздохнула и потянулась. Хорошо. Сказала себе: -хорошо. До тех пор, пока ты будешь чувствовать, что завтра сможешь сделать лучше, чем сегодня,- до этих пор жизнь не будет тебя тяготить. -Ну и что, что из этого? –Да ничего, просто мысли вслух… Люди имеют искаженное представление о любви. Они поставили всё с ног на голову, эгоистичное представление они считают поверхностным, уверяют себя и других, что они любят в объекте своей любви сам объект. Очевидно, что это не так. –Почему же? –Потому, что любой объект любви всегда будет объективно достаточно далёк от идеального объекта, но именно к нему мы апеллируем, разрешая себе влюбиться… -Тавтология. –Нет, это искренность второго порядка (ИВП). –А первого…? -А первого, это ваше обычное слюнопускание, взаимные претензии, заламывание рук и весь этот театр… -Неплохо сказала. –А то…



Открыла балконную дверь. Волны свежего, холодного воздуха прозрачными матрацами заполнили комнату. Снова залезла под одеяло. Включила ти-ви, почти все каналы не работают, только “Евроньюс”, MTV, МузТВ, какой-то эротический фильм, снова новости. Выключила. Посмотрела почту, ничего интересного, реклама, так, теперь на свежую доставку, а, вот, письмо от папы…,- остановился он в Филахе у Хайдера на пару дней… Ладно, позвоню завтра Шадунцу, пусть свяжется. Снова включила телевизор, поставила “Баскью” Шнабеля. Мне нравится этот повар-многостаночник…. Закрыла балкон. Посмотрела с перемотками до сцены с вернисажем. Выключила. Всё это было бы романтично, если было бы не так романтично (именно).
Осознанное одиночество,- наше сладкое будущее.



Хрупкий утренний сон… прямоугольники солнца на стене,- снова в детстве, замедленная угловатость движений … я прошу оттуда, я качаю головой оттуда, и прошу не трогать себя тамошнюю, стыдливо прикрываюсь руками шепчу, что этого нельзя… делать. Я вижу, что вижу, что прошу, и не верю, что так может быть.



Для меня уже нет авторитетов. От этого становится сначала трезво-холодно, потом (по-настоящему) безразлично.
 Шадунцу надо позвонить. Сняла трубку, набрала номер.
 -Здравствуйте, Борис Абрамович. Да, это я. Папа просил вас позвонить на девятьсот шестьдесят восемь после двух дня сегодня…, он включится на полчаса.
 -Хорошо, девочка. Как твои дела?
 -Спасибо. Начала (смотреть) вашу “Книгу перемен”, по-моему, она никакая.
 -Но согласись, девочка, есть красивые места.
 -Есть, правда. Только очень редко.
 -Молодость спешит жить.
 -По-моему, все спешат.
 -Да уж… редко навещаете нас. Думал застану вчера на приёме, ан нет.
 -Там большие все, ещё съедят.
 -Как вы всегда оригинальны, как оригинальны. Ну не буду отвлекать…
 -Господин, Шадунц, я ввела вас в сюжет.
 -Очень тронут, девочка. Очень тронут, но почему же так официально… и какой сюжет, простите.
 -Да так, размышления. До свидания, Борис Абрамович.
 -До свидания, с вами всегда интересно, милая. Божественно интересно.
 Он прямо так и сказал.



Перламутровый понедельник. Объясняю, чем он отличается от неперламутрового. Во-первых, он мой. Во-вторых, он очень свежий, несмотря на утренний туман. Весь выспавшийся, странный такой, и именно свежий, незатраханный…, такого чистого понедельника ждёт, наверно, болезненный трудоголик, уставший от утомительных выходных.



Пришла в офис, окунулась в работу…
-…Засунь в жопу свою интуицию, Саврасов…, аффилированные структуры, вот и выясни точно, с кем они больше аффилированны, и подо что Уринсон деньги дыбит, если это не трёп. Там тоже полно старпёров. Ты думаешь мне очень нравится громко так говорить, очень нравится разводить здесь?! … Да на *** мне всё это надо, если бы ты сам мне это разложил… хотя бы раз, для разнообразия, по полочкам и убедительно, хотя бы раз! Так что осторожнее с интуицией, это слишком пафосно, мон шер.
 Так проходит весь день, незаметно, переменчиво. Не всегда так, но сегодня, например, так; иногда вообще не прихожу…, но их же нельзя, ****ь, без присмотра надолго оставлять. Сколько раз уж убеждалась. Ну да ладно, “грех предаваться унынию, когда есть куча других грехов!”- как говорит моя Алия, или Любка,- не важно, кто-то из них. Кстати, что значит “тавтология”, дословно?- кто-то же из вас перебил меня давеча…, так что разъясняйте… - Топтание на месте, кажется, то есть такая туфта, а что? – А то, что перебивать надо грамотно… - Ты совсем охуела,- ладно, подчиненных и окружающих строишь, но теперь ты уже СЕБЯ внутри себя строишь!… -Это она от перенапряжения, если стресс без конца внутрь забивать… -Спокойно, я же по существу реагирую. Значит всё-таки вас двое…, я так и предполагала.



С утра привстала, потянулась, снова залезла на кровать и стала просто прыгать, как сумасшедшая… какой-то безумный клокочущий кайф! Отталкивалась, и в полёте пятками задевала задницу, и визжала как резанная обезьяна. Потом просто начала падать бревном-солдатиком, руки по швам, а у самых подушек выпускала крылья и втыкалась то лицом, то ухом в незаметный запах собственного (сна-тела-перемятого) белья.
Плохие времена скоро настанут для всех (наших) нехороших злопыхателей, разовьёмся скоро экономически как надо и станем, наконец, в ряд полноценно развитых, блин, стран. Во как… оно будет-то. Говорю это без всяких (энкратически-жеманных) подъёбок, как патриот патриотке, как депутат депутатке, как олигарх олигархке, и горжусь нафик. И сочувствую всем этим нехорошим, всей своей трепетно-израненной, тонкопарящей душой. Так сказать, сопереживаю всем вам, остающимся без объекта приложения мазохистам… ровно двадцать девять секунд. Сопереживаю.
Отложила свежую газету. Включила музыку. А может их уже не осталось, мазохистов-злопыхателей…. Какая, собственно, разница. Художнику, тем более свободному, не пристало быть такой объективной сучкой. –Откуда ты знаешь, какой ему положено быть? –Это вы, опять, девчонки?! Кстати, на самом деле, вы какого пола, сидящие внутри? –Преимущественно твоего же… -Интересно, что значит “преимущественно”? –Это значит, что когда ты ведёшь внутренние диалоги, во-первых, не обращаешь на это внимания, а во-вторых, ты автоматом подразумеваешь, что мы твоего же, в данном случае, женского пола. –Да, я как-то не задумывалась раньше…. Не нравится мне ваш тон, господа-сударыни, вы что же, считаете себя умнее меня?! –(А) это уже кокетство… -Всё. Стоп. Я поняла. Не будем грузить друг друга, все мы хорошие, белые и пушистые. Всё прекрасно, скажем друг дружке: до свидания! –До новых встреч!
 Всё в наших руках, стоит лишь захотеть. Теперь без моего разрешения вы не включитесь. – Ты думаешь? –Уверена. В ближайшее время, во всяком случае. Так, что у нас по плану? Сейчас мы всё распишем и докорректируем. Где мой ежедневник? Вот он. Раскрываем и смотрим, что там у нас?… Прекрасно, сегодня практически выходной, ни одного подвига не запрограммировано, тренажер с бассейном, день рождения, два в смысле дня, и оба желательно посетить, здесь обойдутся, а здесь я обойдусь, вернисаж, ещё один, ладно, там видно будет. Что ещё, что-то меня беспокоит, как будто о чём важном я постоянно забываю… Чёрт, зачем я об этом пишу-то здесь, о планах на день, и ежедневнике, которым, кстати, я не каждый день пользуюсь. Впрочем, обоснованно (для полноты картины).



В результате вечером оказалась в сауне, пригласила подруг с мальчиками для фона. Смотрю на них, слушаю, наблюдаю, иногда включаюсь в их разговоры и комментарии. Кроме нас здесь никого, естественно, нет. Средне-нормальная такая сауна на Маросейке с кабинками, зеркалами, бассейнчиками, барчиком, топчанчиками, тренажерами и т.д. Зашла спонтанно и зависаю который уж час. Народ мой ходит кто в простынях, кто без ничего. Вот Алия, кажется, решила устроить стриптиз. Она недавно сбрила напрочь свою черную, густую, татарскую ****у и сейчас там, соответственно, не очень красиво , но бёдрами виляет неплохо. Сделали музыку погромче, а, вот и мальчик присоединился. Недолго они танцевали. Алия уже пытается взять в рот его вставший член, но он ложится на спину…, понятно, переворачивает её задницей к себе… они делают обоюдоострый минет “ворона”, или “69”, -по-другому. Остальной пипл тоже заводится. Любочка высыпает на столик кучу презервативов из своей сумки. Я тоже вся мокрая, естесна, но пока ещё терплю и героически “документирую” процесс по мере возможности. Надо как-то отвлечься. Так, этих двух бабенций я не знаю, и этого тоже. Странно, Алия ведь почти блондинка, а там черные… вот она насаживается верхом медленно, и тут же выгибается, кажется, специально для меня. Любочка с двумя членами в руках пытается сесть на голову партнера Алии, чуть не падает, опирается на коленки, но члены не выпускает, от этого хозяева оных смешно то пригибаются, то выпрямляются, повторяя движения Любки. Сборище амазонок!… Так, спокойно, что здесь ещё интересного. У-у, как всё запущено, оргия какая-то! Вот уже появился коллективно-терпкий запах акта… “смешались в кучу кони, люди и залпы тысячи орудий…” Слились, блин, в протяжный вой… на самом деле, зачем же так орать! Факин долл!… Э-э, а ты уже кончил?! Иди-ка сюда, дорогой… Я подхожу к нему, обнимаю…, о-о, целоваться ты умеешь, молодец. Та-а-к, ещё, ещё…ещё! Хорошо, ты уже готов. Я хватаю его за пенис и веду, как телёнка к кушетке, у меня перед глазами “Танец” Матисса, нет, “Купание красного коня” –не помню кого…, Петрова-Водкина, точно! –Ой, мама, улетаю, ты, что, без резинки? –Да не, нормально всё, расслабься…
 Ещё через час мы все уставше-разморённо-распаренные, сидим, потягиваем кто сок, кто пиво. Алия обращается к соседке:
 -Хочешь посмотреть селектор?
 -А что это?
 -Это телефонное совещание с несколькими участниками…, вот, примерно так.
Алия встаёт и неспешно направляется к разбросанным вещам:
 -Люб, где твоя труба?
 -В левом боковом, или в сумке…
Алия возвращается с тремя мобилами, одну вручает Любке, другую, -мальчику,
Третью кладёт рядом с собой, поворачивается ко мне:
 -А твоя далеко? Если хочешь поучаствовать, -доставай.
Потом берёт клочок бумаги, что-то пишет и отдает парню с телефоном:
 -Первый, -мой, второй –Любкин, наберёшь, когда скажу, о’кей.
Далее подруженька моя надевает два презерватива на трубу и, блеснув своими кошачьими глазками, плавненько опускает её вниз, в соответствующем направлении…
 -Ты охуела, она же не влезет! –обрывает наступившую тишину Любенция.
 -Чего не сделаешь ради искусства, -достойно сдерживая оторопь парирует перформерша, -ты лучше давай, тоже “делай как я, посмотри на меня…”
В результате девчонки не сразу, и не без помощи ребят засунули-таки аппараты больше, чем на половину в себя. Алия сначала вопросительно посмотрела на меня, я индифферентно покачала головой, тогда она, опершись сзади на руки, скомандовала: -Набирай по плану, а ты с другого, -Любке…
 Мне (вроде как) стало скучно. Я увидела, как там наверху, где-нибудь в тринадцатом году народ сидел вот так же, нюхал кокаин и смотрел на какой-нибудь сеанс откровения…
 …приглушенная телефонная трель (как будто) тонула в гортанном крике подруг. Я встала и направилась в парилку…



 “…-Войдёшь в пещеру. Будет приход трёх неторопливых гостей. Почтишь их, -и в конце концов будет счастье…”. Некоторые вещи выстаиваются временем “один к одному”, а некоторые, -по-другому, так оно и происходит, очевидно. Я отложила книжку, взяла листок бумаги и стала рисовать схемы возможных перетоков. Потом взяла другой лист и изобразила реально существующее состояние и взаимосвязи. Положила два листка рядом и стала сравнивать. Совпавшие магистрали отметила синим, не совпавшие –красным. Встала из-за стола и босиком направилась за виски. Прошла всего лишь семь-девять метров, и лавина мыслей за эти секунды отфильтровалась на гребнях-идентификаторах. Вернулась, снова открыла книгу и продолжила чтение.
Вчера напросилась к своей домработнице в детсад, на утренник к её мальчику, подвезла их, и мы втроем весело влетели по ступенькам на второй этаж. Я наблюдала, как они готовятся, как родители-бабушки хлопочут вокруг своих птенцов. Одна мамаш(к)а, с пирсингом на пупке, перезагоревшая до черноты, с татушкой ниже талии на спине, “стреляла” короткими очередями “изучения” вокруг себя, что выдавало в ней свежеприезжую лохушку. А ещё бросалась в глаза явная случайность появления её здесь, как будто она только что слезла с ***, чтобы по окончании мероприятия тотчас же продолжить свое привычное занятие. Впрочем, этот переизбыток энергии, и её неподдельное любопытство даже как-то трогали, и я (почти) прониклась к ней симпатией. Вполне органично рядом с ней нарисовался вдруг реликтовый бандюган, соответствующего вида с цифровой камерой наперевес. Потом взрослых позвали в зал, следом гуськом появились дети.
Мы посмотрели представление, я всё же ненадолго уходила в себя, но и отвлеклась -отдохнула, как и хотела.



-Привет, малыш! –Самурай встал из кресла мне навстречу. –Платье в горошек, ты это специально для меня надела. Как это контрастно-трогательно, взросло-сексуально! Представляешь, захожу в “Букинист” давеча, альбомы- книжки всякие, потом смотрю: ба, лежит Карл Форлендер, никакой, в сущности философ, так, больше историк-описыватель. Издание –начало века. Класса с восьмого зачитывались и обменивались этой книженцией, наряду с дисками “Rainbow”, “Queen”… Ты слышишь меня? –Очень даже внимательно… -Потом она у меня осела, на “Цеппелинов” помню, хоть и не на родных обменял… Она же, думаю и лежит теперь там под стеклом… -А что же не взял? –Что?… А зачем, для ностальгии? Ностальгия, мой друг, вредна, ты же знаешь. -Но ты только что ностальгировал, -я открыла дверь и мы вошли в мой кабинет. Самурай остановился. –Нет, это просто трогательные воспоминания… были. Какие он тебе АО-энерго предлагал? –Да там много. –Надо брать северо-западные, в крайнем случае, Нижний, Новосибирск. Впрочем, Новосибирск не отдадут. –Зампреды оттуда? –Дело не только в этом, слишком выгодное положение, сама посмотри, -Самурай встал и подошел к карте на стене. –Можно найти такое же расположение в другом месте. –Можно, но только нельзя, а так можно. На самом деле, никто там дёргаться не будет, в ближайшее время, по крайней мере. А что он брать собирается? –Свою же, в смысле, РАО-шную дочку по остаточной, “независимую” оценку для формальности проведут сначала, как обычно. Всё красиво, в рамках реструктуризации. –Молодец, как разузнала? –Работают ребята, впрочем, это пока не на все сто, просто он сам менжуется, как всегда. –Ладно, сядем ему на хвост, а там посмотрим, эм ай райт? –Может быть, только вот свет клином на нём не сошелся, у нас других дел хватает. Что у тебя за привычка, являешься без предупреждения, могли вечером всё это обсудить, или что, это так срочно? И вообще, он под себя её хочет брать, мы-то с какого боку, проблем с деньгами, думаю, у него не будет. –Мне кажется, как раз будет, именно потому, что под себя хочет. На этом-то и надо сыграть. Потому и зашёл, чтоб не рубила с плеча. Ладно, девочка, пошёл я. А ты давай, не скучай… по саунам. –Хочешь меня вывести, чтобы я заорала, что ты мол, за мной следишь?! –Боже упаси, случайно после тебя туда забрёл, охрана там под большим впечатлением, -чего,- говорят, -только не видели, но такого! Это я по их описаниям догадался, кто уж там мог куролесить, в твоем стиле… –Уроды, сама виновата!… А ты стал грубее, или я тоньше…, печально всё это, в любом случае… -Для кого? –Для обоих. Давай, пока.



Снова выглянуло солнце. Я всё время доказываю себе, что погода не влияет, не должна влиять на меня. Мол, это слишком примитивно, я же не растение. Но на самом деле получается, что влияет. Сейчас (почему-то) вспомнила, как мы сидим в детстве на какой-то скале у моря с мальчиком Витей, и он спрашивает меня: -Ты боишься смерти? –Нет, - отвечаю я в трепетном порыве. А он так смотрит на меня участливо и говорит: -Чтобы не страшно было умирать, надо представить, что для каждого припасена маленькая, сверкающая пуля в бархатном футлярчике, и когда станет совсем плохо, эта пуля влетит прямо в сердце, и ты тут же умрёшь, не почувствовав боли… -Потом мы с ним встаём лицом к ветру, и мощное солнце так же ярко выкатывается из под сгустка туч.
 Я не представляла, что буду так быстро взрослеть. Самурай уже “ненавязчиво” грузит, и, кажется, чем дальше, тем больше не понимает. Его бесит, что я перерастаю его. (И) зачем я надевала это чёртово платье.



 “…Если свяжешься с возмужалым, то утратишь младенца. Но впоследствии будешь искать и обретёшь! Благоприятно пребывать в стойкости…” Холодно. Прозрачными, тонкими струйками холод проникает снизу. Прошли генетические ноябрьские праздники, даже я, в сущности, не заставшая совок, кажется чувствовала двадцать седьмым внутренним телом наличие какого-то замороженного торжества.
 “Штрих… нескромен,” –говорил один французишка. Я вот думаю, и что же он этим хотел сказать. Оделась потеплее, закрыла форточки, включила отопитель. Он ругал себя за поклонения, ему, наверно, было обидно, что влияние Зигмунда будет долгим, что тот вообще смог что-то открыть, после того, как всё вроде было открыто. И это открытие было последним глобальным, в протострутуралистскую эпоху. Ничего он не хотел сказать на самом деле, чувака просто клинило от обрушившегося успеха, и он не захотел говорить просто красиво, он решил говорить редко-красиво, причем, исключительно шёпотом.
Сегодня у меня второй день месячных, льёт как из ведра. Прокладки меняю через каждый час, и как-то всё болезненней, чем обычно происходит. Лежу весь день, что-то пытаюсь читать, писать. Надеюсь, дальше так будет не всегда, это же с ума сойти можно, выбивает напрочь практически на целый день. Несправедливо, ей-богу. Попробую поспать, если не получится, –напишу здесь ещё кое-что. Сейчас всё же встала, полила цветы, взяла две большие мягкие игрушки (мишка и тигрёнок), положила их рядом с собой. Позвонила домработница, спрашивает, приходить ли ей. Сегодня, пожалуй, можно, обычно я не люблю, чтобы она здесь что-то в моём присутствии делала. Сон улетучился, пойдём-ка, красавица, в душ.



Вышла вся посвежевшая, уже намного легче. Включила везде свет, телевизор, музыку. Поменяла прокладку, оделась наполовину, подошла к первому попавшемуся зеркалу, осталась почти довольна собой. Позвонила Александра (мечта). Зовёт на выбор: в клуб или просто погулять. Погулять, погулять сначала. Погода, хоть и мерзкая, но всё же щемяще-родная, с влажно-прелым запахом почерневшей листвы. Тот же олова свет мокрый воздух парит,
терпко-сумрачным вздохом отчаяния. Походим по бульвару, а там видно будет.



-…Он вошел в меня, и всё как будто замкнулось, -Александра нашла в моём лице благодарного слушателя, -понимаешь, это было так нереально явно, тютелька в тютельку: идеальный ключ к идеальному замку. У меня даже слёзы выступили, но я сдержалась и не заплакала. Сердце стучало, я закрыла глаза и улетала раз семь. Потом лежу рядом с ним, прихожу в себя. Думаю пройдёт, как обычно, найду кучу недостатков и т.п. Ни фига, представляешь, то чувство свершившегося не отпускает, постоянно звонит изнутри и не выключается. Требует продолжения и повторения, о недостатках и слушать не хочет…
 -Ну и что делать будешь?
 -Что делать… вот и не знаю, как раз, что делать.
 -Сложная ситуация на самом деле, пожить бы вам вместе некоторое время для начала. А давно он у тебя женат?
 -Да лет пять, говорит. И там какие-то проблемы с женой, чуть ли не на грани развода.
 -Думаю они так всегда говорят…
 -Ты понимаешь, что мы созданы друг для друга! Я когда с ним, всё, его запах, его глаза…, всё такое родное, понимаешь.
 -Понимаю. А он как к тебе относится?
 -Ну он тоже…, он говорит, что столько у него нерастраченной ласки скопилось, и я это тоже чувствую и вижу.
 -Пусть разводится, какие проблемы.
 -У них ещё ребёнок, года четыре…
 -Блин, ты загрузила меня уже. Выкинь его из головы и всё. Или живите, как есть, замуж ты ещё успеешь тысячу раз.
 -Но я хочу, чтобы он всегда был рядом…
 -Слушай, Александра, я тебя не узнаю. Это чистая физиология, и ничего более. Давай я тебе сниму, хоть целую роту солдат, ну я не знаю, найди себе какого-нибудь пролетария. Съезди куда-нибудь, развейся…
 -Ты меня не понимаешь…
 -Да, я тебя не понимаю.
 -Вот случилось бы с тобой такое же…
 -Со мной такого случиться не может.
 -Ты так прямо уверена?
 -Абсолютно.
 -Но-о, … это же так холодно. Может всё-таки ты ошибаешься?…
 -Может, … только вот не может, не знаю, к сожалению, или к счастью.
 -Да, подруга, ты меня восхищаешь временами.
 -Ну вот, мы и отвлеклись…. Двинем куда-нибудь?
 -Двинем. Легко.
 В машине мы продолжили разговор, но уже на более отвлечённые темы. Всё-таки Александра –подруга, наиболее похожая на подругу. Сначала мы заехали в “Джао Да”, потом ненадолго в “Запасник”, я люблю в меру демократичные места, когда у меня соответствующее (демократичное) настроение. Далеко за полночь вернулась домой и уснула.



Текст растёт как снежная баба, я пишу уже почти не оглядываясь, мне хочется верить, что он не развалится. Увидеть свое место в пространстве фантазма… только краешком глаза. Это же страшно на самом деле, вдруг распознаешь. Синий прямоугольник доставки раскрывается с писком на полсекунды. Глиф перехода страдает иллюзией, которая всегда меньше, или больше реально осуществлённого. Творящие в парадоксе предшествующего хотели бы выйти из него. Припасть вот так к собственному роднику, и уже плыть потом дальше в персональном потоке сквозь побеждённые (уменьшающиеся) бриколажные берега. Музыка журчит сквозным бисером, чередуя диаметры (и скорость) (транс)прохождения…
 Это крохи, собранные за два последних дня. Вернулась сейчас и записала. Чем больше дел, тем больше (вроде как) успеваешь сделать…. Но я всё же редко бываю довольна собой, что само по себе странно. Странно, но это правда. Правда. Ноги. Руки. Глаза. Волосы. Мозг. Линии, огибающие тело. Тело, генерирующее линии. Когда у меня есть время, я наблюдаю, и вижу, какая я аппетитная сучка для всех окружающих меня самцов. Но я также и вижу, что почти все они боятся меня, и знающие, и не знающие (спинным мозгом очевидно), боятся. Ситуация почти печальная, но мы же сами создаём свои ситуации…. Так, или нет, отвечайте! Ведь всё, фак оф, в наших руках! Тебя же так воспитали?! Так, -отвечай. Отвечай, “нежная”, не молчи… Громко.
 Мама, мамочка, где ты, моя мама! Ма-а-ма!… Уже шёпотом.



Толерантное отношение к истерике. Я могу себе это позволить. Расчленять себя (собственным) анализом. Оставлю. Сильные могут позволить себе быть слабыми. Теперь, надеюсь, долго этого не будет.



Только что провела правление “энерго-сырьевого” блока. До этого присутствовала на “финансово-управленческом”. Второй месяц нефть барахтается в районе двадцатки, что моих мужиков “удивляет” и настораживает. Всех отпустила, кроме Саврасова .
 -Я тебя ещё в начале лета предупреждала, что мы должны быть готовы к снижению.
 -Да, но кто ж предполагал, что она так резко падать будет… и долго.
 -Вова, мы же не государство. Халява долгой не бывает, у нас там ведь кое-что аккумулировано на этот случай. Ладно, соберёмся на днях в узко-широком составе, специально по этому вопросу. Я вот ещё что хотела спросить: как там у нас дела по переходу на GAAP со следующего года?
 -Да, мы планировали перевести 70 %…
 -Ну, и…, скажи ещё, что не сможем.
 -Сможем. Только какой ценой.
 -Норма прибыли уменьшится?
 -Если она вообще там будет…
 -Что ты говоришь! Во-первых, надеюсь, что будет. Кстати, не забудь об аудите. Во-вторых, остается 30 %, -на переходный период. Вот там и “химичь”, как обычно, изворачивайся. В-третьих, подготовь мне, пожалуйста, подробную бумагу по персоналу, сколько, и в каких структурах. Отдельно выдели подразделения по НИОКОР и новым технологиям, а также по службам безопасности. Там же укажи уровни зарплат, разумеется, реальные. Всё, пожалуй, на сегодня.


“…Созерцание сквозь щель… Созерцай наступления и отступления собственной жизни.” Всё -таки я немного лукавила, когда говорила, что бываю недовольна собой. Есть в этом недовольстве некий резерв, то есть, я, таким образом, подстёгиваю себя: не очень-то, мол, радуйся, что получается. И чем больше получается, тем больше подстёгиваю. Принесли проверенную почту. Приглашения, извещения, снова приглашения, смотри-ка, “Сотбис” всё шлёт, как-то купила у них в Нью-Йорке Лихтенштейна для Самурая, так и шлют с тех пор. Плавающие круги. Пень людей. Шире (их). Хризантемы. Лилии.



Прошло ещё некоторое (значительное) время. Я решила побыть хорошей девочкой, дней десять, по крайней мере… ни одного матерного словечка, ни одной истерики, ни одного срыва. Парафин постдеконструкции. Клюква, лопающаяся в бизе.



…Молодой человек стоит под дождём и так игриво улыбается мне. “Тебе понравится, не сомневайся,” –как будто говорят его танцующие плечи. Я всматриваюсь и (кажется) понимаю, что это убегающий сон. “Уведи меня в дождь…”, -слышу я собственный голос и просыпаюсь. Поднимаю упавшее одеяло и лежу так целую вечность без мыслей. Удивительно.
Между прочим, у меня есть одна приятельница, -девственница. Кладу руки поверх одеяла. Не бояться, мастурбировать не буду… Ещё некоторое время, по крайней мере. Вот интересно, почему иногда лучше делать это в тишине, а иногда наоборот, -под порно. А молодым людям как больше нравится?… Фрейдизм всё-таки устарел. Устарел в том, например, что, якобы высказывание, особенно “ершистое”, –это всегда забитый комплекс, своего рода попытка преодоления бравированием. А я считаю, что моё поколение придерживается другого (тупо-прямолинейного) принципа: сказанное и означает сказанное. Контекст второстепенен, а не наоборот.
Что касается сна, то я думаю, что чем больший временной отрезок составляет не идентифицируемая (то есть, не выявленная в процессе сна, что это сон) его часть, тем менее прагматичен смотрящий этот сон человек. Если же ты такой сверхпрагматик, что ни на секунду не сомневаешься во время сна, что это идёт твой сон, то лучше выключай такой сон или “убегай” в соседний кинотеатр, может там удастся расслабиться. Впрочем, я с трудом представляю, как реально можно манипулировать всем этим.
“Ночь прошла, но утра нет”… бледно-розовый букет. Могла бы сказать и по-другому, сами знаете как. Айдиа: в ванну.
Включила воду. Символизм, помнится, расцвел тогда на стыке веков. И сейчас происходит что-то подобное. Точно. Так оно и есть. Умн-а-я! Why not?! Вперёд, вода уже заждалась. Вот так мы и просыпаемся иногда, с утра по- раньше. Приближение отталкивает, на самом деле. Загрузила себя в лёгкую, причём с полоборота, нехорошая!



“Небо от крови закатной червоннее…
Мне ль по мостам золотым не идти?” -Местами они были весьма неплохи. С думой о холоде. Протожидкое небо. Анфилады. Херувимчики. Все дела.
Вернула книжку на полку. Хожу в длинном бело-мягком свитере на голое тело. –Пафосный наивняк их только утомляет, а так, неплохи. Весьма. Включила телевизор, взяла пульт. Пошла в спальню, и здесь включила. С двумя пультами провалилась в кровать. Полчаса попрыгала по каналам. Сползла на шкуру белого медведя и поехала на нём до телефона. Прослушала автоответчик. Встала, как ленивая стрекоза, допила сок. Сходила в туалет, шумно пописала (от души). Оделась. Села в кресло, взяла телефонную трубку, день начался…



Есть нечто заторможенно-оптимистичное в нашей поздней, рано темнеющей осени. Вернулась не очень уставшая, как это ни странно. То есть можно даже куда-нибудь сходить. Кто первый позвонит, тому и повезёт.
Первый позвонил папа. Как дела, здоровье, всё хорошо, потом вскользь, что-то, мол, он Самурая не может (нигде) найти. Я автоматом напряглась, но тут же отогнала “глупые” предчувствия.
Следом Алия. Звонит из машины, мы (имея в виду, что и я в том числе), -говорит, -едем за город, самое время для шашлыков. Девчонка имеет феноменальную интуицию, и в секунду определяет правильные тон и форму обращения ко мне в конкретную минуту.
Через час наш кортеж летит по Ярославке в сторону Сергиева Посада. Уже после Мытищ земля за стеклом (практически) без чёрных вкраплений по белому. Действительно самое время…. Обострённое восприятие всего: дыма, запахов, мяса, перепадов температур. Я разрешаю себе уснуть…
…Проснулась в огромной берендеевоподобной избе. Обрадовалась, что я могу ещё (так) спать. Со стороны дверей уже тянет шашлычным букетом. Набрала Самурая, гудки, гудки… и, вот всё-таки ответил.
 -Еле дозвонилась, ты где был?
 -Пиво пил… А что, нападение марсиан?
 -У тебя всё в порядке, у меня было какое-то предчувствие, и папа не мог тебя найти?
 -Спасибо, перламутровая!… С папой твоим уже поговорили, а как ты?
 -Нормально я. Тебя что больше интересует: моё состояние, или мой бизнес?
 -Конечно ты, … слушай, мы здесь стоим с девушкой по середине дороги, идёт снег, машины, а мы целуемся, как караси…
 -Рада за тебя… всё, пока.
 Не разделяю я (всё-таки) гендерные поведенческие привязки. Например, (я) представляю, как ставлю миномёт на крыше какой-нибудь двадцатиэтажки в спальном районе и начинаю фигачить из него по соседним домам… не от кровожадности, разумеется, а от любви (исключительно) к искусству. А ведь это, должно быть, младомаскулинные фантазии. Зовут “жрать”(как сказал бы один деятель). Я так не говорю. Выхожу на веранду, а там действительно пир, стол ломится (почти) в буквальном смысле.
 -А жаренные караси есть?
 -Караси? Не-е, вот осетровый шашлык, вот обычный, вот куриный на любителя… Карасей… нет, не учли, упушение, очевидно.
 -“Упушение”, это точно. А что это у вас за высохшие марсианские шары вдоль дорог?
 -Сие растение называется “Борщевик”, канадская мутация на подмосковной земле, “ротаны” тоже оттуда…
 -И тоже мутируют?
 -Типа того…Ну что, начнём-с, дамы и господа. Предлагаю разлить по старорусской традиции…
Народ, собравшийся за столом в количестве одиннадцати человек, активно ожил и заголосил:
 -…И непременно, водки…
 -И непременно с тостом.
 -Непременно. Я теперь понимаю, почему у нас не очень прокатывают фуршетные варианты…
 -Да, мороз торопит слиться в едином порыве…
 -Этот вечный общинный дух, к тому же.
 -До песен, надеюсь дело не дойдёт…
 -Дело добровольное, там наверху, тоже два музыкальных центра, а петь можно и по комнатам…
Чем громче они говорят, тем меньше я их слышу. Почему-то представляла более камерную и интимную обстановку… Впрочем, так даже лучше. Вот некоторые начали уже танцевать, вернее эти, кажется, танцуют всегда. Заразительная вещь, на самом деле. Опрокидываю вторую рюмку, закусываю сочным (действительно) шашлыком и тоже отправляюсь двигать телом в мерцающий полумрак…



Я не знаю, по каким причинам я вставляю сюда именно эти сцены и именно эти диалоги. Наверно это важно, раз уж выплеснулось, но часто за бортом остаются более интересные, как казалось бы, ситуации. Просто дело в том, что для меня важнее высказаться, увидеть себя, высказанную. Посмотреть со стороны. Сказать так, как хочется сказать. Потом, я вижу, что этот кусочек моей жизни всё-таки “сюжетен”, и ценен, хотя бы тем, что это правда…, эдакое касательное описание, по которому всё равно что-то можно увидеть и (хотелось бы верить) сопереживать, -не важно, как, но “включаться”, или “отторгать”. Устала, продолжу завтра.



Отдохнули хорошо. Алия ничего особенного не вытворяла… Хотела было поджечь стог сена или соломы на ближнем пригорке, но её вовремя остановили. К обеду у всех начались “сушняки” и народ стал потихоньку просыпаться. В одной из комнат заскрипела кровать и послышались лёгкие (сначала) стоны. Я спустилась вниз, вышла на улицу и вдохнула полной грудью. Тут же повалил снег большими белыми ошмётками на фоне тёмно-чёрного леса. (Я) увидела (сверху под углом) как стоит большая девочка в огромном тулупе и, хлопая в ладоши ловит шевелящейся головой эту мягко-взбитую турбулентную субстанцию.
 Зазвеневший в кармане телефон отвлёк от этого (тающего) процесса. Полезла было в карман, но вспомнила, что это не моя шуба. Стало совсем мокро, кайф обломался и я вернулась в дом.
 Здесь уже витал запах кофе, а сидяще-стояще-ходячие люди у камина оживленно беседовали, как будто и не ложились. Я взяла чашку и пристроилась у ближайшего окна.
 -… Дело не в снобизме. Внутренний протест в другом, отчасти, может это зависть. Зависть, что вот их там заперли и показывают. Их, а не тебя. А главное, -это то, что народ так легко “ведётся”. Народ смотрит запоем, и такой эффект можно было элементарно просчитать ещё раньше. Просчитать, что это “прокатит”. Мы вообще находимся в исключительно благоприятном состоянии. Нам не надо изобретать велосипед. Всё, что у нас есть, в той или иной форме, в большей или меньшей степени было “там”, “там”, на Западе было обкатано и сюда внесено. Мы же по менталитету неизлечимые западники… Поэтому, -посмотри , что там сейчас и готовься к этому, потому что завтра –через час, это будет здесь, у нас. (Иногда) я думаю, что наши самые хитрожопые, которые давно уже просекли это, как раз больше всех и кричат о нашей непохожести, самобытности, соборности и прочей ***не…
 -А зачем,… им же как бы не выгодно…
 -Как раз выгодно. Если общество будет жёстко ориентированно на успех, у них же будет больше конкурентов… Правда, в этом случае никто не гарантирует от приобретения нового комплекса, комплекса провинциальности.
 -А для этого надо сохранить имперский дух…
 -Совершенно с вами согласен, коллега. Одной экономикой здесь не обойтись, хотя это и должно быть приоритетным…
 -Поднять ВВП хотя бы до уровня какой-нибудь Италии…
 -Это при том, что и она не будет стоять на месте.
 -Вот именно. К тому же, проблема утечки мозгов и капитала всё ещё актуальна. Модернизации сейчас мешает не столько криминал и законодательное несовершенство, сколько труднопреодолимое жлобство и некомпетентность…
Мне показалось, что я снова захотела спать. Где-то сбоку негромко играет музыка, прошла на кухню. “Они в общем-то правы, только правильно говорить, это ещё не значит, –правильно поступать. Как правило, много говорят те, у кого мало практики,” –говорю я сама себе. – “Не затянулся ли ваш отдых, дорогая. Надо проверить телефон, кстати, где он у меня…” Поднялась наверх, просмотрела сообщения. Сделала пару рабочих звонков, стала собирать вещи, посмотрела в окно, мои ребята у джипа, кажется, всегда готовы. Надо ещё взять внизу сумку.
 -…Хороший роман должен всегда находиться в состоянии перманентного начала, завязки…
 -Ты имеешь в виду роман, как роман –story или роман, как роман –love…
 -Да,… Да-да, лав стори. Так оно и получается, что “обоих” имею…
 -Важно, чтобы роман тебя держал. Чтобы тебе хотелось быть с ним, в нём… Не важно, каким способом он тебя держит, главное, что держит…
 -По-моему, ты излишне романтизируешь ситуацию…
Быстро же они переключились. Интересно, но надо бежать, раз обещала. Ненавязчиво прощаюсь и выхожу на воздух. Где, кстати, Алия? Ладно, ей сейчас, думаю, не до меня. Поехали.



Села в свою разогретую машину, стёкла у меня затемнённые, и ещё есть перегородка от водителя. Надела наушники, включила музыку. Кожа (обычно) возбуждает, легла на сидения, почти полностью вместилась, лишь немного согнула ноги в коленках… Время есть, не спеша сняла трусики… Дело в том, что иногда я бываю излишне придирчива, и из вчерашней компании (например) мне никто не приглянулся. Это не оправдание, это констатация. И потом, так проще, никаких претензий, никаких обязательств, прелюдий, игры, пафоса… Даже не стала закрывать глаза, не захотела никого представлять, просто тупо, механически начала массировать себя пальчиками…. Интересно, получится ли так что-нибудь. Лежать не очень удобно, поэтому опустила ноги, раскинула их как можно шире и разместилась так, полусидя-полулёжа по направлению движения машины. Выключила музыку, для чистоты эксперимента. Нарисовались вдруг облака, но я отогнала картинку и стала ещё энергичнее работать пальчиками. Клитор мой нежнейший, как маленький осьминог, а щупальца его сходятся в головке, которая то ныряет, то выныривает… с придыханием. Я то сжимаюсь, то разжимаюсь на встречу дрожи. Волны чувственности накатывают то резко, то робко, я всё чаще замираю, замираю… Глаза закрываются, я снова и снова открываю их, заставляю рассматривать салон, окна… Окна, салон, крыша, обивка, окна,… закатываю глаза,… и … а-а-а, вот, всё!… Толчок!! Бомба!… Она взорвалась … Это… это…восторг!… прилив сил. Горы свернуть, всё у моих ног! Ещё, ещё, ещё, … а-а-а!… ма-а-ма! Не-у-жели так бывает… Ма-а-ма, всё! Всё!… Я не знаю, я не знаю… Я больше не могу.. Опустошение, усталость, бездна. Я так больше не могу… Всё. Всё… Всё будет хорошо. Успокойся, дыши ровно, мама-миа,… что же это было-то… Успокойся. Пустое сердце, блин, бьётся ровно, в руке не дрогнул, уф, пистолет… Да-а уж, ничего себе, поэксперементировала, эксперементаторша хренова. Так же и с шаров скатить не долго…
Оделась. Даже излишне оделась. Сижу как пай девочка, нашкодившая и притихшая, –чего давно не было, после этого. Въехали в город, идём по Северянинскому мосту. Пробок вроде нет,… уж расстегнись как-нибудь, орлеанская дева, настройся на рабочий лад, что ли… -Да пошла ты, как хочу, так и выгляжу. Вот расчесаться надо слегка и, где моя косметичка… Буквально чуть-чуть, вот так. Вот, теперь включаем трубку и вперёд!



Вошла в кабинет. Проверила почту… Как всё запущено! Так, ничего интересного, это потом почитаем, реклама, ещё реклама, достали… Саврасов, вижу, на подходе. Так, а вот, Любочка, любительница прибауток, пожалуйста, далеко и ходить не надо: “Ёж птица гордая, пока не пнёшь, не полетит…”, забавно, откуда она их берёт…
 Вошел Саврасов.
 -Привет, Владимир. Докладай, как на хозяйстве?
 -Всё нормально, нефтяники уже здесь, сидят, ждут.
 -Хорошо. Вова, ты не обижайся на меня, я периодически срываюсь…
 -Да нормально, всё в рабочем режиме…
 -Не со зла, поверь… Ладно, что с нефтяниками?
 -Хотят продолжать тупо гнать сырую на экспорт…
 -Ага, кто же им даст… тупо гнать. Просто поражаюсь провинциальной наивности, думают здесь всё куплено, один раз, и навечно. Если бы ещё всё от нас, блин, зависило. От нас, от страны, в конце концов…. Обсудим. Дальше.
 -Сейчас по деньгам у нас только два супермаркета и автомагазины с сервисами всех вытягивают…
 -Да вижу. Что ещё?
 -По выставкам надо решить, где участвуем, где нет, как широко, и вообще, надо ли.
 -Это потом. Да-а, что-то это мне напоминает, больно всё незаметно резко стало происходить… Впрочем, пока ещё не всё так плохо. Во- первых, нам должны больше, чем мы. В течении недели, максимум, -десяти дней, выбей всё с должников, по всем договорам, товарным кредитам и непогашенным “рассрочкам”, даже если сегодня всё стабилизируется. С сегодняшнего дня никакой “реализации” до особого распоряжения. Во-вторых, со всех филиалов и дочек –подробнейшие отчеты о состоянии дел в течении трёх дней. В-третьих, я посмотрела сейчас в машине курсы на биржах, так что слей сегодня же четверть наших акций РАО, через неделю-другую-месяц они всё равно упадут. Тогда и возьмём снова, только раза в полтора больше… Всё пока…, пойдём к нефтяникам. Ты сейчас иди, реализовывай всё это дело, а туда, к нам, зама своего пришли. Расходимся, я зайду потом…



“…Моя свобода становится полной только тогда, когда она обращается в мою силу, и тогда Я перестаю быть просто свободным и становлюсь собственником…” Вернулась вчера домой около часа ночи. Проспала сегодня весь день. Перед уходом сказала, что два-три дня точно не появлюсь, видеть уже не могла этот офис. А сейчас думаю: как они там. Во всяком случае, работы в конторе сейчас точно хватает.
 “…они… сделали это ради спасения души своей, следовательно, из эгоизма или своеобразия.” Это (цитата) по другому поводу, я её выделила как раз ради “своеобразия”, “лобастый” (головастый) решил подстраховаться в этом месте расширением, им (обычно) так много приходилось писать, чтобы донести до бюргеров пару банальных мыслей. Села за стол, включила компьютер.
 Среди всего прочего пришло приглашение на перформанс в метро… Интересно, радикалы снова пытаются пошуметь, или это просто разовый выброс… Странные они бессребренники, амбициозные эксбиционисты, их бы энергию, да в мирных целях… Правда, они (почти) всех отпугивают своим напускным агрессивным “переизбытком”, хотя в жизни, -милейшие люди. У каждого своя карма и своя судьба. Каждый сам решает каким образом “увековечить” себя. Значит, они просто по-другому не могут, и работают на срезе оголённого нерва, честно принимая огонь на себя. Эта же их “честность” одновременно и раздражает, и подкупает публику. Но, пожалуй, больше раздражает…. Надо будет сходить, если не забуду.
 Допила почти остывший кофе. Уютно-отдохнувшее состояние. Буду сейчас просто сидеть, читать, размышлять, писать.



“…у тебя есть свобода выбора, но лишь при условии, что совершишь правильный выбор… суть в том, что субъект так никогда и не оказывается в ситуации выбора: с ним всегда обращаются так, словно он уже сделал выбор”.-Неплохо, (и) югопафосно, как обычно… Долго читала, использовала ещё предыдущие конспекты, потом часа два записывала здесь свои “умные” мысли, но в результате всё стёрла, критически перечитав написанное. Язык был какой-то не живой, а я не могу рисковать своей “лебединой песней” ради сомнительного “академизма”. Сколько раз уже замечала, что невозможно писать только потому, что надо писать, или только потому, что есть время. Мне дискомфортно, когда в строке остаётся только одно слово. Хой.



Апельсиновой горчицы цвет. Фиолетовой зелени прихоть. Иногда я рисую гуашью для себя. Мама собирала мои рисунки времён детского сада, посмотреть бы сейчас эту папочку, интересно, где она сейчас. Скорее всего безвозвратно утеряна…. Я не хочу знать своё будущее.



Раз. Два-а. Три-и-и. Ранотемнеющий вечер. Включила везде музыку. Хожу-летаю-танцую…. За окном предновогоднее состояние, хотя до Праздника ешё больше месяца. Позвонила Алия, - куда, - говорит, - ты исчезла. –Интересное дело, -отвечаю, -не могу же я, как ты, ебстись целыми днями, ночами и в промежутках между ними. Я же дама занятая (временами) бываю. А ты, я гляжу, выспалась, и уже на новые подвиги тянет…
 -Тянет. Не знаю только, чего ещё придумать на сегодня…
 -Ну…, почитай лекции, для разнообразия…
 -Да я и так сдам сессию… К тому же, ещё рано. А чего ты сама не захотела поступать в этом году?
 -Весной не определилась, но уже, думаю, на подходе. И потом, ты же знаешь, у меня небольшой семейный бизнес…
 -Ничего себе, небольшой… Мне бы такой “небольшой”.
 -Что, очень хочется…
 -Смеёшься, мне здоровье дороже, это я пошутила… Ну не такой, как у тебя, раз в двадцать поменьше бы, – мне в самый раз…
 -Интере-е-сно вы рассуждаете, и считаете… И чего там насчитали?
 -Ой, не заводись а, никто ничего не считает…
 -Почему же, продолжай. Очень интересная тема. Мне давно хотелось знать, как вы меня позиционируете…
 -Ну всё-ё…, давай я тебе попозже позвоню. Или ты звякни, если будет что-нибудь интересное…
 -Хорошо. Слушай, Алия, а разве тебе не комфортно, когда тебя предки всем обеспечивают…
 -Да комфортно всё, комфортно. Это я просто к слову сказала. А ты прицепилась…
 -Да нет, я просто подумала…. Ладно, не важно, собственно. Пока, стало быть.
 -Пока-пока!



Позвонила (вдруг) двоюродная сестра, они, оказываются, ждут меня. Как я могла забыть, сегодня же пять лет племяннику моему двоюродному исполняется. Ещё накануне обещала к ним заехать. Всё, лечу, лечу…
 Дети уже ушли, взрослые готовят новый стол. Владик хочет играть, есть не собирается, залез под трюмо. Я подхожу к нему, наклоняюсь и ненавязчиво начинаю уговаривать:
 -Владик, надо же кушать. Вот скажи мне, почему ты ничего не ешь? –мелкий молчит, но, вроде как, призадумался. Вылезать не собирается.
 -Владик, ты слышишь… Если не будешь кушать, расти не будешь, и останешься маленьким…
 -А я хочу остаться маленьким…
 -Это почему же?
 -Потому что я не хочу расти, расти, потом стать взрослым и стареньким, и умереть, как бабушка…
 Я слегка растерялась. Выпрямилась. Села в кресло. У него действительно умерла пробабушка полгода назад, сначала все пытались было скрыть от ребёнка правду, но потом он как-то узнал, или пришлось сказать… Я снова наклонилась к нему:
 -Владик, но ты будешь долго расти, и долго-долго будешь взрослым. Слышишь, малыш, иди ко мне на ручки. Покажи, как ты сам умеешь кушать… -Он протягивает мне руки с опущенной головой, я вытягиваю его и усаживаю за стол…
Я, если не запамятовала, узнала, что человек смертен тоже года в четыре, уже не помню, при каких обстоятельствах. Так же жутко переживала, но не выстраивала таких логически обоснованных цепочек. И сейчас, на самом деле, мне страшно и противно представлять свою смерть. До младших классов я как-то надеялась и верила, что вот другие, –да, умирают, но со мной всё же этого не произойдёт… Даже теперь, какой-то частичкой своей души я верю в собственное бессмертие, хотя и понимаю, что это не реально.



Возвращаюсь домой по ночной Москве, пишу на ноутбуке, ТиВи ещё отражается голубоватым пятном на стекле. Странное настроение. Как будто ты находишься на гребне умиротворённо-мерцающей пустоты. То есть, всё вроде нормально, даже хорошо, неплохо, но, в то же время где-то сбоку, параллельно с тобой движется еле заметная, сжавшаяся тревога… И не понятно, помощник она твой или наоборот, бесполезная заноза, которую просто надо вытащить и забыть… Включила звук на ящике, пробежалась по каналам. Вырубила.
 Захотелось снова поговорить, но с другим ТОБОЙ. Я буду тоже претворяться, что ДРУГАЯ. Более поверхностная что ли…, я не знаю, но что-то тормозит мою откровенность. Усталость… или неверие, что можно постоянно быть откровенной, не девальвируя этого состояния (откровенности). Поэтому я хочу вести этот разговор по-другому: периодически разбавляя промежуточный (более отвлечённый) текст возвращениями в прежнее (оголённое) русло. То есть двигаться надо, как ручей, журчащий по камушкам, а не как лужа, медленно растекающаяся в канаве. Интуитивно так я и писала, надеюсь. Тем более, что и внутри откровений я бываю то грубой, то излишне трепетной. А ещё (только сейчас заметила) я смогла одержать победу над внутренними оппонентами, –они уже не так вольготно встревают в мыслительные процессы, а подключаются, в основном, строго по необходимости, как и хотела… Вот какая я молодчина!
“Разговор”, естественно убежал белой беременной куницей. Я не знаю, почему именно куницей, но, определённо, “белой” и “беременной”. Убежал, но всплывёт потом… незаметно и неожиданно (как обычно).



Пришла домой, и сразу, не раздеваясь вышла на балкон. Красиво. Первая, ещё (лёгая) метель, огни, голые ветви деревьев, покрытые снегом, реклама, флаги напротив на крышах Администрации и областной Думы, умеренный шум машин. Башни Кремля, окна «России», вдохнула полной грудью и вошла в комнату. Закрыла балкон, разделась.
Нужно всегда быть готовой к холоду, иначе, любой, даже самый близкий человек может сорваться и сделать тебе больно. Если же ты заранее даешь всем “шанс”, и по определению программируешь “разочарование” рано или поздно в каждом, общающемся с тобой субъекте, то всё происходит естественно, как само собой разумеющееся. Ты становишься более спокойной и уравновешенной, не отвлекаешься на “неожиданные” открытия и не строишь лишних иллюзий.
Пошла на кухню, достала апельсины, выжала сок. Налила его в длинный стакан, вернулась в комнаты. Прослушала автоответчик, проверила почту.
…Может мне перекраситься, например, в красно-каштановый или в пепельно-розовый, или, наоборот, в иссиня-чёрный… Спать что-то не хочется, и идти никуда не хочется. Значит, надо принять ванну, а там посмотрим…



Вначале я ещё помнила, что провалилась в сон. Но потом всё запуталось…, вроде как вставала, выходила куда-то… билеты, салон самолёта, я сижу справа у окна. Объявляют, что сейчас начнётся погружение, мол, пристегнитесь и проверьте спасательные жилеты. Я с недоумением и страхом смотрю на соседей, а они, как ни в чём не бывало, жуют, спят, шепчутся, как будто всю жизнь только и занимаются этими взлётами-погружениями… “Разве так можно”, -проносятся в голове вибрирующие мысли, -“это же не подводная лодка..,” -Начинается подводный этап нашего путешествия, -словно отвечая мне объявляют дикторским голосом бортовые динамики…. “Во до чего техника дошла,” -растерянно-успокоительно-удобнее усаживаюсь я в кресле, -“и как это я могла упустить…, что ж, будем смотреть и “упущивать навёрстанное (это я так негромко произношу вслух, и тут же, смеясь поправляю себя)”. Самолёт, в это время, тормозяще касается поверхности и под тем же, острым углом шумно и плавно уходит под воду. “Вот это ощущения, такого во сне не бывает!” –с придыханием комментирую я и пытаюсь всмотреться в иллюминатор. Но там пузырьчато-темно, значит, можно внимательнее рассмотреть салон.
 И здесь начинается самое интересное. Во-первых, оказывается, что все пассажиры, это пассажирки, то есть особи женского пола. Причём, преимущественно, красавицы, репродуктивного возраста. А стюарды, -как на подбор, стройные, высокие, улыбчивые, из одежды на них только ботинки и обтягивающие чёрные плавки. Они ходят без тележек, разливают напитки, принимают и разносят заказы на подносах… Во-вторых, самолёт постепенно, от носа к хвосту становится прозрачным, вся аппаратура, двигатели, провода, –всё прозрачное… И всё это, и мы все вместе движемся в тёмном, наверняка ледяном потоке. У нас же в салоне, наоборот, становится всё жарче и жарче, девушки начинают освобождаться от ставших вдруг ненужными одежд. Я не успеваю фиксировать свои ощущения восторга, удивления, восхищения… включается цветомузыка и начинается веселье на грани истерики… Народ танцует, кажется, по всей поверхности, как на космическом корабле. Стюарды освобождаются от последних “оков”, визжащие сирены набрасываются на них и начинается безумная оргия… Я просыпаюсь, вся мокрая, недовольная, что так не вовремя проснулась. Пытаюсь снова окунуться в сон, но это оказывается другой (обычный) сон без сна… Сначала я ещё, кажется, кого-то ругаю, стараюсь отодвинуть его, или сама отодвинуться, потом, всё же проваливаюсь в какую-то ватоподобно-взбитую постель, боюсь было задохнуться, но внезапно появившаяся волна свежего, холодного воздуха успокаивает и я засыпаю…



…-Умные мысли, сами по себе, ничего не значат, я бы даже сказал, в таком контексте они даже вредны…
 -В каком контексте?
 -В таком, -в безотносительном.
 -Думаешь так бывает…
 Я открываю глаза и вижу Самурая, разговаривающего с каким-то мужиком. “Какой-то мужик” оказывается моим папой(!)…
Вообще, они почти ровесники: папе –чуть за пятьдесят, Самураю –чуть за сорок. Познакомились ещё в доисторическую эпоху, -в начале или в середине восьмидесятых. Папа был, как тогда говорили “цеховиком”, Самурай, -модником, эстетом, хулиганом, фарцовщиком и старшекурсником филфака МГУ. Знакомство, насколько я помню по их рассказам, произошло на какой-то партийно-комсомольско-карьерной тусовке, конференции или съезде, -как они тогда назывались. Вернее, на дискотеке для делегатов в Олимпийской деревне, папа сцепился со студентами-арабцами, а Самурай “разрулил” ситуацию. В те времена посланцы из “братских” и тяготеющих к братству стран социализма, и особо, арабо-темнокожие вели себя, мягко говоря, не очень хорошо. Самурай, любитель справедливости, корректировал ситуацию “как мог”. С тех пор и дружат, насколько я знаю.
Конечно я обрадовалась. Кинулась к папе. Почти полгода его не видела, так до сих пор не могу понять, почему он большую часть времени проводит “там”: в Европе и Штатах. Конечно, кто-то у него там есть, и не одна, наверняка. Мне он говорит, что сейчас там организует новые бизнес-структуры, а здесь –не хочет мне мешать, тем более, что у меня “так грамотно всё получается” и бизнес, я “не только поддерживаю, но и расширяю”. Ну да, ещё бы, с двенадцати лет варится в этой каше… Причём, мне самой всё это было интересно. Так вот “доинтересовалась”, что сейчас мы имеем то, что имеем. Папа, правда, обещает “вернуться насовсем, как только там всё закончит”, но мне это как-то с трудом верится, -в ближайшее время, по крайней мере. С другой стороны, я уже вошла во вкус. Просто устаю временами.



Проснулась около трёх дня, если, конечно, это можно назвать днём, -в комнате уже практически темно, а на улице почти синий вечер. Зависали вчера втроём по полной программе, вернулись около семи утра. Встала, никого нет. Эти два друга также внезапно смотались, как и появились накануне. А, вот записка, обещают быть, неизвестно, правда, когда.
Всё, дорогая, давай, просыпайся. Бегом в душ, и Саврасова надо навестить, больно уж я по нему соскучилась.



Вечер через два дня. Папа уехал. На меня вдруг накатила такая животная тоска. И дело не в папе, и не в ТЕБЕ (которого становится всё меньше и меньше). Ты слишком абстрактный…, а я хочу конкретного, сегодня, сейчас. Чтобы вот был здесь, рядом со мной. Пусть не на долго, но был. Надолго и не надо… что я говорю, я сама не знаю, что я говорю, чего мне надо…. В какой-то момент ты можешь вдруг понять, что стала просто машиной, пишущей машиной, анализирующей машиной или самолюбующейся машиной и… всё. Ты можешь вдруг просто явственно это увидеть… И это всё не то. Всё, что высказано, –всегда не то, “машина”, например -как пафосно. Кажется, я опять возвращаюсь к многопоточному мышлению, когда их становится слишком много. Их, это -невысказанных мыслей, слишком много, потому, что слаб инструментарий воспроизведения. И так будет продолжаться до тех пор, пока этот “инструментарий” не окрепнет, пока он не найдет компромиссный вариант репрезентации. Но этот процесс укрепления (инструментария), уже начался. С момента написания этих строк, я надеюсь, начался.



Существует несколько законов нашего времени. Один из них выглядит примерно так: чем ближе ты приближаешься к людям, тем дальше от тебя они становятся; или, по-другому: чем ближе ты позволяешь им приблизиться, тем хуже этим делаешь себе. Просто, очевидно, пройдено…
Поэтому (например) я почти никому не звоню. Мне звонят. Я могу себе это позволить. Вообще, я позволяю себе гораздо меньше, чем могла бы. Конечно, это не альтруистическая позиция, мне просто так комфортней (очевидно).
 А если бы я родилась мальчиком? Вот интересно, на самом деле… Большая тема, аж даже щекотно… Но глупая, вернее, пустая. Чего гадать, вот рожу себе когда-нибудь мальчика, тогда и посмотрим.
 Есть ещё один закон: если ты делаешь жест, то подготовься к следующему жесту, а иначе, он не будет иметь смысла. В современном (перенасыщенном) потоке единичные выбросы никого не трогают, только продублировав или усилив событие, ты можешь хоть на что-то рассчитывать.
А если бы я была мальчиком, то к сегодняшнему дню перетрахала бы всех, начиная с двенадцатилетних девочек и кончая, ну, я не знаю, суперсохранившихся пятидесятилетних вуменш (для экзотики). Кстати, кстати, вот идея, надо совратить какого-нибудь девственника соответствующего возраста, тоже, лет, эдак не больше двенадцати-тринадцати…. И как это я раньше не додумалась. Ой, какая я буду нежная и ласковая учительница! И, конечно, никакого насилия, меня это не прикалывает. Надо подумать на досуге, где и как найти соответствующий объект. “Мальчики по вызову”, -исключаются, стрёмно, не гигиенично, да и девственников там нет. Снять вокзального бомжонка, -тоже не факт, и не то психологическое состояние. Может летом, где-нибудь, в деревне… До лета ещё полгода. Ладно, будем просто иметь это ввиду, другое дело, –если бы приспичило так, что уж не в терпёж. Вот у Алексадры есть младший братик, но она его точно не отдаст. Так, у кого ещё? У Любы, у Любочки же два брата, если я не ошибаюсь, один старший, другой младший. Точно, и лет, ему, младшенькому… -не больше тринадцати-четырнадцати, есть шанс. И на каких-то соревнованиях он ещё участвовал, значит, парнишка здоровый. Дас ист зер гут, хоть я немецкий и плохо знаю, но это, по крайней мере, я знаю. Будем надеяться, что его ещё не оприходовали, и что он не крокодил какой-нибудь, страшненький.



Любка встретила меня заговорческим взглядом, открыла дверь, и я прошла в квартиру. По телефону мы с ней почти всё обговорили, идея ей понравилась. “Точно, -говорит, -он мальчик уже большой, кассеты мои порнушные втихаря поглядывает. Так что теоретическую часть он знать должен.” –А может и практическую?… -Да не-ет, навряд ли. Он же у меня почти отличник, спортсмен, у него ни времени, ни соответствующих друзей нет, одни ботаники… А если с кем встречаются, -садятся сразу за компьютер, и ничего им кроме игр не надо.
Вошли в комнату. Любочка представила меня братику. Братик Женя оказался вполне симпатичным малым, лишь не намного меньше меня ростом.
 -Жень, поможешь моей подруге с компьютером, у неё дискета с какой-то навороченной программой…
 -Попробую, давайте посмотрим, -он взял дискету и “посмотрел”, в том числе вскользь, и на мои ноги (я по этому случаю была в мини –юбке). Такое начало меня вполне устроило, посмотрим, что будет дальше. Сейчас надо что-нибудь сделать так, чтобы он почувствовал свое превосходство, хотя бы вот в этих компьютерах. –Здесь такая бухгалтерская программа, почти для “чайников”, а у меня чего-то не получается, во-от, здесь сначала…
 -Ну это просто надо скачать в буфер. Так, теперь дальше сюда, это –сюда. Сохраняем. Это уже есть, теперь выбирайте вариант для применения…
 Процесс пошел. Любочка вошла в комнату:
 -Так, мальчики и девочки, я вас покидаю до шести, потом как раз и предки подвалят. У вас почти четыре часа, надеюсь успеете…
 -А ты куда, Люб…, -вроде как спросил, но осёкся мой кавалер.
Вместо ответа мы услышали звук захлопнувшейся двери. Всё, голубчик, теперь ты попался. Надо только не переусердствовать, в крайнем случае, в следующий раз продолжим.
 Минут через семь Женя торжественно объявил, что процесс инсталлирования завершён, и “так же сделаете у себя, Вы запомнили, здесь, в принципе, не сложно…” Всё это время я находилась рядом с ним, пару раз прикасалась к нему плечом, сняла водолазку, объявив, что “у вас здесь жарковато”. Нависла небольшая пауза. И он вдруг заявляет:
 -Вы… ты хочешь заняться со мной сексом?… Я не против, совсем даже наоборот, я тоже хочу. Ты мне нравишься, такая красивая. Я ещё раньше у Любки на фотографии тебя видел… Только…, только этого у меня ешё ни разу не было…
…Ну, что я могу сказать? Не то, чтобы всё было замечательно. Всё было “волнительно” для обоих, так, пожалуй это можно обозвать.
 Мы разделись, он остался только в мято-вздыбленных трусах. Я их тут же сняла, его небольшой член спружинил толстым торчащим карандашом, головка прикрыта слаборазработанным воротничком крайней плоти, волосы у основания только-только начинают пробиваться почти незаметным пушком. Захотелось взять его в рот, но подумала, что это уж слишком, для первого раза. И всё же не удержалась, встала на коленки, сначала поцеловала, потом заглотила и развернула этот остро-напрягшийся плотный бутон. У самой, в это время внизу, всё горит и плавится. Женя весь мелко дрожит, и, кажется, пахнет молоком. Может успею, -вынимаю член изо рта и тут же, улегшись на край кровати, вставляю его себе во внутрь. Он неуверенно, разноамплитудно начинает двигаться и буквально через несколько секунд кончает.
Глядя на его растерянно-умиротворённое лицо, притягиваю его к себе и обнимаю. Он пытается поцеловать меня, иду ему навстречу, –обхватываю своими губами бантик его губ, просовываю язык и вращательно касаюсь его языка… Женя, кажется, изо всех сил сжимает меня, и мы так лежим ещё некоторое время. Я в какой-то момент понимаю, что эксперимент для меня оказался малоинтересным. Забавным, трогательным, миссионерским, но и не более того…



Сегодня яркий, солнечный, морозный, декабрьский день. Сижу в офисе, текущая работа. Было пара переговоров, совещание с местными директорами, предварительные подведения итогов года, планы и перспективы на следующий год и квартал. Как обычно в таких ситуациях, время пролетает мгновенно, и так же молниеносно к концу дня на тебя обрушивается усталость. Правда, не надолго, ориентировочно, до порога дома или ванной.



“…Они чувствуют, что на него снизошла благодать, и уже никто более не заговорит с ним, не взглянет на него, даже собственная мать. Отныне он не человек, а бог, и каждый может прикончить его.”
 Серо-прозрачным бисером играют камушки букв под камышовой водой. Красные формулы на светящемся поле. Память снега (под треснувшим асфальтом). Скрипящая лестница на чердак. Желаемый пульт. Повороты. Подошедшая интонация.
 Каждый (день) является каждым.
(Отсутствующий) вагон желаний.
Рафинированный вертолёт. Цветок, как ромашка.



Господи! Сколько же во мне нерастраченной нежности. Сколько тепла и ласки кирпичиками сложено где-то глубоко и близко. Я чувствую этот жар, он уже растапливает сам себя… и тут же безудержно восстанавливается. Перекипает и снова стекает по стенкам. Он не выключается, как воздух. Он устал “теребить” меня и стал (именно) как воздух. Неуловимым и прозрачным мешком засел он внутри, как жидкий терминатор, меняющийся (даже) в объёме. Он согласен бесконечно уменьшаться, лишь бы остаться. Остаться, то есть не потухнуть, то есть согласен даже молчать, когда ему не следовало бы молчать… И что же это за жар такой, боящийся быть жаром… Какая трогающая белизна, ты чувствуешь, друг мой. Чувствуешь, притаившаяся (рыжая) лягушка…



Самурай налетел, как ураган. Разбудил, одел, накормил, полуспящую посадил в машину…. И вот мы уже на горных лыжах съезжаем по невысоким подмосковным горкам. Потом сидим в уютном домике перед камином в узком кругу его друзей-приятелей. Мне дико комфортно, почти как раньше. Ведутся размеренные беседы. Самурай, как будто бы угадал моё состояние и очень во время вывез меня сюда на “первый спуск” или “снег”, уж не помню, как они здесь говорят.
Подошла к окну. Хорошо. Хорошо, что не надо никуда спешить. Села в кресло-качалку. Не надо никуда спешить, например, с этим текстом. Меня здесь “подгоняет” только любопытство, по крайней мере сейчас мне так кажется… Зовут (желающих) в баню. Сходить что ли?



 Вечер. Мы лежим в постели.
 -Ты знаешь, я чувствую: или я буду жить очень долго, или меня не станет уже очень скоро…. Ты слышишь, Самурай, …сделай мне ребёнка. Давай сделаем ребёнка…
 -Ребёнка? Который будет расти без родителей.
 -Но почему же ты выбрал сразу второй (мой), крайний вариант…
 -Ты же сама хочешь реализовать своё желание, имея в виду именно этот вариант… Правильно я понял.
 -Даже если так. Ты-то остаёшься, и любить его будешь не меньше, (чем) меня.
 -Что за романтические настроения, малыш… на грани прихоти, на грани срыва… Ты это серьёзно, вообще?…
 -А мы разве не так живём?! На грани срыва, вообще, на грани…
 -Подожди, ты на самом деле этого хочешь?…
 -…Да нет, конечно. Глупости всякие говорю… Посмотри, какая я, красивая, как раньше?
 -Издеваешься, ты ещё даже не до конца распустилась… Ты всегда лучше, чем раньше. И это будет ещё долго.
 -Сколько, “долго”?
 -Лет пятнадцать ещё, минимум…
 -А потом? Потом ты будешь говорить: “ДЛЯ МЕНЯ ты всегда ЛУЧШЕ”, -да?
 -То, что потом я буду говорить, тебя не разочарует, поверь мне…
 -Скажи, Самурай, а вот что у нас с тобой… -любовь, симпатия, дружба или что-то ещё? Почти инцест, ведь вы с моим отцом познакомились, когда я ещё не родилась… Ну, скажи, как ты думаешь?
 -Как я думаю?… Я думаю, ты меня дико возбуждаешь, например, сейчас…
 -Ну, подожди, правда, как ты думаешь?
 -Ты ужасно маленькая, ужасно умная, ужасно симпатичная и ароматная, … я ужасно тебя люблю…
 -Вообще-то я серьёзно…
 -И я серьёзно… Ты-ы, как будто не понимаешь, как будто не помнишь: есть ситуации, и есть Ситуации. Если мы можем в этой, конкретной ситуации быть натянутыми, как струны, играть и чувствовать друг друга, дышать, трепетно прикасаться друг к другу… Купаться, друг в друге. Вместе взлетать и падать, то это, это… больше, чем любовь, в этот момент. Подожди, не перебивай, так вот, надо уметь отдаваться этому моменту… Не бояться, что так было, или, наоборот, не было, что это не то, или не так… И если у нас есть этот момент, значит, мы к нему пришли, мы смогли к нему прийти… Значит, мы близки, понимаешь, очень близки. И называй это хоть любовью, хоть недолюбовью, хоть ещё как…
 -…Надоели мне эти поездки за город… Слишком часто, в последнее время просыпаюсь, чёрт знает где…
 -Мы часто говорим совсем не то, что думаем в этот момент. И не всегда должным образом оцениваем происходящее… Иногда лучше не договорить, чем переговорить.
 -Сколько сейчас времени?… ты прав. Ты во всём прав. Здесь музыка есть, давай устроим дискотеку твоим старпёрам.
 -Легко. Одевайся. Растрясём это болото… золочённых лягушек…
 -Ура! Не золочённых, а рыжих…
 -Пусть будет рыжих, конопатых, дюралюминиевых!…



На этот раз я решила вернуться домой за полночь, для разнообразия. Едем по городу, рекламы, кажется, больше, чем обычно. Всё движется и мигает. Перегородку мы опустили, полуспящий Самурай, убаюканный скоростью и молчанием, держит меня за руку и смотрит вперёд, сощурившись. Красив, как Буанопарт, чёрт возьми…
 -Самурай, а почему ты в казино не любишь играть?
Следует продолжительная пауза, потом он поворачивается ко мне, (как будто бы) удивлённой физиономией:
 -Почему же… был, собственно, краткий период увлечения этой плебейщиной…
 -Да? По-моему, считается наоборот.
 -Кем считается… Это ты меня собираешься раззадорить что ли… Смотри, вот сейчас все девочки от пятнадцати до двадцати пяти играют в бильярд, все, без исключения, можно сказать. Так же и тогда, все начинающие б…изнесмены считали своим долгом посещать сии “казино”, что и выработало, в своё время, стойкий иммунитет к таким заведениям у вашего покорного слуги… И потом, в нашей сверхпонтовой стране это, –образец квазипонтовости. Так что тема исчерпана… А почему ты там вдруг заявила, что надоели эти поездки… Раньше, по-моему, обожала, и особенно в такое время, как сейчас, в начале зимы?
 -Да я просто спросила, а поездки мне нравятся. Просто мне как-то всё быстро надоедает, особенно, в последнее время… Давай слетаем куда-нибудь недалеко… в Лондон, Вену или Милан, развеемся, может это как-то встряхнёт и изменит моё состояние. Я такой сон недавно странный видела. Как будто самолёт наш летит по воздуху, потом тут же опускается и дальше под водой, как субмарина, рассекает… И становится прозрачным по ходу действия…
 -Забавно, твой юный мозг всё ещё очень впечатлителен. Во сне ты становишься больше той, кем и должна быть –полувзрослым-полуребёнком… Что за ****ая жизнь, всё перевёрнуто с ног на голову!… Посмотри, эти люди, стоящие и мёрзнущие на остановках, они же считают, что мы счастливы больше всех. Так оно и есть, как бы. Только… только сколько же шрамов в твоей душе, -Самурай перешёл почти на шёпот и, казалось, уже разговаривал сам с собой. –блять, что за пафосное наваждение… Это ты меня “заразила”… Давай съездим, слетаем вот в… Вену, в Вену можно, на пару дней или чуть больше, посмотрим.



Вообще-то я больше люблю Лондон. Но у Самурая, видимо, ещё какие-то дела в Вене… и вот, мы приземляемся в аэропорте Швехат, что на юге этого имперского города. До этого я была здесь с папой лет в пятнадцать, правда долго пробыла, –почти три месяца, Самурай же вообще знает этот “штадт”, как свои пять пальцев. Мы берём машину и поселяемся в “Мериоте”, на Ринге. Кладём вещи и отпрвляемся гулять по центру, Самурай периодически разговаривает по мобиле, в том числе и по-немецки. Я тоже разочек пообщалась с Саврасовым, дома никаких авралов, слава богу. Выходим на “Шведенплатц”, берём мороженое, подходим к набережной канала и Самурай вдруг говорит:
 -Какого хера мы сюда приехали, сколько можно оглядываться… (пауза) … а, знаю: сейчас поедем в хойригер какой-нибудь, пить молодое вино, ты как хочешь –подальше, поближе?
 -Чего “подальше-поближе”, ты как немец, то есть, как австриец стал разговаривать. Чего дёргаться-то, всё нормально, всё спокойно, али праздника души захотелось, … так будет, -говоря твоим языком, -всё будет чуть позже, ты не есть акцептирт…
 -Да-а, уж… Ты не представляешь сколько людей из Союза начинали здесь свой путь, свой бизнес, сколько художников и прочих рас****яев… начинали здесь и продолжали: -одни дома, в России, другие –по всему миру… Для скольких эмигрантов этот город был трамплином и перевалочным пунктом, первым глотком свободы! Тебе не понять, это почти как настальгия… Ну да ладно, сейчас один звоночек и едем. Ты, надеюсь, не возражаешь, если там, потом к нам присоединится один человек, кстати, он весьма “симпатиш”, немолодой, но весьма забавный. Забыл, как у тебя с немецким?
 -Итс о’кей, твёрдая тройка с плюсом, по сравнению с тобой. Что, боишься, что буду подслушивать ваш разговор?
 -Смешная ты девчонка…. Ну идем, можно пешком, или вон, на такси, стоянка рядом. –Мы садимся в машину и едем по Рингу.
 -Смотри, это музей прикладного искусства –МАК, на самом деле там лучшие в городе сменные выставки современного искусства. Вот, а мы уже подъезжаем, -Самурай выходит из машины, -ты давай, особо-то не раскрывайся, чай не май месяц на дворе.
 Мы идём через просторный холл, я на ходу спрашиваю:
 -Почему тебя так всегда интересует искусство и художники?
 -Сейчас уже почти не интересуют, наши, по крайней мере…, они меня разочаровали своей неконвенциональностью. Не знаю, в чём здесь дело, может экономика, может западные институции их зажимают, может просто наш здоровый капитализм отбрасывает их как “ненужное”, “лишнее”….
В этот момент к нам подлетает седовласый импозантный господин, здоровается с Самураем, Самурай представляет нас друг другу, потом обращается ко мне: -Посмотри, дорогая у herr Ostrovsky здесь небольшая выставка икон, я к вам подойду, минут через десять.
Иконы меня, конечно, не интересуют, но я прохожу в золочённый закуток этого старого, по всей видимости, ловеласа и жду Самурая. Господин Островский что-то лопочет, но я пропускаю всё это мимо ушей, и почти не скрываю своей индифферентности. Старикан с шейным платком тусуются здесь, видать, с семидесятых годов, или вообще, из первой волны эмигрантов.
Наконец Самурай возвращается, мы поднимаемся к себе в номер, переодеваемся, обедаем и едем за город (и здесь, факин блин, “за город”), в хойригер.



Хойригеры, как объяснил мне Самурай, бывают, “двух типов: затемнённо-полуподвальные и открыто-воздушные”. Первый тип –ненастоящий, кабацко-попсовый, второй, –истинный, как ему кажется, “сохранивший дух виноградных полей и прозрачного деревенского воздуха”. Приехали мы, естественно, во второй тип. Сели за столик с великолепным обзором, заказали вино, ещё что-то и продолжили начатую беседу.
 -…Всякая идея именно тогда начинает чего-то стоить, когда она доводится до абсурда, -Самурай глубоко затянулся, -вот я могу неделями не курить, и в то же время сегодня, например, это у меня уже вторая пачка…
 -Абсурдизм, -это просто поэтическая инерция бытия, и причём тут твои сигареты…
 -Да ты меня просто перебила…, а чего там записываем, на салфеточке?
 -Так, мысли всякие скользящие,… если успеваю выдёргивать по пёрышку из каждой пролетающей…
 -Думаешь они пролетают…, мне кажется, они большей частью кружат, как голодные стервятники…
 -Иногда кружат, иногда пролетают. Как спокойно-то здесь, умиротворённо…. Тишина…
 В это время краснощёкому мужику, сидящему через три столика от нас принесли еду, и он шумно заработал частями тела и столовыми приборами, почти нарушив, тем самым, идиллию события.
 -Фрактально кушает, подлец…
 -Я бы даже сказала “бифуркационно”…, смотри-ка, он засмущался…. Какой ты вредный, издеваешься над бедным австрийским пролетарием. Ну, где твой резидент, опаздывает?
 -Резидент…, в ставке вермахта, ещё скажи. Просто herr Otruba, коллега, как они здесь говорят…
 -Да ладно, ты прям повёлся. Где тут пописать-то можно?
Я встала из-за стола и направилась на поиски дамской комнаты.



Когда вернулась, “коллега” уже сидел за нашим столом, естественно. Вежливо поздоровался, мы обменялись любезностями, и они с Самураем почти сразу продолжили прерванный разговор. Потом я около часа бродила по деревне, заходила на виноградники, посетила местную лавку, купила, вот кое-что (сувенирчики лежат здесь, рядом, на гостиничном столе).
Уже второй вечер в Вене. Сижу одна, Самурай обещал появиться с минуты на минуту. Мне снова стало скучно, но как-то по-другому скучно, не как в Москве…. Да на фиг надо, что это я буду сидеть здесь и ждать, как клуша, который уж раз! Тоже мне, нашёл девочку. Встала с дивана, достала записную книжку, набрала номер Сабрины в Милане…



…Какой облом. Сижу в самолёте, лечу домой. Сабрина оказалась (настоящей) лесбиянкой, и как это я раньше не раскусила. Фигня, в принципе, можно было бы и одной неплохо там отдохнуть–тусануться, да Саврасов слёзно упрашивал хоть на денёчек появиться, я даже обрадовалась, как наркоман предстоящей “дозе”…. Неужели я стала настоящим “трудоголиком”, а ведь это болезнь, на самом деле, болезнь.



В аэропорту меня встречали: коленопреклонённый Самурай с цветами, Алия с цветами, Александра с цветами и остальной народ с цветами…. Прилетела-то я поздно, а уже заполночь вышла к людям, как раз в свой день рождения, вот ведь в чём дело… Я, конечно, не забыла, что у меня день рождения, но “завтра”. А это “завтра” вдруг наступило “сейчас”. И сейчас я лечу вся в цветах (интересные ассоциации тут же возникли), вернее, наш кортеж летит прямиком в “Метрополь”… А там меня встречает папа, и, действительно, меня там встречает папа…. Всё так быстро, сказочно, снежно-кружаще-безумно и романтично! С ума сойти, сегодня мне исполняется восемнадцать!…. Восемнадцать! Я так часто пыталась представить, как всё это будет происходить, и вот, произошло. Вернее, основное торжество, конечно вечером завтра, то есть уже сегодня… Так всё всегда и происходит: чего-то ждёшь, кажется, так далеко, так всё будет… необычно, по-другому…. А на самом деле, в последний момент время как-то сначала сжимается, а потом незаметно “выстреливает” и вот… ты уже в другом состоянии, в другом качестве, ты, как бы другая. И ты “другая”, в этот момент понимаешь, что ты всё равно та же… Ты понимаешь, что всё так и пройдёт НЕЗАМЕТНО…. “Дни рождения”, “Новые Годы”, другие рождения, смерти…. Я не знаю, мне трудно объяснить, но ты понимаешь, что я имею в виду… Ты –неизменная, будешь меняться…. Ну что ты киваешь, попробуй только заикнись, лет в девяносто, что всё, мол пролетело незаметно, как одно мгновенье…. Так оно и будет, я тебе именно сейчас об этом говорю, так что без пафоса потом, дорогая. Констатируем?!



Через четыре дня. Что ещё можно сказать по поводу дня рождения?… Я так рада, что наконец-то добралась до тебя (до текста, имеется в виду). Всё время думала о тебе, и вот, мы снова вместе (интересные у нас отношения).
 Да, так вот, папа подарил мне загородный домик с бассейном, Самурай –колечко с бриллиантом, Алия удивила: приподнесла двадцать пятый оттиск из трёхсот-штучной партии графики Дали (не Уорхол, конечно, но трогательно, тем более, от неё). Остальные, -всё более или менее традиционные вещи…. В офисе побывала, и даже поработала.
Хочу побыстрее отойти от этих праздничных гуляний, тем более, что Новый Год скоро. Соскучилась по книжкам, по мыслям, по “умным” внутренним диалогам… Да-а, Женечка же ещё звонил мне, поздравлял… Мальчик, видимо, влюбился совсем…. Надо как-нибудь осторожненько, не травмируя поговорить что ли с ним, или я не знаю…, ладно, разберёмся, это не есть актуальная проблема. А что, вообще, сейчас актуально для меня….



Я уже так давно не перечитывала сие своё творение, что даже боюсь это делать. Поначалу, как садилась писать, так предварительно перечитывала предыдущее, а сейчас оно подросло и уже влом, честно говоря. Надеюсь только на свою интуицию и “растущее мастерство”, а как же иначе. Продолжим, “помолясь”, одним словом, дальше. Ещё дальше, ещё…, ещё дальше, ещё, ну, глубже, дальше, чаще… Ещё-ё-ё-ё!!!…



Представляю, если бы все люди были бы прозрачными. И только инородные объекты, проникающие во внутрь первое время виднелись бы, а потом, постепенно “рассасывались” бы. То есть, в тебя попадает еда, ты видишь, например, в зеркало, как она идёт, оказывается в желудке и там уже постепенно становится тоже прозрачной. Так же и любой прозрачный сам по себе орган другого человека становится видимым при попадании в тебя… и, тоже, только в первое время. Потом он “ассимилируется” и “прозрачнеет”…, круто, по-моему. То есть, ты видишь, как в тебя входит член, или палец, движется туда-сюда и постепенно растворяется в тебе… Класс! И причём, такое возможно лишь при проникновении органических (и живых) объектов. Соответственно, имеет место и следующий обратный процесс: всё, что выходит из тебя, тут же теряет свою прозрачность и становится обычно-видимым, как и весь остальной мир. Какими необычными, в этом случае, становятся обычные процессы дефекации и мочеиспускания… Да-а, какие у меня перверсивные картинки проносятся в голове!… Да нет, просто всё логично: если мы моделируем определённую ситуацию, мы должны просчитывать все варианты… Это я прям как в стиле Мао Цзе Дуна сказала. Да, так вот, если бы люди были прозрачными, а во всём остальном –такими же, интересно, насколько другим был бы наш мир…, или он был бы таким же… Подожди, но как бы “невидимки” находили друг друга, в постели, например. Нет, конечно, мир бы был абсолютно другим. Абсолютно. Стало даже как-то неинтересно, не знаю, почему… “человека-невидимку”, наверное, вспомнила, а это сразу же нарушило приватность, первоначальный энтузиазм “новизны”.



Я сижу в кресле в этом моём свежепоявившемся доме. Уже нашла любимую комнату на втором этаже, мебели здесь почти нет, но вот это кресло я точно оставлю. Большие окна, отличный вид, моему начальнику охраны только это не нравится, кстати, они сейчас как раз заканчивают установку “систем безопасности и наблюдения”. Сижу, значит, и думаю; например, думаю, -самой заняться концепцией внутреннего убранства или пригласить друзей-приятелей-художников. Остановимся, пожалуй, на смешанном варианте: они будут предлагать, я буду отвергать, соглашаться или сама предлагать…. Надо поподробнее обследовать жилище, вроде, как не все комнаты даже обошла.
 По-моему, этот дом, -тот самый дом, который не был объявлен, что он тот самый, но, тем не менее, он является тем самым домом.
 Помнится лет в десять-одиннадцать я улетала от Льюиса Кэрола, вернее, от его “Алисы”, как ещё раньше улетал, наверное, Делёз, сегодня я так уже не смогу. Они же научили меня тогда скользить “погружаясь”, и погружаться “скользя”, они же показали, что “единственное” живёт в зазорах…, а потом я как будто бы нашла этот (один из) зазор в себе…. И ключ к себе я нашла самостоятельно, интуитивно-тактильно, -нижний ключ (неплохая формулировка, однако). Так вот, этот дом словно вернул меня (значительно) в те ситуации и события. Нечто пульсирующее здесь активизируется, и гораздо чаще возникают “резонансы”.
 Я встала, подошла к зеркалу. Позвонили снизу, сказали, что бассейн готов и окружающая температура –тоже. Подошла к своим вещам, разделась, а где купальники у меня? Зачем, собственно, и так можно, -накинула на себя халат и спустилась вниз…
 Отлично. Только, думаю, надо что-нибудь придумать, чтобы со второго этажа сразу попадать в этот атриум с бассейном, вот эту часть, например, убрать, поставить там доску, и прямо с неё прыгать. Точно! Так и сделаем.



Дома (на “Китае”). С какой-то жадностью достала свои конспекты и соответствующие книжки. Захотелось срочно сравнить мелькнувшие впечатления и имеющиеся интерпретации, -сегодняшние, вчерашние, промежуточные….
 “Вечное возвращение –это не теория качеств и их циклических трансформаций; это теория чистых событий и их линейного и поверхностного сгущения… Теперь несовозможность –это средство коммуникации….”
 Почти ничего не изменилось, это похоже на забытую точку с запятой, то есть зазор расширяется, сужаясь. Это точно, это так явственно-просто и очевидно: ты проникаешь, и, поняв, что ты проникаешь (что ты можешь проникнуть), ты сужаешь событие…. Единственное, что мне не нравится, -это то, что нас всегда лишают настоящего настоящего, в том числе, во всех пограничных и околопограничных ситуациях: “…Бог переживает как настоящее то, что для меня –или прошлое, или будущее, ибо я живу в более ограниченном настоящем.” Мне кажется половину таких “непережитых” событий-ситуаций можно обозначить, то есть пережить, методом расширяющего сужения, назовём их “проистекающие события”, тогда всё остальное, невычлененное назовём “полем невыявленных ситуаций”. То есть, событие, -“вещь” более гибкая и фрактальная, чем затасканная “ситуация”. Короче говоря, сегодня мы объявляем, что любое “событие”, –более адекватное, современное, широкое и модное явление, чем любая предыдущая “ситуация”.


Ночью меня мучил кашель. Простаки заебал. Не могла уснуть до трёх часов, хотя и легла специально пораньше. Лежала, блять и думала: что делать. Хотела было письку потереть, да чего-то не пошло. Выпила какую-то отхаркивающую сл(г)адость, поставила перцовый пластырь на бронхи. Ящик не включала…. Зато в тишине мощнейшими потоками пошли какие-то сюрреалистические картинки и фразы, попыталась запомнить их, но они тут же улетучивались, и я (от этого) захлёбывалась воздухом, как рыба, выброшенная на берег. Потом всё же поняла, что сплю, и девушка с той стороны покачала мне головой и два раза сказала: -Это хорошо, это хорошо. Я тут же захотела спросить у неё: а почему они так долго молчат, или ты одна из двух? На что та ответила мне то ли смеясь, то ли плача: -Ты же смогла, может ещё сможешь…. Потом задумалась, как будто хотела сказать что-то очень важное, но вдруг резко передумала, джакондаподобно улыбнулась и исчезла…
 Я как-то, помню, видела фильм, меня чуть не стошнило, -больно правильно он был сделан. Диалоги –****ец; камера, ракурсы, монтаж. –всё как надо, и черно-белые вкрапления и прыгающая камера местами…. Так вот и с этим вчерашним состоянием, -всё слишком безумно-правильно, легкодоступная “пограничность”…, за что мне такое счастье?!



Сейчас я даже не знаю, чего мне здесь больше надо, в этом тексте. Сначала я хотела просто отражать лучшее из прямого потока, потом хотела показать степень своей раскрепощённости, попутно рассказывая о работе и делясь общегуманитарными размышлениями ( с использованием цитат, естественно). Но вот вчера наступил Новый Год, и я только что уничтожила плоды почти недельного труда, больно уж пафосно-вульгарным показалось мне написанное, впрочем, там была парочка неплохих оборотов, может когда и использую, достав их из черновика. Господи, но как же мне катастрофически некогда, и даже (особенно) в эти дни….
 Но я тебя всё равно не брошу. Просто устаю, и праздники эти достали. Принципиально ничего не буду о них писать, скорее бы уж они все прошли. Тогда уж отдышусь и продолжим….



Сейчас я вспомнила, что тогда хотела сказать что-то Самураю, вернее, чувствовала, но не могла выразить. Тогда, -это когда он говорил мне, что не важно, какие у нас отношения, главное, мол, то, что мы чувствуем, и не важно, мол, как это называется… А вот и нет. Теперь я (точно) знаю, что это важно.



Прошло ещё десять дней. Хотела сказать, что чувствую себя предательницей, да передумала. Хватит уже нюни развозить. Стопинг.
Вчера отдала ЦУ: сделать в этом моём загородном домике абсолютно зеркальную комнату. То есть абсолютно всё: пол, стены, потолок –зеркальные, а кровать и немногочисленную мебель, –из прозрачного оргстекла. Причём, зеркала должны быть сверхпрочными и в отдельных местах выпукло-увеличенными. Обещали сделать в течении месяца, я на них наорала, как истеричка. Может и вправду стала истеричкой, такой избалованной сучкой, которая не знает, чем заняться…. Просто у меня мамы нет, вот и страдаю.
Помнится года два назад любила хаживать в консерваторию, может возобновить процесс. Может это как-то успокоит и убаюкает душу мою мятежную, скромную и праведную, бог знает, ещё какую….
Просто я старалась быть ласковой.



Позвонила Франческа, говорит, что уезжает, потому что: “у вас стало скучно, как у нас…”, приглашает на прощальное пати. Оттепель уже третий день. С Саврасовым съездили к Чубайсу, на Челомея, в “мраморное логово”, -как я всегда мысленно обзываю это их здание. Пообщались с Уринсоном и с Ксенией…, весело они там живут, как крысы в курятнике. Челам досталась на халяву такая махина, -РАО ЕЭС со всеми потрохами, так, что они до сих пор не успокаиваются и охуевают от переизбытка возможностей.
На обратном пути заехали в японский ресторан, но мне (вдруг) стало противно от рыбно-морского изобилия, оставила там Саврасова и поехала домой. Я бы его уволила, да некем заменить, пока, во всяком случае, некем.



Всё-таки что-то сильно изменилось. Я точно знаю, что стала другой, и то, что раньше писала про неизменность остается в силе, просто я стала по-другому “другой”. Или просто кажется…, что-то странное, глупости какие-то…. я вижу грубую, толстую кожу, она дубеет на глазах, мышцы наливаются сталью, и, о ужас, между ног появляется член!… меня начинает колотить, холод прыгающими иглами стреляет по волосам и невесомыми каплями спускается по спине…. Я, кажется, первый раз в жизни теряю сознание….
Когда пришла в себя, тут же, почти машинально стала ощупывать собственный организм, сначала между ног, потом выше…. Всё моё было на месте, то есть ничего чужого не появилась…. Вздох облегчения бесшумными крыльями вылетел откуда-то изнутри и, казалось, приподнял ободрённое тело на двадцать девять секунд… Много ли надо человеку для счастья, на самом-то деле?!… -Двадцать девять секунд, например, иногда.



Вышла прогуляться. Странно, вижу какие-то замедленные картинки из прошлого. Как будто я бегу в белом платьице к себе сегодняшней, а “кадры” становятся всё замедленней и замедленней при приближении. Сначала, вдалеке я улыбаюсь, при приближении видна какая-то растерянность, а вот картинка останавливается, я вишу в воздухе, и… не успеваю рассмотреть своего лица. Кажется, она хотела сказать что-то важное, или даже крикнуть… Я оглянулась и увидела …. Внутри что-то оборвалось. Я не успела испугаться, воздушный шар полетел необратимо…



После покушения.



...Это был знак. Очнулась на скамейке. С тех пор прошло почти полгода. Сейчас кажется я “очнулась” на том же месте. Я смогла не писать все эти полгода, …да и сейчас не уверена, стоит ли продолжать.
Теперь я почти не занимаюсь бизнесом, теперь я почти всегда и везде могу появляться без охраны. Это так здорово, на самом деле. Правда, она и раньше не особо меня тяготила, а порой, наоборот, забавляла.
Зато сейчас так легко. Так легко, что может и не стоит ничего писать. Но, с другой стороны, что-то же подвинуло меня продолжить. Что-то накопилось? –Не знаю. Может самолюбие, а может просто не с кем поговорить. Я же, собственно, пишу одновременно для себя и для некоего идеального читателя. Главное, -не перечитывать написанное по сто раз, как я раньше это делала, а в идеале, –вообще не перечитывать. Написала, -и из сердца вон. Точно, для того и пишу, очевидно.



Меня радует наив. Наивные тексты “чистого рассуждения”, радуют своей нереальностью, своей слабостью, своим очковтирательством, своим пустым местом обезжиренного онанизма, точнее, своим механическим однородным заполнением безвкусной клетчаткой, без соли, без изюминки. Правда, есть в этом что-то мазохистское. А если серьёзно, такие правильные, сверхполиткорректные тексты хороши только тем, что на их фоне людям будет хотеться читать что-то другое… Жаль только мало у нас сейчас таких текстов, вся надежда на новых пионеров и комсомольцев, которые, вон опять куда-то “идут вместе”. Вообще они в последнее время вроде как стали чаще тусоваться, по крайней мере, здесь, на Китае я вижу их регулярно.



Бывает читаешь иногда что-нибудь и тебе становится как-то неуютно-неудобно из-за слишком откровенного “откровенничанья”. Вот именно такого эффекта я хочу добиваться как можно чаще.



Я хочу чтобы у меня было двое детей. Точно, ни больше и не меньше. Дайте стимул, ПАРЛЕПТИПНЫЕ!



Да, уж… Со стимулом проблемы. И как это я раньше не выяснила. Случайно так выскочило… и сразу в точку.



Евро сравнялся с долларом. Ещё полгода назад я пропадала бы до полуночи в офисе в связи с этим событием. А сейчас мне это как бы фиолетово. И это очень хороший симптом, значит не всё ещё потеряно.



Прошла ещё неделя после “возобновления”… Что-то не “возобновляется”, не пишется. Не должна же я из себя клещами что –то вытягивать. Вот вчера ехала в метро (так здорово, месяцев восемь туда не спускалась и пожалуйста, - вихрь впечатлений). Ехала причем сидя, почти в час пик, два мужика держатся за поручни прямо передо мной. От них так и прёт какая-то живая, здоровая энергия самцов в расцвете сил. Офигеть, я чуть ли не повелась как кошка… ещё бы чуть-чуть, и расстегнула бы им штаны, достала бы всё это их хозяйство бережно своими ручками, подержала бы мгновение в ладошках, как бы взвешивая, и тут же в рот наливающийся стержень жизни, такой мягко-твердеющий, такой сначала почти безвкусный, такой беззащитно-агрессивный, такой мужественный и волшебный… С ума сойти, всё-таки метро, -это просто сгусток каких-то флюидов, энергий, возможностей и фантазмов. Вот люблю я всё обобщать, глупая привычка, надо сказать. Привычка взрослеющего подростка… Вот опять, пожалуйста, -обобщение об обобщении.
Снова появляется это дурацкое чувство недосказанности или не то-сказанности, вернее, то, что постоянно как-то не так это всё выглядит в воспроизведённом виде.



На днях шли как-то с Самураем и его племянницей по Тверской. Идём не спеша, а я вижу, что он к ней явно не только не равнодушен, идём, и он вдруг заворачивает в подъезд, туда, где эти две галереи, одна над другой. Типично в его стиле, мне даже стало любопытно, а вдруг это и вправду экспромт, а не запланированное совмещение приятного с полезным.
Заходим, я углубляюсь в зал, из боковой двери выходит хозяин, Самурай как всегда в своём репертуаре:
 -Здорово, хохлятская морда!…. Маша, познакомься, это Вова Овчарка, один из известнейших русских галеристов…. Вова, это Маша.
 -Здравствуйте, а, это вы, -человек-собака, которая всех кусает?!…
-Нет, дорогая, это один из его художников кусает. Но ты права, они чем-то похожи. Ты посмотри пока, ещё там через лестницу есть кое-что, а мы с Вовой почирикаем немного и вернёмся к вам буквально через… -и так далее. Не, дядька не исправим, я даже не разочаровалась.



Кажется, я знаю какой мужчина мне нужен. Спокойный, с трезвым взглядом, не пессимист, не оптимист. Парень, у которого не всё получается, которому я случайно помогла бы, а он почти бы не заметил этой «случайной» помощи. Главное, чтобы он всё понимал, ну такой примерно, как я…. Хотя обычно любят своих противоположностей… -Что ты говоришь, обычно, значит, говоришь?! Ты что же, типа, обычная… -Привет, дорогая, давно тебя не было слышно, как там дела, внутри? –Тебе как раз виднее, как там у тебя внутри, я то наоборот, большей частью наружне обитаю… -Такая ходячая аура что ли? –Да, что-то типа того: когда ты говоришь от лица своего внутреннего «Я», то ты имеешь в виду себя, увиденную со стороны. То есть сначала ты позиционируешь себя со стороны, потом посылаешь запрос «внутрь», то есть туда, где на самом деле тебя нет… -А что есть? –Есть отражение твоего представления о тебе. Да, так вот, посылаешь запрос… -А как же то, чего нет корректирует сердцем… -Когда ты посылаешь «запрос», это лишь формальная отмазка, на самом деле, «сердцем ты скорректировала» ещё до посылки запроса, но тебе нужна пауза для осуществления коррекции. Как раз эта пауза и создает иллюзию «внутреннего голоса». –Значит, запрос внутри отражается от отражения? –Совершенно верно… -А почему ты говоришь «наружне», а не снаружи? –Потому что я не стопроцентно снаружи… -Всё. Поняла, вернее, не поняла, но всё равно, хватит, пелевинщина какая то.


Новый солнечный день жаркого московского лета. Смотрела на себя в зеркало. Руки, волосы, они ничем не пахнут. Носик прямой, может слегка вздёрнутый, губки аппетитные, не тонкие и не пухлые. Язык острый и гибкий.
 Уже несколько дней ни с кем не встречаюсь, никому не звоню, почти ничего не читаю, почти не смотрю телевизор, почти не пользуюсь «мылом» (вернее, «входящие» смотрю, сама только никому не пишу). Июль жаркий на самом деле, сколько себя не помню, не было ещё такого лета. Ох, чувствую, сорвусь куда-нибудь за город на реку, только обязательно на новое, незнакомое место. Ещё не хочу никуда далеко от Москвы уезжать, даже когда в городе надоедает, стоит выехать за пределы МКАД, как тут же тоска наваливается…, ну не тут же, так через пару дней, но наваливается. А в выходные, кстати, город вообще пустой, просто праздник. Спать хочу. Скрытной я какой-то стала, или тормозящей, а в прошлогоднюю осень проваливаться не хочется. Спать.



Проснулась, потянулась. Невообразимо выспалась и такую полётность чувств испытываю, такую избыточную свежесть неимоверную, вот-вот взлечу, кажется, столько сил пружинками накопилось внутри.



 «****а моей девочки».
 Рассказ сорокалетнего инсургента.

 «…Здесь у нас в «Ясенево» аквапарк открыли. Не, нормально так. Всё по-людски, как у взрослых. Купания, ***-моё, волны, прыжки в воду по трубам, сауны, боулинг, дэнс, бары, типа народ оттягивается… Была там уже, нет?… Так вот, сижу, у Дюброва, мудака этого, а он такой вопросик почти сразу подкинул, кто, -говорит, сука, «Записки охотника» написал, ну и там, типа четыре варианта ответов… А до этого хотел к сучке этой очкастой попасть. Так меня, блять, зацепило в ящике засветиться! Ну там позвонил, баба начала сразу вопросы задавать. Голос такой, меня аж сразу на перец пробило, а она, сука, трубу повесила… Тургенев, блять, Брежнев, ***жнев, Толстой, откуда я помню, и тут гонг звучит. А съемки на самом деле продолжаются, там у них конвейер, прикинь… Я так сижу и постепенно нормализуюсь. Из сауны вышел и в волны, потом плюхнулся отдыхать. Лежу, вспоминаю, как первым классом из Цюриха в Сингапур и обратно за десять штукарей летал. Стоит того, конечно. Не пробовала ещё? Лежишь себе под пуховым одеялом Givenchy, пьёшь Chardonnay, персональный ти-ви, жрать принесут всё, что не пожелаешь, стюардесса чуть ли ни минет готова по первому зову исполнить. Потом на Кипр смотал к ребятам и чё-то меня уже на обратном пути так ломать стали все эти распальцовки дешёвые, не, -думаю, пора нормализовываться. К книгам потянуло, а здесь стока всего нового… И понеслась. Поначалу-то Платонова и Фрейда пробежал для ознакомления, а потом Лакан и Унамуно, Бердяев и Ницше, потом Делёз… Делёз, это ****ец, конечно, зацепил конкретно и по существу. Главное, не всё вроде понятно, но такой шизофренический концентрат истины… -А Даррида с Бодрияром? –Не, Даррида слишком попсовый и манерный, главное, слишком много воды, впрочем, как и у Бодрияра. А Делёз, -самое то, для нормализации. –А что за нормализация? - Это твой Самурай придумал, хорошее словцо, да? А я и дочку свою Алисой назвал, как чувствовал, она помладше тебя, лет на пять, тебе сколько сейчас, лет двадцать-двадцать пять?… Да-а, и ящик с тех пор почти не смотрю. Это тебе не какое-нибудь «нерассуждающее удовольствие»… -А Вы всегда таким сплошным потоком говорите? –С тех пор, как на книжки запал, так и говорю. Мне по кайфу нетщательная текстология, поэтому и речь моя состоит из оксюморных слоёв, из таких несовместимых жизненных практик… А говнюк этот обоссался, ну, которого в порнографии обвинили. Хуево, он кстати, пишет, редко, временами так мелькнёт, кое-что. –Хорошо, кто ж тогда пишет как надо? –Как надо?…Я не знаю, ну хотя бы этот вот Эдичка, у него, чувствуется, поэзия, аромат ****ятины витает, тоски такой настоящей, безысходной, страсти и дикого такого стремления к славе, любви и ненависти одновременно. То есть через него я как бы понимаю, что я не один такой, когда хочу одновременно выебать и разорвать эту очкастую пловчиху-телеведущую, когда я случайно припадаю ****ом в ещё мятые тёплые простыни, в которых только что была ****а моей девочки, упругая расщелинка, которая никогда не будет моей…»



Дальше я уже не могла слушать весь этот бред, сама уже вся мокрая, я поняла, что меня больше всего вывело из себя. Во-первых, конечно же то, что он разговаривал со мной как с «пацаном» из своего круга, а это было как раз то, чего я и на самом деле долго добивалась раньше. Во-вторых, он разговаривал со мной, как с бесполым персонажем неопределённого возраста, как с человеком, который всё для себя уже решил в этой жизни. Самое же главное, - я возненавидела себя за то, что так быстро завелась. И от чего, спрашивается, завелась…. Но потом я всё же сохранила, я сохранила всё, как есть, все его слова один в один, оставила, чтобы перечитать при случае…. И ещё позже, то есть сейчас, я вставила этот его отрывок, потому что поняла, что мы с ним чем-то похожи. Нет, он, конечно, грубее… и утончённее одновременно. Уж не знаю, для кого больше это комплимент, для него, «грубо-утонченного» или для меня, такого «благородного и тонко чувствующего» существа. Я освободилась от скобок?! Тоже хочу быть «грубее и утончённее».
Что-то подозрительно не слышно моих внутренних подруг, или я действительно так безнадёжно повзрослела, что научилась по-настоящему «строить» себя внутри себя. Кажется, я перестала форматировать искусственную глубину…. Да нет, пожалуй, наоборот, убирая скобки, ты убираешь глубинные узоры и… первичные изюминки. Точно, «первичные изюминки», -это и есть «искусственная глубина», а «истинная» проявляется случайно, как нечто, неожиданно выскочившее. «Истинное», как известно, лежит на поверхности, всегда где-то рядом, невыявленное и незримое, до поры до времени. Поэтому так часто мы испытываем необъяснимое чувство утраты. А чем больше ты видишь, тем больше чувствуешь…. Некоторые же не справляются с переизбытком «чувственного» и у них съезжает крыша, другие, наоборот, просто не способны к параллельной рефлексии…. Куда-то не туда я съехала, хотя, «параллельная рефлексия», -забавная формулировка, будем считать её очередным моим изобретением.
Рассуждая обо всём этом, я параллельно лазаю по сайтам, потом иду на кухню, выбираю соответствующий огурец, очищаю его рукой от оставшихся мелких колючек и натягиваю на него презерватив. Из гигиенических соображений, естественно.
 …Смазки поначалу мало, лезет он медленно, как будто (она) там не пускает его, даже как-то не то чтобы больно, но неприятно…. Но когда я начинаю им двигать…, откуда-то сразу появляются маленькие колокольчики, убаюкивающе – позванивающие одновременно в голове и где-то внутри, шелковая истома неизбежно закрывает глаза, и я всё настойчивей и глубже впихиваю его, словно нащупываю неизведанные уголки, приносящие новую укутывающую боль…. Когда же становится расслабленно-липко, я всё чаще прижимаю его, полувынутого к пульсирующему клитору и резко запускаю обратно внутрь…. И уже в невесомости вижу-чувствую вспышки-толчки огненными шарами зависшие где-то рядом со мной, на фоне распоясовшихся в бесшумном качании увеличивающихся колоколов….



Я так толком и не помню, чем тогда дело кончилось…. Перечитала, -как-то грубовато в начале, но вроде так оно и было. И потом, постоянный контроль над собой, вернее, попытка запомнить и описать состояния частично обламывают кайф. Как же быть, наверно я уже не смогу от этого освободиться, а может и не обламывают, а наоборот, обостряют. Всё же индивидуально в этом мире, просто мы постоянно забываем об этом. «Забываем», для того, чтобы легче было структурировать и держать под контролем повествовательную канву. «Обобщаем» для того, чтобы было понятно не только «собеседникам» но и самому себе, «вернувшемуся» к теме после разновременного отхода чуть в сторону. «Сторона» в это время ждёт, и если ты к ней периодически «возвращаешься», не забывая про основную «тему», то в этом случае мы и имеем полноценный эффект «параллельной рефлексии», всё просто и не предрассудительно…. Это я к тому, что хотела продолжить размышления про параллельную рефлексию. Вот и продолжила, только вот правильно Любочка говорит, что «у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление». У неё таких прибамбасов целая куча.
А я дура, дура набитая. Стою, как облитая с головы до ног, сама собой облитая. Главное ни за что! Вернее знаю, за что, - за все свои откровения. Хочется всё стереть и уничтожить…. Но я знаю, что не сотру. Это просто была минутная блажь, что-то вроде маленькой, промежуточной истерики. Глупый каприз одной из маленьких внутренних предательниц, такой хорошенькой чистюли, которая вдруг выскочила и подала свой голос, вернее, писк.



Я поняла в чём дело. «Кайф» для меня не самоцель, «кайф» не в кайф, если я не увижу отражение этого кайфа в собственном тексте. То есть наибольший кайф, - это увидеть свой описанный кайф, как обычное звено в цепочке событий, увидеть и как бы повторить… и чем ближе к «оригиналу» будут ощущения при чтении-повторении, тем больше оваций автору, то есть мне….
С другой стороны, я позволяю себе так говорить, потому, что знаю, что в любой момент я могу оторваться от якобы «наибольшего кайфа» и банально кончить обычным способом, получив, таким образом, обычный кайф, который «не самоцель». Получается, высокопарно любоваться и констатировать наличие «наибольшего кайфа» можно лишь в том случае, когда ты знаешь, что у тебя всегда есть возможность получить и обычный, банальный и животный кайф. То есть обычный кайф является прикладным инструментом для получения «наибольшего» или настоящего кайфа лишь в том случае, когда ты знаешь, что он всегда под рукой. А если бы случилось так, что ты лишаешься этой простой и банальной возможности, то вся бы твоя теория «наибольшего кайфа» рухнула бы в тот самый момент «лишения». Думаю ситуация сия хорошо проиллюстрирована Стояновым и Олейниковым из «Городка», в сцене, когда престарелый вояка-писатель говорит своему денщику, помнишь, мол, на фронте с медсестрой на стоге сена: я на неё, а она проваливается, я на неё, а она опять проваливается… и далее старик, показывая на полки с собственными сочинениями, изрекает: вот бы взять, мол все эти мои книжки, да под тот стог сена и подложить. … Да уж, вот какая я умная! Считай, оправдалась.



Заехала в офис на пару минут. Управляющий теперь у меня другой, Саврасов пропал, ничего с собой вроде не увёл. Просто пропал, в розыск объявили, и ребята ищут, не активно, я так понимаю. Пропал ровно тогда, когда… утомил меня, скажем так. Надеюсь живой, не хотелось бы брать грех на душу.
 От папы письмо получила, ничего интересного, главное, ничего нового. Почерк только с возрастом портится. Конец августа, осень уже начала заполнять собой пространство и время. И теперь с каждым вздохом можно физически ощущать её пафосно-праздничное нашествие. Снова хочется быть хорошей…. -Да я же всегда хорошая. –Я и не сомневаюсь.



Начало сентября. Странно, почему нет ощущения «синдрома школы», или может он потом появится, попозже. Алия вчера позвонила с какой-то вечеринки на Ривьере, говорит «здесь все, тебя только не хватает…». Ну да, конечно, щас прям полетела, … да и ей же вроде на учёбу пора. Хочу видеть того мужика, «грубо-утончённого». Купаться ещё хочу и спать….


В последнее время снова сама стала ездить за рулём. Вчера едем с Любочкой на моем серебристом «мерсе» по Ленинскому, прыгаем на сидениях синхронно, в такт музыке, и… никто в принципе не обращает на нас внимания. Мне в кайф, Любке обидно, за каких-то два-три года опять всё изменилось, или мы просто так попали в поток перегруженных пофигистов.
А «ривьеру» мы проходили, те же гипертрофированные понты только на франко-итальянских побережьях, и «наших», там, кстати, совсем мало, приезжает в основном русскоязычная блатота из новых «лондонских», «парижских» и «берлино-брюссельских» жителей.
Сейчас вдруг подумала: просто ли я прожигатель жизни, или уже нет, если всё же способна задавать себе подобные вопросы и наблюдать за собой со стороны. Вернее, не совсем со стороны, а способна временами менять местами объект и субъект наблюдения.



Прошло ещё почти две недели. Начались дожди, и вроде как заканчивается эта дымная эпопея. Даже не верится, две недели, а такое ощущение, словно полгода мы жили в дыму и смоге от горящих и тлеющих подмосковных лесов. Говорят, такого здесь ещё не было за всю историю. Ну вот, хоть что-то произошло при мне «в здравом уме и трезвой памяти», а то оба путча, -почти в розовом детстве, хотя я их и помню. Помню в том смысле, что они были, раз это происходило, когда мне было семь и девять лет соответственно… Нет, от второго я всё же помню картинку в телевизоре, когда танки стреляют по горящим окнам Белого дома… и больше ничего, это просто как эпизод в кино. Свидетелем чего я стану с другого «розового конца»: когда буду находиться в глубоком старческом маразме, если доживу, конечно. В чём я лично, сильно сомневаюсь.… -Вот ведь какая, и здесь кокетничаешь: в чем же это ты сомневаешься, ты же на самом деле собираешься прожить как минимум, лет до ста, ты ведь даже поместила туда свой фантазм и уже видела себя не раз эдакой бодренькой, живенькой старушенцией в окружении внуков и правнуков…. –Затрахала ты меня своей(моей) «глубинной» философией, нафига ты всё это пишешь, тебе, что, рассказать больше не о чем? Вот вчера мужик на «Опеле» при тебе же сбил гаишника на Садовом, и весь поток бросился догонять его, помнишь? Помнишь, раньше бы такого не было, раньше бы наоборот… -Помню, ну и что, откуда я знаю, что раньше и откуда ты знаешь, что было «раньше», мне это не интересно. Мне вообще ничего не интересно, разве не видишь. У меня мозги от дыма прокоптились и вообще всё по фигу, даже больше, чем раньше…. А откуда ты, собственно, взялась? Радуйся, что я разрешила тебе «взяться» и… пока! –Пока, пока!
Я не могу так больше. Правда. Я не могу, у меня внутри пустота и кругом пустота. Я не могу так,… без чего-то, я не знаю, скажу: без любви, -слишком пафосно и прямо, и тупо, и обидно. Почему так, почему, так просто: без любви. Да, я не могу так больше, без любви. Не могу-у-у! Господи, как же мне пусто и одиноко! За что, ну за что?! Сейчас напишу, нарисую миллион вопросительных и восклицательных знаков, и точек, и пауз, и пустоты… За что мне всё это, никто же не поверит, господи! Никто же не поверит, и не поймёт, как же мне одиноко и пусто, мама! Ма-мо-чка!!!… Ну всё. Всё уже, успокойся. Ты(я) уже успокоилась. Выговорилась. Смогла написать это в паузах. Ты же уравновешанная, всёпонимающая, умная и красивая девочка, настоящая арийка, по духу, во всяком случае. Уж и не знаю, сколько там кровей на самом деле перемешано, но по духу, по духу я настоящий нордический персонаж, белокурая бестия, реинкарнация маленького Фридриха…. Но и не летающая Валькирия, это уже будет перебор. Сверхпарлептипный перебор….



Господи, я так рада! Я так рада, что скоро ударят настоящие первые морозы, выпадет настоящий первый снег. Он будет так медленно падать на затвердевшую землю или, наоборот, сразу обрушится безумными, турбулентными потоками. Наступит самое «вдохновительное» время, этот короткий промежуток поздней осени…. Я уже жду тебя, мой милый, мой холодный, мой неизменный, милый друг!



Я чувствую, что могу попасть. Я научилась ждать. И я могу попасть именно в эти дни. Сумасшедшие дни преддверия и просветления, когда начинающий звенеть воздух ещё помнит лето, но уже отдался замороженной осени. Или я ничему не научилась. Нет, научилась… сдерживать и анализировать, а вот ждать? Ждать? Мне кажется это унизительно.
Приехала в свой «стеклянный» дом. Здесь сторож и всё натоплено, и бассейн готов, -позвонила накануне. Надо было кого-нибудь захватить. Впрочем, это мы всегда можем исправить. Кого? А давай всех сразу, -только подружек, а там видно будет. Когда вошла, начала пить виски и раздеваться, пить и раздеваться. Пить и звонить. Какой фильм можно было бы снять! Вообще, обо всём об этом, обо мне, о нашей жизни.
Кажется, я немножко пьяна. Прыгать в воду, когда за стеклом темнеющий холод… это кайф, такой маленький клокочущий кайф! Народ тем временем начинает съезжаться. Две с половиной стены атриума, где находится бассейн, -прозрачные, то есть стеклянные от пола до потолка, и выходят они на внутренний дворик, оканчивающийся глухой стеной. А до стены ещё разные деревья и абсолютно зелёный луг. Я думаю всё это красиво со стороны, особенно, когда опускаются сумерки, а внутри включается разный свет, появляются голые и полуголые люди и начинается… дискотека. Да, дискотека в бассейне, здорово мы это придумали! Ура-а-а! Все в воду!…



На следующий день. Проснулась в одиннадцать, легла под утро, около пяти, вернее, уснула, думаю, около пяти. Отдохнули хорошо. Сейчас просто лень писать, может чуть попозже, как «всплывёт», но без физиологических подробностей, не хочу повторяться. Такая приятная лень. Народ, смотрю, тоже уже ходит, оживает потихоньку, а некоторые, видимо, вообще не спали…. Да-а-а, нефигово мы вчера оттапырились, как Любочка в детстве говаривала. По-моему, она и Алию перещеголяла на этот раз…. Мне обычно таких «отдыхов» на пару недель хватает.



 -…Мне кажется, мы какие-то странные. Для нас 70-ые, 80-ые годы прошлого века как будто ближе, чем те же годы XIX века для челов начала XX века. Они уже в это время жили в новой для них, наступившей эпохе, а мы,… мы всё топчемся, пережевываем и смакуем ту идеологию, ту моду, то мировоззрение…
 -Ты же точно не знаешь, как они там на самом деле жили. Мы не знаем…
 -Нет, почему же, существуют книги, фильмы…
 -Фильмы, да. Фильмы, это самое главное, они-то как раз больше всего и вводят в заблуждение….
 Разговор этот идёт в соседней комнате, девчонки вчера приехали не одни, а я иногда люблю послушать умных мужчин. Жаль только, что они у нас такие умные, но бедные….
 -А что ты хочешь, Евгений, ты хочешь искусственно отрезать влияние этих 70-х, 80-х и…, и что, что взамен? Пустоту, незримость? Так мы её оттуда и берём. Берём лучшее и идём дальше. Всегда необходимо переболеть недавним прошлым и идти дальше, а куда? Туда, куда придём. Нам необходима эта «буферная зона» «неразличимости». Необходима именно потому, что постмодернизм был изобретен для того, чтобы быть вечно модным. И это «вечно модное» не позволяет появиться в чистом виде «новому модному». А сингулярность, это одно из базовых понятий ПМ, как бы транспарентно «разрешает» появиться постсингулярности, то есть «приличия соблюдены», и «вечно модное» не замечает этого замещения. Этот обман и есть буфенрная зона, идеологическая зона «нераспознования»: зона постсингулярии. Зона, внутри которой уже начинают функционировать новые инструментарии «воспроизводства» и репрезентации: незрелищные, незримые и так далее…
 -Ты искусство имеешь в виду, прежде всего?
 -Не только, просто здесь они наиболее поверхностно-демонстративны…
 -И идеологически традиционно обоснованы, типа, незрелищность в пику «буржуазной визуальности» и тому подобное…
 -Ну да, традиционный, затасканный левый дискурс…. Самое слабое место, между прочим, слабое, именно своей очевидной спекулятивностью. Продвинутый интеллектуал, значит, левый интеллектуал. То есть такая спекулятивная установка: если ты что-то критикуешь, это «что-то» должно быть обязательно «буржуазным», ну, или в крайнем случае «полубуржуазным», типа «продажные СМИ», «приспешники» и так далее…
 -Да, забавно. Ты прав, в общем-то, но они же опираются на «общечеловеческие ценности», гуманистические иллюзии и… на игру.
 -Именно, что на игру, «побунтовать», чтобы потом было что вспомнить…
 Я выхожу из комнаты и прохожу по внутреннему балкону второго этажа вниз, в гостиную. Мне было бы интересно послушать их ещё, но не сейчас. Хочется пить и спать. Я босиком, в длинном, мягком свитере до колен иду на кухню и выпиваю сразу два стакана любимого апельсинового сока. Незаметная, сажусь в кресло в гостиной, под пальмой в бочке и засыпаю… засыпаю. Засыпаю, и вижу, как хомячок в клетке свил себе гнездо из опилок. Всё слишком замедленно, я засыпаю.



Прошло несколько месяцев.



Проснулась глубоко после обеда. Смогла не писать здесь долго, уснула, кажется тогда, и сплю до сих пор. Что-то произошло незаметно, усталость выветрилась, «детки снова подросли». Хожу по дому. Книг у меня здесь немного, вот журналы есть, записи свои, ещё какие-то тексты. А вот, кстати, первые программные тезисы художника. Забавно перечитать, когда это было, полтора, два, или три года тому назад? -помнится в свое время они произвели соответствующие корректировки в картине моего миропонимания. Интересно сравнить мои впечатления: вспомнить «тогдашние» и посмотреть на «сегодняшние». Попробуем?!



 «Текущие тезисы
 (июль 2000 – апрель 2001)

ТЕЗИСЫ ТЕКУЩЕГО ЛЕТА


Пожалуй, нужно быть непоследовательным. Работаешь, к примеру, два-три года "сопротивленцем", а потом бац, и стал "конформистом". Наверно это честнее и труднее, чем быть всю жизнь просто маргиналом, псевдо-анархистом-рас****яем, оправдывая все свои неудачи жизненной стратегией. Вообще излишняя зацикленность на социальном статусе характерна для людей, постоянно критикующих любые общественные институции.



Искренность второго порядка (ИВП). В художественном сообществе вполне органично уживаются две противоположные вещи: бездонно-трезвый цинизм и побудительно-бесконечный романтизм. Т.е. спектр волатильности необычайно широк, настолько, что рядом стоит разве что братва. Но у неё нет ИВП. Что же это такое? Веками люди создавали художественные произведения, показывающие красоту и правоту истинной любви, т.е. любви к человеку, а не к его месту в социальной иерархии. Это была первичная искренность, "полёт души", happy end of love story. Но теперь нормальный ИВП-персонаж говорит: да, я люблю тебя за твои деньги, за твою славу... Он так говорит, потому что сам хочет, чтобы и его любили за то, что он художник, поэт, банкир или пункер по жизни. И это, считает ИВП-человек, гораздо честнее; эта искренность более глубинная, искренность второго порядка.



Россия - просто один большой понт. Если активы всех банков страны примерно равны активам одного среднего американского банка, то понятна природа происхождения всех этих "мерседесов" на перекрёстках. Ещё трусость, тюрьма и лень. Всё.



Бесконечная рефлексия-результат вибраций загадочной русской души. Это-та "душа", "душевность" и тянут нас постоянно гирей, привязанной к яйцам. Душевность провинциальна и экзотична. Пора бы показать миру и трезвый холод.



Несправедливость. ИВП-человек особенно чуток к несправедливости. Душа его негодует при виде такой ситуации, и он готов даже в ущерб себе пытаться восстановить справедливость. Внешне тихие "концептуалисты" бесконечно злопамятны, хотя этим-то больше всего и забавны. А может всё и не так, а сяк, а может и эдак. Хотя нет, первое впечатление ... на то оно и впечатление, что первое... Надо оставить так.



Вот как бы ещё нудности избежать. Это сейчас абсолютно не модно. Регресс очень хорош, прогрессивные болезни - политкорректность, феминизм ... - плохи. Мешают движению, кроме всего прочего. Очевидно, двигаться надо медленно, после каждого достижения отступая на полшага назад, в этом смысле регрессия позитивна. И так до наступления стагнации, т.е. оргазма. После этого, немного отдышавшись, можно начинать новый цикл по обновлённой программе.



Биографии художников. Применение смещений в сегодняшних интерпретациях оправдывается необходимостью уплотнения событий. Плавающие события приводят к ситуациям. Далее выборочные ситуации могут идентифицироваться или не идентифицироваться при восприятиях. В то же время само событие может состоять из нескольких ситуаций, то есть происходят процессы, сходные с глобальной сингулярностью, когда точка бесконечностей становится элементом бесконечного (сингулярного) ряда. Поток сознания не равнодвунаправлен: исходящие и входящие линии не обязательно пересекаются на границах идентификации. Идентификационная константа при этом выступает, естественно, только как трансцендентная реагирующая. Поэтому, в итоге мы не можем обозначить реальный статус воспроизведённого. Элементарно, групповуха.



Ни в чём нет никакой разницы. Нет никакой разницы, ни в чём. Везде всё одинаково и одиноко-одинаково, и многооко око.



Биографии художников-2. Абсолютное свинство -то, что написано "общедоступным" языком для простых людей. Этих-то "простых людей" тут же хочется передавить и уничтожить. Но часто хочется, наоборот, четвертовать художников, особенно монструозно-долгоживущих и успешных - из жалости к их близким родственникам.



Лето. Что я могу противопоставить безумию ног? -Неистовую мастурбацию?! Но и она не приносит облегчения. Недостатки нужно максимализировать и возводить в квадрат, в куб уже не получится, ибо я не люблю лжи. А далее, очевидно, надо работать с этими увеличенными "недостатками". Например, девушкам, вместо того, чтобы брить подмышки можно их красить в зеленый цвет. У наблюдающего это в метро пассажира поднимется настроение, равно как, если бы эта девушка сидела бы напротив него в мини-юбке.



Откровения. Нелегка доля бизнесмена. Без тени иронии. Комитет. Бред. Бред, комитет. Перламутровый минет. Знаете, что это такое? Комсомол. Видеоклип. Баядерка.



Настоящие песни. Приходят ночью. Очевидно, как беременный телевизор-мегамикс. Настоящий трус всегда нарывается первым.



Робко. Это как? Осторожно, что ли, или просто боязно, или тихо и боязливо, или скромно, или, может "уважительно", а может сверхохуительно - в смысле: как бы робко, а на самом деле ни ***. Нет, пожалуй, робко - это просто робко. Неудачное слово, но есть в нем что-то загадочно-пружинное, достаточно робко может красться тигр или пантера и вдруг бац: - ... четыре трупа возле танка. Кьеркегор достаточно кьеркегорен сам по себе.



Необходимо минимилизировать ненормативный язык. Правда. Надоело. Я уж оставил кое-где, по лени, но далее минимилизирую, то есть практически сведу к нулю. Обещаю, ну или уж только в самом крайнем случае, когда без этого не обойтись, как эрекция у мужчин или увлажнения у женщин - предательски возникают порой, потому что организм реагирует, готовится и защищается быстрее, чем вы успели бы проконтролировать и отменить. Так и язык - первичная реакция естественна; естественно, в границах, естественных для данного индивидуума.



Иногда не грех разжевать очевидные вещи, тем более, если они представляют из себя цепочку эквиваленций, где не каждый элемент интерпретируется как самодостаточный.



ИВП-персонаж говорит: не пытайся удалить антагонизмы. Лучше скажи, что они неизбежны и, если хочешь, минимализируй разрывы. Это будет честнее, чем провозглашать равенство там, где его не может быть по определению. ИВП-персонаж не впадает в жестко-поучительные сентенции из чисто прагматических соображений, естественно.
Выдохнуть в микрофон - достойный элемент рутинной валоризации эстетики нового.



Император универсальных солдат. Достаточно вежлив, со всеми здоровается. Сдержан. Равноудалён. Старается быть объективным.



Не будь дурой, раздвинь ноги. Я же не требую от тебя способности виртуозно работать мышцами влагалища, как аравийская танцовщица со свечой. Мне нужна эта картинка для работы, для создания художественного произведения. Нет, не надо раздвигать губы пальчиками.
ИВП-персонаж много работает, но без напряга. Только пошли напряги - сразу садишься отдыхать или хотя бы пивка примешь. Можно "Black Label", как настоящий протореволюционер, а может "пост", а может "нео". Одним словом - деятель.



Иногда начинать нужно всё одновременно, даже так можно, а не иначе. Потом уже транспарентно остаешься на главном. Можно не волноваться: сервовитные слои включены всегда и соответственно защищают тебя; или пропустят просящее внутрь, потому, что с этим сейчас идет работа, или это резонирует с внутренним состоянием. В любом случае, ситуация будет более меритократической, а, значит, будет уменьшаться и вектор подчиненного самоутверждения, который так болезненно влияет почти на всех художников. А может и не будет ... зачем это надо, тупость тоже хороша, так же, как и притворство - симулируя понимание можно случайно понять больше.



Умение радоваться за друзей. ИВП-человеку это обычно свойственно, хотя, конечно, бывают и исключения. Да и человек этот далеко не ангел, ангелочек еще может быть. Ангел - слишком пафосно, даже по совместительству, да и вообще, ангел - состояние промежуточное и архаичное. Для разнообразия ИВП-человек может и в к о а н поиграть, а как же без этого, только этого слишком мало, как-то слишком одноплоскостно; игра эта красива в сегодняшнем понимании только в контрастах с "выныриваниями" и "погружениями".



Откровения-2. Сколь же долго можно сжимать пружину, если теперь ты даже не знаешь, как отпускать её: медленно или взрывоподобно? И вообще, где точка перехода... И не иллюзии ли все это, этакий самообман.
Заткнись. Что за утренние депрессии! Оглядываться надо на вечер, на вечер, полный сил, уверенности и максимализмов.


июль 2000.



ТЕЗИСЫ ТЕКУЩЕЙ ОСЕНИ


 соф 00 - сонм обсессивных фантомов.
 соф 01 - синтом объединенных фантазмов
 соф 03 - сартинги обожают фартинги (Незнайка на луне)
 соф 04 - состояние онтологического фразерства
 соф 05 - симуляция оргазмов фактологична
 соф 06 - синема оф фак (COF)
 соф 07 - стратегическое оборонное фарисейство
 соф 08 - cознательно опустошенный фаллос (ночь в Перово)
 соф 09 - суггестивный объект френологии



Виноград созрел. ИВП-персонаж (см. “Тезисы текущего лета”) должен быть подобен лисе, не допрыгнувшей до винограда - значит, виноград плохой, кислый. Если девушка, которую вы обхаживаете реагирует отрицательно, значит, надо найти у неё изъяны в необходимых количествах.
Любой объект обязан быть счастлив от того, что вы обратили на него внимание, будь то галерист, куратор, бизнесмен, фройляйн или ещё какая-нибудь сволочь. Разумеется, здесь нужно лавировать, и на первом этапе, наоборот, тешить их самолюбие. Другое дело, что настоящих ИВП-деятелей намного меньше, чем других достойных биологических объектов. См.соф 07.



ИВП-персонаж редко впадает в соф 04, он подобен конъюгированной линолевой кислоте - вполне может уничтожать себя в себе жизнеутверждающим пессимизмом объективной радости. А может и не уничтожать. Гибок, подлец, чертовски.



Сегодня мы ещё раз подтверждаем краеугольность "принципа неузнавания" в происходящих событиях, хотя он и изменился, как ни странно, в сторону пролонгации, т.е. процесс наступления события стал более длительным и требующим большего количества точек интерпелляции.



Примеры нудного сверхпоэтизма - Деррида, Голсуорси, граф Разумовский - подданый, киберпанк-страдалец. Недостатки - слишком протяженная самовлюбленность, попс, опс, рекс, флекс.



Если я не использую газеты, то газеты используют меня. Это пример постиррелевентного антидескриптивизма.



Во сне меня расстреляли во дворце среди прочих, и олигарх Г. нагнулся и начал гримировать трупы, я лежал без единой царапины, не шелохнувшись, почти не дыша. Он не заметил, что мои руки не остыли потому, что прошло слишком мало времени... Но потом они ушли. Лёгкая цепочка рассуждений: точно ли я проснулся, а не вижу сон, что продолжаю жить, а само событие растягивает наступление конца в бесконечность, то есть сон не успел выключиться, но тело уже умерло и выключение должно произойти, но не может, так как в этот момент сон сливается с симптомом и одерживает победу. Он может выстроить всё: запахи, мысли, одежду, боль, чувства, дыхание, надежды и мечты... по инерции за счет своей мощи сон-симптом, как единственный конкурент “ничто”. Тогда в момент расстрела я должен был спать, и мне должно было сниться, что нас расстреляли. Но спать-то я лёг не во дворце?! - Это как раз самая лёгкая часть - сон сделал отвлекающий манёвр, так, чтобы ты сказал: - глупость какая-то, до этого я жил, и лёг спать у себя дома и проснулся у себя дома, и пишу сейчас здесь, но цепочка рассуждений забавная - на уровне школьного философского кружка.



Не всегда она является ею, например. Но, конечно, тоже может быть ИВП-персонажем, “об чем речь!”. Тем более, что здесь важна дескриптивная составляющая, а не внешние символы первичной сигнификации. Хотя и это достаточно важно, приемлемое соотношение: 60% к 40%.



Я хочу спросить тебя о левитации. А ты бы сказала: -... мы умеем стонать ... -Я слышу всполохи и пульсации.



Норма патриота: дрожь.


...(цитата из скандинавского порнофильма)... (цитата из немецкого порнофильма)... (цитата из венгерского порнофильма)... (цитата из французского порнофильма)... (цитата из итальянского порнофильма)... (цитата из голливудского порнофильма). Беатус сантаникус пандомониум.



Рецензия. Бесконечные откровения как бы (неужели?) спасают книгу, потому, что есть эти откровения, но одновременно они же и топят ее, потому что они “бесконечные”, т.е. нудные, ожидаемые уже. А добавленные вкрапления выдуманных историй окончательно добивают текст.



Биографии художников-З. Соф-00, соф-01, соф-03, соф-04, соф-05, соф-06, соф-07, соф-08, соф-09. ОХ SENSOR.



Предчуствие музыки - этот вечный внутренний танец, так ощущает в себе *** предоргазменная, знакомая уже нам баядерка.



Норма патриота-2: брызги.



Что касается любви. Здесь кажется такая же ситуация, как c Реальностью: это то, что всегда “до” или “после”. Поэтому любовь-то есть, конечно, но ее нельзя обозначить реально, самое большее, что мы можем сказать: что-то чувственное, близкое к любви растёт (наступает, усиливается), или падает (исчезает, уходит) и поэтому её как бы и нет в чистом виде, любви.


Слово любит собственный внутренний корень. Оно как тесто в день усекновения главы Иоанна Предтечи, и в любой другой перламутровый день (одиннадцать), соф 00.



ИВП-человеки не читают спортивных газет.



Первое правило ИВП-персонажа: “никому... “. Второе правило ИВП-персонажа: никому в квадрате (в кубе уже нельзя, как мы помним). Восьмое правило ИВП-персонажа: шютка.



Кандидатская диссертация. Консультации со скачущим бароном. Канделябры. Переписанная совесть, нюх, воля, оппортунизм. Латентная форма ониомании.



Фундаментальный труд. Синопсис синтагм. Маршрут: Беляево - Мясницкая-Калистово.



Норма патриота-3: нос печени.



Когда Гоголь сжигал свою рукопись, он поднял голову, увидел видеокамеру и понял, что это перформанс. -Да ладно вам, ребята, -смущенно проговорил писатель, - так надо! Иногда всё-таки приносите кофе в постель своим женщинам... Мы же все сентиментальны, гении. Лучше бы я родился живописцем. Делал бы абстрактные вещи, пожалуй, это ваше лучшее достижение, ракетостроители, мазафакер! Предлагаю новые термины:
парлептипный, парлептипность (от неправильного прочтения, на манер: punk, -пункер, -purlepteption), - сверхчистоплотный, кричащая честность, переходящая в маразм, вох (vokh) - протяженное, одноуровневое состояние “всепонимания”;
фалзерный, фалзеризация - глобальное начало, полное обнуление (от неправильного прочтения full -полный, уровень “завязки”, и zero - ноль, fullzerotion).



Только в том случае, если ИВП. Только в том cлучае, когда не знаешь,что конкретно напишешь дальше. Только в том случае,когда хочется. Только в том случае, когда не впадаешь в парлептипность. Только в том cлучае, когда не совсем правильно. Только в том cлучае, когда умеешь по-настоящему срываться. Никаких шанcов, - даже каждая буква имеет свой сенc!



Боязнь несоответствия одного вашего пункта (или пунктика, или пунктища) в устоявшемся мини-коллективе общепринятому представлению о вас может оставаться единственной константой законсервированного дискомфорта, несмотря на то, что вы стали сверхциником, что у вас, якобы, не осталось ни стыда, ни комплексов, ни иллюзий. Но так как вы не можете изменить этот ваш пункт, то и эта боязнь-болезнь-константа остается... и, кстати, может генерировать перманентную энергию уровня подросткового протеста. Следовательно, надо искать в себе этот пункт, если он не найден вами ещё раньше.



Читающий, и не перечитывающий снова в процессе чтения строки и абзацы из только что прочитанного, - не наш человек. Наш человек должен быть слегка тугодумом, он должен уметь купаться и смаковать, перепроверять и возвращаться, хоть иногда, хотя бы в “отдыхательных” текстах. Ему, очевидно, должно нравиться: или структура, или интонация, или подача, или всё это вместе. Нравиться, или хотя бы интересовать. Это может быть индикатором как текста, так и человека. Наш человек, наверно и трус, к тому же. Но, то есть в том смысле, что он реалист и не часто совершает подвиги. Каждый подвиг - это преодоление, и ещё есть время исполнения, пауза и необходимость, запасная возможность внутреннего оправдания, остаточная вероятность неудачи, обрыв... Солнце вышло из-за туч, как же, сука, ты могуч! Неизлечимый переизбыток рефлексии, это всё он ... мешает нам жить своим ебучим всепониманием, витанием в облаках, рассеянностью. ИВП-персонажу надо всё это секвестировать.



Самая глубокая ненависть - к себе, она и самая отчаянная, и самая отходчивая, и самая полезная. Из всего надо извлекать пользу, раз уж оно так, а не эдак.



Что-то происходит. Быстрее, чем мы можем. Это удивительно, хотя и ожидаемо. Осень чаще трезвит. Вдохновение - тошнотворный полёт. Каждый раз мы выныриваем в свежее утро. Впечатление ложно. Пора разбавлять, я это чувствую.



Ещё надо бы сказать о значении кино. Соф-06. Для ИВП-типов и им подобных все 90-е годы это было главным генератором.
Лень. Лень на втором месте. Инерция. Любовь. Кровь. Морковь. Огонь. Морг. Солнце. Минимализироватъ воспоминания.



Идеология ИВП. Разработчик идеологии ИВП не имеет права разрабатывать идеологию ИВП. Девятое правило ИВП - не иметь девятого правила.



Долгое предчувствие - хуже триппера. Глобализации, неолиберализма, пластината и неофобии.



Две сказки на ночь. Пройдет время, и мы выжмем рафинад. Это собрание символов. Недоверчивая... Дезориентация, случайная и целенаправленная.
Если он открыл глаза, то просит начать всё сначала. Надо растворить все буквы и вылепить из них Революцию.



Чем наивней текст, тем он наивнее. Чем откровеннее фраза, тем она откровенней. Часто ли ты споришь с лучшим “я”, и если он “лучше”, почему же ты не становишься полностью им?- Потому что “худший” комфортней. Разумеется, “худший” для меня, - это “лучший” для общества, и наоборот. У каждого есть персональный тупик, как и персональная тупость. Высший пилотаж - найти девять тупиков и ***чить по ним башкой, обходя каждый по очереди, изображая таким образом “внутреннюю” борьбу.



Антимяу -Разговоры пожилых людей. Неправдоподобный код события. Анализ вспомогательных данных: Invalid massage from PP to the LTUC MP- сбита синхронизация по art-потоку. Хребет переломан внутри в трёх местах, пассажир бьётся в конвульсиях, пытаясь при этом улыбаться. Постоянно приносят свежие фрукты, заглядывают в глаза и предлагают ченч: гарантированное место в ряду других, в обмен на нескромность. Всего лишь. -Но я же уже ни на что не претендую, с чего это вы взяли?!- Видно, по вашим глазам…- Что-же ты, сука, даже пристрелить просто не можешь! -Я же говорил, трепыхайся дальше.



Двухтысячные требуют избегать плеоназмов. Так шлифуется высказывание; разве что на холсте всё всегда будет позволено… восьмым перламутровым обтекателем (первый зам генерального бога).



ИВП-тип неуловим, как собственный локоть. Пассионарен, конечно.
Автоматически недосимулирован…неосегрегативен. Чистота крови определяется на вкус. Победитовая весна осени. Как ещё выстраиваются жемчужины?- Элементарно: проводишь инвентаризацию по кругу и подтверждаешь совпадения. И дальше слушаешь песни, как часы на правой руке и подтверждаешь полномочия темноты напрягшихся мускулов.



Повышайте требования к себе, пролетарии, любители лозунгов. А то, ****ь, нажрутся, и ну давай хорохориться. Потом наступает утро и прогиб продолжается. Любители праздников и экстенсивного труда, факин дол!



ИВП-деятели оглядываются и событийная цифра пульсирует “немедленно или ещё раньше”.
Революция- это совсем не то, что… Очевидно, как запах прокисшей спермы, краснеющей в своей смерти.
Европа ещё долго будет плодоносить как сочные девушки империи, как старческие руки Мадонны, как судороги не наступившей любви.



 Aber ebenso Ich mag auch etwas, oder nicht, fullzerotion!



Протестующая пустота- звук пережаренного солнца. Что есть ещё необходимо сказать? - Что наступила зима, не дождавшись окончания осени, что критическая масса прёт изо всех щелей уставших сдерживать её инсургентов? Что об этом говорилось и говорится всегда, но всё равно, мол типа живём?



ИВП-человеки обычно не носят спортивных штанов. “Семнадцать процентов”, - именно столько места занимают цитаты в наших головах. Даже лежащие в морге трупы. Даже гололёд. И вечернее TV, перетекающее в ночь. Жевание. Слюна. Жесты и поворот. Всё пропитано эротизмом. Кровь шершавого языка. Дискредитация.



Норма патриота-4: протяженность, соф-09.



Слишком много пленительного было в маргинальном барахтании, в позиции “завтракающего аристократа”. ИВП-персонажи освобождаются от этого методом надидентификационного подхода.


сентябрь 2000.



ТЕЗИСЫ ТЕКУЩЕЙ ЗИМЫ



Три сказки на ночь. Authorization. Тигр сидит спокойно, вроде сидит спокойно. Бык рвет к вершинам и стучит себя копытами в грудь, и это уже становится проблемой быка. ИВП-персонаж не перегружает себя проблемами; это не тот культ, которому стоит поклоняться. Будь щедр, да и не иссякнут приходящие к тебе. Мы не проигрываем до конца, и не одерживаем окончательных побед. Это просто праздник автоноуменальности. Но никто не обещает и вечных праздников.



Форма построения: мотивация. Закрываешь глаза и видишь, что вокруг тебя мелькают объекты женского пола с черными и русыми волосами между ног, подбритые и заросшие, свежевозбужденные и свежезамороженнные, ароматные и кровоточащие, тесные и вместительные, гибкие и вялые. Думающие и стонущие. Художницы и работницы. Начальницы и уборщицы. Спящие и разведённые. Голосистые и не очень. Толстые и с треугольным просветиком в джинсах. Взбаломошные и претенциозные. Уставшие и воодушевленные. Карикатурно-реальные и чувственно-трепетные.
Форма построения-2: xDSL.



Город на Неве... Ничего так городок, хороший. В СПб. есть ИВП. Физиология раз. Физиология два. Физиология две тысячи один. Биографии художников-04. Освобождение. Всеобщая трезвость ограничит количество, тем самым увеличит качество, т. е. - никакой гарантии: когда нить становится слишком тонкой, она становится экзотикой, которую легко порвать… или сделать её сверхпрочной.



Случайные повторения легитимны, когда сделаны более масштабно. Точка. Только тошнит, бывает, и от переизбытка. Пауза. Всё будет так, как мы захотим. Восклицательный знак. То есть, не грех и себя наебать, если сделать это красиво. Точка есчё раз. Акадака forever. Акадака forever-2. Сон… Assets stripping. Vokh.



Правильные есть всегда, везде и в любом обществе. Что же отталкивающее есть в "правильном"? Вроде он работяга, хотя и лох. Хорошо, это простительно. Он старается. Это видно, он старается, и не делать ошибок изо всех сил старается; он, типа, напрягается и искренне восклицает: -Ну не понимаю я, да и вы все не понимаете, только притворяетесь. А я, мол, вот - честно говорю. Потом он бежит и подчищает свое прошлое. Ну, как бы тоже понятно, - человек слаб. Потом - опять, и так - постоянно, он шлифует свою биографию, отходит в сторону, поворачивает голову набок, высунув язык смакует: хорош! И дальше инвертирует, раскладывает всё по полочкам, успокоенный тем, что он уже "зачислен"… Это всё простительно, но что-же главное? Наверно вот что: "правильный" так долго себя "контролировал", "сдерживал", "исправлял", "заставлял" и т.д., что ненависть к остальным и злоба на весь мир под конец у него уже не сдерживаются, и он ходит и генирирует свой концентрированный негатив, что и вызывает отторжение.


Художник не перестает быть художником, даже, когда перестает быть художником.
Теоретики. Раз. Теоретики два. Теоретики сорок семь. Декабрина’13. Хата 119. Поднятый воротник. Полуирокез восемьдесят шесть. Осколок… Вот ведь оно как, девушка, - твои положительные качества являются отрицательными. Лучше бы было наоборот. Констатируем? - Yes!



Опять же: Гоголь наш, Николай Васильевич, выйдя из бани:
- Посмотрел я на ситуацию с contemporary вашим. … А вы их, бойкотируйте, центровых. Все переферийные страны объединяйтесь и делайте свою ситуацию, бабок у вас хватит, наглости и идей тоже до ***. Но, думаю, и этого делать не надо, - дрова всё равно попадут в их печку. Пусть сами поддерживают свой миф, - пока они мастурбируют, вы уже протрезвели и с морозцу: - чё надо? А у них ломки, - дозу требуют. Вы им: знать не знаем, ведать не ведаем, и, вообще, вас здесь не стояло, идите в Африку, к истокам - А? - Во как надо. А вы нюни распустили, шваль какая-нибудь приезжает и строит вас, как мой Хлестаков, т-твою мать! Только ИВП, побольше цинизма, появится и харизма! С бандюков берите пример: уж на что мозгов нет, а мозгов побольше вашего: легализовались давно и тоже вас строят! Вы деньги клянчите, а они вас строят. Вас все всегда будут строить, элита, грёбанная… Ладно, пошел я …в баню.



Энергетика реальности интуитирует свободу. Rush. Производные символов, поля, обмен, ночь, повороты, эта зима не менее зимнее всех остальных, абер ищ виль иммер, имма, я, абер вас… volaverunt. Придти утром и всё уничтожить; край пульсирует, и ты не в силах вынести пузырение, ты претворяешься, что претворяешься, кем бы ты не претворялся. Сороконожка Ферапонтикова, Божья коровка номер три. Звонки. Хронометр, - они же часы, да он издевается над нами. Трудоголики. Подождёт. Адекватная идентификация, а что им остается. Она: - начинает на треть манерным пропевом, - я: говорю о моделировании перформативных ситуаций, - она засиявшими глазами и ёрзанием раскрасневшихся щёк впитывает прелюдию как будто нового в пивосигаретносалатном интерьере дорогого бара. Далее идут её сентенции, сводящиеся к желанию одновременного съeдания рыбки и сидении на ***. Наармально всё. Теоретическое Восприятие Холода. Тестовальчовачный. Тестоделительный. Тестомесильный. Тестообразный. Тестостерон. ТВХ-ИВП.



ИВП-боец всегда должен быть в форме… даже находясь в трансе сновидений, апатии, медитации. ИВП-деятели отчётливо слышат крики ворон и других пернатых и непернатых обитателей спектакля.
ИВП-персонажи не любят театров, они любят любить в фойе, метро, троллейбусе и по середине дороги. ИВП-ПВИ, -прорыв визуальных иллюзий; конституировать трансгосударственность январистостью чистоты. Предательство - снег фараона, шёпот трав его пирамид.


Декабрь 2000 - январь 2001.



ТЕЗИСЫ ТЕКУЩЕЙ ВЕСНЫ



НВГ: - Как-то шепнул мне на отиуме отрок Африкан Шпиров сын, что жить вообще унизительно, когда есть сравнения, ибо птица эта лежащая… красота оранжевого берега в красном. - Так хочется сделать что-то значительное, что даже неприлично, Лао Цзи Мустафа. Сидишь, блин, и медитируешь, и распирает тебя тоска внутренняя, аки солдата спермой, аки "вещь в себе" собой встревоженная, аки вязь арабская, солнцем вышитая, да потихоньку спущенная.



 кво 00 - комплект волатильных отморозков;
 кво 01 - коллективного вопроса ответ;
 кво 02 - климактический восхряг объедения,



Да и наступит время, когда независимо друг от друга, когда независимо, когда друг от друга the opacity index смутный, толстый недобряк-хряк перевалит когда эрекцию зрения - без ошибок, без бо оши и кеч, зеленый камлотовый редингот, обвиненный в иллюминатстве и этот, да и наступит день капризный, реперестальтный, прыгающий как эбоник, amati пьезо цветной перламутровый весь, пропеченный и обветренный; ****ь, весь охуевший, пропахший весной неясности, потягучести и протообсессивности, неожиданных концертов, крыш спален и снегопадов, при побивании камнями шайтана погибших, пионерлагероподобная биеналетипность острамирова.



Сорока в пи пи ре, фаршированная пиз дой ши бписи оверрайд факиндолл,



 кво 03 - консидёрт валюм ориджин;
 кво 04 - каска викингов обновлённая;
 кво 05 - кричащий выпрь оттоманки.



ИВП незабываемо напоминательна как тесная липкость. Как зеровалюция. Как пострезервация неудовлетворенных амбиций. Как утро мечты, похожее на течь. Как эхо железа брошенных штанг. Как дискредитация молчанием: два; как дискредитация высказыванием: пять. -Это оценки. Как йоу, ИВП, папа римский Лев VII. Анастезия. Ещё. Автосохранение. Йоу, поэджи. Ты научилась ничего не выражать глазами? Но это не то событие.



Надо освобождаться от понтов, как и от наивной искренности в формате кино начала 90-х. От капустников и от этих театральных рож, "аншлагов", ностальгии и прочей ***ни. Март. Понедельник. Снятое кольцо.
Ситуация мотивирует место, место форматирует ситуацию, например суд.


ИВП - торжество, дрожь не трепет. Шепот изучения убранных в хвостик волос за стеной. Это сублимация воли, тонкость талии и немного бы ещё ума, а так получается переизбыток от недостатка. Хождения. Карма "революционера" - лектор, книгописец и персонаж. Карма поллюции - выделяться. Карма десяти минут - десять минут. - Я, когда Вас вижу, мне становится жарко…, - ничего я не ответил, парлептипные реплики иногда весьма трогательны сами по себе. Воздух навязчив как бытовой сюрреализм.



-Не вздумайте оправдываться, идиоты. Там всем хватит места, на небесах. Перегруженная телега, особенно много материальных объектов, идеалисты, я уж из жалости, а не по лени общаюсь с вами, буритоманы, любители понескучать, не совсем, конечно из жалости, то есть может даже и наоборот-с, как бы не могу-с. Давече пробовал, - автовагинально. Так что вы мне нужней -в припадке искренности, - я, - Гоголь Колян. –Какой же ты жадный! -Укажите это в своих мемуарах. -Чем отличается Лёша от меня? -Всем, сволочь; неизлечимой ****утостью. -Как отличить кокетство художника от ваххабита - М16 / АК74. -Наиболее радикально сейчас: быть нормальным. -А то. Вы же только об этом всю жизнь мечтаете. Чёрнокудрые пирожки.



Она вышла из текста, как после семи оргазмов. Пенсильвания, пэкистан.
Огромный тринитротолуоловый холст, прокладки и пульверизатор; необратимое форматирование ИВП, сорок семь вариантов, девять поз; приказ по штабам, ностальгия по паранойе - я скучаю по тебе, розовощёкая. Научи же меня снова бояться… по - настоящему, как никогда.



Оно больше, чем ничто, потому что время - единственная доиррелевантная категория. А "меньше" более внутренне сама по себе, причём обе характеристики ложны, потому и существуют.


Утреннее метро, её рука за верхний поручень через одного. Утончённый профиль, ресницы, тонкая кость. И ты почти просишь бога не обойти её изъянами; а, вот, кажется - осветлённые усики, но нет, - это лишь лёгкий пушок; а вот - низкая попка, но плохо видно в переизбытке людей, кожаной куртке с меховой оторочкой, и она выходит.



Физиологически ненеобходимая несправедливость, мелодика случайных невозможностей. Лень или интоксикация. Бред интуиции, суггестивный надрыв DVD, порох сала (перечисление), ретроактивное оправдание shooj.



Экзотик сенсибилия цум бай ши: Pirkkola - Toukola - Munkkiniemi, фор.
-Это в вашей епархии? - почему же я там до сих пор не был. Zerovolution 02. Оппортунисты, блять, предатели, истерика. Что вы мне подсовываете, какая подпись, ёб твою мать… - Так видится стайл верховода юношам бледным. Со взором гоу, гоу ибн эль-рияд, - эта молодая религия поставит вас всех по - взрослому, политкорректные гуманоиды, евромастурбаторы.
Пустота стала ещё пустее в этом городе и на этой Земле; если внешние проявления похожи, это ещё не значит, что похожи и внутренние пути, приведшие к каким-то поверхностным всплескам. Печь картечь, треугольник.



Ещё несколько слов о шагах. Центроструктеры рекомендовали зависать, но это кимберлитовая неправда, - если говорить честно, прямо, обнаженно, россыпью, если не говорить tigerno, гостеприимно, greenпуперно - т.е. пасторально, а, наоборот, по технологии bluetooth (безпроводная любовь быто - вухи), нашпигованно, и как бы случайно, вскользь - пригнувшись под об - стрелом всю ночь, а утром на растяжках у блокпоста прерван групенсекс бездомных собак. Событийная ситуация для весеннего бойца, только и её он оценит неправильно. Шаги просто так не сдаются. Ферзь бубей.


Думаете это всё шуточки?!…Дело не в том, что в ваших мозгах, дело в том, чьи это мозги. Главной враг - прагматизм, - не путать с ИВП, хотя они внешне и похожи. За державу обидно раз. За державу обидно ту. За державу абидна, вай. Настоящий глянцевый песок. Надо в корне менять идеологию: от малопотребительской сермяжной всетерпимости ("бог даст"), ещё более скачкообразно возносить идеологию успеха, сверхпотребления, причем, обязательно по всей стране любой ценой… информативно, навязчиво, с кровью, с окунанием, - мы не до конца ещё очистились падением, как было, например, в послевоенных Японии и Германии. Никаких иллюзий, только это может реально мобилизовать нацию и привести её к реальному себялюбию.



Замороженная битва, узурпированный перфекционизм - перед наступлением жары. Я вернусь сегодня поздно, уставший сразу, ещё не поднявшись с этого серого крутящегося кресла. Shooji - 02. Как будто потеряли поэтику "Intrinsic Action" - это ситуация Голливуда, а не кодовое название штабных неотекстологов (пример замещенных приоритетов), или то, что первосвященники доллоропроизводителей называют социально необходимым заблуждением. На самом д(т)еле, есть несколько пойнтов на которые можно опереться, только наиболее устойчивые из них движутся вместе с вами, а вам кажется, что они "вечные" и просто скользят рядом с вами.
-Какая разница, - говорит в этом случае ИВП, - важно, что они есть, а вопрос о происхождении, - остаточная индукция ботанического трепета всезнайки; кстати, этот трепет можно законсервировать и таскать с собой, как НЗ, если кто желает. Существенный эпизод.



март - апрель 2001.»



Да-а, уж… Конкретно я пропиталась в свое время всем этим делом, сейчас пробежала практически запоем, увидела что-то, чего раньше не замечала или недопонимала, а что-то наоборот, показалось немного наивным. Интересно, что он сейчас делает…, это кажется он, со товарищи звали меня на перформансы в метро. Так тогда и не сходила. А ведь он мне нравится, и всегда нравился и я ему, вроде как. Почему же мы так и не сблизились тогда, ведь что-то мелькнуло или мелькало…, -разница в возрасте? –но он даже немного младше Самурая, ну или они ровесники, в крайнем случае…, или я для него была совсем малолеткой, и он не воспринимал меня всерьёз? -Стоп, вообще-то он женат, кажется. И наверняка не очень удачно, как это у них водится… Что он вообще делает, чем дышет сегодня?… Класс, теперь у меня есть фикс-идея, будем отслеживать, собирать материал, наблюдать и анализировать. Начать надо с интернета, там наверняка что-то должно быть, в поисковиках.



Набрала…. Ничего себе, 520 страниц на 60-ти сайтах, во где покопаемся-то! Позвонила Алия, сообщила «сногшибательную новость», -она, видити ли, писателницей захотела стать… -правда, -говорит, -ты не смейся, это будет нечто особенное…
Ну конечно, все теперь с ума посходили, благо есть куда вываливать, интернет всё стерпит, вот и предмет нашего исследования выдал свои новые вещи, в несколько неожиданном ключе. Не знаю, лучше ли это, или хуже, по-моему, как-то нервно-дёрганно и не совсем на него похоже, или он так изменился?!…


 
 «Они всегда рядом.



Регулярно. Каждый день, утром и вечером, в метро и на работе, на улицах и в переходах, в магазинах и за рулём, снизу, сверху, сзади и спереди, каждый день я вижу женщин. В метро они сидят напротив меня, или держатся за верхние поручни, раскрывая миниатюрные ракушки своих пупков. В джинсах, или в других штанах, в юбках или платьях, распахнутые и соблазнительные, двигающие луковичками поп и обещающие изгибами линий, поворотами шей и громыхающие ресницами, сотнями я вижу их каждый день. Они всегда рядом и я всегда хочу их. Липкими губами замороженных стонов повсюду висят и растекаются пульсирующие облака вагинальных инерций с эпицентрами в пигментных разрезах несрастающихся лепестков.
Мы подмосковные ребята и хайвэй, это наша судьба.



Чем больше мой календарный возраст, тем реже я погружаюсь в воспоминания. Я просто вижу параллельные картинки двух-трёх мерцающих слоёв, но это не воспоминания, это оптимистическая паранойя жизни.



Вот еду я на электричке на свадьбу к Джону Кунцевскому и перед «Лосём» в окно моё влетает камень, брошенный снизу мальчишками, пробивает оба стекла и, ударившись о противоположную стенку вагона, закатывается под пол. Потом мы со свидетельницей по старозаведённой традиции (Женька –жених, я –свидетель, она –свидетельница, двоюродная сестра невесты) отправляемся баиньки. Симпатичная толстушка остаётся в ночнушке, распускает волосы, включает торшер, берёт в руки книжку, и ложиться к стенке, оставляя место для свежеприемлемоприобретенного трофея в моем лице. Толстушки не в моем вкусе, но вся эта её подготовительно-суетная сцена окончательно вытесняют мои сомнения относительно объекта сегодняшнего секса. Я ложусь, прикасаюсь и незамедлительно снимаю с неё миниатюрные трусики. Целую верхний сходящийся уголок нижних губ и… дальнейшие подробности просто не помню. Рядом вижу, как на двух семёрках подъезжаем мы на подстраховку у стрелки, ещё раньше, и горячие гильзы падают в салоне неслышно на фоне автоматных очередей, визга тормозов и человеческих выкриков, брызг стёкол, крови и всей ***ни.



Так всё всегда и ходит переплетённое, кругами: нет ни сегодня, ни вчера, ни завтра, а есть только я, -носитель своего отображения во всех этих временах-состояниях.



Я выхожу из парилки, окунаюсь в маленьком ледяном бассейне, беру пиво и сажусь за большой дубок. Это тантрический семинар в сауне. Около пятидесяти мужчин и женщин периодически парятся, танцуют, ебутся, снова парятся, пьют чай-пиво, и под конец делают друг другу массаж в полумраке, а ведущая посыпает сверху всю эту шевелящуюся массу презервативами. Я рисую закрытыми глазами ночную трассу и тормозящего мента. Мент пытается подсадить ко мне за превышение то ли опера, то ли спеца из сломанной машины. Я поворачиваюсь набок и просыпаюсь в пустой кровати, подхожу к не выключенному компьютеру и зависаю на форумах до утра. Пью пиво и снова проваливаюсь в сон.



Тогда меня называли Бердяем за стиль изложения, тире метод общения. Бердяем, в честь философа Николая Александровича Бердяева. И почему-то именно сцены из той жизни всё чаще стали посещать меня. К чему бы это. Очевидно к дождю.
На деревенском кладбище. Мы романтики мокрой осенней травы и свежепрелого запаха голых деревьев.



На самом деле я уже много лет просто работаю, как честный фраер. Семью, типа завёл, наследника. Жену, толстожопую, неповоротливую сучку. Всё дело в том, что. Мы отчаянные ребята и хайвэй, это наша судьба.



И даже сейчас я могу сорваться в любую непогоду и похуярить в другой конец города за мелькнувшей перспективой ещё неизведанной ****ы. А ведь в сущности ничего в ней нет, в этом физиологическом мешке с большей или меньшей степенью разъезженности. Со своим неповторимым ароматом, со своей мокростью, сбритостью или волосатостью. Ничего в ней нет без связи со своей хозяйкой. Да и в хозяйке ничего нет без связи со своим мешком. Вот если они оба друг друга по-настоящему чувствуют, и жить друг без друга не могут, тогда у них есть шанс. Шанс быть настоящей женщиной.



Камень пролетел тогда буквально в нескольких сантиметрах от виска. Я ещё так спокойно подумал, что, пожалуй, это знак. Надо подзавязать с невинным бандитизмом и перекинуться на невинных женщин. То есть надо бы конкретно на что-нибудь другое перекинуться. Перекинулся, и деньжат хватало, пока на «Телемаркете» с «МММ» по жадности не обломался, а по осени и «черный вторник» случился. Ребят полегло немерено, и понял я, что вовремя свалил накануне.



Бля, потом чуть художником не стал. Поэтом-террористом, любителем женщин и завсегдатаем первых клубов и дискотек. Зависали обычно в «Марике» и в «Эрмитаже» у Светки Виккерс, в «Пилоте» и ещё чёрт знает где. Дым стоял коромыслом, и бабки таяли как лёд на сковородке. Тогда то, я её и встретил, вот, подумал, судьба. Пора остановиться, остепениться, завести ребёнка, а там и видно будет. Остановился, но не остепенился. Видно не стало. Акционизм кончился.
Дело в том, что.
Хайвэй, это наша судьба. Но я всё ещё не знаю об этом.



Я только знаю, что они всегда рядом, эти двуногие самки любви.



Настоящие овощи делают карьеру, откладывают деньги, повышаются по службе. Я ещё не достоин быть овощем, я не здесь и не там, мне не хватает корочки, мне не хватает мозгов, чтобы принять их правоту. Я всё ещё хочу полетать, но у меня нет их крыльев. У них есть крылья, но они не умеют летать. Так рассуждают обычно засыхающие овощи.



Вернуться я не могу. Я никогда не был тем, кем был.
Я только знал, что они всегда рядом. Я только знаю, что они всегда есть.



По этим венам и по этим артериям. По этой коже и по этим глазам. По этой боли и по этому смеху. Они догадываются, что будут не удовлетворены. Когда появляется у них блеск в глазах, у кого с тринадцати, у кого с восемнадцати, а у кого с двадцати пяти лет, когда появляется этот чувственный флёр. Когда они научаются лгать и завидовать друг другу, зная, что лгут, и зная, что завидуют и от этого знания исходящие в истерику, они снова и снова оборачиваются и по привычке ищут Его. Они знают, что Он всегда рядом и что Его рядом нет.



Недоверие разъедает нас изнутри.



Когда-то я запрыгнул не на ту лодку, потому что другие лодки были ещё хуже. На лодке теперь пробоины и мне предстоит их залатать или перепрыгнуть на другую, в открытом море. Это и есть внутренняя. Мастурбация.



Утром явились берендеи.



Потому что я знаю, что не все возможности слова исчерпаны. Поэтому я и пишу здесь. Остывающий ствол словно прирос к моей руке. Я иду и ничего не помню. Очевидно, я кого-то и грохнул. Думаю, не больше пяти. Хлюпающая левая нога тяжелеет на каждом шагу, и ещё вся рубашка прилипла к туловищу, наверно это кровь.



А ведь я не хотел всего этого. Я просто знал, что они всегда рядом и что я всегда хочу их.



Наверно я заблуждался. Утренний организм требует воды. Какой-то стог сена и очень хочется жить. Поднимающееся солнце слишком медленно, медленно освещает угасающую опушку. Какая же она красивая, с-с-сука, нестерпимая нежная боль!!!



Непродуманная соль.



Подхожу к тачке. Капот приоткрыт, аккумулятор спизжен. Пиплов пожалел во дворе, сигнализацию не включал. Больно добрый, пилять.



Смешно.



На Маленковке. В лесу. Среди малых, в количестве муравьёв из лежащего бревна выбегающих и редких комаров вожу опрезерватированным членом внутри Натальи. Вернее, она сама нанизывается, а я мыслями отвлекаюсь, чтоб не кончить раньше её пяти оргазмов. Или трёх, или хотя бы одного.



Альтруист.



Квадрат. Форма совершенная. Я думаю о живописи. Символы мои ПАРЛЕПТИПНЫ.



 Числа и отрывки за столом.



Чётные числа лучше нечётных. Потому что я так сказал.



-Графа, думаю надо понизить до барона.
-Не надо, он хороший.
-Вот я с Вами, братьями и советуюсь.
-Пусть остаётся.
-Хорошо, пусть.



 Флаг и шизофрения.



Большинство женщин. Таковыми и являются.

Красный.

Любят коллективность. Ониоманичны.

Синий.

Я научу вас быть ПАРЛЕПТИПНЫМИ.

Белый.

Это перевёрнутый флаг родины.»



Хватит, на первый раз. Мне кажется, он всё глубже завязает в «словописании», но художник всё равно в нём превалирует. Это видно и по тому, как настойчиво он желает быть услышанным всё большим количеством людей, а для этого, чисто художественной деятельности уже недостаточно, и он пытается форматировать некий объединённый творческий поток. Меня уже глючит, я уже пытаюсь рассуждать за него, или «влезть» в него, и уже плясать от него. А впрочем, так и надо, так и надо работать, если пытаешься чего-то добиться в этом вопросе, в вопросе постижения сущности исследуемого объекта.



Снова затуманенным солнцем догорает полосатое лето в отблесках позднего сентября. Возвращаюсь в город. Почему-то везде необычайно свежо и чисто, очевидно, предыдущие дожди и ночные холода раздробили и рассеяли привычную пыльную гарь.
Мне захотелось порисовать. Как в детстве, только если в том детстве я сильно переживала по поводу непохожести и неуклюжести своих творений, то сегодня я уже знаю, что это наикрутейший примитивизм. Надо просто «расслабиться и получать удовольствие», отпустить свою руку и довериться сердцу, не верить глазам своим и не думать об успехе. Точно. Надо сделать целую серию…, вот только чем? –карандашом, фломастером или всё же красками, гуашью? Что-то там у меня было, на даче, а дома вот не помню, проще заехать в магазин и всё закупить…, я даже знаю в какой, здесь рядом открылся «Fine arts boutique», в районе Солянки, туда и направимся.



Когда я уже всё набрала и подошла расплачиваться к кассе, в магазин вошел он, мой художник. Вошел и повернул направо, к краскам и холстам, меня он, конечно, не узнал, вернее это я так умело стушевалась, сразу спрятавшись за стеллажами с бумагами и надев тёмные очки. Кажется, он почти совсем не изменился. Вот так оно и бывает, думаешь о человеке, даже если сто лет его не видел, он вдруг появляется живой перед тобой, а ты сходу не успеваешь сообразить, как надо вести себя в этот момент. Обычно в таких ситуациях мы все бурно реагируем и изображаем неописуемую радость случайной встречи, а здесь, словно что-то замкнуло и замерло у меня внутри. Да, наверно я была не готова к этой встрече, и как-то интуитивно смогла удержать себя от привычного фамильярничания. Или?… Вот это да, неужели?! Быть такого не может, ну ты, подруга, даешь, неужто влюбилась на старости лет.



Я, естественно сходу отогнала последнее предположение, но поняла, что в любом случае происходящее событие меня всё больше засасывает, и что с этим «засасыванием» надо что-то делать: или принять и вариться в нём, или отогнать напрочь, глубоко и надолго.



Сегодня в офисе была случайной свидетельницей одной любопытной сцены, никто, конечно, меня не видел, то есть просто не заметил, так как я стояла в коридоре у полураскрытой двери. Один из сотрудников подарил другому свой рисунок по случаю дня рождения последнего, и они оба в этот момент очевидно отсутствовали. Так вот, оставшиеся, начали бурно рассуждать по поводу того, насколько же дорого будет стоить данная картинка через столько-то лет, когда «наш Сашенька станет великим художником». Я в этот момент вдруг поняла, что у народа нашего, то есть не только нашего, имеются определённые завышенные поведенческие мотивации и представления, обусловленные, очевидно, всё возрастающим уровнем образования и повышенным усвоением потока киношно-книжного романтизма. Или это, скорее всего, понятная всем игра в некий «стёб потенциального события», когда они сами понимают, что что-то значительное может произойти, но, тем не менее, никогда не произойдёт именно с ними.



Пришла в свой кабинет. Включила комп и продолжаю писать здесь, с самого начала уже не перечитываю. –Вот какая молодец, тра-ля-ля-ля, нам всем… банан, -посмотрелась в зеркало и показала ей (им) мне себе свой, своеейший язычок, с ноготок… поселился между ног…. Поэджик фарева, однако.
Надо, тем не менее, почту глянуть.



Открыла… Почты немного, а вот и Алия воплотила всё-таки свои угрозы в жизнь и начала выдавать на гора свою литературную продукцию, ради такого случая воспроизведём её первую миниатюру полностью:



«Я эта. Решила так думаю, пока предки ещё не уехали и подслушать можно, как кровать у них там скрипит и маман качаясь в такт головой папочке: -Па-а –а-чему ты-ы но-о-овую па-а-а-стель не-е-е ку-у-пишь? –А меня возбуждает этот скрип, -фазер отвечает. А я… уже улетаю в это время как будто не её, а меня трахают во все ухи и другие неслабые отверстия. Ввиду того, что они ещё не уехали, решила в очерёдной раз быстренько подкрасться и удовлетвориться пальчиками и вербально, то есть с помощью звукового такого сопровождения, как я уже сказала выше. А потом уже сесть и пописать, то есть именно не в туалете, а пописать за столом или в кроватке моей любимейшей, пока я ещё в ней одна по причине имеющего место быть присутствия предков, горячо мною любимых и искренне, между прочим. А потом, сразу позвоню я, не знаю ещё кому, чтоб приехал немедленно или ещё раньше, хотя может случится и облом. И тогда уже придётся листать и искать в своей записной книжке, вот для этого и надо нам побольше мальчиков хороших и разных иметь в запасе и знакомицца часто, но выборочно приходится, или подружкам звонить, чтоб кого-нибудь вытащили и с собой привезли.
Фчира я спустилась в переход с Любочкой, а там пацаны на гитаре играют с бумажкой внизу: «Подайте на подарок на день рождения Путина». Эта наш приизидент с фамилией такой, эсли кто не знаиит, а надпись мне понравилась, имеет шанс быть модной. И стока мы пива с Любкой там рядом выпили, что я даже полезла к ней целовацца. -Лана, лана, больши ни буду, -сказала я потом, сама испугавшись неожиданной приятственности в привычных местах.
 А чичас я сменю тему осени. И осень не устоит в привычном фальшивом золоте и в привычном своем дожде, она просто кончит глинистой грязью на обочине лесного шоссе. Как придурок этот Игорёк, косящий под бандита, на мерсе въехавший в кусты каких-то чёрных висящих ягод. Пропущенных лекций и надвигающихся семинаров, впрочем, я не о том. Наоборот, тут же скисший, он показался мне восхитительным в своей грусти и я, накинувшись, отсосала ему скорострельный минет, достойный книги рекордов темы осени.
Просто. Не пойте мне песен, подруги, про сбытие всех ваших мечт. Даже каждый бурундук, как я заметила, хочет поделиться своей радостью с пробегающей мимо беременной кошкой небесной любви.»



Совсем, по-моему, неплохо, для первого раза. Я бы даже сказала, есть попытка поиска своего языка, немножко неравномерно, но старательно. Нет, всё-таки она молодчина, надо отписать, пусть продолжает в таком же духе.



Дома. После обеда. Наконец-то села рисовать… то есть разложила сейчас, всё приготвила… ох, как волнительно. Прямо вот так сейчас возьму и что-нибудь, что-нибудь на этой белой бумаге из-о-бра-жу… кисточкой…



После почти двух часов «рисования». По началу, окрылённая новым подходом извела в спонтанном порыве целую папку бумаги, но потом стала стараться-стараться и уставать, и уже чем больше рисовала, тем больше меня грузило это занятие. Вернее, я запуталась в своем примитивистском «старании», и моё предидущее некоторое умение всё же мешало создавать «настоящий наив». Вот сейчас остановилась, решила, сделать паузу и потом уже посмотреть, когда все листы высохнут и немножко отлежатся. Посмотреть, что с ними делать и всё такое.
Алия меня удивила на самом деле, надо будет ещё раз перечитать это её первое творение, (или)… может я ещё и ревную… к тому, что кто-то тоже начал что-то писать и совсем небезинтересно писать?!



А в мыслях-то моих теперь всегда присутствует ещё один человек, и «вы его знаете». Да это он, мой художник. Я теперь знаю о нём почти всё. Когда и где он родился, его электронные адреса и какой-то один из телефонов, то ли его мастерской, то ли его места работы. Я распечатала список всех его персональных и групповых выставок, все его тексты, фотографии перформансов и картин, -всё, что смогла найти в интернете. Но даже после всего этого я не смогла толком понять, почему, за что и зачем… я загоняю себя в угол. В угол какой-то непонятной зависимости или непонятно чего, в угол того самого слова, которого нет.



Что-то давно я не хулиганила здесь, да и вообще не хулиганила. Не, так не получится, всё наиболее достойное возникает обычно спонтанно, понтанно, анно, но, о. О чём это я? –о том, что пора в бассейн, тот самый, который ТОТ.



Хожу абсолютно голая, или в халате по абсолютно пустому дому, то есть никого здесь нет, кроме охраны и меня. Из сауны в бассейн, из бассейна в сауну и снова в бассейн, вся такая летающая… первые полдня, и вся такая томно-уставшая, но только в течении последующего часа. То есть через час я уже чувствую новый прилив сил, как будто кошечка-пантера переотдыхалась, потянулась перед охотой и готовится уже к первому ночному прыжку.



…сидим уже в третьем клубе. Мне комфортно сегодня с моими подругами. Они повзрослели, но их всё ещё вдохновляет неизбежность своих успехов, и выражаются они почти ПАРЛЕПТИПНО, к тому же, нами выпито КОЛИЧЕСТВО пива и вина, а это способствует.
 -…Вот я и говорю, какого *** я должна комплексовать по поводу своих бабок, -Алия вернулась и усаживается на свое место. –Слава тебе господи, что я съездила в этот лагерь и просто всё увидела, как бы со стороны…
 -…Мне по кайфу именно эта ситуация усталости, когда я убеждаюсь, что она созрела, что она уже мысленно допустила до своего тела и как бы всеми своими фибрами-флюидами намекает, что «вот она я, вся, покорённая перед тобой», тогда, как с самого начала вечера уверенно заявляла, что «сегодня я не могу», -давай, мол, просто пообщаемся, будем просто друзьями, -мужчина справа, я не вижу его лица, но вполне отчетливо слышу все его слова, -мне по кайфу обломать её именно в этот момент, причем обломать, как бы не заметив её готовности, а наоборот, прикинувшись таким ржавым тазиком, типа «ну не можешь, так не поедем, видимо, не судьба», быстренько вытащить её из кабака и, чмокнув на прощанье усадить её в тачку, и пусть она ****ует до своего Новогиреева-Куркино-хуюркино, далеко и надолго…
Я всегда была любознательной девочкой, от скуки или от желания докопаться до истины, и сейчас я буду вот так раскачиваться, пока не надоест, слушать здесь и слушать там, то облокачиваясь на наш столик, то откидывая голову с закрытыми глазами на спинку стула. А вообще, в самых разных общественных местах, часто можно встретить таких людей-актёров, которые сами из себя мало чего представляют в реальной жизни, но достаточно появиться рядом с ними хотя бы одному случайному зрителю-соседу, как этот человек-актёр преображается и начинает нести такой переигранный героический бред, что ещё не на каждой театральной сцене такое увидишь. Но вот этот мужик справа явно не из таких актёров, и голос его я точно где-то слышала. За нашим столиком Алия тем временем разворачивает листок, никак новую нетленку сотворила. Точно, я придвигаюсь ближе, и подруга начинает читать, сверкнув переменившимися глазками:



«Как-то утром встала, поумневшая. И поскакала нагишом (тоисть голая совсем) на кухню за соком. И тут же кошка наша кирпичищем мягким прыгнула следом за мной, не стерилизованная. И по лестнице тоже о пальчики ног моих срочно тереться начала, мешаясь. Эта у неё инстинкт наш девичий пробудился и ласок себе требует актуальных. Села я с соком в кресло, вытянув ноги на ковёр в гостиной, и удовлетворила пальчиками пушистую девочку, не свою, а кискину. А своя тоже захотела, и я вспомнила, что можно помазать валерьянкой или ещё чем писю, и тогда киска вылижет мою киску, и все будут радостные от щастья лесбийской любви между разными земными существами однополыми. Вот.
 Только она коснулась язычищем своим шершавым моей раскрытой оголённости, как я подпрыгнула сразу, словно под током в кино маньяки разные дёргаются, от неожиданности. А кошка убежала под стол от страха неправильности поступка своего, и вылезать уже больше не хотела, эгоистка удовлетворённая. Пришлося мне подниматься наверх, и включив видео в своей комнате, кончить под Владимира Владимировича речь, убедительную.
 И уже после всего этого, и душа с завтраком, приехала я ко второй паре, раскрасневшаяся и поумневшая, как я уже отмечала выше, в самом начале этого своего любительскава произведения. Вот. Второй уже раз, заключительный.»



Алия, довольная, свернула листок и приготовилась ждать нашей реакции.
 -Под ПТУшницу что ли косишь, неплохо, но не до конца, мне кажется, -первый комментарий Любочки, -не до конца как-то вжилась в роль, половинчато, то есть, например, зачем тогда говоришь в конце, что ко второй паре приехала? –А что, они там разве не по парам занимаются, в ПТУ? –Не знаю, мне кажется, нет…
 -…Наше общество ещё не достаточно развращено, чтобы быть по-настоящему здоровым. Только в обществе с широким спектром возможностей, переболевшем всеми буржуазными пороками, в обществе свободного выбора индивидуум может сделать здоровый выбор. И тогда это уже будет выбор, свободный от загнанных комплексов и излишних иллюзий. И только в этом обществе, кстати, может найти свою нишу и своих потребителей ваше, так называемое современное искусство… –я вспомнила. Я вспомнила, где я его слышала: в первый раз, когда поехали стрелять с Самураем, а потом? Потом ещё где-то на шашлыках, на даче. И вот теперь здесь… Что это, простые совпадения, или? Или, что, вернее, кто? Бред какой-то, детектив, нафиг. И потом, если бы он следил за мной, он бы не шумел так явно… Просто совпадения, и я устала. Наконец-то я поняла, что устала. Поняла и уехала почти сразу.



Порой такая тревога на сердце накатит, беспричинно, просто как предчувствие чего-то нехорошего. И не знаешь, и ждёшь. Ждёшь, чтобы уж хоть что-нибудь произошло. Что-то и происходит, но мелкое, не существенное и тревога не исчезает, а только сидит и ждёт у тебя в закутке, уютно поджав ноги в мягком кресле. И не разглядеть её, и не прогнать. Раньше вот как-то легко прогоняла, но не сейчас. Сейчас по-другому, по-взрослому… и это в мою любимую осень, мрачную, ранотемнеющую, обострённо-ПАРЛЕПТИПНУЮ осень. Восклицательный знак. Два, восклицательных знака.
 Вот так вот и терапевничаю, или самоизлечаюсь постепенно с помощью буковков разных и запятых с точками, от прыгающих пальчиков на экран выбегающих.



Ему прислали письмо в гостевой книге. Господи, сумасшедшая тётка, может она всё это выдумала, прямо целый рассказ получился, я бы назвала его «Льёт». Не одна я, оказывается, прониклась его ПАРЛЕПТИПНОСТЬЮ:



«Льёт.



Всё откладывала, всё думала: потом. Вот она и выросла, моя девочка. Скоро уж месяц, как замужем. Можно и о себе подумать, хотя вроде и раньше думала, думала, но не получалось, или боялась, всё причины какие-то находила.


Лежу в своей проходной комнате, не спится. Уж и не знаю, когда легла, а всё уснуть не могу. Сейчас опять кричать начнёт, никакие беруши с подушками не помогают. Так и маюсь. В метро мужчина какой коснётся плеча ненароком, меня так сразу в дрожь прошибает, а там сразу мокро. Иду потом по платформе, а самой так и кажется, что лопнет там всё внутри и потечет по колготкам, стыд-то какой.


Прихожу с работы, готовлю теперь на троих. А сама только об этом и думаю. Мальчик хороший, вежливый такой, спокойный, зять мой, институт в этом году заканчивает, педиатром будет. Во сне даже мне один раз приснился.


Может я нимфоманка какая. А ведь не скажешь. Ни за что не скажешь, ну тётка тёткой со стороны. Даже слегка затюканная, закомплексованная с виду, такая я, наверно, и есть на самом деле.


Еду в метро, книжку читаю, а сама так и вижу свою постель одинокую. Надо же что-то делать. Может позвонить кому. Кому, и о чём говорить, и куда идти? –Некому, не о чем, да и некуда. Господи, да я же и себя ещё стесняюсь, и дотронуться до себя боюсь, и как это другие делают. Вот Татьяна-то по пьяни рассказывала, -никакого, -говорит, -и мужика не надо, в ванной закроешься, душ включишь и улетаешь по полной…


Да мне по «полной»-то и не надо. Мне хотя бы чтобы был он, чтобы лежал рядом, чтобы мужиком пахло, чтобы тяжесть его почувствовать и силу его. Руки его, и ноги, и грудь и всё-всё-всё, что у них должно быть и бывает.


Может и бессонница у меня от этого. Может мне категорически противопоказано спать одной. Может я так совсем отупею а может, наоборот, …и от страданий этих вот и писать сюда села.


В церковь бы сходила, да нельзя в эти дни. Позавчера вообще кошмар, второй день у меня самый обильный, а тампонами я как-то всё не привыкну пользоваться, всё больше прокладками. Сидела, мечтала, то на кухне, то в кресле в комнате, дома, слава богу, никого. Хожу, телевизор посматриваю, присела в очередной раз, чувствую, что-то мокрое. Потрогала рукой, батюшки, это же кровь, вот тебе и «олвис». Как сразу обозлилась на себя, начала быстро холодной водой оттирать: и кресло, и диван и диванчик уголка на кухне. А на следующий день дочка позвонила, мол, едут они с приятелем мужа, втроем к нам чего там отмечать. У меня сразу сердце как будто запело, вот как чувствовало. Ужас то какой, как вспомню! До сих пор в дрожь бросает, и ноги подкашиваются. Осмотрелась я после звонка, начала сразу прибираться. Кресла с диванами вроде высохли, продукты в холодильнике есть.


Минут через сорок приехали. Мальчик с ними такой весь взъерошенный, с серьгой в левом ухе. Господи, я так думаю, кто бы тогда ни прибыл с ними, хоть чёрт на ладане, я бы влюбилась, один хрен, прости господи. А и парень-то такой галантный и ершистый одновременно, с юмором, мало, что панк по виду, никогда не подумаешь. Одним словом, поплыла. Поплыла, ещё до того, как пить начали. Ну немного, конечно, они же у меня молодые ещё, и я с ними, за компанию.


А что дальше было. И вправду ужас. Танцевать начали, а я уже чуть ли не трясусь вся, и главное он сам предложил, что это мы, мол, сидим, и ни одной медленной песни. Значит и он ко мне неравнодушен. Тут уж и душенька моя запела и закружилась, и дрожь вроде как унялась. Потому как мы уже оба знали, что ЭТО неизбежно будет, и что ЭТОГО мы оба хотим, и от знания этого оба вроде как успокоились, но не на долго, я, во всяком случае. Уж и не помню, до скольких мы там сидели, мои спать к себе ушли. Мы на кухне остались, стали целоваться, как подростки. Я ещё пыталась, приличия ради, как-то остудить моего мальчика, да куда там, наоборот, кажется, от этого он ещё больше воспалился.


-А пропади всё пропадом. За окном темно, ночь глубокая, весь дом спит.
Постелила я ему в углу на раскладном кресле, пока он в ванную пошёл, и быстренько в свою кровать запрыгнула, под одеяло. Сердце у самой колотиться, вот-вот выпрыгнет. Выходит он, и сразу ко мне, вроде как не замечает постеленную рядом кровать. Я, кажется, что-то и сказала беспомощно, а он уже трусики с меня снимает и ночнужку. И началось, парень-то совсем без комплексов, что вытворял! Я ему только ТАМ не давала целовать. Что со мной было, и сколько раз, и как! Я уж и забыла, и до сих пор не поняла, было ли такое у меня раньше, то есть, получилось одновременно и выше и ниже моих ожиданий! Да, именно так. С одной стороны, мне приятно, мне очень хорошо, ну и что, сознание же не потеряла, а с другой стороны, это же чудо, это же всегда по-новому, это так трудно описать, и это так восхитительно! И всё как-то по-другому сразу после этого, но проходит немного времени, и я уже снова вижу барьер этот возрастной, как шлагбаум встает, и не объехать его, не обойти. А потом снова про «чудо» вспоминаю, и всё по новой, так и идёт всё по кругу, прям наваждение какое-то. –Только бы не влюбиться, -всё повторяю, -только бы голову не потерять.


И вроде как удалось, «не влюбилась», «голову не потеряла». Да вот только удалось ли.
Что-то произошло со мной. Обидно так стало, за всё и сразу. За эту беспомощную память тела, за этот бег по кругу. За все эти терзания, за одиночество, за рассудительность. За барьер этот, не для других, для меня он страшен. Раз существуют такие стереотипы, значит они обоснованы самой жизнью, опытом других. Я не революционерка, чтобы ломать стереотипы. Ломать проще. Да плюнула бы я на всё, если бы была уверена, что природу можно побороть… Но с другой стороны, это же не на всю жизнь. И правда, чего ты боишься, не замуж же ты собираешься за него. –Да «лебединой песни» хотелось, чтоб уж влюбиться и до конца, с ровесником своим, или чуть по старше, но до конца. –Где ж ты такого найдешь, милая, и чтоб он ещё «боеспособный» был, радуйся тому, что есть. Получается у тебя с «мальчиками», так не расстраивайся, пользуйся этим, купайся в этом, как говорится «лучше быть без ума от мужчины, чем с умом, но без него». Эй, милая, ты слышишь меня, слышишь, что так глазки-то заблестели, как у лисы Патрикеевны в курятнике? –От того и заблестели, что хризантемы распустились, как глаза мои раскрылись, оттого, что права ты, «милая». А значит, и я права, «Патрикеевна в курятнике».


Дней десять наверно прошло для окончательного утверждения новой доктрины. Мальчик мой за это время приезжал ко мне ещё раза три, с каждым разом становясь всё более восторженным и пылким. Для себя я уже решила его учесть и абсолютно не цеплялась за него. Такая политика принесла свои плоды, и теперь уже «удерживать меня» была его проблема. Я просто стала летать, я стала другим человеком, кажется, я стала по-другому думать, и даже по-другому писать. Соседи не узнавали меня, что уж говорить про малознакомых людей. Даже дочь стала не зло ревновать. Проходная «двушка» –не очень удобный вариант для раздельного проживания двух взрослых самочек, хотя я, в общем-то, не очень комплексовала по этому поводу. К тому же, есть ещё парки, скамейки, салоны автомобилей и квартиры подруг. То есть какое-то время можно быть неприхотливой, но потом «новизна» секса в экстремальных условиях начинает утомлять, как, собственно, и проходная двушка, если вы не живёте шведской семьёй. И что же нам оставалось делать в этих условиях, -разъехаться, что без солидной доплаты не реально, или жить одной большой семьей в любви и радости.


Второе и произошло под Новый Год, на Католическое Рождество. Мы все вместе наряжали ёлку в моей комнате. А у нас на первом этаже, да под заснеженными, густыми даже зимой, трёхэтажными джунглями, темно практически всегда. То есть я сначала влетела с работы, вся такая предновогодняя, с морозца, в этот свеже-хвойный аромат, а они уже все весёлые. –Давно, -говорят, -тебя ждем, -и глазки так заговорчески посверкивают, но по-доброму. Пиво какое-то крепкое в серебристых бутылках повсюду стоит. Сняла я свою шубку и присоединилась к ёлконаряжательству. Свечи зажгли, ёлка уже почти готова, ребята меня как-то касаются ненароком, приобнимают по ходу дела, дочь подшучивает и всё чаще убегает на кухню готовить стол.
Перечитала вот сейчас написанное. Ну прямо хроника падения, а как робко всё начиналось. Я и записывать-то начала «вовремя», как чувствовала, и видимо это эпизодическое документирование дополнительно подстёгивало и подстёгивает меня на дальнейшие подвиги. Бред какой-то.


Да, с того самого вечера, как я и говорила, начали мы жить одной большой свингерской семьей. Собственно мало что изменилось, каждая пара осталась преимущественно верна себе внутри себя, просто, во-первых, двери между комнатами практически никогда не закрывались, а во-вторых, время от времени кто-нибудь к кому-нибудь приходил в гости во время или после ЭТОГО процесса. Иногда мы занимались ЭТИМ вчетвером, меняя позы и меняя партнёров, изводя кучи презервативов. А в один прекрасный вечер решили все провериться и уже после этого заниматься ЭТИМ без резинок.


Стало совсем восхитительно, мы ещё больше породнились, ещё трепетнее и нежнее стали относиться друг к другу. В самые ответственные моменты мы вынимали закипающие жезлы наших мужчин и любовались этими всегда по-разному бьющими фонтанчиками. А в безопасные дни они кончали в нас, и тогда случались совсем другие оргазмы и появлялись другие запахи, -всё гораздо насыщеннее и гуще, и липкая густота эта кажется, ощущалась чуть ли не новым физическим телом.



Сейчас, вспоминая всё это, я вижу, что уже тогда понимала, что такое СЧАСТЬЕ не может длиться вечно. Иногда в процессе ЭТОГО, я ненадолго отстранялась и с закрытыми глазами как будто всё глубже и глубже впитывала в себя свои ощущения и свою память СОБЫТИЯ.


Всё оборвалось в ту субботу. Накануне я получила результаты анализа, подтвердившего мою беременность. Своим я ничего не сказала, просто договорилась на субботу на мини-аборт, они же меня звали в тот день на рок-концерт. Билетов на руках не было, но они собирались купить их на месте. Наверно ВСЕХ моих детей ангелы унесли на своих Крыльях примерно в одно и то же время. Уже после операции, приходя в себя, там, в больнице я услышала и увидела по телевизору, то, ЧТО произошло. Потом я узнала, что они погибли практически в момент взрыва, ничего не успев понять, и не мучаясь.
Вот и всё, что я хотела Вам рассказать. Проще всего было бы принять это, как кару Божью, как «наказание за грехи наши тяжкие»… только вот я не хочу «проще». Я не хочу, чтобы эта мучающая меня боль прошла так просто и предательски просто, я остаюсь ПАРЛЕПТИПНОЙ до конца».


Ну и что есть моя тоска-тревога по сравнению с тоской этой женщины, спрашивается? –Тото же! –А я уже научилась, или скоро научусь делать её прозрачной, и будет она там сидеть, незаметная. Это и называется взросление, будь оно неладно!


Всё, что я пишу. Почему так всё не так. Почему так всё старательно-глупо, утомительно-однообразно. Почему я всё время загоняю себя в угол, почему я снова боюсь крикнуть, что мне мешает мешать себе быть «объективной». Ты пойми, милая, ты не милая. Сделай пару революций в течении дня, сообрази ночь, всковырни день, слетай куда хочешь, прямо сейчас.


Я ни разу не была на «Маленковской». Здесь ремонтируют платформу и справа лес. Слякоть и грязь, крапива, и где-то там муравьи. И использованные презервативы, очевидно, где-то есть в немалом количестве. Симпатичный гадкий лес, мерзкие, мокрые люди с собаками и дурацкие провода, прелые листья с мусором и глупые голые деревья. Вот и вся «Маленковская» экскурсия любви. Дура. Но хорошо. Так приятно погуляла, особенно понравился этот кисло-мокрый, охуительный воздух в шуме отъезжающих и проезжающих электричек. Гады. Не исправлять!


Ну и как, довольна? –Ещё как.



-Что, так и будем маяться? Он не господь бог, а ты не Дева Мария… -Знаю, кажется у меня жар. Так и есть. Ура, я простудилась! Классная девочка в чёрных колготках будет лежать в зеркалах, то есть дома. Будет она лежать и любоваться собой в мягких перинах, а также в снах своих летать, болезненно-обострённых мы изобретём новый жанр. Жанр жара умирающих девочек, вяло хлопающих мокрыми своими ресничками, себяжалеющих, себя ненавидящих, себя терпящих и себя любящих, никому не звонящих, на звонки не отвечающих, тушь не вытирающих, ничего не делающих. Изредка пишущих, свет включающе-выключающих, тельце свое в белого медведя заворачивающе-разворачивающих, много разных жидкостей пьющих, взъерошанными волосами на тонкой шее качающих, свечи музыкой зажигающих, в пелене слёз своих утопающих…
Копать себя запрещающих, ползать себе разрешающих, спасать себя запрещающих, разрешать себе разрешающих…
 неужели это всё, как просто и как хорошо, как приятно-безчувственно… вот как хорошо… вот как милооо хочется спать…


Уже второй раз за последние два года я была на волосок от смерти, серьёзно так прихватило, еле выкарабкалась. Теперь уже всё прошло, две с половиной недели, и вся любовь…. А как полетала! Как порисовала! Да, я же рисовала. Где они, эти мои листочки?


До чего же всё-таки живучее это существо, гибкая кошка любви.


…Я отмечу этот праздник отблеском зари… Заря, -это что, заход или восход, в смысле, закат? –Какая разница, -что-то розово-красное на горизонте по свинцово-синему небу расползается или угасает, и то и другое похожи, если остановить кадр. Мой папа в таких случаях слушает тяжелый рок, Назареты, там всякие, Лед Цзепелины, с кем он там сейчас и где, трахает, небось, какую-нибудь пышногрудую овцу, а про дочку свою ненаглядную забыл уж поди, сволочь, прости меня господи, красавчик. Надо их всех кастрировать, чтобы не было у них этой штуковины в отблесках зари, уже почти полпузыря вискаря выпила, идиотка, больная. И ещё буду, среди разбросанных по полу и на столе листочков моих пёстреньких… выйди и умри, в отблесках зари, вот привязалась… кто это звонит в дверь так настойчиво. Щас кому-то будет плохо… -Алия, ёб твою мать, ты откуда взялась овца гениальная?! Держите же меня крепче, я рисую закат. А это кто, впрочем, по хую, Алия, ты отвечаешь за всё, и всех кастрировать, понятно, всех!…



Если кто-то думает, что я не права, то мне монопенисно все ваши думы. Служанка принесла рамки со стеклом, и теперь мы с ней развешиваем рисуночки мои на стене. Смотри-ка, какая она ловкая и совсем недурна для своих сколко там, тридцати пяти, кажется, лет. Пойду в ванную, оревуа, тётенька… же мапель мучо, рагаци сан!



Дебаты здесь какие-то пошли в обчестве, типа, надо ли пересматривать итоги приватизации, вот как оно всё серьёзно заваривается-то. А где же вы были, милаи, когда такие товарисчи, как мой папа жизнями своими рисковали на залоговых аукционах и на бандитских разборках, а вы говорили в это время: «себе дороже», где же вы были, трусливые хамелеоны….
 А впрочем, пошумите, позавидуйте, поорёте и поостынете, такая у вас изначальная карма, неудачная. -А что. Что я сказала? -Что сказала, то и сказала. Мне вообще всё по-фигу, на самом деле.



Я вообще поэтка, аппетитная, как уже отмечалось в позапрошлом году, выше. Ниже, тише, кот на крыше. Осень печали нашей и любви, которой всё никак нет, всё никак она не подкрадётся толком, ни ударить не может, ни убаюкать. Что же это за любовь такая, недоделанная, недомученная и недорезанная. Как после осени зима, а после зимы лето через весну, и снова осень. Так и она ходит недоступная, всегда рядом, но никогда с тобой, как он и говорил о ней в своих «Текущих тезисах».



Заходила в «Новодел» у Пушки, там феньки всякие бывают, книжки и каталоги, видела одного знакомого художника и какую-то злобную бабулю, к чему бы это. Очевидно, к ним, родимым. Периодическим.



Можно сидеть дома и медитировать, только без этих дурацких истерик.



Можно, только нельзя.
Потому что плохо я пишу, плохо. Плохо, как и все остальные плохие и не очень постпубертатные девчонки. И Алия плохо пишет. И все мы. Дуры. А как тогда нужно писать, чтобы неплохо? А ты как будто не знаешь? Вот как надо писать, как он пишет:

 
ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ПОСТСИНГУЛЯРИЯ


 Часть первая.
 «Postsingularia (life me up)».

1. Обещание: кормить свои сны досыта, … ибо не уснул бесчувственно, а во вдохновении исступил из тела и видел, сколько вообще есть лежащих и скорбных умом.
2. Обещание: минимизировать плеоназмы вторым методом диско-стрипа (pot-valour).
3. Обещание: вехи: ходьба и речь. Каждое возникновение неимоверно, каждое положение основательно.
4. Обещание: перевёрнутые цифры, серые глаза
 Парлептипно смотрит *** на небеса.
5. Обещание: сто сорок четыре тигриные полосы, сто сорока четырьмя листами чередуются двенадцать раз по половинкам собранные. Это не задача, это обретение, например, рядами и колоннами.
6. Обещание: сравнивать и греть взглядом.
7. Реализация: чтобы забыть, надо увидеть. Это будет одним из направлений репрезентации.
8. Реализация: чередование синергетического (то есть совместно- произведённого) и аттрактивного (то есть единично-устойчивого) векторов подводит к бифуркационному узлу «отслеживания». Это будет формальной (то есть поверхностной) стратегией.
9. Реализация: ну так как…, насчёт того самого, не врубон?
10. Реализация: ещё раз валоризировать (то есть пропустить через себя и показать) нюх, слух, ощупь, вкус и зрение. Это будет вторым направлением репрезентации.
11. Реализация: освобождаться от всех форм подчинённого самоутверждения (меритократический кретинизм). Тот, кто видит, усиливается видеть…
12. Реализация: без паники. Любовь, совершенная, не утихает никогда. You ©an Dance.

12 января 2002г.
 

 
 Часть вторая.
«Postsingularia (о событии)».

13. Всевозрастающий индивидуализм социума внушает оптимизм для креативных инсургентов.
14. Это, в том числе является дополнительным оправданием персонального форматирования цепочки событий.
15. Что такое событие? Это ситуация, вызывающая абдукцию (генерирование гипотез). Но идеальная абдукция, стремится к внешне формальному нейтралитету посылки, например: «начало безгневия –молчание уст при смущении сердца». Следовательно, идеальным является такое событие, которое несёт в себе противоположный первоначально заявленному смыслу антисмысл, то есть абдукция гасится собственным переизбытком. Ситуация, -это то, что «есть», Событие, -это то, что «проистекает»; то есть у события имеется начало и окончание, способные двигаться навстречу друг другу (окончание к началу и наоборот).
16. Событие, как и ситуация может быть мгновенным.
17. Событие, во всех отношениях явление более гибкое, чем ситуация. И наоборот.
18. Событие, как носитель дробной размерности, -явление более фрактальное (то есть более сложноструктурированное), чем ситуация.
19. Все события могут включать в себя ситуации, но не все ситуации включают в себя события. Take or pay.
20. Событие подталкивает к необратимости процесса.
21. События вполне органично образуют «цепочку событий»
22. Событие, -явление более персонифицированное.
23. Событие всегда имманентно по отношению к автору.
24. Форматирование цепочки событий –транспарентно по определению, а значит, почти гарантирована её максимальная протяжённость.

12 февраля 2002г.
 
 


Часть третья.
«Postsingularia (зигота)».

25. Зигота, -оплодотворённая человеческая яйцеклетка, которая увеличивается со средней скоростью 40 миллионов клеток в секунду. Если создать её сейчас, то в районе 12-й части будет параллельный выход и десяти в пятнадцатой степени –клеточного существа.
26. Статус художника. –Безоговорочный.
27. Мне монопенисно, мне же гринпуперно
 «Мне ль по мостам золотым»… не ходить.
28. Здесь разница между «идти» и «ходить» не столько очевидно –случайна, сколько скользяще –констатируема.
29. Это ещё один пример принципиального отличия наступающей эпохи от предыдущего периода: внешне незначительные корректировки транспарентно перенаправляют вектор и ширину потока.
30. То есть провозглашается отказ от моментального перекодирования (от «срыва») в угоду сохранения параболического графика (см., например, первый текст к «Gruppen sens»).
31. Зеровалюция, -навсегда.
32. Многие напоминают мне мычащих, ещё большие, -птиц. Первым (почти) комфортно от собственной маленькой гордости, вторым (почти) нравится гортанно хлопать крыльями по заре.
33. Акадака, –forever.
34. Что делать с «произошедшим» звеном, и как узнать, что цепочка закончилась? –Цепочка признается состоявшейся в том случае, когда она сама начинает генерировать последующую цепочку. «Произошедшее» автоматически находится внутри данной цепочки.
35. Предчувствие, -легитимно.
36. Поиск, -это оправдание, и наоборот.

12 марта 2002г.

 
 

Часть четвёртая.
«Postsingularia (о незримом)».

37. Незримое искусство (нонспектакулярность), или «невидимая» подготовленность, постановочная «непостановочность» программируется по двум вариантам: -первый: запланированное включение (невключение) «участвующего» звена в происходящее событие, или: -второй: «незрелищный» (малозрелищный) процесс с «незапланированным завершением» (событийная корректировка).
38. Не продаваться за деньги. Продаваться только за большие деньги.
39. Незримое парлептипно, т.е. естественно, нетеатрально.
40. Незримое всегда «на грани», то есть оно никогда не включено полностью в любой целостный контекст.
41. О необходимости, под тем же пунктом: «Так презрен, по мыслям сидящего в покое, факел, приготовленный для спотыкающихся ногами» (глава 12, книги Иова).
42. Чем д(б)ольше в тени, тем б(д)ольше в свете.
43. Чингисхан. Чингисхан. Чингисхан, ёб твою мать!
44. «Незримое», - это частное событие, один из инструментариев репрезентации в русле «Postsingularia».
45. Что такое «Postsingularia»(PS)? –По временной позиции, -это прежде всего буферная зона между постмодернизмом (PM) и «последующим». PS (как и PM) всегда находится на «последней стадии», но PS ещё в большей степени обеспечивает своё выживание за счёт «невыявленности». PS существует прежде всего за счёт генерации и регенерации смысла звеньев (в цепочке событий), PS не имеет своей целью беспочвенное словоблудие. PS подготавливает платформу.
46. Реальность, это то, что объективно для тебя.
47. Незримость нивелирует симуляцию.
48. Текст старомоден. Мощь в недосказанном.

12 апреля 2002г.

 
Часть пятая.
 «Postsingularia (аргументы)».

49. Отсутствие, -лучшее подтверждение. Правота, это жидкий терминатор подвоха.
50. Учиться неизбежности у времени, настойчивости у представления.
51. Невыявленное, это не оправдание, это принципиально другое. Раненая муха потенциальна.
52. Всё имеет печать произошедшего и своей страсти, печать незримого и печать общества желания.
53. …мягким розовым колечком, бездонным стоном, несовозможностью и липким блеском.
54. Торможения мыши раздражают своей контрастной медлительностью от того, от этого и от того же.
55. …их нет, оттого, что их слишком много, маленьких, трепещущих огоньков «специализированного мышления» «героизма лести».
56. …их нет, оттого, что они слишком очевидны, чтобы быть.
57. Оттого, что это самый быстрый месяц распускающихся, ****ь, лепестков. Охуевших, *****, от чистоты помыслов своих самураев.
58. Каждая бумажка хороша хотя бы тем, что позволяет себя видеть «осквернённой», освищенной, беззащитной, ненужной и лишней.
59. …оттого, что они всегда рядом с нами, безумные берега телесных пещер, мы чувствуем их запах и всегда.
60. …наступает ночь.


12 мая 2002г.
 
 

Часть шестая.
 «Postsingularia (предчувствия сердца)».

61. Мы ходим по этому городу по одним и тем же местам. Мы предчувствуем события, мы предполагаем…
62. Необратимость проистекания.
63. Умение говорить не оглядываясь. Умение отпускать. Уметь, -значит, не напрягаться… быть толерантным.
64. Память, вдохновение, поток, попеременное ласкание клитора языком и носом. Шаги. Фото-экзекуция, пойкилотермная энтропия, вот без чего нам не обойтись.
65. Абсолютно очевидно, что те, кто создавали и строили сегодняшнюю ситуацию, просто так свои позиции не отдадут. Они по себе знают, что такое бойкот и молчание. Это и есть их главная ошибка и любимый комплекс, комплекс же заставляет их форматировать «новую» ситуацию и «новых», благодарных им персонажей.
66. Июнь, начало цепочки: Postsingularia (PS). Export from Russia.
67. Действительно, много похожего делалось раньше, и теперь каждый будет стучать себя в грудь и утверждать, что он ещё тогда-то «был в контексте», только, мол, без соответствующего идеологического обоснования. Т.е. каждый вдруг найдёт свои сегодняшние корни в своём предыдущем.
68. Сказанное, почти всегда «есть», дважды сказанное, -уже точно присутствует,… как минимум в цепочке.
69. Лето. Бархатная шизофрения.
70. Слишком много… пауз и ускорений.
71. Слишком ещё трепетно и недоступно.
72. Снять предчувствия, попробовать снять.


12 июня 2002г.
 
 
Часть седьмая.
 «PS(оргазм 625)».

73. Шестьсот двадцать пять, -это количество строк горизонтальной развёртки телевизионного экрана.
74. Your falling… puts you down. «Флаг победы», - одно из первых произведений постсингулярной живописи. Следующим будет российский триколор в двенадцати вариантах.
75. Интуиция ещё остаётся востребованной.
76. …считали помехами то, что не являются таковыми, например, зеровалюция и фалзеризация.
77. Курсы лекций, курсы одиночества, а этот мерцающий ящик стал самым демократичным способом удовлетворения. Курсы чередования, курсы разночтения, курсы элиминирования и курсы параллельной езды.
78. Преемственность и взаимовлияние, например: идеология ИВП и идеология Постсингулярия. Межу ними «кво 05 – кричащий выпрь оттоманки» (см. «Несколько тезисов о красоте»).
79. Модно быть грамотным, успешным и сексуальным. Модно форматировать события и быть иррелевентным.
80. История всегда персональна, внешние ситуации не событийны по отношение к персональному вектору крови (клановая сегрегация).
81. Существуют одновременно двойственные объекты (ОДО), например: работающий телевизор ноуменален, неработающий –просто мёртвый артефакт.
82. Проблема знака, -проблема недовыявленного в ОДО.
83. Смещения в мелодии, -от ситуационного восприятия к событийному залипанию.
84. PS. Купающийся адреналин.


12 июля 2002г.

 
Часть восьмая.
 «PS (антистадность)».

85. Есть только одно перманентное состояние: война. Учиться бояться надо у детей и стариков, они умеют это делать по-настоящему. Они же умеют правильно переживать безысходность боли и бытия. Срединный же возраст неизлечимо спектакулярен.
86. Смирение, -высшая форма ненависти.
87. Пример 100% спекулятивности, -эксплуатация левого дискурса «продвинутыми» интеллектуалами. Это чистейший цинизм, от которого искусство будет избавляться.
88. Нет чистого «внутреннего», есть компромисс с отражением «внутреннего».
89. В российском искусстве существует единственная проблема, -проблема ликвидности произведения, в свою очередь обусловленная наличием экономического и личностного фактора. «Личностный фактор» должен освобождаться от дешевого демократизма и мастурбирующего мазохизма «неизбежности». Соответственно, пока не может быть и речи ни о какой «буржуазности», с которой надо бороться. Прежде чем стрелять в зверя, его надо хотя бы иметь в наличии.
90. Следовательно, сегодня честнее, а значит, радикальнее быть сверхбуржуазным постреалистом.
91. Если вам говорят, что «всё это уже было», значит, вы на правильном пути.
92. Быть сверхбуржуазным, -это значит быть аристократом по духу и пункером по мировоззрению, быть постреалистом, -это значит уметь пользоваться постсингулярным инструментарием.
93. Всеобщая валоризация в виду энтропии заблуждений.
94. Отсутствие наличия пролегоменов запрещено.
95. Любой элемент PS консистентнен.
96. Редукция неизбежна.
 
12 августа 2002г.

 

Часть девятая.
 «PS (о парлептипных действиях)».

97. Следует учесть, что единственные твои союзники, это твои собственные события и их фантазм.
98. Всё, что ты делаешь, является событием и событиями.
99. Синдром ПОСТСИНГУЛЯРИИ подобен не выключающейся диссипативной структуре, порождающей незримые флуктации.
100. Преимущества постреалиста 01: находясь в «ситуации» ты можешь находиться «над ситуацией».
101. Преимущества постреалиста 02: когда ты форматируешь событие, оно происходит вне зависимости от возможности или невозможности «ситуации происхождения».
102. Чем больше ты выигрываешь, тем больше фантазма остаётся для проигрыша, и наоборот.
103. Прежде чем победить, необходимо наполнить победой фантазм победы.
104. Все твои действия являются ПАРЛЕПТИПНЫМИ, с того момента как ты соглашаешься быть парлептипным.
105. Преимущества постреалиста 03: видя лень, ты конвертируешь лень, видя сон, ты конвертируешь сон.
106. Преимущества постреалиста 04: недостаток памяти.
107. Ты знаешь, к чему всё это ведёт, но ты идёшь на это, несмотря на правильность пути и неизбежный успех, предстоящий тебе на этом пути. Это синдром постпарлептипной провокации.
108. У каждого пункта есть своя очерёдность, и она не всегда совпадает с цифрами.


12 сентября 2002г.
 
 

Часть десятая.
 «PS (moloko trip)».

109. О «принципе внешнего дополнения»: нужна ли постсингулярии внутренняя самооценка, то есть насколько PS системна, чтобы ошибаться, проводя «внутренний аудит».
110. Настоящий художник всегда делает «последнее произведение», «последний перформанс», «последнюю выставку»…
111. Нынче модны снова несвязанные сюжетные вкрапления в кино и в тексте.
112. Настоящий переполох всегда парлептипен в своей звенящей искренности.
113. Умение «скачивать» витающее событие, как и умение валоризировать «новую процессуальность» находятся в зоне возможностей PS.
114. Беда не в том, что ты лжешь, а в том, что ты лжешь и себе, любимому, регулярно.
115. Беда не в том, что беда, а в том, что осознаётся таковой.
116. Постсингулярия реально постконсистентна так, как здесь невозможно «установить связь между количественными изменениями в описаниях вероятностей».
117. Тем не менее, она не столько трансперсональна сколько ноуменальна по отношению к «объекту истории».
118. Она включена так же и в системный контекст.
119. Она обсессивна в своей выживаемости.
120. Она не помнит…. Она говорит столько, сколько позволяют ей говорить нерассуждающие реципиенты.


12 октября 2002г.
 
 
Часть одиннадцатая.
 «PS (территория и явления)».

121. Проводя зервалюцию, не забывай о фалзеризации.
122. Эпизод реальности не есть часть реальности, так как его можно идентифицировать как истинное или ложное событие.
123. Единичное событие не идентифицируется как событие.
124. Территория, это то, что трансвалоризовано.
125. Явления не случаются, а происходят, то есть, они всегда имеют пространственно-протяженный, временной вектор и историю происхождения.
126. «Метафизика присутствия» апеллирует к «понижению письма», т.е. любое высказывание о прошлом не является полноценным высказыванием, так же, как рафинированная ситуация не является чистым событием.
127. Постсингулярный метод анализа подразумевает открытый прямой (протопарлептипный) взгляд на меру вещей и их совместимость.
128. Постсингулярный метод анализа подразумевает обязательное умение нащупывать цепочку событий при парлептипной необходимости такого нащупывания.
129. Первичный анализ и связующие звенья. Например: симметричность правых нижних символов, как «случайная цепочка» первичных событий.
130. Выживший бунтарь (обычно) получает «победную» липкость тепла.
131. Дрожь очевидно научиться пахнуть… и расставанием.
132. Проводя фалзеризацию, не забывай о зервалюции.


12 ноября 2002г.
 
 

Часть двенадцатая.
 «PS (“декабрина” forever)».

133. Смысл художника, Его смысл.
134. Если условно постмодернизм (ПМ), -это «искусственный интеллект» (ИИ), то ПОСТСИНГУЛЯРНОСТЬ (ПС), -это «сверхинтеллект» (СИ), избыточно перекликающийся (принцип флуктирующих возвращений) с СИ, - «современным искусством».
135. Попытка «ухода от сценария» не есть «сценарный уход».
136. В декабре 2002 года, исполняется двадцать лет «Декабрине», непериодическому семейному журналу.
137. Структурная схема буферной зоны ПС: нижний слой, -инструментарий (незримые построения, цепочки событий и пр.), срединный слой, -слой трансклюзивных полей (поля копирования и обмена), верхний слой, -дефлеш - оболочка (синтез носителей идеологии).
138. Дефлеш, как и символ, избыточен по своей природе, но в отличие от последнего, способен продолжать «функционировать» и в длительно-агрессивной среде.
139. «Последние романтики» -вчерашние прагматики,
«последние прагматики» -сверхновые романтики.
140. Мое суровое ****о
Зрит за «прогнозный горизонт»
И каждый вечер парлептипный
Чего-то там не достает.
141. Amateur Photo Section, –Светлана, Франческа, Anastasia.
142. В связи с затемнением окружающего объёма и сгущением цифр времени остро насущным становится явление завершения Условно Базовой Цепочки (УБЦ).
143. Реализация Z: непредсказуемые отношения.
144. Реализация next: о любви.


12 декабря 2002г.
 



Вот как надо. -Это же целая революция, а я всего лишь денежная мокрощёлка поэтическая. Пусть они делают революции, а мы будем лишать их поллюции. Но ничего, мы ещё повоюем. Мы ещё им покажем… жар наших липких пещер.



Через две недели. С чистого листа.



Растолчу я все таблетки, и не буду пить. Полюбуйтесь мною, детки, так и будем жить. Распустилась как невесты бритая ****а, у меня четыре свадьбы, и не слышно да…



Я старая. Боже, какая я старая. Все мы всегда всем не довольны. Любить мы боимся, плакать нам нельзя, впадать в меланхолию, -банально и очевидно. Всегда ходить улыбаться, -болезненно и неправда. Правда, -это грустные размышления для себя. Даже при громком смехе. Потому что я старая, душа моя в двенадцатом теле уже моем обитает, или в двадцать четвёртом, ещё молодом теле. Со скрипом открывающиеся двери отвлекают прозрачных бабочек, близких к бело-серому серебру. На матовых крыльях своих несут они отблески персонального знания и персонального предчувствия персональной песни, моей. Крупицами. Мягкими вспышками. Увидеть, -как будто говорят они, -запомнить и не отступать. К себе или от себя.


 
Говори шёпотом, чтобы оглохли боги.



Здесь нужна пауза. Представим, что она есть.



Представили.



Некоторых вот в тюрьмы сажают. И Самурая что-то давно не видно. Что, вообще происходит. Я могу начать волноваться. Телевизор что ли посмотреть, секунд так девяносто девять. Или сто пятьдесят шесть. Бэ бэ эс эс, из выше высказанного.



Я не помню. Я уже ничего не помню. Что было, в подробностях, чего не было. Где мои фантазии и мои представления, они как будто более реальны, чем реально происходившие события.
Я нахожу близкий повтор слов модным и интересным, красивым и переливчатым. Иногда ухаживать за собой, значит ухаживать за собой всегда. Он так странно говорил: «какая ты ухоженная». Ухоженная собой, и для себя, -собой, но не только для себя. Больше для тебя. Для тебя, гипотетического, не выявленного… или «выявленного» тогда, или сейчас, или всегда. Или всегда так будет, даже когда рядом с тобой будет «выявленный», ты всегда будешь ещё хотеть быть «ухоженной» для «невыявленного», для другого, гипотетического? Неужели? Очевидно.



Вместо того, чтобы умнеть, я буду тупеть. Но для того, чтобы тупить, иногда необходимо пить. Я не хочу иногда, я вообще не хочу.



Я себя заморожу и брошу, как только ударит мороз. Но мороза всё нет, только эта мокрая мелкая гадость, совсем мелкая, всё идёт и прыгает, скачет и колышется в рано наступающей перламутровой темноте.
Ну что, подруги, как вам такая перспективка, и чёй-та давненько вас не слыхать, али совсем утомились и попрятались в дальних тёпленьких уголках? Не слышу.



Нынче с утра бабушка в переходе на «Китае» говорила всем проходящим: -Сегодня День Божей Матери всех скорбящих радости! –Вот это я понимаю, сюрреализм, высокого полёта, так не долго и религиозной стать, пинк-пёрпл!



Я не буду рассказывать события. Я лучше покажу их результат или расскажу о них мельком, по ходу. Или по выходу, или буду. Или да, или нет. Или не я.
Забыла сказать. Алия замуж собралась, –для разнообразия, -говорит, -схожу, свидетельницей будешь? –Будешь. Очевидно, «для разнообразия», невеста, пинк-вайт, нафиг. Скоро грянет неопсиходелическая революция.



-Привет. Ты где?
-Привет. Я здесь, я у себя.
-Ну и…
-Что, и?
-Ты волновалась?
-Я волновалась…



Пауза.
Немцы любят это слово: пауза.



-Давай съездим куда-нибудь. На Карибы, в Таиланд. Я здесь слегка на Матросске попарился. Модно это сейчас.
-Ну и как, даже без подписки выпустили?
-Поедем, Жемч. Поедем, милая…



Пауза. Теперь моя пауза.



-Я слышу, ты в весёлом пространстве. Где это, давай я приеду, прямо сейчас.
-Приезжай…



Я приехала. И «уехала». Почти сразу, исскучавшаяся. Чумовая музыка. Народ повсюду безбашенный. И мы, прямо там, в каком-то закутке, начали стоя целоваться, снимать и расстёгивать нижнее белье под верхним.
-Не туда, выше…, вот та-а-а-ак…
-Ты сумасшедшая… ты сумасшедшая… мы сумасшедшие…
-Не останавливайся…. Не молчи. Говори и касайся. Касайся меня языком…
-Ничего не слышу… что ты хочешь… что-о…
-Я хочу… я хочу-у-у… ещё-ё-ё… да-а-а… вот так… вот та-а-ак!!!…



Вот так, пулемётной дробью я кончила раз восемь, первый раз в жизни в таком количестве, под грохот музыки и шёпот губ в мерцающем полумраке.
Тюрьма, очевидно, делает людей сентиментальными. Самурай стал мне малоинтересен. Так и прошла моя любовь, которой не было. Так и осталась у меня одна любовь, без любви.
Ах, какие сны. Какие сны снятся таким жемчужистым девочкам, как я. Наполненные! Я улетаю. Без сил.



Проснулась. Солнечно. Вышла на балкон и вздохнула всей грудью. Потянулась и как будто бы полетала. Я вижу, как с хрустом шевелится воздух.



Надо когда-нибудь разобраться с этим искусством, с этой осенью, с этим трепетом, и с этой пустотой. С этими точками, и с этими узорами. С этими предчувствиями и ненужностями…, со всем этим надо когда-нибудь разобраться. С этой ложью, и с этой ПАРЛЕПТИПНОСТЬЮ. С этой невыявленностью и с этой ПОСТСИНГУЛЯРИЕЙ. Со всем этим. С этими кругами и повторениями. Чем трезвее я пытаюсь мыслить, тем наркотичнее получаются мои размышления, и наоборот. Мой комп уже не ловит ошибок. «Они устали», -было написано на пальцах ног одного дядечки на берегу реки Волги, в процессе фильмосъёмок к нам подошедшего.



Я словно облизываю буквы. Словно сделаны они из нержавеющей стали в духе Джефа Кунса. Такие огромные и оптекаемые, пузатые и изящные. По виду легкие, как воздушные шары, а на самом деле тяжелые, как гири.
Я словно научилась обманывать, но не научилась врать.
Я как будто бы существую, а на самом деле –живу. Я как будто бы живу, а на самом деле хожу на цыпочках вокруг тайны, которая всегда ускользает.



Надо написать ему письмо по e-mail, или позвонить. А что сказать? –Да ничего, просто позвонить, для начала, услышать его голос. –Ну и что? Нет, просто позвонить и молча дышать в трубку, -слишком ПАРЛЕПТИПНО, как звонить мальчику из седьмого «В», когда ты сама учишься в пятом «ЗЮ».



В пятом «ЗЮ», говоришь. -Наверное, и в этом проблема. Какие-то мрачные сегодня люди на улице, тётки, на лицах которых написано, что «уже ничего не будет». И как-то всё грязно и зябко, в том числе от этих потрёпанных одежд и неухоженных голов. Иногда мне кажется, что все они садомазохисты, не хотящие на самом деле никаких изменений в своих судьбах, ноющие и ругающиеся, вечно считающие себя обманутыми, по причине имеющегося скрытого желания «быть обманутыми». Потому что так оправдательно-проще и жалостливее: не я же мол, а меня обманули, плохие, сволочи, всех их надо перестрелять и раскулачить. Особенно это заметно сейчас, перед выборами, может ещё и из-за этого у них такие кисло-обозлённые лица: быть обманутыми вроде привыкли, а здесь вдруг начинается драка среди волков за голоса овец, то есть, за их голоса. Вот и ходят они, деморализованные и неприкаянные под тусклым небом ранотемнеющего ноября.



А что с Александрой? Подругой моей, сидит, небось, дома, звони ей скорей. Ужасная вещь,- рифма, признак легкой тупости, или тяжелой, кому как нравится. Хотя вот ей-то как раз я и позвоню незамедлительно.
-Алё, привет!
-Привет.
-Ты чего такая…
-Какая…
-Хмурая какя-то.
-Не хмурая, а трезвая… сижу вот, размышляю
-Да ты всегда трезвая… когда не влюблена…
-Размышляю я о том, что не справедливо всё.
-Ну, это не открытие…
-Не справедливо, то, что одни имеют всё от рождения, а другие… -просто сосут *** таким «хозяевам жизни» как ты, как Алия, как ваши родители. Я знаю, что это не открытие, знаю, что совершаю «большую ошибку» говоря тебе обо всём этом. И я говорю тебе сейчас, говорю, что нам не надо больше встречаться и больше общаться. Мы из разных социальных слоев и… не перебивай, дай я договорю. Да, ты хорошая сама по себе, и я, наверное, неплохая, но между нами пропасть. Пропасть, понимаешь и… и это, это и есть как раз твоя грёбаная ПАРЛЕПТИПНОСТЬ –сверхчистоплотный взгляд на меру вещей и их совместимость… важно просто понять это и увидеть, увидеть и понять. Так что прощай, подруженька и не звони мне больше, «встретимся на барикадах!» -можно было бы сказать, но я не говорю так, я просто поняла, как возникают революции. Иногда важнее понять…
 Я просто онемела. Александра повесила трубку… гудки шли долго и настойчиво, я почти разревелась…, но лишь почти, слёзы двумя обильными ручейками плодоносно выплескивались в молчаливую истерику, а потом вдруг резко кончились, и сразу стало легче. Не легче, а привычнее всё снова стало, жестко, холодно и по-настоящему безнадежно. «Вы безнадёжно счастливы, милочка», «вам безнадёжно повезло, деточка», «вы безнадёжно безнадёжны, безнадёжные»!



Потом я успокоилась. Может у неё что-то случилось, просто какие-то проблемы… -Скажи ещё: -Может ей помощь моя (твоя значит) нужна? –Да нет, не скажу. Скажу, что хочу есть. У меня после стресса иногда пробивается жуткий аппетит.



Мне кажется, что я стала сжиматься даже перед собой, для себя, всё глубже внутрь себя. Как будто меня обложили со всех сторон, а я стою, вся такая голо-полураздетая среди холодных ветров и стараюсь прикрыться и укутаться. Стою и смотрю вокруг, и пытаюсь найти хоть что-то спасительное, но ничего (никого) спасительного вокруг нет… тогда я опускаюсь, обхватываю руками ноги, втягиваю голову в плечи и закрываю глаза.



У меня слишком здоровый организм. Просто великолепный. Вчера гуляла в «Коломенском», и началась пурга на фоне огромных вековых дубов, так красиво, так предновогодне! А потом снег пошел хлопьями, спокойно и настойчиво как крапчатый фрагмент вечности. Так и выборы эти прошли, и после этого сразу всё успокоилось. А вот только что обнаружила инфу про какой-то взрыв у «Националя», но даже это стало чем-то обыденным. Мы просто живём в прифронтовом городе и все дела. Подумаешь, грохнут тебя в собственном доме, в гостях или по дороге, это ж кайф какой, просто пляски судьбы.
Полазила ещё в интернете и обнаружила его новый текст:
 


 «В поисках совершенства.



 «…А на самом деле счастливым быть нельзя.
 Поэтому люди придумали искусство. У животных
 ведь нет искусства, потому что животные
 совершенны… они… ничего не покупают и не
 продают. А люди покупают и продают и поэтому
 не совершенны. И ищут совершенства…»
 (из интервью Оливьеро Тоскани газете
 «КоммерсантЪ», ноябрь, 2003).

«Если что-то не случается, то я это сама случу.»
 (из девизов женских анкет на интернет-сайте знакомств)



К вопросу о качестве художественного произведения. Теоретически вполне возможно выделить несколько параметров, по которым можно было бы достаточно объективно оценить качество того или иного художественного произведения, в том числе, и даже в первую очередь, по такому параметру как авторство. При соответствующем желании можно найти гениальным любой имеющийся артефакт, принадлежащий руке «того» художника, и наоборот, оставить не замеченным вполне достойное произведение, сделанное «не тем» автором. Всё это кажется понятным и уже давно существующим явлением текущих художественных процессов. И именно в соответствии с этим постулатом сегодня существует в художественных сообществах негласный принцип «обойменного репрезентирования» (ОР). То есть в определенный период выделяется некая «обойма» «желаемых» художников, или по-другому «обойма» новых конформистов, которые вполне устраивают и кажутся интересными узкой, но в то же время достаточно влиятельной группе кураторов и галеристов. И уже далее участники этой «обоймы» начинают кочевать с выставками из галереи в галерею, из одной групповой выставки на другую и, в том числе, и на международные, и чаще всего, с одним и тем же, или похожим проектом. В условиях, когда современное искусство (СИ) находится на задворках общественного интереса, и, соответственно, само существование его находится под угрозой исчезновения, такое положение вещей кажется вполне оправданным и даже рациональным. Но. Как всегда, появляется несколько «но», ставящих под сомнение правильность такой репрезентативной политики.


Во-первых, понятно, что большинство художников, работающих в поле СИ, и в том числе начинающих художников будет стремиться любыми путями попасть в пресловутую «обойму», а для этого они начинают просто откровенно и назойливо потакать вкусам вышеназванной узкой и влиятельной группы кураторов и галеристов. И благо бы ещё, если эти вкусы были бы адекватны сегодняшним актуальным процессам, но, к сожалению, мы видим, что во многих случаях это далеко не так, и тогда кураторам, например, кажется вполне аутентичным в сотый раз выставлять клоунов в шапках-ушанках с синими носами и давно уже прокисшую «незрелищность» новых псевдолеваков.



Во-вторых. И это, пожалуй, главное. Попавшие в «обойму» со временем начинают терять свою, если так можно выразиться, художественную квалификацию. В самом деле, зачем тебе напрягаться, зачем что-то придумывать новое, когда ты точно знаешь, что любой твой «плевок», любой твой жест… нет, не привлечет общественный интерес (на твою выставку, которая может происходить как в престижной галерее, так и в любом полузаброшенном, но статусном помещении, может вообще никто не прийти), но любой твой жест будет увиден и услышан, теми, для кого он делается.



Какие же выводы можно сделать и что необходимо предпринять для улучшения ситуации с СИ в нашей стране? Конечно можно думать, что всё может нормализоваться «само собой» при надлежащем экономико-социальном «доразвитии», при повышении уровня жизни и появлении значительного слоя среднего класса, и возникновении реального внутреннего и вторичного рынка продуктов СИ (решение проблемы ликвидности). Но что можно сделать сейчас и сегодня? Во-первых, поменять или «доразбавить» «экспертный совет» –пресловутую узкую группу кураторов и галеристов. Во-вторых, если уж невозможно обойтись без принципа «ОР», то надо создать несколько конкурирующих и мобильных «обойм». В-третьих, «экспертный совет» не должен автоматически валоризировать любой материал, произведённый любым членом любой обоймы.



Зрители, персонажи, интуиция.



Одной из основных ошибок некоторых действующих персонажей современной художественной сцены является имеющееся у них убеждение в безнадёжной консервативности и отсталости рядового или случайного потребителя СИ в нашей стране. Очевидно, что это не совсем правда. Во-первых, наш сегодняшний среднестатистический обыватель по вкусовым пристрастиям уже практически ничем не отличается от своего западного коллеги (проект «Выбор народа» Комара и Меламида был скорее заказом-представлением, чем реальным выбором). Во-вторых, позиция «непонятого обывателем гения» ложно комфортна для сегодняшнего деятеля СИ. Деятель этот на самом деле хочет быть настоящей звездой (и более того, сам-то себя он таковой и считает), но скажи ему об этом, -он просто рассмеётся как истинный художник-марксист и настоящий интеллектуал, которому, мол всё что угодно надо, но только не это. То есть звездой-то он быть хочет, но доказать обоснованность своего «звёздного статуса» не может по причине невостребованности обществом производимого им продукта. Тогда он вынужденно уползает в «комфортно»-обоснованную маргинальную пещерку непонятных, но «избранных» инсургентов.



Но, с другой стороны, известно, что не общество должно оценивать творчество художника, а некая избранная прослойка компетентных экспертов, и поэтому именно к ним уползает наш герой, и врастает здесь уже мёртвой хваткой. Эксперты уж и не знают, что с ним делать, они одобряют и выставляют всё, что он приносит, они включают его во все выставки, симпозиумы и фестивали. Но это не помогает, и деятель, как и положено истинным гениям, продолжает и продолжает выдавать на гора всё новые и новые старые свои вещи. Его интуиция и опыт подсказывают ему, что надо именно так делать, и именно так продвигать сделанное. И он понимает, что по-другому нельзя, что по-другому не получится, что по-другому не имеет смысла что-либо вообще делать.


Казалось бы: ничего плохого в таком положении нет. Ведь художник первоначально добился того, что доказал свою уникальность и интересность и уже зачислен в «обойму». Теперь, следовательно он может творить без лишней беготни и утомительных поисков возможностей репрезентации… Да, но проблема только в том, что находясь в обойме «творить-то» он начинает уже только для этой «избранной прослойки компетентных экспертов», всё остальное его уже не интересует: ни качество, ни зритель, ни общество.



Как же быть? Кидаться прямо в противоположную сторону, –то есть полагаться только на «общественный запрос»? –Очевидно, что и это не выход. Очевидно, что здесь необходим компромисс, компромисс между актуальными тенденциями и актуальным языком, между публичной креативностью и приватной харизматичностью. В любом случае, за качество художественного произведения в конечном итоге всегда отвечает художник. И иных критериев качества кроме «персонального жизненного пути» художника, на самом деле, не существует».



Да-а, уж. Ничего себе, почти то же самое, что говорил мне Самурай… Интересно, значит он сам не в «обойме», или в «обойме», но что-то ему не нравится и он хочет бунтовать, но бунтовать мягко, из засады?… Что я тяну, почему до сих пор не встречусь с ним? –может я боюсь разочарований, или, наоборот, какого-то ещё невиданного цинизма и собственной неподготовленности? Я не знаю, я только знаю, что меня ведёт интуиция, моя или собственная, или я её, или она меня, или мы их… Нас, нами, о любви.
Перечитала: я очень быстро заражаюсь словами (интуиция) и ситуациями, когда они находятся в поле моих интересов, или это просто неизбежность женской судьбы (заражаться)…, но всё равно, всё оставлю, как есть.


 
В эти дни открывается много выставок. Ну и где он может быть? Вот, большая групповая, список участников, -есть, участвует. Значит и он сам там может быть. Значит, и мы там будем…



Я уже почти одолела эту красно-кислую жидкость в пластиковом стаканчике, когда увидела его. Он стоял, какой-то постаревший и мрачный, иногда с кем-то коротко разговаривал и вроде даже пытался шутить, временами чего-то, или кого-то внимательно рассматривал и переходил на новое место. Кажется, здесь ему не очень комфортно, и кажется, он автоматически поздоровался со мной глазами и лёгким кивком головы. Стоп. Так он узнал меня, или просто увидел, что кто-то внимательно рассматривает его, и из вежливости поздоровался? В висках у меня застучало, сердце заколотилось… «Сделай это, здесь и сейчас», -сказала я себе, слила это мерзкое вино в один стакан из двух и выпила его залпом. Перевела дух, и смело направилась к нему сквозь толпу.
 -Вы меня помните?…
 -Конечно. Конечно… нет, но хотелось бы, -проговорил он, шутливо-вспомогательно, так, словно именно этого и ждал, и был уверен, что я не обижусь, а наоборот, продолжу эту пошловато-ПАРЛЕПТИПНУЮ прилюдию окончательного знакомства. И мы, конечно, продолжили…



Я повезла его к себе. Это было так странно и буднично, и в то же время по-предновогднему подарочно. Как будто каждый из нас дарил себя другому, и каждый был безумно рад этому подарку. Каждый был рад, но внешне всё ещё сдерживался проявлять эту радость. В какой-то момент я почти испугалась, что он вдруг стушуется, и будет вести себя со мной как с глупой избалованной малолеткой. Но с другой стороны, нельзя было быть и излишне циничной всезнайкой…, я волновалась, но всё получилось!
Вернее, не то, чтобы всё получилось гладко и супервосхитительно в первый раз. Скорее даже, тогда ЭТО получилось так себе, как-то быстро и невразумительно что ли, то есть ничего особенного и трепетного не произошло. В первый раз мы оба как бы не раскусили, –не распробовали друг друга, и почти сразу после этого он засобирался домой. Он не проявлял никаких эмоций по поводу моей квартиры и обстановки, скорее он больше смотрел внутрь себя и оставался по-прежнему закрытым и недоступным. Лишь в прихожей, обнаружив на стенах графику Кики Смит и Франца Веста, удивился, как мне показалось и, хмыкнув: «А про это ты мне потом расскажешь», поцеловал меня и удалился в ночь.



Сегодня он был у меня второй раз. Только что уехал… а я до сих пор «летаю». Абсолютно дурацкое, пьяняще-радостное состояние. Я не знаю, как это можно объяснить… -как будто там внутри у меня взорвалось несколько маленьких тёплых бомб и после этого тоненькие лучи «наполненности» долго растекаются и греют тебя радостью памяти произошедшего.



Он сказал мне, что мы –женщины, более совершенные машины, чем мужики, хотя и более примитивные. Я спросила: -А как же это может быть, «более совершенные», но в то же время «более примитивные»? –Примитивность всегда совершенна… в своей примитивности. -Но это же какая-то софистика, -начала было я, но потом вспомнила, как сама недавно положительно рассуждала о настоящем примитивизме, в контексте собственных попыток порисовать. И тут же в голове начали всплывать другие близкие ассоциации и воспоминания, появился всегдавнезапновозникающий эффект «дежавю» -как будто что-то похожее со мной уже было, и я вдруг отчётливо вспомнила, что тогда на вернисаже почти рядом с ним стоял тот мужик, который был на даче с Самураем, а потом его голос раздавался у меня за спиной, в клубе, когда мы сидели с девчонками и слушали Алию… Да-а, у Алии же свадьба в субботу, а в воскресенье у меня день рождения, как и у него… Я спросила его про того типа. –Ты увидишь его ещё и в четвёртый раз, -он сделал паузу, -и наверно это будет уже последний… раз. -Чей, мой, или его? –Увидишь. Да не обращай внимания, рука у меня лёгкая, да и вообще человек я добрый, и глупости иногда говорю всякие. Претворяюсь провидцем. Иди лучше ко мне. Мне так нравится, когда ты лежишь на моей руке. Очень. И даже весьма…



Мне, конечно, хочется расспросить его про жену, про семью, но я ещё сдерживаюсь, думаю, он сам расскажет, когда захочет. Единственное, что мне не нравится, так это то, что он редко остается у меня на всю ночь.
Сейчас вот вспоминаю, как мучилась Александра со своим женатиком, но я-то ещё до этого не дошла, слава богу, и надеюсь не дойду.



Теперь я снова могу порассуждать в передышках между нашими встречами, и даже во время, и даже после, то есть снова всегда.
Он сказал, что у меня «слишком натужный примитивизм», но что во мне явно присутствует не по-женски мощное творческое начало, не понятно, мол только в чём конкретно оно проявится, но «то, что проявится, это точно… а ты не пишешь случайно?», я почти отмахнулась, сказав: кто ж сейчас не пишет… А он так посмотрел на меня и говорит: -А вот я, пожалуй, напишу романчик про тебя.
Хотела я сказать: -А я про тебя.
Но на самом деле сказала: -Про себя я уже пишу… -Но он кажется, это уже не слышал, а углубился в свои ПОСТСИНГУЛЯРНЫЕ размышления, потом вскочил с кресла, включил музыку и повалил меня на кровать. Я конечно совсем даже не сопротивлялась, а наоборот, мы как будто на скорость стали раздеваться и раздевать друг друга…



Сегодня мы были в Третьяковке, на Крымском валу, на лекции испанского куратора Пабло Рико. Он сказал, что ему надо забрать какой-то свой материал у Андрея Ерофеева, заодно и лекцию посетили. Потом он разговаривал с Ерофеевым, я стояла в сторонке с посольским вином, как к ним в разговор влезла вдруг какая-то полуседая ёбнутая овца с протяжным климактическим стоном: -У него такой голос, я хочу с ним познакомиться (очевидно, имея в виду лектора). –Стоявшая рядом тётка с посольства тут же напряглась и грозно придвинулась к компании, а я стала просто давиться от смеха, наблюдая всю эту картину предпенсионных любовных страданий.
Сама лекция была вполне ничего. Но нам не понравился один испанский художник, заплативший кубинским детям деньги, за которые он сделал настоящую татуировку в виде сплошной линии на их спинах, предварительно выстроив их в ряд. «И это у них останется на всю жизнь», -подтвердил куратор, показывая этот слайд.
 -Надо было сказать им, что дети эти имеют полное право навешать хороших ****юлей этому художнику, когда вырастут, -проговорил он, уже на обратном пути, -…а ведь я этого там не сказал. Не только ****юлей, но и, пожалуй, за яйца подвесить имеют право… Ты заметила: чем беднее «развитая страна», тем круче она старается выебнуться в стане своих «развитых» коллег.
 -Да. По-моему, это не только в «стане стран», но и в стане людей практикуется.



Сегодня он сказал мне, что боится, что мне с ним скоро станет скучно. Я ответила, что мол, пока ещё нет. А он: -Вот именно, что пока… «и откуда ты только взялась, такая охуительная», как пишут в комментариях после прочтения смакующие потребители вкусноупакованных текстов…
 -Я, как «вкусноупакованный текст»?…
 -Нет. Ты гораздо лучше. Ты как два текста в квадрате… с дырочкой посередине! Такой маленькой и аппетитной, самой лучшей на свете.
 -Да уж. Повезло тебе…
 -Ещё как! Завидуешь?!…



На самом деле мне наоборот интересно всё, что он делает и люди, с которыми он встречается. Не знаю, может и правда когда-нибудь мне надоест эта полумаргинальная богемная среда, но пока что, пока что мне всё по кайфу и даже весьма забавно временами… Например, когда мы встречались с Димой «Председателем союза революционных писателей» и его давнишним приятелем, то он –писатель, всё смешил меня намёками своей причастности к ФСБ, к каким-то взрывам, предложениями заняться групповухой или «отсосать прямо здесь». В другой раз ещё одна его приятельница и коллега-художница Алёна чуть ли не повезла нас в свингерский клуб, где меня непременно «изберут королевой вечера»…
Справедливости ради, надо сказать, что встречи эти интересны в контрасте общений с обычными, «правильными» людьми. То есть, именно после обычных людей, эти богемные персонажи видятся такими открытыми и даже в чём-то наивными человеками, они широко известны в узком кругу, они импульсивны и обидчивы, они всё время играют в безумцев и генерируют безумные идеи, но главное они ЖИВЫЕ, и этим-то привлекательны.



Мы не виделись уже несколько дней. Он за городом, в мастерской, занимается каким-то срочным проектом. Я заезжала в офис пару раз, проблемы там нарисовались конкретные, не очень-то всё правильно папочка мой по началу делал, а теперь вот всё всплывает. Алия звонила, напоминала про свадьбу. Франческа хочет приехать на пару недель. Посетила тренажерный зал и солярий, мышцы теперь слегка побаливают с непривычки, лазаю в интернете, почту проверила. Тоска.



Безумия какого-то не хватает, дадаистического сюрреализма, хлопушек, смеха и бестолковости. Перечитала пробежками всё, что написала с самого начала… -неплохо, временами пафосно и наивно, слишком ПАРЛЕПТИПНО временами, но неплохо вполне, всё равно ничего исправлять не буду из принципа, вернее, из доверия к себе (хоть в чём-то должна быть у меня собственная стабильность) и из желания сохранить законсервированные идентификации ТЕХ чувств, ТЕХ событий и переживаний.



Блин, вот что значит привычка тела… Проснулась сегодня, ****ец, вся мокрая, сон такой был мучительно-реальный. От того, что он слишком реальный, он и «недоделанный», спала-то я одна… а так всё по-настоящему происходило… То есть, очевидно лежу с кем-то, не могу понять с кем, и он трогает меня и ласкает, и я его, и оба готовы уже явственно, и заобнимались уже давно и обцеловались во все места. И я уже, и так, и сяк вся извертелась, огнём там горю, так хочется вставить его напряженный орган, а он всё не входит в меня, не получается почему-то, хоть тресни, не НАПОЛНЯЕТСЯ никак движением моя ждущая киска, аж скулы сводит! Всё вот здесь вот, рядом и никак…. Блин, так и проснулась вся там мокро-гоячая, то есть теперь уже мокро-холодная, не кончившая ни разу, гипперреалистка ПАРЛЕПТИПНАЯ, сволочь, на фиг!…



Снега почти нет. Температура около нуля. Никто не поверит, как мне плохо, я бы сама не поверила, если бы смотрела на себя со стороны… Вернее, мне не очень плохо, мне просто… Просто грустно, почти беспричинно. У нас так бывает, у девушек молодых, а вы, что, и не знали?! Вот и я делаю вид, что позабыла, что так бывает… Снова появилось это повторяющееся чувство, что так уже было где-то, то ли со мной, то ли во сне, то ли в кино… и что самое интересное, -к этому «появлению повторения» привыкаешь, как привыкаешь к удивлению. То есть когда что-то, или кто-то по началу и может удивить или взбудоражить, то уже позже, чуть отдышавшись, ты рассматриваешь это вчерашнее «чудо» как обычное явление. Мы так быстро валоризируем (то есть, анализируем и растаскиваем по объяснительным полочкам) полученную информацию, а потом сидим после этого и ждём, и скучаем, и инстинктивно ищем новую дозу «удивления», а её (дозы) всё нет и нет, потому что нам всё труднее и труднее удивляться.



Интернет –неоправданное поле надежд.



Я всё-таки сорвалась. У меня произошел нервный срыв. Я просто офигела от своей «объективности» и от своей тупиковости, офигела и сорвалась. Я ревела и металась по всей квартире, никто, конечно, не видел. Я проклинала, не знаю кого, и не знаю, за что. Я чуть не свихнулась. Мне так было больно от этой пустоты и неизвестности, и зачем кто-то сделал меня такой, такой «правильной» и «всепонимающей»… зачем, и кому это надо, за что… и почему именно я??!!



Иногда мне кажется, что я не выжила бы, если бы не эти маленькие, чёрненькие буковки на белом экране. Это просто моя побеждённая паранойя.



Только что приехал мой управляющий и сказал, что у нас отобрали ВСЁ. Вернее, половину отобрали, а тем, что осталось надо погасить почти все кредиты, долги и обязательства. По телевизору в это время идёт криминальная хроника, -показывают мужика, убитого в машине, говорят, что нашли без документов и вывешивают фотографию с телефонами для опознания. Я его сразу узнала, того типа… так и вышло, как и предсказывалось: «Ты увидишь его ещё и в четвёртый раз,… -и наверно это будет уже последний раз»… Значит, он меня всё-таки пас, и вот теперь, как только отпала в этом необходимость, его сразу же и убрали… И даже мне показали, что убрали… Успокойся мол, девочка и не дёргайся… Молодцы-ы-ы, факин долл!…



Государство жжёт, да чтоб ты сдохло! Несчастное, ненасытное чудовище… Чёрная дыра, в которой пропадает всё… Бедные всё равно не станут богаче, а богатые станут ещё более ушлыми, циничными свиньями.
Несчастная, замученная ложным ПАРЛЕПТИЗМОМ страна, бедные, затраханные духовностью и серьмяжностью люди!



Ну вот и всё. Всё как будто объяснилось, как будто всё встало на свои места. И что самое удивительное, -мне и вправду стало легче. То есть не легче, конечно, но один большой груз, по крайней мере, слетел. Может сейчас я ещё не до конца понимаю всю серьёзность происходящих и произошедших перемен… Но зато, уже совсем скоро я буду свободна, как ветер… Я буду как все, карабкаться и выживать, расталкивать всех локтями или просто плыть по течению, делать себя с чистого листа или умирать, живя этаким отмороженным растением… У меня теперь есть выбор! Это же просто кайф! Иметь такой выбор, -это абсолютно новое чувство. Это как заново родиться! Я уже чувствую, что мне теперь будет не до меланхолий… я наоборот ощущаю такой мощный прилив сил! Теперь будет не до писаний. Теперь начинается новая война, и я не намерена в ней проиграть!
 
 

 Часть вторая.
 ВЫШКИРДИНОВЫЕ.




 Вышкирдиновый лёт.



 Как флакккк.



-Прозрачные трусики, вздёрнутый носик, губки, пигментация сосков –почти 5 см, блонд, секси, ахуевшая,



и потом ещё:



-глаза в бабочках, сетчатое платье, под трусиками подарок, -вышкирдиновый лёт, это другая, блэк хайр, излишне худа, но темпераментна,



перед оргазмом рычит, полунеслышно:



она садится на тебя верхом, проглатывает весь член до основания, так, что ты даже его не видишь, и начинает елозить, ввинчиваться, вкручиваться, слегка приподнимаясь в паузах, наклоняясь к тебе и снова откидываясь. Она работает как настоящая машина, в поисках собственных наслаждений, иногда приоткрывая глаза, она как бы с удивлением обнаруживает членохозяина, на которого она нанизывается, но вот она уставшая, ловкой обезьянкой перекатывается с тобой на спину и ты, уже обвитый её ногами начинаешь работать жирносмазынным поршнем ненасытного производителя, она, же в конец запутавшаяся в своих оргазмах-хлюпаниях-криках, утомлённая, в судорогах пытается отдохнуть. И это ей почти удаётся. Лена.



 Четыре короны.



Вышкирдиновое кино.



По телеканалу «Культура» отрывками смотрится фильм об ахуительной вполне бландинки сразу посли вайны в Германии происходят события там она ибётся со всеми некоторыми по желанию а больше всех всиравно мужа сваво любит и негра по голове бутылкой ***рит ницшеанка, чувствуется волевая такая снова ахуительныя и тут меня отвлекают от просмотра нафиг и только какие-то ПАРЛЕПТИПНЫЕ атрыффки мелькают через пространство мозга и ево акрестностей сердца и предчуствия такие и фантазии, почему же такая непоследовательная последовательность вспотевших от ебли вроде правильно тел в сауне наверно снимали и прически правильные по той моде и платья и сексуальность на каблуках вроде имеется и даже думаешь в афтомобиле как на кухонном столе ноги разводишь и вставляешь а она ищё раньше хотела говорит как увидела у тибя этот стол дубовый так сразу и падумала как он меня ты значит отхуяришь по полной с треском только надо будет может чего и подложить под спину штоб не больно было не, подожди ещё немного выпью чтоб отдышаться а сколько раз ты сможешь ну не гвари лишь бы презервативов хватило я тебе не дам уснуть какое кино во сколько зафтра уходим и мне на работу так как фон пусть шумит ой ой какой ты быстры-ы-ый…




Вышкирдиновый вертолёт.



Всё, что происходит, уже происходит. Всё, что будет происходить, будет происходить с тобой, или без тебя. Всё, что происходило, уже произошло. Научись не ловить песок, убегающий сквозь пальцы, -об этом и говорит тебе ВЫШКИРДИНОВЫЙ вертолёт мелькающих ног в паузах, и в разрезах юбок, в колготках, и ажурных чулках, в невменяемых количествах обласканных твоими глазами опытного воина, друга Валькирий и протуберанцев, держащего этот песок, властителя собственных судеб, об этом говорит тебе вышкирдиновый вертолёт.



Вышкирдиновая паранойя.



Это конечно Новый Год. Праздник всех праздников. Салат всех салатов, огурец всех огурцов. Петарда всех петард. Поздравления всех поздравлений. Блеск глаз всех блескоглаз. Ёлко-мандариновый запах всех запахов. Ночь всех ночей. Мечта всех мечтей. Дитя всех детей. Снег всех снегей. блять всех ****ей. Невозможность всех несовозможностей…
Это она.



Здравствуйте, рас****яи! Сегодня я расскажу вам о примитивизме.
Это такая бабушка с апельсиновым серпом Самурая.
Здравствуйте, падонки! Очевидно, он убежал. И напротив него, в электричке едет мама с большой дочкой и третья пассажирка с оголёнными коленками зимы на свидание.





 Вышкирдиновый хуп.



Заблестели вдруг глаза кошкины, ушами пошевеливающей и друвг хлямб тримба нотг труа аяк кики шляск кюрж, сюр прямо на кровать.



Урб каяр зэ туртур синь хирба намби итск, ан нет, каярк лё мак, ак наили ***рк жу. Ну, думаю, ди тирлям-тирлям, он ен тут как тут ыбло шумг охи хи, жу хирба? -Да, конечно, сюр сюр мапэ, эль капель кля. –Намбур ля туртур шванц унд сёд, од мапель од, кука пуси.



Тренькол треньк э каяркис, охт палоб ку, нун мамар ку свен жу-жу. Лямбуа фак лямба очень ойк, эрц, ойк ю ю. Ой щир эгейн музер хорошо, лямбуа фля лямба ещё, ыых бадах!



Пул булул хирба хи. Трибул дэй урбан, ежу жу. Колси си бьюурбан блю. Итут лиа шиз аяк, оти пэнк хи фуа пту. Э-э-э, репти плавя, юрсис глим скай хлямбер эк. Непи сисг дром лямбер кью.



Эк жерди, лямба нах. Ту айен фор дали, бром гексакт. Жлобс шик хи, хи, ещё и си блям, си, жлобс шик хоки и лямбер. Лямбер вэй, лямбер шей, лямбер сёрси хей. Лямбер кок, лямбер жок, лямбер смог, как ток… Одновременнно.




Вышкирдиновые концептуалисты.



Речь идет о так называемом "московском концептуализме", то есть о Сорокине, Бакштейне, Кабакове (Илье, разумеется) и других персонажах этого круга. Хотя вся эта компания разношерстна, но у нее есть некоторые общие признаки. Первый и самый основной - неизлечимая озлобленность к СССР и России. До перестройки эта компания считала себя единственными продвинутыми интеллектуалами, что во многом соответствовало истине. И свое маргинальное положение они воспринимали почти как нормальное диссидентское положение...


Когда началась перестройка, и они почти тут же получили все: выставки, статьи, каталоги, интервью (так как еще до этого они затусовались с дипломатами, атташе по культуре, авантюристами и коллекционерами, да вообще, собственно, были достойны этого внимания). Но дальше, примерно с 91-93-го года, в мировом искусстве наступил неслыханный финансовый кризис и, главное, исчезла мода на русскую экзотику... Соответственно, "концептуалисты" снова стали маргиналами, так толком и не вкусив всех плодов. Появились "новые русские" и жириновские, титомиры и банкиры, киркоровы и церетели и т.д. и т.д., и даже почти чуть ли не пробились "московские акционисты", - почти (ну не хватило у общества интереса, смелости, денег и т.д., - это отдельная тема, потом ее можно обсудить)... "А как же мы? Мы же должны быть здесь самыми главными!" - простонали концептуалисты, и решили героически продолжать понтовать, и... озлобились, неизлечимо озлобились: типа, мы стока лет ждали, пока вы будете нас на руках носить, а вы, суки, быдло, народ, страна, все не носите, гады. Нате-ка вам за это, получите, еще и еще, и как тогда, как раньше, и вот еще. Илья Кабаков (почти единственный, уехавший из этой компании еще в конце 80-х), сделавший миллионные состояния на стебе совка и эксплуатации генетического местечкового еврейского страха, до сих пор сидит там и продолжает поливать несуществующий совок. Совок, который дал ему еще в 70-е годы стать звездой contemporary art. Такая вот петрушка, ничего страшного, обычная констатация, тем более у нас действительно еще осталось много совковости... Это я к реплике кого-то относительно мракобесия и злобы Сорокина, типа, да, есть такое дело, вот вышеописанным частично это и объясняется. Но только частично, есть же еще и мировой интеллектуальный мейнстрим и еще много чего другого.



Вышкирдиновые девочки.



Десять форм.



Блондинка.



Факультет реальной живописи.



Раздвигает ноги. Тебя удивляет. Цвет её почти сбритых волос и почти родной запах. И каждый раз ты готов поражаться этой ненасытной ране.



Брюнетка.



И стремлению быть наполненной.
 


Навсегда.




Вышкирдиновые уборщицы.



Целая бригада уборщиц работает в этом баре-заведении на нескольких этажах, в кабинках и коридорах, куда управляющий приезжает на своем красном Феррари. Девушки и тётеньки разного возраста, вероисповедания и скрытого темперамента, и совсем флегматичные, в перчатках желтого и других ПАРЛЕПТИПНЫХ цветов убирают использованные презервативы в черные мусорные пакеты, моют и пылесосят пространства, а также ведут меж собой речи-споры о жизни в семьях своих, и о детях с мужьями при наличии оных, разумеется.



Особенной каждыйразностью отличаются ПАРЛЕПТИПНЫЕ диалоги, спорообразные по форме и смешные по фрактальному содержанию между 33-летней Леной и 47-и летней Надей, являющейся дальней родственницей кого-то из совладельцев, ёб твою мать. Она до сих пор кормит свою двадцатишестилетнюю дочь уже со вторым мужем –обоих, и очень скромная, ходит, опустив голову, и рекомендует всем терпеть, а к использованным презервативам не может она дотронуться даже в своих СВЕРХПАРЛЕПТИПНЫХ перчатках и девчонкам приходится убирать их за неё. –Нахуя ты тогда здесь работаешь, -говорят её иногда любящие пошутить и нередко перевозбужденные, и не имеющие возможности тут же разрядится коллеги, но беззлобно.



Надя в это время начинает уборку в очередной кабинке. –Зачем ты это без перчаток убираешь, -говорит партнёрше подошедшая Лена. –Да сейчас отмою этот кефир с ковриков и дальше пойду… -Надь, ты совсем плохая штоль, этож сперма… Надя с криком выбегает: -А чё раньше не сказала!!!… -А ты сама не могла подумать, откуда здесь кефир, нафиг.



Надо сказать, что уборщицы наши почти не ругаются матом, и вообще, отношения у них между собой толерантно-трепетные, как у Тургеневских детей в «Записках охотника», в Ночном, у костра разговаривающих. Надина дочка до сих пор не ходит в поликлинику без мамы, нигде не работает, а Надя каждый свободный вечер прибегает готовить ужин любимой дочери, убирается у них в квартире и стирает всё их бельё. А ещё у Нади есть сын 22-х лет, который работает программистом и даже иногда помогает маме деньгами, так как живут они вместе. У Лены тоже двое детей -погодки тринадцати и четырнадцати лет, и ещё недавно она развелась с мужем, уже второй раз, окончательный, а ещё был один супруг во временном промежутке между первым, но со вторым она никак не могла кончить в виде исключения.



Лена ходит в свингер-клубы два-три раза в неделю, когда нет месячных, и имеет там от семи до двенадцати партнёров в каждое посещение. Лена бескорыстно любит секс, она никогда и никому не задает лишних вопросов, но когда её слушают, бывает говорлива. Надя говорит, что жена должна спать в нижнем белье до пят, ничего не чувствовать при сексе и за всю жизнь иметь одного мужчину, если же женщина имела больше одного мужчины, да ещё при этом получала удовольствие, то такая женщина –шлюха. Лена говорит Наде, что та не права, а все остальные уборщицы всегда с удовольствием слушают их безобидные перепалки. А ещё они все втихаря отмечают на работе свои ПАРЛЕПТИПНЫЕ, как им кажется праздники.
 



Вышкирдиновая muffin of moscow.



Она в очках. И кокетливо-вертлява, блять, как обезьянка. Но очки ей идут, без очков ей было бы хуже. Птица. Толстоногая. У них, у большинства коленки толще шей раза в два, мне кажется это не аристократично. Но в общем-то она хорошая.



…Она показывает мне фотографию своей подруги-сверстницы под пятьдесят, которая ненавидит молодых девушек, отбивающих у неё её молодого любовника, хотя у неё, у подруги, у самой есть муж, совместная фирма и взрослая дочь. ****а. Всем не хватает любви.



Факультет реальной живописи (ФРЖ): символы, групповая работа над произведением. Возвращение к символам, как к пещерным артефактам.




 Вышкирдиновые акционисты.



…начнём от обратного, от того, что «было». Начнём и вспомним, что были у московского акционизма (МА) свои индивидуальные черты и свой почерк, как и были некоторые «похожести» с родственными явлениями типа «венского акционизма», движения «ситуационистов» и японской группы «Гутай». Похожести лежат на поверхности, и мы сразу можем их отметить, а именно:
 1). Возникновение: в период начала «свободного плавания», когда имперские (или иллюзорные) идеалы рухнули, а интеллектуальная инерция не хочет и не может смириться с маргинальным статусом текущей ситуации и просто порождает выдать «наш адекватный ответ».
 2). Используемый инструментарий: «новая искренность», прямое действие, прямой контакт, апелляция к «народности». И, как следствие, получаемый эффект: шок, первоначальное отторжение, протест, восторг, растерянность и в конечном итоге –валоризация.
 3). Последующее влияние на художников и художественные процессы, в том числе в других странах и социально-гуманитарных областях.
 С третьим пунктом «похожести» у МА пока ещё «напряжёнка», в силу ряда причин, прежде всего временных и тех, о которых я ещё скажу ниже. Пока же мы можем отметить некоторые особенности и отличительные черты исследуемого явления.



Имена и группы. «Общественники», «индивидуалы» и «срединники». Героев тех дней можно разделить, например, по их внутреннему тяготению к социальным формам самовыражения на «общественников», предпочитающих выступать в группе или с группой, «индивидуалов», всегда работавших персонально или, в крайнем случае, с «массовкой» и «срединников», равно успешно выступавших в обеих формах репрезентации. К первым можно отнести Олега Мавроматти, Анатолия Осмоловского, Богдана Мамонова, ко вторым Олега Кулика, Александра Бренера, к третьим Императора ВАВА, Алёну Мартынову, Антона Литвина. Перечисленные персонажи являлись также организаторами и участниками различных акционистских групп, как-то: «ЭТИ», «Секта Абсолютной Любви», «Нецезеудик», «Группа без названия», «Лево- Интернациональный Культ». Перформировали эти художественные образования чаще всего на людных или знаковых местах в пространстве города. Наиболее же кровавые и радикальные акции проводили новые акционисты, лидеры «Секты Абсолютной Любви» (САЛ) Император ВАВА и Олег Мавроматти, приводившие в ступор и замешательство своими действиями не только обычных критиков –искусствоведов, но и считавших себя продвинутыми кураторов и галеристов. Тех самых кураторов и галеристов, которые считали себя единственными уполномоченными презентовать здесь новейшее и актуальное искусство (Бакштейн, Селина, Мизиано и др.). Когда же выяснилось, что новые акционисты не страдают излишним пиететом перед ними, а главное, что новые акционисты появились без их санкции, то они выбрали лучшее из двух зол и стали не только игнорировать, но и всячески препятствовать деятельности САЛ. Собственно, с этого момента начался системный или внутренний кризис в движении МА: «единственные уполномоченные», видя что развивающийся процесс уходит из под их контроля, решили сначала как можно скорее констатировать наличие МА, причём без упоминания о САЛ (например, выставка «Московский акционизм и его контекст» 1997 года в венском музее «Secession»), а потом почти сразу же объявить о его кончине. Но в чём же ещё была причина глобального кризиса МА, да и всего современного искусства 90-х годов прошлого века? В процессе текущих рассуждений мы попытаемся более или менее артикулировано ответить на этот очевидно-провокационный вопрос.



Итак, причина первая, -отсутствие потребителя. Представим себе какой-нибудь не очень отдалённый сельский клуб начала 80-х. Вечер, идёт стандартная дискотека с итальянцами, «Скорпионами» и др. более-менее привычным репертуаром, и вдруг в середине вечера включается свежайшая запись новоиспеченной группы «ASIA», или, ещё лучше, местный ВИА начинает вдруг выдавать абсолютно непривычные ньювейфовские заморочки…. Какова будет реакция зала? –Правильно, сначала недоумение, потом, оглядывание по сторонам, и далее, - в зависимости от обстановки. Если «авторитетные» (не сегодняшние уголовники, а местные модники) танцоры вдруг выскочат в круг, так, как будто они давно ждали именно этой композиции, то вся остальная публика с необычайной скоростью и энтузиазмом будет принимать и воспринимать «непривычную заморочку». Примерно такая же ситуация была и с современным искусством, с той лишь разницей, что в нашем клубе «вся остальная публика», то есть «потребители» современного искусства практически отсутствовала (вернее отсутствует по сей день). Понятно, что под «авторитетными танцорами» подразумеваются «единственные уполномоченные», а под ВИА, выдающем «ньювейфовские заморочки», -художники МА.
Ситуация «отсутствия публики» углублялась и углубляется с каждым годом со времён позднеперестроечного бума. То есть в те времена всё, что было связано с contemporary art, считалось прогрессивным и ликвидным в пику окружающему «совку», единицы успевших на этот праздник жизни художников действительно были одними из первых «новых русских». Художественные выставки посещало огромное количество людей, зевак и обывателей, дезориентированной богемы и авантюристов. К моменту возникновения МА весь этот всплеск энтузиазма уже схлынул, а на мировом рынке искусства грянул беспрецедентный по глубине и длительности кризис. И всё же даже в этих условиях в первые годы акции МА вызывали значительный интерес со стороны общества и СМИ. Но довольно быстро это же общество идентифицировало деятельность МА как некую разновидность хулиганства, юродничества и шутовства. Герои МА надолго стали завсегдатаями желтой прессы и эпизодически-скандальных телевизионных репортажей. Общество не захотело, а художники, кураторы и галеристы не смогли конвертировать скандальность в успех. Вменяемых потребителей МА не удалось сформировать в должном, для эффективного развития количестве.



Причина вторая, - экономическая. Уже само по себе занятие современным искусством в стране, где уровень ВВП на душу населения в десятки раз меньше аналогичного показателя развитых стран, может вызвать если и не сочувствие, то, как минимум, недоумение. Ведь современное искусство (СИ) не является предметом первой необходимости, более того, с точки зрения «нормального» обывателя СИ является побочным продуктом, издержкой «общества сверхпотребления» («с жиру бесятся»). И если к классическому и даже частично к классическому модернистскому искусству народ ещё может относиться с пониманием, как к красивому, музейному артефакту, то к продукции деятелей актуального СИ, как правило, относится резко негативно, или, в лучшем случае нейтрально. В таких условиях в глазах общества поддержка и тем более коллекционирование СИ является или утончённо-развращенным или чисто спекулятивным мероприятием. Считается, что в развитых странах существует корпоративная инфраструктура, поддерживающая СИ, и состоящая из различных музейно-художественных институций, дилеров, коллекционеров и собственно самих художников. Считается также, что инфраструктура эта создавалась годами и десятилетиями и поэтому нам, мол, здесь, в России всё это ещё предстоит построить. Вполне вероятно, что последнее утверждение истинно, вполне вероятно, что кокетливые эпиграфы к фестивальным каталогам (такой, например: «современное искусство не нуждается в спонсорах, спонсоры нуждаются в современном искусстве», «Steirischer Herbst») не есть «принимание желаемого за действительное». Пока же наш свежеиспечённый, здоровый (т.е. свободный от лишних рефлексий по поводу неопределённого будущего) капитализм не торопиться поддерживать СИ ни как «утончённо-развращённое», ни как спекулятивное (в отсутствии гарантии ликвидности) явление.



Причина третья, - квалификация участников процесса: художников, кураторов, галеристов. «Мера ответственности» на всех трёх перечисленных категориях примерно одинакова. Каждые из них по отдельности, кажется, выкладывались на все сто, но в итоге, суммарная ситуация оказалась пшиковой: сегодня мы уже в который раз вынуждены начинать всё с чистого листа. Мы каждый раз вынуждены доказывать и подтверждать свою квалификацию и компетентность. С одной стороны, это может быть и неплохо, так как в таком положении невозможно долго «почивать на лаврах», с другой же стороны, это перманентное «доказывание» забирает уйму времени и ресурсов. Проигрыш, одним словом, и постепенное сползание в прежнее маргинальное состояние, что бы не бормотали в свое оправдание кураторы по поводу нашего полного отсутствия на последней Кассельской «Документе» и бездарного присутствия на редких других, более мелких международных мероприятиях.



Но вернёмся к «нашим баранам», т.е. к МА. Понятно, что ни козни кураторов, ни отсутствие «потребителей», ни, даже экономическая составляющая не смогли бы помешать по-настоящему здоровому организму, коим МА никогда не был. Дело в том, что основное историческое предназначение движений, подобных МА (уже упоминавшихся «Венских акционистов», «Ситуационистов», «Гутай») именно взбудоражить общество, ситуацию и породить после себя, под своим влиянием новые мощные имена и открыть «новые горизонты» возможностей. Так, под влиянием «Гутай» стала модной идея «творческого выброса» и появления Джаспера Джонса и других последователей, «Ситуационисты» являлись «генераторами» не только революционных событий 68-ого года, но и всего левого интеллектуального дискурса. Влияние «Венского акционизма» просматривалось и просматривается сегодня в творчестве Марины Абрамович, Орлан, Демьена Хёрста, Кики Смит и многих других актуальных художников. Влияние МА пока ещё не так очевидно, кроме как на местных художников и деятелей ближнего зарубежья. И дело здесь не только во времени, которого прошло ещё слишком мало, сколько в том, что в сегодняшнем мире нет традиции «сохранять и преумножать традиции». И наверно это хорошо, так и должно быть. Перед нами ещё стоят новые горизонты, и ещё не известно, проиграли ли мы, или выиграли, увидев перед собой надвигающуюся ПОСТСИНГУЛЯРИЮ.




Вышкирдиновые победы.



Неизбежны, как надвигающиеся события. Как перманентная оттепель, как капиллярная любовь. Как раскрашенный ромашками банкомат. Как небо персональной удачи, как липкие объятия на простынях. Как инспекции воспоминаний. Как спамы, приходящие по имейл, как работающая стиральная машина. Как смех твоей подруги, как прокисшее молоко. Как законсервированные недовольства. Как достойные исправления. Как возможность высказаться. Как взгляд. Как ПАРЛЕПТИПНЫЕ мысли. Как расправленные крылья любви.



Вышкирдиновые параболы.



Всякая идея только тогда начинает чего-то стоить, когда она доведена до абсурда. Это один из не вошедших, но, тем не менее, программных пунктов новой репрезентации, где генеральная линия проста и общедоступна: необходимо чередовать группы «обещаний» с блоками «реализаций». Новый радикализм подобен параболе: он скользит плавно, но ускоряется резко. Ускорения происходят в моменты перенасыщения (бифуркационные узлы). Именно для создания «ситуаций перенасыщения» избирается тактика транспарентной валоризации и скользящего синопсирования (но без застревания в перфекционизме).



Вышкирдиновые ван гоги.



Сотни тысяч людей во всём мире отравлены безнадёжным оптимизмом вангоговщины. Вместо того, чтобы тупо зарабатывать бабки, или тупо жевать сено у телевизора, они настойчиво барахтаются в своей персональной нужности, вскакивают по ночам, для того, чтобы записать очередную гениальную синтагму, или для того, чтобы немедленно осуществить на холсте вспыхнувшее перед глазами видение. Они творят. Они надеются. Они верят и чувствуют, что их руками ведёт ангел Бога. Они очень хотят. Они верят, что они уникальны, они верят, что они должны быть упрямыми в достижении своей цели. Они оправдывают свою нищету своим неизбежным будущем. Они не хотят верить, что они проиграли. Но ещё чаще они занимаются нелюбимой работой и даже там, сидя в офисе, они каждую секунду помнят. Помнят и верят. Они слушают эту музыку, они бывают энергичными и апатичными, уверенными в себе маргиналами и неуверенными конформистами, пылкими любовниками и ищущими смысл инсургентами. Они ещё существуют, они всё ещё появляются и появляются, но их становится всё меньше и меньше, вышкирдиновых вангогов.
Несколько волшебных слов. Музыка. Ты слышишь. Слышишь этот безумный ритм. Это всегда НЕПРАВДА.


(с) Император ВАВА, 2001-2003.


Рецензии
Название - блеск! Никого не может оставить равнодушным.

Владимир Бенрат   12.05.2005 16:14     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.