Черный for Drozdock

Мы сидели с НИМ в просторной душной комнате, в которой было
крайне тяжело дышать, а по полу тянуло каким-то холодком,
подобно тому, как гуляют весенние ветерки по паркету в
средневековых замках.
 Комната сверху донизу была заполнена безмолвными древними
вещами, которые служили доказательством ЕГО великолепия и
превосходства  над другими. Возле одной из исполосованных
красно-ореховыми обоями стен стояло фортепиано, немного
пыльное, покрытое серой пылью, словно дымкой великой славы.
Сверху на крышке музыкального инструмента красовался
дедушка-метроном, старый, как сама старость. Он резкими
пугающими звуками пробуждал во мне что-то неизведанное
раньше. Желтоватая, под золото, стрелка пожилого метронома
ёрзала туда-сюда, издавала воинственный звук и тоже
указывала на то, что ОН превосходен! Мы молчали, и каждая
клеточка моего тела наполнялась горечью ненависти и
отвращения к этому жалкому по своей сути, скользкому,
алчному тирану, к этому зверю, не признающему  никаких
чувств.
 Я подошла к фортепиано и стремительно, слишком сильно
ударила по клавишам. ОН вздрогнул, но даже это проявление в
нем эмоций выглядело так, будто ОН испытывает отвращение ко
мне, такой жалкой и ничтожной по сравнению с НИМ, таким
идеальным и безупречным.
 Звук черно-белых клавиш мгновенно растаял во враждебной
атмосфере этой комнаты, а в воздухе от него остался запах
плесневелой сырости,
 запах гнилья, отвратительный запах ЕГО жалкой прогнившей
душонки.
 Вся эта неслучайная совокупность звуков, запахов, вещей
вызывала во мне всё большую и большую ненависть к человеку,
который не стоил даже ненависти.
Я вновь и вновь нервно, почти истерически ударяла по
клавишам фортепиано, которое запечатлело все его успехи, и
руки мои дрожали, холодели - я боялась. Я чувствовала на
себе ЕГО взгляд, взгляд ЕГО маленьких пустых змеиных глаз,
уставившихся на меня исподлобья. В этих глазах не было
ничего, кроме чрезмерного самолюбия и безмерного эгоизма. ОН
знал, что я боюсь ЕГО, злого, бесчеловечного паука, который
тащит в свое пыльное, озаренное лучами искусственной славы
логово, жертв - несмышленых мышек, погибающих в ЕГО жестоких
лапах. ОН подчинял себе всё и всех. Каждая вещь в ЕГО доме
была жертвой ЕГО эгоизма.
 В этом доме было много зеркал, слишком много. В каждом из
них ОН ловил свое изображение, любовался им, наслаждался.
 Мне становилось противно. Руки совсем не слушались, пальцы
беспорядочно стучали по клавишам, ОН морщился. ОН морщился,
указывая мне на то, что я бездарна, что я пустое место, что,
сколько не живи -  я никогда не приближусь к НЕМУ, такому
совершенному.
  -  Бездарность... - сказал ОН со спокойствием сытого
удава. Голос ЕГО был настолько отвратительным, что я даже
сморщилась вся, стиснула зубы, напряглась. ОН ликовал! ЕМУ
казалось, что я сдалась, признала его гениальность.
 - То, что ты делаешь ужасно, совершенно бездарно, -
продолжил говорить ОН, - Но сегодня  ты хороша, как никогда.
Сидя за фортепиано, ты выглядишь ПОЧТИ совершенно. Если бы
не...
 Я перебила ЕГО звуком нового аккорда. ОН хихикнул, лениво
шмыгнул носом, закинул ногу на ногу. Волна ненависти накрыла
меня с головой.
 Дедушка-метроном бился в предсмертной агонии. Он отбивал
секундную дробь неравномерно, сбивался, задыхался. ОН, этот
гнусный, гадкий омерзительный, бесчеловечный человек
отравлял всё своими тупыми речами. В которые были искусно
вплетены лживые сладкие слова.
 Метроном умирал, он пережил многое, но теперь чихал -
приступы аллергии на идеального хозяина убивали его.
Золотистая стрелка двигалась все медленнее, удары ее
становились громче... В последние секунды своей жизни
метроном стучал в унисон с моим сердцем. Он ненавидел тирана
также как и я ... Даже в метрономе было больше доброты,
тепла и человечности, чем в далеко  несовершенном воплощении
совершенства.
 ОН был циником, жалким существом. Сомневаюсь даже в том,
что ОН был человеком. В ЕГО  венах текла холодная,
болотно-зелёная кровь. Да, свиду  ОН был красив, для многих
ОН был богом, идеалом, идолом. Аполлон!
 Но каким бы ОН не был красивым, ОН дышал злобой, ОН мстил,
ОН унижал, ОН побеждал!..
 Я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. ОН  молча
проводил меня своим холодным, страшным взглядом. ОН остался
наедине со своей славой и неповторимостью. Один, побежденный
мной, такой жалкой, бездарной, никчемной/
>