Не так

Его отец умер, когда ему было немногим больше пяти. Конечно, мать не могла уследить за ним,  его воспитание начиналось на улице. Первые пьянки, первый опыт общения с женщинами, радость и боль от наркотиков. Все было в его детстве. А потом началась война. Мать ушла работать на завод, на производство снарядов для пушек. Завод попал под бомбежку. Никого не осталось в живых. Он попал в детский дом. Его мироощущения формировали воспитатели, которые часто закрывались в своих кабинетах и тихо пили. Послевоенное время было тихим и тяжелым. Его били старшие, отнимали еду и одежду. За общение с девушками ему доставалось не меньше. Иногда хотелось умереть. Хотелось подойти к окну, распахнуть его и броситься вниз и все проблему исчезнут, уйдет это вечное чувство того, что ты борешься за существование. Когда он сидел за столом и рядом с ним лежал нож в его голове возникали дикие мысли, казалось, стоит схватить нож, порезать всех и на душе станет легче и светлее. Вообще, в его голове часто возникали дикие мысли, и он славил бога за то, что никто не умеет их читать. Хотя, возможно, у всех тогда были не совсем правильные мысли, но конечно все считают, что они особенные и необычные, и все у них не так, как у других. В сущности все это не правда. Все люди имеют одни и те же корни и все они очень похожи, у людей одни и те же переживания, одни и те же мысли, даже действия на уровне рефлекса у всех одинаковы. Поэтому, когда родители видят сложную ситуацию у ребенка, сразу вспоминают, что и у них было что-то похожее, и пытаются помочь. Но ему никто не помогал. Те годы в детском доме для него были самыми темными, они дали ему силы бороться с этой жизнью. Он становился старше и в детдоме появлялись дети младше его. Он был жесток. С ними обращался так же, как обращались с ним. Он бил. Он бил сильно, пока не признавали его первенство, он отнимал теплые носки, шапки, их было несколько пар в его шкафчике. Схватить молодую девочку за волосы и утащить ее в чулан и сделать себе приятно, считалось нормой, как для него, так и для девочки. Его глаза после окончания детдома были мутными. Впереди только два пути или идти в армию или в конечном итоге попасть в тюрьму. Выбор пал на первый вариант. Он воевал много, практически ни один вооруженный конфликт не обходился без его участия. Он даже чувствовал, какое то удовлетворение от того, что сидит в грязи, в окопах, уши уже давно привыкли к грохоту. Но чувство что, скоро в лицо брызнет чужая теплая кровь, согревала. Он убивал спокойно, но с радостью. С годами привычка быть грубым и сильным усиливалась. Его лицо было в шрамах, губы были тонки и бледны. По ночам он вспоминал, свое детство, отца, кровь, мать и грохот разрывающихся снарядов. Спать было трудно. Невыносимо. Время быстро протекало мимо. Он старел. Сначала это отражалось в порядковом номере день рождения, потом появились небольшие сложности с реакцией и ловкостью. Стареть очень страшно. Кажется, что ты просто начинаешь медленно умирать. Он проклинал старость. Однажды, когда он возвращался из аптеки в свою коммунальную комнату, ему навстречу шла компания молодых ребят. Они смеялись. Ему показалось, что смеются над ним и решение наказать их неотвратимо шло от сердца к голове. Его ударили. Три раза ножом. Он лежал в крови на газоне в зеленой ласковой траве, которую он так часто топтал ногами. Жизнь медленно уходила. Его взгляд приковали две букашки, которые сидели на травинке. Муравьи. Мальчик и девочка. Они сидели рядом и мило радовались жизни. Купались в лучах ласкового теплого солнца. Любили друг друга. А он умер с мыслью – все было не так!