Февраль, дневник одного романтика

Февраль. Достать Чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит…
Борис Пастернак

День первый, четверг.
Странно, но очень хочется, чтобы можно было помнить всё, что знаю. Это невозможно, но это единственная моя мечта на сегодняшний день. Я даже не понимаю, зачем мне это нужно, я и так не страдаю склерозом: меня спросишь, я вспомню, отвечу. Просто некоторая информация девается куда-то иногда. Вот ехал вчера в метро, увидел рекламу какую-то, думаю: “надо бы номер запомнить, позвонить потом”. Ну, там важное что-то было. Ну, запомнил. Вечером домой пришёл, думаю: “запишу-ка я номер этот, позвоню сейчас, всё узнаю”. Бумажку взял, ручку. Не помню номера. Да не помню и всё! Полночи вспоминал. Не вспомнил. Не так важно, но просто интересно, почему не помню? Я же всё запомнил. Точно. А почему не помню – неизвестно. Эх, жалко, что дедушка Фрейд умер, столько вопросов к нему… Или тоже, что ли заняться психологией, почитать книжки умные, подумать? Не знаю. Времени нет. В принципе, найти можно, но лениво что-то. Вообще, разленился я что-то… Ничего мне не хочется. Старею, наверно.

День второй, пятница.
Устал. С работы пришёл, устал. А номер тот так и не вспомнил. Да, и больше того: забыл, как нового секретаря зовут. Вчера нанял шеф, говорит: “Знакомьтесь, говорит, это вот Алексей”. Как меня зовут. Я запомнил. Прихожу сегодня, говорю: “Здравствуйте, говорю, ммм… Пётр. То есть Анатолий. То есть Виктор. В смысле, Александр…” Ну, он меня перебивает: “Здравствуйте, говорит, тёзка. Алексей меня зовут”. Ну, извинился я, поздоровался по-человечески. А в кабинет пришёл, на бумажку записал-таки: Алексей. Теперь, когда сказать ему что хочу, на бумажку на эту смотрю, чтоб не забыть. Старею, наверно. Эх, хорошо, завтра суббота, дома посижу, отдохну… Здорово!

День третий, суббота.
Сегодня суббота, ага. Хорошо. Лежу, в потолок смотрю. На часах полдень. Тени сейчас исчезли. Тени-то исчезли, да зачем – неизвестно: их и так не было. Зима же сейчас. Солнца не видно, вот и теней нет. О, телефон звонит.
Да, алло. Нет, не Вадик. Нет, и не было никогда. Да, номер этот. Не перепутали, просто я не Вадик. Да, верю Вам, такой он дал. Угу, сам. На бумажку записал. Угу, вчера. Ну, ладно, ладно, бросьте, не переживайте так. Он Вам кто? Никто? Просто человек. Угу, понял. Он Вам нравится очень? Угу. Ага. Ну не знаю я, что Вам делать. Хорошо, перезвоните через часок. Угу, может, к Вадику дозвонитесь. Ничего, не побеспокоили. Ничего.
Так. Ага, что у меня тут есть поесть да попить? Угу, сок манго, бутербродов нарезать с ветчинкой… Хорошо! Телевизор… Нет, не надо телевизора, музыку лучше послушать. Так. Ммм… Вот! “Капли на лице – это просто дождь, а, может, плачу это я…” Прелесть!
О, Господи! Алло! Да. Да, это всё ещё я, Вадика нет. Так и знали? Я тоже так и знал. Почему? Не знаю. Просто знал. Мне так показалось, что Вадик со мной не живёт. По-моему, это действительно так. Знакомых по имени Вадик у меня тоже нет. Так уж сложилось. Разные есть, а Вадика нет, как это ни печально. Смешно? Нет, ни в коем случае, мне совершенно не смешно. Ну ладно, не расстраивайтесь, не надо. Ну, хотите, поговорите со мной. Не хотите? С Вадиком хотите только говорить? Угу, понял. Что Вам делать – не знаю. Не грустите. Да, хорошо, если захотите поговорить – звоните. Удачи.
Так бывает. Сволочь этот Вадик. Такая девушка милая, а он… Эх! Ну да ладно. Сейчас поем, музыку послушаю, спать лягу… Нет, лучше погуляю пойду. В центре где-нибудь.

День четвёртый, воскресенье.
Прелесть какая, полпервого, а я только проснулся!  А вчера хорошо так было, светло как-то. Радостно. Давно я так не отдыхал. Интересно, что в окне творится? Дааа… Красота какая! Внизу нет, нет красоты. Люди, машины. А повыше, чуть-чуть повыше, там деревья, зимние такие, серые, без листьев, но они чувствуют, что совсем скоро уже, буквально месяца через полтора-два, наступит Весна. Она придёт и даст деревьям света и тепла, такого необходимого им и всем, кто сейчас живёт на этой планете, в этом городе, всем, кто так хочет любить, у кого ещё нет причин сомневаться в существовании радости и неопровержимого счастья… Эта Весна даст то, о чём думали всю зиму замерзающие люди в своих коробках. Весна будет, её не может не быть, потому что она необходима. А сейчас все мы, да и я тоже, сидим в этом феврале бесконечном. Самый короткий месяц по календарю и самый длинный по восприятию. Это потому, что зима уже надоела, хочется уже раздеться почти до конца и идти гулять по московским улицам, ожившим с помощью весеннего солнца. Все сидят в феврале и я сижу, сижу и жду звонка какой-то неизвестной мне пока девушки, но которая ищет своего Вадика, а находит только Алексея.
А я даже не знаю, как её можно называть. Наверняка у неё прекрасное имя. Это я по голосу понимаю. Ольга. Да, наверняка Ольга. Весеннее и ей подходит. Голос такой спокойный, усталый. Да, я буду называть её в своих мыслях Ольгой. Только так. А у меня под окном за сегодняшний день, может быть, пройдёт сотня Ольг, и ни одна не будет той Ольгой. Это очень странно. Или нет, это совершенно не странно. Это нормально. Я не знаю. А номера того я так и не могу вспомнить. Старею, наверно.

День пятый, понедельник.
Сегодня опять работал, устал уже. А что делать? Я бы с удовольствием дома посидел. Или нет, лучше работать, мысли не так гуляют активно. А то ой-ой куда приведут. Даже представить страшно.
Ольга что-то давно не звонила. А я её номера не знаю. И того номера, из метро, тоже что-то не помню. Странно, но я даже уже не понимаю, зачем вообще нужно что-то знать и помнить. Ну, вот живёт человек, ничего не знает. Как он называется? Дурак. А если все, абсолютно все ничего не знают, то как будет называться тот человек? Вот, правильно, никак не будет называться. Просто человек. Обычный. Но, наверно, никто не хочет стать дураком, чтобы все потом были обычными. Но надо ли это? Ведь каждый человек, или почти каждый, – он же Личность! Он же что-то из себя представляет! Он же нужен кому-то, ёлы-палы! Нужен! Цветочку в поле какому-то, дереву на подоконнике, но нужен же! И нужен больше всего на свете. Нужен!

День шестой, вторник.
Так. Дом запылился, ага. Надо бы убраться. Но что-то сейчас не время, мне кажется. О, и есть фактор, говорящий о ненужности уборки прямо сейчас – телефон.
Алло! Да. Да, это я. Привет, Ольга. Как откуда знаю? А как же не знать! Я сразу понял. Нет, ты не говорила, нет, точно не говорила. Не знаю, сам понял как-то. Просто я подумал, что тебя никак по-другому не могут звать. А как дела твои? В порядке? Ну, я рад. Ага, за тебя рад. А я? А я тоже в порядке. Только в философию иногда заносит. Ну да это не так страшно, как могло быть, не будь этого. Устал? Да, устал. Ты это поняла по голосу моему? Аааа!.. Видишь, я понимаю, как тебя зовут по твоему голосу, а ты понимаешь, что я устал по моему. Понимаешь, как это важно – голос. Можно понять что-то важное и нужное, можно любить только голос, не видя человека, можно услышать голос и понять, что тебя зовут… Голос можно чувствовать рядом с собой и далеко от себя. Голосом можно сообщить счастье кому-нибудь хорошему. Голосом можно всё. Он, голос, не знает, не имеет, не чувствует, не видит, не хочет, в конце концов, границ. Не нужны они ему. У любви нет границ, у голоса нет границ. Так мало, у кого нет границ! Алло, ты меня слушаешь? Интересно, говоришь… Мне это льстит, ведь я просто так думаю и всё. И ничего больше. Просто думаю. Я ничего не хочу этими словами сказать, мне просто доставляет удовольствие произносить эти слова. Самому себе нравится, понимаешь? Так очень редко бывает, когда нравится то, что, в общем-то, может совершенно не нравиться самому себе. Бывает неинтересно себя слушать. У тебя тоже бывает? Я так и знал. Значит, у всех бывает. Это здорово, когда есть что-то, что всех, совершенно всех объединяет. Хотя бы такая штука как неинтерес к своим словам. Это прекрасно. Объединение людей в одно целое при неисчезновении уникальности каждого – необыкновенное явление. Чудо, можно сказать. Ну, вот, наверно, и всё. Я не знаю, что тебе ещё сказать. Теперь говори ты. Да, я согласен. Нет, ты знаешь, мне кажется, что… Угу… Угу… М-да. Нет, просто так не может быть совершенно никогда. Это невозможно. Ты думаешь так? Ну, может… Что, поздно? А, да, действительно поздно. Ну, да, да, давай, пока, до завтра. Или когда хочешь, тогда и звони. Я буду ждать. Обещаю. Удачи. Радости, главное. Угу.
Вот и поговорили. Прелесть какая! А, правда, долго ведь говорили-то. Странно, как будто минут пять всего.

День седьмой, среда.
Ну вот, среда пришла – неделя прошла. Ага, только ещё завтра и послезавтра. А там и выходные долгожданные. Ура, товарищи! Вперёд, за абсолютную победу выходных над буднями! Активизируем всех на борьбу с рабочей неделей! Нет, представляешь – суббота, воскресенье, суббота, воскресенье, суббота… И так без конца. Только вместе с жизнью. Но что делать тогда? Посвятить себя всего вспоминанию того номера из метро? Или чему-нибудь ещё более бредовому?.. Дааа… Уж лучше работать. Меня раз в неделю посещает эта мысль о вечных выходных и раз в неделю я считаю её глупой и отвергаю якобы навсегда, но она возвращается неизменно как утро. Как прекрасное утро такая ужасная мысль. Нашёл, с чем сравнить! Утро – оно ведь чудесно, оно открыто и светло. Мне всегда доставляло удовольствие идти по улице и смотреть, как медленно светлеет небо. Сначала оно почти чёрное, а потом, чуть попозже оно уже белое. Это зимой. А летом – ярко голубое. И солнце. Зимой солнце редко видно, а летом… Летом ты идёшь, смотришь вверх и видишь в голубой глубине ярко белую звезду. Она светит, освещает тебе путь, не даёт свернуть с пути, с того пути, к которому ты привязан, но без солнца эти верёвки, держащие тебя, истончаются и рвутся. Именно поэтому ночью страшно и происходят всякие… Ммм… Всякие неприятности. Днём больше счастья. Его видно, его можно потрогать и вдохнуть в себя, почувствовать счастье у себя в лёгких и везде внутри. С солнцем приходит счастье. А с луной – мистика. Мистика и загадка. И страшная, страшнее всего, неизвестность. Гаснет свет. Ничего не видно. Только луна даёт немного света, но тот, лунный, он холодный какой-то.

День восьмой, четверг.
Ура. Ещё завтра и всё! Отпуск взял. Устал. Слабый. Я стал очень слабым. И я не могу понять, почему. Мне не хочется с этим мириться, но вряд ли я что-то смогу ещё… Наверно, я слаб не только потому, сто устал, а ещё и потому, что просто слаб морально. Но я уверен, что это обязательно скоро пройдёт. Вот отдохну немного… Хотя все всегда так думают, но когда отдыхают, ничего не меняется. Всё остаётся так же, как было раньше. Как было всегда. Изначально.
Иногда нужно бывает просто остановиться, выдохнуть, снова вдохнуть и попытаться понять всё, что происходит вокруг. Ни в коем случае нельзя обгонять время. Сначала ты его обгоняешь, а потом, в то же самое время, ты за ним не успеваешь. Не успеваешь чудовищно, дико, ужасно, не успеваешь совершенно. И никогда потом не успеешь. Не торопись, всё успеешь, всё сможешь, ко всему приготовишься. Помни!..

День девятый, пятница.
Всё. Отдыхаю. Хорошо. Чем бы заняться? Не знаю даже, раньше не хватало времени ни на что, теперь же времени полно, а дел нет. На первый взгляд. А раз на первый взгляд нет, то дальше вглядываться не хочется как-то. Зачем вглядываться, если без этого всё так прекрасно? Зачем портить это прекрасное своими вглядываниями? Кому это нужно? И нужно ли кому-нибудь вообще?.. Что вообще человеку нужно? Ему нужно, чтобы он был нужен любимому человеку, чтобы он вообще мог любить, если он будет любить, то будет всё хорошо. “Если я не пришёл, значит, всё хорошо”, как поёт группа “Чайф”. Не уверен, правы ли они. Не знаю точно, никогда не ждал мужчин к себе в том значении, в котором ждала девушка, к которой обращались Чайфы. Поэтому и не знаю.
Алло, да. Угу. Угу, я. Привет, Ольга. Ну как ты? Да? Я тоже ничего. Угу. Ага. А я вот отпуск взял. Да устал что-то. А ты работаешь? Да? Хорошо. Встретиться? А ты хочешь? Да? Я тоже хочу. Ну, встретимся, значит. Ага, обещаю. На той неделе, да. В выходные ты занята. Понял. Я не люблю по выходным вообще где-то быть. Только дома. А ты нет? Обычно гуляешь или по магазинам? Ага. Понял. Угу. Угу. Ну, да, да. Угу. Да, звони обязательно, договоримся, когда пойдём. А куда? Ну, ладно, потом решим. Угу. Да. Ну, давай, пока. Угу. Угу. Удачи.
Во как! Круто? Эге. Так-то. Учись, студент, пока я жив!

День десятый, суббота.
Совершенно что-то спать не хочется. Ммм… Темно ещё… А времени? Ого, только полпятого утра! Кошмар! Вот почему когда можно поспать, всегда не получается – или сам просыпаешься, или что-то будит… А так хорошо было… А в окне темнее, чем в небе. По дороге машины почти не ездят, спят все люди, не хотят вылезать из тёплых кроватей, из-под толстых мягких одеял. Они лежат, закутавшись и посапывая во сне, им снится что-то розово-голубое, с бледно-жёлтыми пятнышками в центре и по краям экрана снов. Им снится любовь и верность, усталая (и спокойная поэтому) радость. Во сне они идут по прямой сухой дороге в поле, вокруг поля – лес. Над всем этим светлое небо, в нём любящее и берегущее всех солнце, небольшие пуховые облачка, на которых летят ангелы. Они переговариваются, бросают друг другу воздушные сердца. Они любят всех и друг друга, любят мир и это небо, в котором они живут…
А потом эти люди проснутся, встанут, выпьют чаю, съедят горячий тост, выйдут из-за стола и тогда закончится время сна и мечты. Странно, но по-английски “сон” и “мечта” обозначаются одним словом “dream”. Может, это верно. Во сне мечтаешь, в мечте спишь. Одно. Хотя, если верить Фрейду, то сон – это продукт произошедшего события и мыслей на тот момент. Я не знаю. Мне, например, сегодня приснился очень необычный сон. Я его ещё не понял. Вроде был какой-то человек, он остался один на этой земле. Но от других остались вещи, которые никто почему-то не взял с собой. А этому человеку приходилось этими вещами пользоваться, у него не было ничего. И вот однажды он взял мочалку и узнал от неё историю её хозяйки. Как сначала она попала в какое-то место, тёмное, страшное, там было много людей – таких, как она и каких-то других, злых и страшных. Потом она сбежала оттуда. Потом ещё какое-то место, мочалка не сказала. А потом она уехала в Израиль, который почему-то оказался в Нью-Йорке. Иммигрантка.
Я ничего не понимаю. Я знаю только, что хозяйка эта была с очень тёмными волосами, кудрявыми очень. И глаза тоже тёмные, карие.
Я совершенно ничего не понимаю. И почему мне это всё снится, я тоже не понимаю. Но больше не снится. В кровати мягко и тепло, в любое время можно бы заснуть и спать, но сейчас не могу. Буду в окно смотреть. Там холодно, темно, страшно, неизвестно как-то… Может, музыки?.. Можно. “Ложиться спать, наверно, смысла уж нет; я знаю, скоро будет рассвет”… Как-то вовремя получилось это всё. И ведь всегда, когда надо чего-то определённое услышать – не получается. А сегодня почему-то само собой всё сделалось. Наверно, ночь сегодня какая-то… ммм… волшебная, что ли…
Алло, да, я. Нет, я давно уже проснулся. Нет, правда, я это не из вежливости. Давно уже проснулся. А ты что? Встретиться хочешь? Что, прямо сейчас? Ммм… Ну, давай. Угу. Угу. Где? Угу. Ну, да, сейчас, ага, выхожу уже. Слушай, а как доеду-то? Машины у меня нет, а метро закрыто ещё… или уже… Не знаю. Пешком? Хорошо, часа через полтора буду. Угу. Угу. А ты тоже пешком? Ааа… Понял. Ты на машине… Хорошо. Нет, не заезжай, я лучше пешком пройдусь. Нет, именно там. Угу. Жди. Угу. Ага.
Ну вот я таки и на улице. Холодно, лежит чёрный снег, точнее, его остатки. Светлеет. Медленно, но светлеет. День близится. Неотвратимо близится. Он растворяет ночь в себе, как вода растворяет в себе чайную заварку. Растворяет не до конца. В дне летают обрывки, сгустки ночи. Они несут в себе мечты и грусть. Они хранят воспоминания. Когда попадаешь в такие сгустки, понимаешь, зачем ты живёшь, но почти сразу ты это забудешь, будешь торопиться по своим обычным, скучным делам, со своими неинтересными никому, себе даже, заботами и проблемами. Да и кому он вообще сам нужен?.. Ну, может, пяти – десяти самым близким людям. Никому больше. Ну, может, одиннадцати. Ну и всё! Но я не люблю думать о том, кому я нужен и нужен ли вообще. Это как-то расстраивает. Даже если понимаю, что нужен людям, которым мне хотелось бы быть нужным, то есть мечта сбывается потихоньку, я всё равно чувствую никчёмность. И не потому, что я какой-то там депрессивный или ещё что. Нет, я люблю свою жизнь. Она мне правда очень нравится. Со всеми её неприятностями и печалями. Жить – самое любимое занятие. Это прекрасно. Мне интересно жить. Я всегда хочу знать, чего мне принесёт следующий день, какие новости, какие радости или что угодно ещё. Я не видел людей, кто бы мог так сильно как я интересоваться следующим днём. И это совершенно не потому, что мне не нравится жить в настоящем или я слишком сильно тороплюсь, обгоняю события. Просто потому, что мне интересно, мне интересна моя жизнь, прошлая, будущая, настоящая. Мне интересны и прошедшие дни, просто их я знаю, знаю уже, что было. Знать очень хорошо я этого не могу, я знаю это достаточно хорошо. Мне хватает. Как это ни дико, я люблю мечтать о том, что будет завтра. Иллюзии? Просто мысли? Не знаю. Но мне это нравится, как бы это ни называлось. Я думаю, потому что мне это интересно. Мне это нравится. Нравится больше всего. Вот и сейчас иду по ночному городу, думаю, что будет после рассвета. Но я не могу придумать, мне совершенно неважно. Я хочу, чтобы было без моих мыслей. Просто было и всё. Ну не хочу я сейчас думать о том, что же завтра (или сегодня уже) произойдёт. Я просто уверен, что всё будет хорошо. Всегда.
19 – 22 февраля ‘05