Афанасий

Он был расстроен. Расстроен по-настоящему. А каким должен быть писатель, в очередной раз понявший, насколько он никому не нужен, никем не понят и не принят. Кому он может быть нужен, если люди (можно ли их так назвать?) хотят чего-то легкого, веселого, простого, без всяких заумностей, а вот он, будем называть его Афанасием, он действительно пишет. Да пишет не как-то там, а очень даже неплохо и, может быть, если бы его рукопись взяли, его даже кто-то бы читал. Может, даже многие бы читали. А так, кто же читать будет, если нечего, нет книги, его книги. А кто о нем подумает? Издатели? Им больше заняться нечем, только сидеть и думать целыми днями, как там Афанасий поживает, как себя чувствует Афанасий, не замерзли ли у Афанасия ноги, что Афанасий ел сегодня на завтрак, что Афанасий ест на обед и что будет есть Афанасий на ужин?..
А Афанасий стоит и подпирает стену издательства, словно Атлант, или кто там подпоркой в Древней Греции работал?.. Атлант вроде бы. Каждый день так стоит со своей рукописью под мышкой. Стоит и стоит. И капли дождя текут по его лицу, по промокшей насквозь куртке, по протертым джинсам, по ботинкам, некогда бывшим супермодными и кожаными. Кожаными-то они и сейчас остаются. Длинные волосы намокли и от влажности несколько (мягко сказано!) закудрявились, словно на овце. Глаза, и без того серые, стали совсем уж какими-то серыми, грустными, мокрыми, безысходными, одинокими, не ждущими никакой радости, совсем-совсем никакой...
Ему, между прочим, что-то между двадцатью и тридцатью - надо радоваться жизни, а он... не радуется, одним словом. "Чему радоваться? Жизнь-то она пока есть - хорошо, когда помрем - тогда и поговорим". Это он так считает. А я не совсем так считаю: пока живы - надо радоваться, когда помрем - тогда и поговорим. Но речь-то не обо мне, вроде как, обо мне забудем, обо мне не в тему сейчас и вообще!..
Я тут рассуждаю, а Афанасий все стоит и мокнет под осенним дождем цвета его глаз. Есть тут какая-то схожесть: осенний дождь серый, мокрый, грустный, печальный, мрачный, как Афанасий прямо. Или Афанасий как дождь. Говорят, что правильно говорить, кто младше, тот как, а кто старше, тот просто. А вот скажите, кто из них старше - дождь или Афанасий? Если именно этот дождь, то он появился всего час назад, если дождь этой осени, то полтора месяца назад, а если вообще дождь, то и неизвестно, когда он появился. Когда Потоп был? Или когда?
В общем, стоит Афанасий, идти ему некуда, то есть дом - то у него, конечно, есть, но он очень похож на дождь и на Афанасия. На них на обоих похож.
Долго Афанасий так стоял, пока не стемнело, а как стемнело, он и пошел домой. В этот похожий на дождь и на себя дом. Пошел и спать лег. И приснилось ему, что вот стоит он так же около издательства, и вдруг к нему издатель подходит, рукопись забирает, ее печатают тиражом... ого-го каким тиражом. И все книги разобрали, раскупили, расхватали, разбивая прилавки книжных магазинов. А он, получил гонорар... ого-го какой гонорар. Получил и сразу сел в самолет и улетел... ого-го куда улетел. А там поля зеленые, небо синее, солнце яркое, стопки бумаги, ручки, карандаши и никакого дождя, похожего на Афанасия. Ни капли!
А утром он проснулся, оделся, и пошел к издательству стоять. Дальше сами знаете.