Сутки

- Сутки остались, ребят…- помолчали, подумали. Каждый о своем. Кто – то о родных, кто – то о доме, кто – то о любимой собаке. Сидели, молчали, только тишина была какая – то напряженная, тревожная, грустная до боли. Никто не спал, не ел и говорили как – то мало, нехотя. Не до этого было. У каждого из них были свои мысли. Каждый вспоминал свою жизнь, оценивал свои поступки, смотрел на себя со стороны, независимо, незаинтересованно, как будто это и не он вовсе, а чужой кто – то.
Когда преступник ждет казни, он ждет ее потому, что сам виноват. Они же не виноваты были. Просто так вышло случайно, никто о них не знает, их потеряли. И эта потеря равна десяти человеческим жизням. Все они были разные, но все они могли прожить еще лет тридцать, по крайней мере, а там уж как получится. Они были разные, но за уже проведенные вместе сутки они подружились как за несколько лет. Их ждали еще одни сутки вместе. Еще одни сутки и все… не сутки уже, меньше, уже один час пробежал.
- Сыграй, Лех, что – нибудь, а то грустно что – то…- Леха взял гитару, набрал первые аккорды и запел:
- Позови меня тихо по имени…
Все подхватили, десять человек дружно пело: “я вернусь, я сдержу обещание”, хотя все прекрасно знали, что не сдержат, не вернутся, не выберутся. Помолчали, потом спели еще что – то, снова помолчали, подумали. Кто – то хотел обменяться телефонами, все на него посмотрели, отвернулись.
- Шутник! На том свете еще телефонов не придумали.
Они заснули, а когда проснулись, увидели, что этот “шутник” повесился. Они его сняли, пытались что – то сделать, но было поздно. Он уже общался с Богом по сотовому. Тогда они выкопали яму, положили его туда, закопали, помолчали. Оставалось семнадцать часов.
- Ну что делать – то теперь? Сыграй, Лех, что – нибудь. Грустное, Лех…
Сыграл. Грустное. Помолчали. Потом кто – то что – то сказал, кто – то что – то ответил, зашумели, драться начали. Кто – то крикнул: “Стойте, ребят, пятнадцать часов осталось”! Все замолчали, разошлись в разные стороны. Кто – то извинился, кто – то извинил. Помолчали. Подумали.
Наверное, если бы вместо них в такой ситуации оказались женщины, то они бы сначала дружно рыдали, потом стали бы все вместе украшать свое последнее жилище, обсуждая свои проблемы, начальника, семью. Постоянно бы что – то говорили. А они молчат.
Молчат и пытаются понять, почему здесь оказались именно они. Почему вообще здесь кто – то оказался. Каждый думает и каждый не понимает.
- Двенадцать часов осталось. Сыграй, Лех.
За эти двое суток Леха пользовался таким успехом, как, наверно, за всю свою жизнь. Это потому, что музыка помогает отвлечься от всего, а сейчас им это особенно нужно.
Спели. Помолчали. Подумали. Снова спели. Снова помолчали. Снова подумали. Кто – то вздохнул и грустно напел: “как здорово, что все мы здесь сегодня собрались”! Все на него покосились, но промолчали. Боялись, что будет так же, как и с тем “шутником”. Но он продолжил:
- Нет, ребят, правда здорово. Ведь если бы сюда попал кто – то один, ему бы, наверно, было бы гораздо хуже, чем нам сейчас. Нас – то много и мы вместе.
К нему повернулись с интересом.
- Правильно ведь говорит – то. Молодец.
Оставалось десять часов.
Поговорили о чем – то, поспорили. Помолчали. Кто – то спросил:
- Интересно, а как ТАМ живется?
- ТАМ не живется, ТАМ существуется.
Помолчали. Подумали над последней фразой. Погрустили.
Осталось семь часов.
Свеча догорала. Это была уже вторая свеча, первая сгорела еще вчера.
- Есть у кого – нибудь еще свечка? Нет? Что же делать?
Свеча потухла. Они сидели в темноте. Было тихо, но как – то беспокойно, холодно, страшно. В полный голос они почему – то не говорили, шептали. От этого шепота становилось еще неуютней. Они снова что – то спели. Теперь шепотом. Помолчали. Подумали.
Оставалось пять часов.
Они говорили. Шепотом. Что – то обсуждали. Расшумелись,  заговорили громко, стало спокойнее. Где – то в углу их пещеры они нашли деревянные поленья и газеты. Они сложили их посередине жилища и подожгли. Через полчаса стало теплее, но никто этого не заметил, все думали, как выбраться. Никак.
Осталось три часа.
Помолчали. Подумали. Кто – то засмеялся. Смеялся долго, без остановок, истерически. Потом его кое – как успокоили. Он посмотрел на всех каким – то безумным взглядом, забегал кругами вокруг костра, полез на стену. Она стала осыпаться. Он очень долго пытался ее разрушить. Ничего не вышло. Он встал на землю и снова засмеялся. Снова долго. Снова без остановок. Снова истерически. Он сошел с ума.   
Остался один час. Последний.
Помолчали. Подумали. Что – то спели. Поговорили. Кто – то сказал:
- Если бы я жив остался… Эх, народ, а жить – то как хочется!..
Взрыв. Все.