Сказка про москвичку

Она жила на окраине Москвы в маленькой комнатке, которую снимала у миниатюрной, опрятной старушки с тёплым именем Актиния Павловна. Нельзя сказать, что Ей когда-либо было, одиноко или скучно одной, между видавшим радостные 50-е, ощутившим времена застоя и почувствовавшим перестройку, диваном, уставшим письменным столом и книжными полками. Она всё это умело сочетала: книги, музыку, прогулки по городу, «Историю Государства Российского» Карамзина и мягкий шелест немецкого языка. На стенах висели фотографии в дешёвых, деревянных рамках, рисунки карандашом и пастелью, на столе стояла лампа, с выкрашенным голубенькой краской и оживлённом золотистыми бабочками, абажуром, на диване, среди вышитых Актинией Павловной подушек, валялся потрепанный плюшевый медведь Мотя – подарок деда. Она всё это любила.

Каждое утро Она выбиралась из своего занесённого далеко от центра района и ехала в душном метро на работу, в Маленькую Не Солидную Туристическую Фирму. Каждое утро Она говорила «Здравствуйте!» и улыбалась охраннику на проходной - дяде Боре, пожилому мужчине, с седыми перпендикулярными полу усами, который всегда приносил на работу мешок тонко нарезанных, поджаренных на масле сухарей и угощал ими всех любителей домашних вкусностей. Каждое утро Она проходила по коридору, с целым рядом скучных жёлтых дверей. И каждый день она останавливалась рядом с офисом под номером 245, рядом с дверью, в который висела табличка с надписью и развесёлым солнышком: «Маленькая Не Солидная Туристическая Фирма». Она заходила, клала сумку на неудобный казенный стул, ставила чайник и поднимала жалюзи. Через час после Её появления на службе приходила улыбчивая секретарша Нюся и кивала Ей головой: «Привет! Как дела?». Она всегда отвечала на Нюсину улыбку и традиционный вопрос: «Отлично. Погода сегодня хорошая». Потом приходили менеджеры и другие не лишние в Маленькой Не Солидной Туристической Фирме люди.

В половине шестого Она звала Нюсю выпить чаю с булочками из местного буфета, а ровно в шесть выходила из офиса, сказав на прощанье дяде Боре: «До завтра», и уезжала в Московский Институт Скучных Гуманитарных Наук. Там она терпеливо отсиживала три или четыре пары, положенные студентам вечернего отделения и отправлялась домой.

Поужинав с Актинией Павловной Она запирала дверь в свою комнату и читала, смотреть фотографии и живые журналы, открыв на коленях ноутбук с царапиной на крышке, курила разглядывая окна домов напротив, рисовала странных людей, далёкие города, несуществующие пейзажи или закрывала глаза и мечтала. Она мечтала о Мексике. Ей отчего-то всегда хотелось в какой-нибудь маленький городишка, который и на карте найти не легко. Ей хотелось сидеть во время жаркой сиесты в тени в гамаке, надев соломенную шляпу с широкими полями, и читать, смотреть фотографии и живые журналы, открыв на коленях ноутбук с царапиной на крышке, курить разглядывая окна домов напротив, рисовать странных людей, далёкие города, несуществующие пейзажи или просто закрывать глаза и мечтать. Ей хотелось, чтобы её окружали Педро, Хосе, Диего и Марии. Она не любила снег, метро и асфальт.

Но начинался новый день и всё повторялось заново. И даже выходные не вносили желанного разнообразия.

По субботам она училась, а после МИСГН гуляла по городу, заглядывая в не большие кофейни, беспрестанно испытывая судьбу в поисках настоящего мексиканского кофе. Иногда она заходила в музеи, где подолгу разглядывала картины, вздыхала и мечтала увидеть полотна Фриды Кало. Возвращаясь домой, Она звонила матери, которая осталась на другом конце Москвы с чужим мужчиной, и после получасовой беседы ложилась спать.

В воскресные дни Она иногда встречалась в центре зала одной из кольцевых линий метро с подругой Таськой и они бродили вместе до самого вечера. Пожалуй, Таська была единственным человеком, с которым Она разделяла свой мир. Они находили дело и место, это помогало Ей забыть о гамаке и сиесте. Но чаще воскресные дни у неё походили на субботние вечера.

А в понедельник Она начинала новый круг.

23 мая, в воскресенье, Актиния Павловна не дождалась Её вечером. Бабушка позвонила Её матери. Но та ничего и не знала. Чужой мужчина посоветовал позвонить Её единственной подруге. Таська уехала на дачу ещё в прошлый четверг. Мать и чужой мужчина предположили, что, наконец, у Неё появилась какая-то любовь. Это успокоило даже Актинию Павловну. Но в понедельник никто не сказал дяде Боре «здравствуйте» и Нюся пришла в Маленькую Не Солидную Туристическую Фирму первой. Староста МИСГН подумала, что Она заболела, так как прогулов обычно за Ней не значилось…

Через две недели в Маленькую Не Солидную Фирму на Её место взяли молодого человека с зелёными глазами и Нюся была даже рада этому, потому что вскоре молодой человек стал звать её выпить чаю с булочками из местного буфета. Даже дядя Боря привык к тому, что Она не здоровается с ним первой с утра, охранник был, как и молодой человек, болельщиком ЦСКА.

Через месяц Актиния Павловна сняла Её фотографии в простых деревянных рамках, рисунки карандашом и пастелью со стен, отдала всё это, вместе с книгами и дисками, Таське. Бабушка нашла другую квартирантку и была рада тому, что новая девушка не курит.

Таська перестала плакать по воскресеньям через 2 месяца.

Через 2 месяца и 3 недели Её мать узнала, что весной родит ребёнка чужому мужчине.

А в самом конце лета Её отчислили из МИСГН.

Через полгода милиция перестала Её искать.

А где-то далеко-далеко Хосе Буэндиа продал незнакомой девушке крем от солнца и соломенную шляпу с широкими полями.