Золото

Воды было много, волны с рокотом набегали на берег и пенились, как прохладительные напитки в телевизионных рекламах. Ветер играл солнечными зайчиками, принося откуда-то со стороны моря веселый, сопровождаемый музыкальным аккомпанементом голос: «На недельку, до второго, я уеду в Комарово».
Где находилось Комарово, он не знал. Как завороженный он смотрел на волны, на раскаленный желток палящего солнца, поднимавшегося с востока, и нечеткую линию горизонта на западе, залитом прозрачной синевой насыщенного кислородом воздуха, крепко сросшегося с колыхавшейся, словно дышавшей водой, которая, казалось, была повсюду, куда ни посмотри, и только позади, за спиной, была земля, и под ногами – каменистый утес. А еще где-то вдалеке он видел тонкую темную полоску, то ли остров, то ли ленивое грозовое облако.
Он встал на колени, сглотнул, но шершавый язык больно заскреб о небо и заднюю стенку горла, и противный писклявый голос с моря взвыл: «Чистой водицы дай мне напиться…» Он бы плюнул от отвращения, да только не было слюны.
Чудовищно хотелось пить. Он опустил руку в воду. Жидкое зеркало разошлось, пропуская его в себя, обволакивая прохладой, и ему на мгновение показалось, что он теряет сознание.
Все было не так. Откуда здесь столько воды?
Но, лишь дрогнув, сознание не ушло от него.
Теперь прямо у него под рукой сверкала звезда. Волна накатилась на берег, прошелестела радостным плеском и убралась восвояси, качнув блеснувшую золотом звезду, и он потянулся к ней, боясь потерять из виду. Воздух глухо клокотал в легких, пахло солью и йодом, и пить хотелось настолько, что он почти умирал от жажды, но еще секунда – и получится, что он позволил звезде уйти в море, безвозвратно.
Это был женский браслет, миниатюрный, золотой, из тех стран, где каждый день заново возрождалось солнце. На нем радужным блеском поигрывал изогнутый полумесяц, служивший застежкой.
Красивый.
Он выложил браслет на камни, опять потянулся к воде, успокаивая мысли, радовавшиеся золоту. Сначала нужно было утолить жажду…
Следующая волна принесла вторую звезду, сразу же потащила ее обратно, и он быстрым рывком вырвал ее из воды, восторгаясь огромным бриллиантом в золотой оправе. Море было полно сокровищ, обгоняя друг друга, волны швыряли ему горы самых тонких, самых изысканных украшений, которым не было цены.
Но он хотел пить. Утопая в золоте, он тянулся к воде, а руки оставались сухими, горела кожа и режущая боль терзала обезвоженный желудок.
Мираж уплывал, растаяло море, утес, стих плеск воды.
Оставалось золото.
Ну и дурак же ты, Али Баба, - подумал он, падая на пол пещеры, где тысячелетиями хранилось награбленное разбойниками добро. – Ох и дурак!
В голове, дурачась и дрыгая ножками, прыгал некто белобрысый. «Сим-Сим, откройся! Сим-Сим, отдайся!» – пел он.
Собрав всю влагу, следы которой еще ощущались в пересохшем рту, Али Баба плюнул.