Колыбель над бездной фантастический роман часть 1

Сергей Гончаров

КОЛЫБЕЛЬ
НАД БЕЗДНОЙ

(Фантастический роман)

"Мать-Земля, колыбель моя,
Разгляди, угадай, сбереги
Ты меня,
Обречённого, обречённого,
обречённого..."
Из песен ханкарских землян-невольников.

Часть первая
ЯВЛЕНИЕ КАССАНДРЫ

Поезд причалил на первый путь, прямо к огромному и совсем еще новенькому зданию железнодорожного вокзала. В детстве Кирилла не было здесь еще этого здоровенного серого стеклянно-бетонного куба, а стоял на его месте небольшой, обличьем своим похожий на Казанский в Москве, вокзальчик. Штукатурка, помнится, постоянно рушилась с него, как глыбы лежалого снега по весне с карнизов, а стены вечно были изрисованы и исписаны похабными произведениями местной шантрапы. Теперь все не так, теперь все иначе - теперь вместо “х...”, “п...” да “е...” красовались на стенах огромные рекламные щиты - город производил, продавал, покупал и предлагал услуги. Под рекламными щитами отирались мелкие торговцы, таксисты, носильщики, страховые агенты и прочая разная шпана.
Такой он вот теперь, мой город, усмехнулся Кирилл, спускаясь с подножки вагона на разогретый июньским солнцем и омытый плевками асфальт перрона. Сколько мы с ним уже не встречались? Десять лет? Двенадцать? От какого срока отсчет начинать?
Кирилл поставил легкую, как котомка странника, сумку у ног, достал сигареты. Таксисты смотрели на него с профессиональным ожиданием. А что ты хотел? - спросил он у самого себя. Хотел увидеть город своего детства? Глупо: меняемся мы, меняются города. Да я понимаю, но все же... Ведь есть где-то среди этого вселенского базара маленький дворик с вечно изломанными каруселями и вкопанными в землю на потеху детворе старыми автопокрышками. Да, я понимаю, что там уже давно никто не ждет меня - некому там ждать, - что лучше вообще не ходить туда... Но ведь есть этот дворик, есть - куда ему деваться! Маленький зеленый дворик, стиснутый однотипными “хрущебами”, где гоняли мы на велосипедах, где целовались по подъездам с девчонками, бренчали на гитарах и резались в “козла” за столом под многомудрым огромным тополем.
Он забросил сумку на плечо и двинулся по перрону вдоль здания вокзала. Таксистам качнул отрицательно головой: нет, не сейчас, сначала я должен умереть. Опять умереть.
За зданием вокзала еще влачили жалкое существование крохотные остатки привокзального парка: несколько измученных радикулитом деревцев, вытоптанные газоны и заваленные мусором дорожки. Народу здесь было немного, лишь спали на развалинах лавочек покрытые лохмотьями бродяги. Кирилл выбрал укромное местечко, присел на краешек бордюра. Потом он достал два паспорта - один из внутреннего кармана куртки, другой из сумки. Полистал. Извлеченный из сумки паспорт перекочевал в карман куртки, а к тому, что остался в руках, поднес огонек зажигалки.
Прекрасно горит казенная гербовая бумага. Рукописи, говорите, не горят? Может быть... Но горят люди - посмотрите. За несколько секунд от крошечного огонька зажигалки. Был Иващенко Михаил Данилович - и нет его. А есть у нас отныне Сергей Сергеевич Кузнецов, русский по национальности, житель Мурманской области, тридцать лет, неженатый, перед родиной заслуг особых не имеет, но и не привлекался. Работал Сергей Сергеевич на крайнем Севере электриком, да вот здоровье плохо на климат стало реагировать - врачи посоветовали сменить место жительства. А Иващенко Миша - что ж тут поделаешь! - умер Иващенко Михаил. Недолго и во грехе жил - и помер. Как в свое время помер Кирилл Снегирев, как померли потом еще добрых полтора десятка его последователей - ни в чем не повинных и в чем-то похожих друг на друга.
Нет у меня своей жизни, подумалось вдруг Кириллу. Есть лоскутное одеяло из десятка выдуманных биографий. И все. Может, оттого и к смерти так равнодушно отношусь? К чужой... Да и к своей, впрочем... Или нет?..
Он потер небритый подбородок, достал из сумки и нацепил на нос солнцезащитные очки - признак заполярного пижонства - и поднялся на ноги. Теперь можно было идти сдаваться таксистам.

***

Гостиницам Кирилл не доверял. После недолгих поисков он снял на несколько дней крохотную однокомнатную квартиру на окраине города. Хозяйка ее - жеманная, навсегда и безнадёжно испорченная косметикой женщина в годах - видимо, воспылала к новому постояльцу невиданной страстью и готова была поселить его хоть навсегда и бесплатно. Кириллу с трудом удалось вручить ей деньги и выпроводить вон.
Оставшись один, он облегченно вздохнул. “Ничего-ничего, со всем можно смириться, все равно я здесь долго не задержусь”. Не без удовольствия он сбросил с себя одежду и в одних плавках протопал в ванную. “Так, - он внимательно рассматривал свое лицо в зеркале. - Бриться мы не будем, наоборот - будем мы отращивать усы. И даже бороду. Волосы... Волосы мы... - он несколькими умелыми движениями изменил прическу, - волосы мы будем носить теперь вот так. Может лучше покрасить? Или парик?.. Нет, пусть так, ну их в зад, парики эти... Знаем мы парики эти... Так, теперь лицо, - он наложил на лицо ладони и постарался расслабить мышцы мимики. - Сделаем так: нижнюю челюсть мы чуть-чуть выдвинем вперед, а брови мы слегка опустим вниз... - отняв руки от лица, он глянул на свое отражение еще раз. Теперь смотрел на него оттуда совершенно другой человек. Тип - небритый, суровый, с разметанными в беспорядке волосами, выдвинутой челюстью и нахмуренными в вечной озабоченности бровями. Таким его знал только некто Бульманчик из игорного клуба на Тверской в Москве. Царствие ему небесное, впрочем... И только глаза - глаза оставались Снегиревскими - глубоко запавшими, настороженными, тоскливыми. “Но для глаз есть у нас уже натёршие переносицу темные очки... Не забыть бы вот только перед хозяйкой расслаблять лицо, она-то ведь узнала меня еще в прежнем обличии”.
Он залез в ванную, с наслаждением подставил тело прохладным струям душа. И опять подумал: зачем? Что принесло его в этот город? За сто верст нужно сейчас объезжать, обходить, обегать большие города, вот что. Ему ли не знать, какие у Кашалота руки. Длинные у Кашалота руки - практически во всех больших городах есть у него свои люди. Нет, Кирилл, коли решил завязать ты с прежним, решил лечь на дно - мотай в глушь. В какой-нибудь провинциальный городок - чем меньше, тем лучше - без лишнего шума устраивайся на работу, покупай жилье - благо деньги есть, а специальность электрика еще не совсем забыта с доармейских времен - и живи-поживай, добра наживай. А здесь, в Екатеринбурге, как на мелководье - солнце просвечивает до самого дна, а охотники с гарпунами все ближе и ближе. “Тур, шурави, тур...”
Ну ничего, мы здесь долго не задержимся. Я только на дворик тот погляжу да могилку мамы попытаюсь разыскать... Ах, какие мы сентиментальные стали! Ну гляди, браток, с огнем играешь, я тебя предупредил... А я с огнем всю жизнь играю. Всю жизнь...

***

...Из армии Кирилл вернулся несколько не в себе. Сел, помнится, на диван, оглядел стены родного дома, постарался улыбнуться матери, что стояла напротив, стиснув руки на груди и не вытирая катившихся из глаз слез, и с ужасом для себя понял - страх остался. Глубинный страх, который он все два года, проведенные в Горах, загонял внутрь, душил и безрезультатно изничтожал всеми силами, - страх этот теперь даже в родном доме держал его в напряжении.
Когда он появился? В тот ли момент, когда зажали их группу из четырех человек в кишлаке и хотели взять живьем? Или тогда, когда они с Серегой (земля ему пухом) вжимались всю ночь в дно студёного зимнего арыка, хоронясь от света мощных, будто прожекторы, фонарей? Вжимались, моля о том, чтобы их не унюхали собаки из дукана. Вжимались, ожидая, как совсем рядом заскрипит под ногами таджиков по-зимнему промерзшая земля и чужой голос скажет: “Тур, шурави, тур”. Ожидали и потихоньку вкручивали запалы в мощные лимонки - только бы не даться живыми.
Нет, понял Кирилл, не выкарабкаться мне. Теперь это на всю жизнь. И не смерти как таковой боялся он, плевать он хотел на смерть - навидался, пропади она пропадом. Страшно было другое - страшно было, что кто-то посторонний, чуждый и неприятный тебе, вдруг окажется рядом и будет решать, жить тебе на свете или после контрольного выстрела оставить мозги на омытых ветром камнях.
И еще осталась после Гор в душе зажигательная смесь из злости и ненависти. При случае, даже самом пустяковом, смесь взрывалась ослепительной яростью, Кирилл в такие минуты только до судороги стискивал зубы, белея лицом. Внутри натягивалось все и замирало. Долго так продолжаться не могло...
...Тот памятный день на шарташском пляже до сих пор помнится во всех подробностях. Воскресенье. Июль. Жара. Народу не то, чтоб уж навалом, но прилично. Слева пляж с загорающими, справа - полупрохладный лесок, усеянный огромными каменными валунами. Они бредут с Дроном, потягивая пиво из бутылок. Лениво переговариваются. “Да расслабься ты, Кир. Гляди - солнышко, гляди - люди. Отлично же все! Пивко вот...” - “Отстань, Дрон, я и так расслаблен”. - “Ложь! Я же вижу. И ты видишь. И все видят. Знаешь, что мне Ольга сказала?” - “Какая Ольга?” - “Здрасьте! Да та, с которой я тебя на прошлой неделе познакомил! Она сказала, что ты как будто сам в себе спрятался, а сверху еще и “молнию” застегнул. Выглядит он, сказала она, молодо, хоть и седой весь, а внутри -старик. Семидесятилетний”. - “Ну? Так и сказала?” - “Так”. - “А я, понимаешь, два года девчонок даже по телевизору не видел...”
И он остановился как вкопанный. За тремя ближайшими валунами происходило нечто. “Ты что?” - спросил Дрон. “Погоди, Дрон”, - и Кирилл, как кошка, метнулся к валунам. Что-то нехорошее происходило там. Пакостное.
- Ты чё, дядька? - двое переростков с лоснящимися от благоупитанности ряхами насмешливо-изумленно воззрились на него из-под длинных козырьков американских бейсбольных кепочек. Одеты были они в полном соответствии тогдашней элитной моде: рубахи в петухах и белые просторные шорты.
- Ты чё, дядька? Шмара наша приглянулась?
У “Шмары” было разбитое лицо. Сорванный купальник валялся на камнях, а сама она, голая, покорно стояла перед этими на коленях... И тоже с удивлением глядела на Кирилла.
Не лезь, дурак, заорал из глубин души страх. У них свои дела, у всех здесь свои дела, свой “монастырь”. Не лезь!
- Или ты, дядька, только поглядеть пришел? - усмехнулась одна из рях, и толстые уверенные пальцы принялись расстегивать ширинку на шортах. Второй из переростков заржал.
Кирилла затрясло. Его всегда трясло перед. Перед и после. В промежутке же между "перед и после" он действовал словно робот. Перемахнув валуны, он без лишних слов “зарядил” одному ногой по расстегнутой ширинке, а второму, увернувшись от увесистого кулака, легонько тюкнул ребром ладони по кадыку. Тот, что с отбитой промежностью, перегнулся пополам, и Кирилл, не давая ему выпрямиться, опустил согнутый локоть на широкую спину - носом, носом падлу в камни! Заверещала, будто резаная, голая девка. Появился Дрон, принялся оттаскивать его, что-то говорить. И еще какие-то люди появились. Много людей. Они глядели на Кирилла отчужденно, со страхом и брезгливостью глядели они на него. А Кирилл, все еще ослепленный яростью, стоял, широко расставив ноги, посреди всего этого безобразия и пытался сообразить, что же он натворил.
Что было потом? Потом был следственный изолятор. Кирилла обвинили в нанесении тяжких телесных повреждений, в изнасиловании с отягчающими обстоятельствами, а вдобавок еще и в сопротивлении представителям правоохранительных органов. Поначалу он пытался добиться правды, доказывал, объяснял, взывал к разуму и справедливости. “Ладно, набил я морды подонкам этим. Готов ответить за это, хорошо. Но изнасилование! Какое изнасилование, чтоб вам провалиться?! Твари эти измывались над девчонкой, и я не вытерпел...” - “Позвольте, обвиняемый, вот показания потерпевшей Снежаны К. По ее словам, именно вы затащили ее с пляжа за камни, сорвали купальник, избили и принялись насиловать, угрожая убить, если она будет звать на помощь. Но она все-таки закричала. Потерпевшие Геннадий Т. и Николай П., услышав крики о помощи, поспешили к месту преступления, где вы стали их избивать”. - “Но это неправда! Со мной был друг, он подтвердит...” - “Друг - сторона заинтересованная. Поначалу ваш друг, действительно, пытался вас выгородить, что-то такое сочинить, однако после того, как его предупредили, что дача ложных показаний влечет за собой уголовную ответственность, он отказался от прежних своих слов в вашу защиту и подтвердил показание потерпевших”.
И всё. Страшная петля из нелепости, подлости и предательства потянула Кирилла в чудовищные жернова чудовищного “правосудия”. Кирилл уже не пытался спорить, доказывать, объяснять - сил хватало только, чтобы отрицать. Не так было, не так, не так, не так...
А потом появился Кашалот. Неимоверно, болезненно толстый, с отёчным лицом, с тремя подбородками, вислыми, как у моржа, усами. Господин. Каким-то невероятным образом он сумел устроить свидание с подследственным Снегиревым и ждал того в крошечной комнате для свиданий, по-хозяйски развалясь на привинченном к полу табурете, отбивая унизанными богатыми перстнями пальцами задумчивую дробь по столешнице казённого стола.
Дела твои, дружок, плохие, говорил Кашалот. Не знаю я всех их ментовских правил, но не сомневаюсь, что упекут они тебя на всю катушку. Как же - насильник, хулиган, потенциальный убийца - ты опасный для общества тип. Да еще, будучи пойманным с поличным буквально на месте преступления, упорно отрицаешь свою вину, не желаешь пойти навстречу следствию. Молчишь? И правильно делаешь, дружок - в нашем глупом мире умному человеку лучше молчать. А я вот, старый дурак, вот тебе что скажу: все здесь прекрасно понимают, кто виноват и за кем правда. Да только тебе от этого радости мало. Да-да, и не надо пялиться на меня, словно я закон всемирного тяготения только что открыл. Один из дружков тех, кому ты личности о камни попортил, - сынок начальника крупной торговой базы города. Улавливаешь? Зачем папаше его такая слава с собственным чадом? Нет, чадо у него хорошее, героическое, можно сказать, у него чадо. Спешит при первом крике о помощи на защиту слабых и оскорбленных, от чего и страдает. А ты его, мерзавец, носом - в кирпичи... Как же так можно?.. Нет, не место снегирёвым в человеческом обществе.
- И что вы предлагаете? - спросил тогда Кирилл, с трудом разжав стиснутые до онемения зубы.
Свободу, дружок. Я предлагаю тебе свободу. Ну еще и деньги, если ты не против. За что? Элементарно, дружок - за работу. У нас, сам знаешь, кто не работает - тот в тюрьме сидит. А мы люди трудовые. Да ты не бойся, работа не пыльная и тебе вполне по плечу, ты парень не дурак и кое-что умеешь.
- Убивать?
Вот видишь - я же говорил, что ты умница - быстро сообразил. Да ты погоди зубами скрипеть - ты подумай, покумекай головёшкой своей буйной. Я тебе не порядочных людей убивать предлагаю, а дрянь всякую - вроде тех, из-за кого ты сейчас здесь гниёшь. Думаешь, негодяи эти только тебе подлость устроили? Нет, дружок, и я их знаю, и в милиции их знают. Да только деньги решают, кому отвечать, а кому и дальше зло людям приносить. Так что, если уж на то пошло, я тебе предлагаю благородное дело - от всякой мрази общество очищать. Да, дело это незаконное, но видишь: я сижу с тобой в подвале РОВД и никто меня не хватает и не тащит в тюрьму. Потому что за мной сила. Сила и правда. Думай, дружок. А первым твоим клиентом, имей в виду, будет Гена Т., которого ты уже имел счастье ткнуть носом в камни. Но он, смею заверить, заслужил гораздо большего - ты убедишься в этом, почитав все, что у меня собрано на него и его папашу...

***

Руководителю Среднеуральской резиденции ХМ.
Срочно! Секретно! Личный канал.
Ричард!
Я думаю, не нужно разъяснять тебе, чем чревата для тебя неудача в первом этапе операции “Кукольный театр”? Твоя территория находится сейчас под самым пристальным вниманием хозяев. Мне с трудом удалось убедить их, что неудача с “спектаклем” вовсе не означает провал всей резиденции (а серия таких провалов прошла совсем недавно в Юго-Восточной Азии, почему хозяева и напуганы), хотя Миссия и теряет прямой контроль над регионом.
По мнению моих и ханкарских экспертов, операция начата преждевременно, поскольку условия для ее проведения подготовлены не были. А именно: не установлен контроль за важнейшими силовыми структурами в центре и на местах (я имею в виду прежде всего федеральную безопасность, которая по-прежнему в руках Орехова); нет должного влияния на средства массовой информации, а посему, по оценкам спецов, в твоём регионе процент потенциальных отвергов значительно выше среднего по стране; не обеспечена в достаточной степени согласованность с другими резиденциями, прежде всего Московской и соседними.
В данной ситуации твой переход к прежней тактике скрытого внедрения считаю вполне оправданным, однако все перечисленные выше недоработки следует учесть и исправить. Но самое главное - решай вопрос с Резервом. И как можно скорее! Что хочешь делай, но в ближайшее время выковырнуть Сабурова из его Пещер ты обязан. Сердцем чую, что Явление уже совсем близко, недаром в Азии какая-то заварушка началась с резиденциями тамошними, - а значит, нужно подчищать слабые места.
Вроде все. Желаю успеха.
Эр Эрман, советник координационного совета УР ХМ.

***

...Замок входной двери чуть слышно щелкнул, но этого было достаточно, чтобы Снегирёв оказался на ногах, мгновенно сбросив одолевавшую его дремоту. За окном балкона длинный июньский день подходил к завершению, темнело, небо потихоньку покрывалось робкой звёздной россыпью. Кирилл глянул из комнаты в коридор. Входная дверь по-прежнему была закрыта. Показалось? Тут замок щёлкнул еще раз, и сомнений не осталось - кто-то стоял там, за дверью, и осторожно маневрировал ключом в замочной скважине. Вопрос - кто? Влюбчивая хозяйка квартиры решила на ночь глядя проведать своего постояльца? Божий одуванчик...
Третий щелчок. Уж больно осторожничает старая грымза... Если это, конечно, она... Кирилл тенью метнулся к кровати, достал из висящей на её спинке кобуры пистолет “Макарова”, прижался к стене возле прохода в коридор. Если стрелять, то можно весь этот клоповник на ноги поднять, а зачем это нам надо?
Комнату освещал лишь экран включенного телевизора - распалённая девица, азартно вращая ягодицами, распевала в микрофон. Звук Кирилл отключил еще два часа назад, чтобы не отвлекаться. Он изучал карту Свердловской области и чуть задремал, когда раздался первый замочный щелчок... Вот будет смеху, если это божий одуванчик припёрлась на ночное развлечение... Да только не божий это одуванчик... Неужели все-таки выследил меня Кашалот?.. Ну давайте, заходите, чего медлить!.. Стоп! - чуткий слух киллера уловил неясный шорох с балкона. Поня-ятно... Гости, несомненно, понимают, с кем дело имеют.
Тур, шурави, тур...
Значит тогда так. Что у нас остаётся? Остаётся у нас темнота, если вырубить телевизор, кухонное окно, которое скорее всего тоже контролируется, санузел и мебель. Мебля, бля... Банально... Здесь нужны неординарные решения. Кирилл метнулся в коридор, быстренько смерил глазом его ширину. У Кашалота такое упражнение называлось “Ленинградским мостиком”, помнится... Упёршись босыми ступнями в одну стену, ладонями - в другую, Кирилл принялся стремительно и бесшумно подниматься к потолку. Пистолет он сунул за брючной ремень.
Осторожно приоткрылась дверь... Вовремя мы, однако, успели... Три смутно различимые во тьме коридора тени скользнули внутрь, прижались к стенам. Жаль в зале от телевизора светло - пусть бы ловили кота в тёмной комнате. Которого - ха-ха - нет... Кирилл почти перестал дышать, все его тело сковало невероятное напряжение, руки и мышцы шеи онемели. Через секунду он ощутил лёгкий сквознячок, потянувшийся из комнаты в приоткрытую входную дверь. Значит балкон открыли. Бракоделы - разве так работают...
Впрочем, налётчики уже и не скрывались особенно - в комнате загремели стулья; двое из той троицы, что томилась под Кириллом, тоже рванули действовать - один в комнату, другой - на кухню. Внизу остался только один из “гостей”.
Пора! Кирилл упал сверху на голову противнику. Тот только коротко вякнул, рухнув на пол под внезапно свалившейся на него тяжестью. Кирилл выскочил на лестничную площадку, сбил ребром ладони еще одного налётчика, ринулся вниз по лестнице. Сзади загромыхали каблуками преследователи.
На улице возле японского микроавтобуса Снегирева ждал еще один - невысокий росточком, горбатый уродец в темном плаще с натянутым глубоко на глаза капюшоном. Кирилл махнул ногой, но уродец каким-то образом сумел увернуться от удара - реакция у него была отменная. И тут... От удивления Кирилл даже не сделал попытки защититься - нога горбатого незнакомца взметнулась вверх, неестественно удлиняясь по мере своего движения, и захлестнула шею Снегирёва. Не ударила, не толкнула, а именно захлестнула, обвила вокруг. Как удав. Потом горбун резко рванул пойманную в невероятную удавку голову Кирилла к себе, на встречный удар кулаком. Впрочем, силёнок у уродца явно было недостаточно против Кирилла, однако из подъезда выскочила помощь, беглеца быстренько скрутили и бросили лицом на асфальт.
...Его затащили обратно в квартиру, усадили на стул. Понемногу Кирилл стал приходить в себя, осторожно оглядывая скопившихся в комнате налетчиков. Шестеро здоровенных лбов замерли по сторонам от связанного пленника. Они явно кого-то ждали. Горбуна среди них не было. Странный, однако, горбун... Очень странный... Или почудилось мне?..
Наконец из коридора в комнату шагнул невысокий широкоплечий человек с наголо выбритой головой и тяжелыми чертами лица. Одет он был в строгий чёрный костюм, движения его были уверенны, а глаза - цепкими и безжалостными. Глаза убийцы. И не убийцы поневоле, каким являлся Кирилл, а убийцы по призванию и по судьбе. Следом за лысым вошёл и остановился у выхода давешний горбун. Чёрный плащ с капюшоном полностью скрывал его фигуру и лицо. Кирилл невольно нахмурился: на людей Кашалота не были похожи эти незнакомцы. Не мог вот этот лысый ходить под Кашалотом, равно как ни под кем другим. Он сам хозяин, вон глаза какие! И горбун... Не было таких горбунов у Кашалота, были бы - Кирилл бы знал. Хотя, конечно, всяко может статься...
Лысый остановился напротив сидящего на стуле Кирилла, внимательно оглядел скрученного по рукам и ногам киллера, сел в услужливо подставленное шестёрками кресло.
- Я рад приветствовать вас, молодой человек, в нашем городе, - сказал он веским басом с чуть приметной хрипотцой. - Прибыли вы как нельзя кстати. Вы мне нужны.
Сразу - и к делу? Обычно в среде людей с глазами убийц такие разговоры ведутся после долгой перестрелки ничего не значащими, но с подтекстом фразами - на проверку реакции собеседника. Хорошо, пусть говорит...
- Вы делаете одну работу, а я беру на себя переговоры с Кашалотом, - лысый откинулся в кресле, испытующе глядя в лицо пленника.
Не надо ему никаких общих фраз с подтекстами, понял Кирилл. Не надо ему моей реакции, и не надо ему узнавать собеседника - он и так все знает. И силу свою знает. Больша-ая, однако, сила... Но на всякий случай стоит поломать комедию, может быть обойдется... Хотя вряд ли...
- Ничего не понимаю,  -  пожал Кирилл плечами, быстренько состроив из своего лица лицо простодушного дурачка. - Какой Кашалот? Вы меня с кем-то, ребята, путаете. Действительно, я приехал сегодня утром в Екатеринбург, из Мурманска, проездом через Москву. Всю жизнь прожил на крайнем севере и ни о каких кашалотах не слышал. Здоровье начало подводить, врачи посоветовали сменить климат на более умеренный - что же в этом плохого? Если вам нужны деньги - забирайте. Но я тут совершенно не при чём.
Он сам себе был противен - уж больно грубым и неестественным было его враньё. Если бы дали под рёбра, чтобы не корчил из себя шута горохового, он бы и не удивился. Лысый, однако, только покивал сочувственно на слова Сергея Сергеевича Кузнецова, уроженца Мурманской области, потомственного энергетика со стажем.
- Нет у меня ни времени, ни желания вдаваться в подробности вашей очередной биографии, Кирилл Снегирёв, - сказал лысый холодно. - Да и настоящая ваша биография не очень меня интересует. Но если желаете, извольте. Кашалот вас в своё время вытянул из неприятной истории, но заставил работать на себя. Вы работали, хоть и не по душе было вам ваше дело. Хорошо еще, что клиенты больше частью стоили вашей работы - правильно я говорю? Для очистки совести, так сказать. Ну что ж, вы в своем деле талант - Кашалот умеет угадывать будущих бойцов своих, - а как у всякого таланта, у вас есть свои “прибабахи” вроде совестливости и тяги к самокопанию. И Кашалот вам это прощал. Но вы все равно бежали от него. Почему? Впрочем, не отвечайте - я знаю и так. Вы поняли, что слишком много знаете. Столь много, что даже ваша квалификация не может уберечь вас от неминуемой смерти. Банальнейшая история с людьми вашей профессии, смею вам заметить. Ах да, еще и совесть, ваша так за десять лет не увядшая совесть... Думали, не отыщет вас ваш патрон? И правильно думали - ему это не под силу. Но я знаю всё, и я сразу вас вычислил. Потому что вы мне нужны...
- Хватит, - сказал Кирилл резко. - Развяжите меня.
Лысый кивнул, Кирилла развязали.
- Кого убрать? - Кирилл помассировал затёкшие кисти. - Имейте в виду, я пока не даю согласия - я должен знать условия работы.
- Логично, - отозвался лысый. Он достал из внутреннего кармана пиджака фотографию, протянул ее Кириллу. Был на этом фото военный с полковничьими погонами и без фуражки. Худое лицо, седые разбросанные в беспорядке волосы, глаза с выразительной безуминкой.
- Он производит впечатление сумасшедшего, - сказал Кирилл, разглядывая фотографию.
- Фёдор Фёдорович Сабуров, комендант секретного объекта Резерв-13, что расположен километрах в ста от Екатеринбурга, близ знаменитых Медных Пещер. Объект является закрытой зоной. Я бы даже сказал - сверхзакрытой, попасть туда постороннему практически невозможно. Охрана - преданнейшие Сабурову люди. Сам Сабуров практически не выбирается из Резерва, за что получил прозвище Пещерный Лев. Родных нет, друзей тоже почти нет. Одна зацепочка: проживающий в городе его старый друг - Яков Степанович Орехов, начальник областного управления федеральной безопасности.
Кирилл присвистнул:
- Ни хрена себе птичка!.. А вы уверены, маэстро, что она мне по плечу?
- А мне не надо уверенности, - холодно ответил лысый, - мне работа нужна. Имей в виду: от меня, как от Кашалота, уйти невозможно.
- Что-то не пойму я - вон какие у вас, маэстро, дылды, в пять секунд меня ухайдокали. Неужели на такое дело не годятся?
- Сабурова в пять секунд не ухайдокаешь, - усмехнулся лысый. - Умен он, чертовски умен, несмотря на то, что выглядит странновато. А мои ребята - это не твоего ума дело, киллер. Лишние вопросы задаешь.
- Убедили. Тогда два вопроса по существу. Первый: могу я рассчитывать на вашу помощь при сборе информации о клиенте? Второй: какие гарантии, что Кашалот не будет меня преследовать?
- Это уже деловой разговор, - лысый поднялся с кресла. - Сейчас мы поедем в место поуютнее и там все обговорим детально.

***

Руководителю Среднеуральской резиденции ХМ.
Срочно! Секретно! Личный канал.
Ричард!
Несколько часов назад в окрестностях “Зоны интереса” станциями слежения с Основной базы обнаружен чужой объект. На запросы объект не отвечал и двигался в сторону “интереса”. Разумеется, были подняты дежурные патрули, но взять нарушителя не удалось -после короткой схватки километрах в четырехстах от “интереса” объект развалился, а пилот, воспользовавшись спасательной капсулой, совершил посадку где-то в твоем районе. Это тебе до кучи ко всем остальным заботам.
Эксперты из Внутренней Разведки в один голос утверждают, что не иначе как пилот есть посланец от так называемой тайной организации “Белый Мангуст”. Есть такая, оказывается, среди невольников далеитовых рудников на Галаттуре (он же - Волчья Ягодка, помнишь?). Причины визита посланника в “Зону интереса” неизвестны, но можно предположить, что это окаянный для нас обоих Резерв-13. Но это только предположение вэровцев, что-либо определенно они сказать при всей своей хваленой опытности не могут. “Белый Мангуст” для них - тайна за семью замками вообще. Посему ВР более, чем кто-либо другой, заинтересована в поимке посланника, не говоря уже об Управлении Резиденции при Миссии. Так что у тебя есть великолепный шанс содрать лавры (правильно я выразился?). Быстренько схватишь этого проныру (примерные координаты я тебе дам, но через своих людей на ПВО можешь вычислить место посадки капсулы более точно), доставишь на Основную, все грехи будут прощены тебе.
Желаю успеха.
Эр Эрман.

***

...В гостиной почти никого не осталось. Только две тоскливые парочки медленно переминались с ноги на ногу, пытаясь двигаться в такт музыке, да пускал слюни возле видика прыщавый пижон в наушниках. На экране перед ним мелькали полуголые девки, детородные органы и кружевное бельё. И кто-то ещё, укушавшисть всласть, дрых в углу под квадратом Малевича. Кто именно, понять было невозможно, в гостиной висел полумрак и еще не успевший выветриться сигаретный туман. Принесло меня, рассеянно подумал Антон, поднимаясь с кресла. На кой чёрт?
Он прошествовал к накрытому “по-шведски” столику, налил в первый попавшийся бокал пива, сделал бутерброд из чёрной и красной икры. Было вкусно. Хоть пожрать здесь, а то дома шаром кати... Можно, вообще-то, заехать в магазин, прикупить чего-нибудь, но опять же - готовить неохота... Да и денег не то, чтобы уж - на икорку не наскребешь. Антон усмехнулся, с неудовольствием вгляделся в танцующие парочки, в пижона возле видика, в угол, где спали - ему здесь не нравилось. Все было ненастоящим, деланным, лицемерным. То ли дело в общаге - гитары, посиделки до утра, анекдотики, хохот до небес, картошка жареная. Нет, не это главное - главное, там никто не выпендривается, не строит из себя пупа неподражаемого. Люди и люди, студенты, без претензий на необыкновенность.
Антон допил пиво и вышел из гостиной. Идти на террасу, где большая часть компании собралась послушать этого идиота Ника Журавского, не хотелось. Знаем мы этого Ника Журавского, а по-простому, до смены его отцом фамилии - Колю Жеребцова. Знаем идейки его о движении к первоприроде. Бред сивой кобылы, точнее - сивого жеребца. И даже не бред, а так - комплекс неполноценности по поводу собственных огромных ушей. Ушами девочек не завлечёшь, так давайте тогда новые социальные теории воздвигать. Да и не новые вовсе, такие, как Жеребцов-Журавский, нового создать ничего не могут - уши мешают.
Однако во всем дачном дворце (иначе и не назовёшь хоромы эти) было пусто, только на кухне в гашишном сладком облаке балдели и хихикали двое. И ноги сами вынесли Антона на просторную, как аэродром, террасу. Ник, как и догадывался Антон, вещал. Уши его от всеобщего внимания горели перламутром, в уголку рта картинно торчала потухшая сигарета. Единственный и неповторимый сынок управляющего по делам иностранных консульств в Екатеринбурге господина Журавского. Оно же (в смысле, батько Никино) - владелец львиной доли акций самых доходных предприятий региона. Оно же - первый кандидат на пост мэра города при ближайших выборах. Оно же многое чего ещё, включая и воспитание своего чада в духе прогрессивной философии.
Мы вырождаемся, вещало тем временем чадо господина управляющего по делам иностранных консульств, и всё такое прочее. Раньше слабые умирали, а сильные давали потомство, а с приходом прогресса естественный процесс нарушился, человечество начало чахнуть. Мы чахнем, понимаете! Надо полагать, ни Ник, ни слушатели его не причисляли себя к слабым представителям человечества.
Лариса сидела на перилах террасы. Красивые ноги её, закинутые одна на другую, блестели под лучами вечернего светила, взгляд влажных и липких глаз звал Антона. Антон подошёл.
- Как я тебе сегодня? - спросила Лариса. - Нравлюсь?
- Нравишься, - Антон сел рядом с ней на широкий деревянный перилец, поболтал ногами. - Только я, наверное, домой поеду.
- Почему? Предки мои приезжают только завтра, так что всю ночь дача в нашем распоряжении. Посмотри, какая компания собралась, разве тебе не интересно?
- Дела, понимаешь, - сказал Антон неловко. - Проблемы.
- Антоша, какие могут быть дела в такой вечерок? - и она засмеялась, откидывая голову назад.
Грохнется, подумал Антон. Как пить дать - перевернётся через перила и грохнется. Она же пьяная.
- Не называй меня Антошей, я же просил, - сказал он вслух.
Она засмеялась еще громче и еще сильнее откинулась назад. Так, что Антону пришлось придержать её за спину. Девушка, интерпретировав сие действие по-своему, мгновенно придвинулась к нему ближе.
- А хочешь, я тебе новую картину покажу? - зашептала она на ухо Орехову. - Фаза мой на днях приобрел на выставке. Страшно дорогая. Она пока стоит в спальне нераспакованной, потому я и не стала никому говорить о ней.
- Опять абстракционизм этот дурацкий? Извини, но я ничего, видимо, в нём не понимаю. Кубики-рубики...
- Нет-нет. Море. Заходящее солнце, море, скалы и одинокий корабль. Классно!
- Ну покажи.
Она сжала его руку в своей горячей ладони, потащила с веранды. Внимания никто на них не обращал.
Скрипнула чуть слышно дверь, и они очутились внезапно в абсолютной темноте. Пахло здесь старыми вещами и нафталином.
- Где выключатель? - спросил Антон, тараща глаза.
Лариса отозвалась коротким смешком, и вдруг лицо ее оказалось совсем рядом от лица Антона. Юноша почувствовал на своих губах сладкий вкус губной помады. Лариса охватила его голову ладонями и впилась горячим поцелуем. Раскаленное женское тело прижалось к Антону.
- Сладенький мой, - томно прошептала она, скользя губами по его лицу. - Хорошенький мой.
Орехов, обалдевший, стоял и ничего не понимал. С тихим ужасом он чувствовал, как руки её скользят по его телу, опускаясь все ниже, ниже. Сразу стало жарко и тесно в собственной шкуре. А она тёрлась о него, словно кошка, и упругие мячики грудей скользили по его плечу.
- Ты что, Лариса? - наконец смог он вымолвить. - Зачем это? Зачем так?
Она снова тихонько засмеялась.
- Дурачок, - сказала она с придыханием. - Какой ты еще дурачок.
Она взяла его ладонь и завела себе под коротенькое платье. Антон, обмирая, ощутил пальцами горячую гладкую её кожу и врезавшуюся резиночку крохотных трусиков. И влажное, пульсирующее и притягивающее - под этими трусиками.
- Нет, - он резко оттолкнул её от себя, кинулся, как слепой котёнок, в темноту, ткнулся, роняя какие-то вещи, раз, другой - наконец с трудом нащупал спасительную ручку двери.
- Дурачок, - смеялась Лариса следом. - Все равно ты будешь мой. Все равно, слышишь?..
...Очухался он только на улице. В голове всё еще стоял шёпот Ларисы, пальцы помнили её горячую гладкую кожу и кружево трусиков. О, чёрт! - чуть не взвыв, он отправился искать место, где парковались машины. Нет, хватит с меня, чёрт! Невозможно это, нельзя так. Не так должно быть...
Старенький, латаный-перелатанный отцовский “Москвич” выглядел более чем убого среди яркого люкса собранных вокруг иностранных марок. Антон ещё сильнее почувствовал свою ненужность, негармоничность и отчуждённость с собравшейся здесь компанией. Как же - дочки и сынки могущественных предков: крупных чиновников от властей, директоров, банкиров, бизнесменов. Дети-мажоры. А ты кто? Ты разве не сын начальника областной службы безопасности? Сынок, сыночек.
Да - сын. Но в том-то и дело, что отец мой ещё из тех динозавров, которые бессеребрянники. Которые нынче уже повсеместно и давно вымерли. Или перестроились.
Так... Антон заправился, подозрительно оглядел роскошный фасад дачи родителей Ларисы - отец её был советником губернатора. Нет, никто не наблюдает за ним из окон, никто не видел его позорного бегства. И слава Богу! Он залез в машину, аккуратно продефилировал среди других авто и наконец очутился на свободе.

***

До города было километров двадцать. Всё по ухоженной асфальтированной дорожке, уютно протянутой среди лесных чащей. День клонился к закату. Антон извлек из бардачка распечатанную пачку сигарет, закурил. “А Лариса! Каково, а! Что ни говорите, а приятно, когда такая красивая девочка среди других прочих выбирает вас. Резонный вопрос: почему?” Антон оглядел своё отражение в зеркальце заднего обзора. “Парень как парень: волосы (короткие, светлые), глаза (серые), нос, рот, ухи. Худой и бледный. Девятнадцать лет, и если бы не институт, месил бы где-нибудь сейчас кирзовыми сапогами пыль да грязь. Мотал бы портянки... Впрочем, отец, кажется, говорил, что портянок сейчас нет. Ни портянок, ни сапог...”
Мысли его перескочили на отца. Орехов-старший - явление, несомненно, доисторическое. Ископаемое. Архаизм. Нынче таких природа уже не выпускает - с их фанатичной преданностью своему делу, с их гипер-раздутым чувством долга и ответственности, с их ослепительно кристальной честностью. Отец совершенно не умел жить в нынешнем мире. И сын пытался научить его, пытался что-то доказать, пытался выдвигать примеры - того же Ларисиного батюшку. Яков Степанович только отмахивался - аргументы его не трогали, а возводимые примеры только вызывали на его строгом спокойном лице гримасу брезгливости. Н-да...
Матери у Антона не было, она умерла много лет назад, когда сыну исполнилось лишь четыре годика. А других мам Антон не знал, поэтому всем, что было в нём заложено, юноша был обязан исключительно отцу. Отцу и улице. Ну еще немножко школе. Так вот: то, что говорил отец, и то, чему учило всё остальное - разительно не совпадало. Отец твердил: будь честным, не гонись за лёгкими деньгами, за красивой жизнью, гонись за уважением людей. Не потеряй душу. Всё остальное в этом мире преподавало совершенно иную философию: деньги, деньги, деньги! Деньги решают всё! Деньги, деньги, деньги! Любым путём...
Кому верить? Кому?
...С неба внезапно хлынул сильный июньский ливень, дорога вмиг сделалась мокрой и скользкой, и на повороте машину занесло. С трудом вырулив, Антон разглядел впереди, за завесой дождя стоящий на дороге бронетранспортёр и фигурки военных возле него. Когда он подъехал ближе, один из военных показал ему автоматом на обочину. Антон затормозил. “Права ведь отберут, чёрт! Я же выпил чуть-чуть у Ларисы, - подумал он, холодея. - Впрочем, это же не ГАИ... Но все равно”.
- Старший лейтенант Зеленчук, - представился один из военных, подойдя к машине. Его внимательный взгляд обшарил салон “москвича”, остановился на лице водителя. - Ваши документы.
Еще двое из патруля придвинулись ближе, держа автоматы наготове. Стараясь не дышать, Антон достал права.
Несколько секунд старший лейтенант Зеленчук самым внимательным образом изучал документ.
- Спасибо. Извините за задержку, - он вернул права, козырнул. - Ничего необычного на дороге не встречали?
Антон отрицательно помотал головой. Ловят кого-то, понял он. Бежавшего зэка? Террористов? Дело серьёзное, раз военных подняли. У отца бы разузнать, да всё равно не скажет...
Он перевёл дух только когда пост остался далеко позади, за пеленой ливня.
Не знаю, как там насчёт философской концепции о физическом вымирании человечества, но вот то, что цивилизация отобрала у людей свободу - это точно. Мы зависим. Мы всю жизнь от кого-то зависим. Первобытный человек, конечно, тоже зависел, но зависел он прежде всего от природных обстоятельств, а не от созданных искусственно им же и ему подобными. Мы же стиснуты сотнями рамок социума: институтом власти, гражданским и уголовным кодексами, этическими нормами, мнением окружающих, вынесенными из детства страхами и комплексами... Несомненно, без всего этого общество оборотится в хаос, в анархию, в беспредел. Однако эти же рамки давят на подсознание человека, и оно начинает бунтовать. И появляются монстры преступлений, террора, появляются люди, которым доставляет наслаждение управлять, командовать, унижать... Общество борется, ужесточая законы и тем самым давая новый, ещё более сильный толчок бунту подсознания. Замкнутый круг. Цивилизация с самого изначалия своего пошла по пути создания материальных благ, игнорируя душу. Отсюда и тупик...
...На дороге лежал человек. Нога Антона мгновенно, независимо от сознания, вдавила тормозную педаль - “Москвич” развернуло боком, метров пять с визгом протащило по асфальту.
Вот тебе и необычное. Не его ли ловят патрули?
Что там говорит наше благоразумие, воспитанное в рамках общества? Благоразумие говорит, что лучше делать отсюда ноги и побыстрее. Пусть беглые бегут, а ищущие ищут. Моя хата с краю, а рубашка ближе...
Антон выбрался из машины, подошёл к лежащему ничком человеку. Тот был в странной мешковатой одежде иссиня-чёрного цвета: куртка и штаны, заправленные в короткие, без признаков шнуровки, сапоги на толстой подошве. Такие же, как одежда, иссиня-чёрные волосы были подстрижены коротко, но не по-тюремному, а под “каре”. На зэка лежащий, таким образом, похож не был. Тогда кто? Террорист, скрывающийся после неудачной попытки подорвать Екатеринбургскую телебашню? Орехов опустился на одно колено, перевернул беднягу лицом вверх.
Ёлки-зелёные, да это же девчонка!!! Смуглое лицо выглядело безжизненным, и тут только Антон заметил, что на одной ноге чёрная ткань порвана, а сквозь разрыв толчками бьёт кровь. Ливень, продолжающий хлестать с неистовой силой, размывал алые натёки по асфальту, уносил их прочь. Кто знает, сколько драгоценной жидкости уже потеряла незнакомка.
Тело её было почти невесомо. Антон осторожно положил девушку на заднее сиденье авто, перетянул ногу выше раны куском ткани, сел за руль. Теперь в “скорую”. Чем быстрее, тем лучше. Он поправил зеркальце заднего обзора так, чтобы видеть смуглое лицо незнакомки. Оно не было эталоном красоты, как, например, лицо Ларисы, доведённое французской косметикой до совершенства. Тем не менее что-то притягательное, очаровательное виделось в чёрных ресницах, в чуть излишне широковатых скулах, обтянутых слегка обветренной кожей, в припухлых губках и курносом носике. Как же тебя, малышка, в глухомань-то такую занесло?
Дачная дорога выскочила на общую автостраду, ведущую к городу. Машин стало больше. Дождь прекратился, но асфальт оставался мокрым, скользким. Антон весь переключился на дорогу и потому упустил момент, когда его пассажирка очнулась. Он понял это, когда почувствовал, как что-то твёрдое и холодное упёрлось ему в затылок.
- Только спокойно, - сказала девушка звенящим шёпотом. С лёгким непонятным акцентом. - Куда едем?
Антон скосил глаза в зеркало. Огромные тёмные и чуть вытянутые к вискам глаза глянули в ответ. Глаза египетской царицы. Или греческой. Или шамаханской, в конце концов. Решительная барышня, ничего не скажешь, отметил он про себя Особенно если учесть, что в руке у неё пистолет, и в любую секунду она может разнести из него головушку мою дурную. Пораскинем, так сказать, мозгами... Эх, как же я не догадался обыскать её!.. Хотя - кто бы мог подумать...
- Мы едем в город, - сказал Антон. - В “скорую помощь”.
- Меня ловят, - сообщила девушка.
- Да?.. А за что?
- Это не ваше дело. Ваше дело провезти меня в город. И никаких “скорых”.
- Вы хотите умереть от заражения?
Она его не слышала. Она напряжённо, сдвинув чёрные как смоль брови, размышляла. Странно, но Антон совсем не боялся. Ни её, ни дурацкого её пистолета. То есть, определённые опасения у него, разумеется, были, но было и другое. Что? Интерес? Азарт? Переживание необычайности? Чёрт-те знает!.. Но девушка ему определённо нравилась, и сдавать её патрулям не хотелось. Что же, интересно, она могла натворить, что даже военных подняли на её поимку? Антон свернул на боковую дорогу, в город он решил пробраться через обширный частный сектор. Фик вы меня поймаете в таком лабиринте, с азартом подумал он, имея в виду проверки на въездах.
- Слушайте, - сказала наконец незнакомка, - где-нибудь в этом городе можно укрыться?
- Почему нет, - пожал Антон плечами. - Бомжи у нас только этим и занимаются.
- Бомжи? Это кто?
Нет, она не прикидывалась - лицо девушки излучало саму простоту, когда Антон с удивлением глянул на него в зеркало. Но не знать, кто такие бомжи - это, знаете ли...
- Вы с Луны свалились? - спросил Орехов. - Или из института благородных девиц?
- Не умничайте. Я вспомнила - это бездомные. Как мне с ними связаться?
- Запросто - как только дойдете до первого подвала. Только для вас это может обернуться нехорошими последствиями.
Она промолчала. Подумала, надо полагать, и о последствиях.
- Скажите, те, кто ищет вас, знают вас в лицо? И вообще, они знают, кого ищут? - спросил Антон.
- Не думаю... Вряд ли.
- Прекрасно. У меня есть предложение. Вы укрываетесь у меня. Сдать вас патрулю я мог еще там, в лесу, пока вы были без сознания, но я этого не сделал. Надеюсь, я заслуживаю доверия?
- В общем да, - подумав, согласилась она. - Честно говоря, я и в самом деле в очень затруднительном положении: город не знаю, знакомых у меня здесь нет... Но одно условие - вы не задаёте мне лишних вопросов, -  и  она  убрала  свою странную “пушку” от головы Антона.
- Принято. А что вы натворили?.. Нет, это я пошутил - мне совсем не интересно, что вы там натворили и почему вас ловят. Я хотел спросить совсем другое - как вас звать? Надеюсь, это не лишний вопрос?
- Нет, - она улыбнулась белозубой улыбкой начинающей кинозвезды. - Кассандра.
- Хорошее имя, - Антон решил пока не удивляться. - Вы из Греции?
- Почему это?
- Имя греческое.
- Да?.. Нет, я не из Греции. Откуда я - это вопрос лишний.
- Ага... А меня зовут Антон. Антон Орехов. Я тоже не из Греции, я из журфака УрГУ.
- Очень приятно. А что такое “ургу”?
- Замечательно! УрГУ -  это Уральский государственный университет. Университет - это место, где обучают людей. Как правило, молодых.
- Я знаю, спасибо.
- Не за что. Я думал, на Марсе ещё не известна наша система высшего образования...
Пока они трепались в таком духе, Антон не забывал следить за дорогой. Один раз он вовремя заметил патруль и свернул в переулок между маленькими бревенчатыми избами. Петляя таким образом, он всё-таки нашёл чистый путь и проник в город. Возле дома остановил машину.
- Приехали. Пока укроетесь у меня в комнате, а там что-нибудь придумаем. Отцу я скажу, что вы моя девушка.
- Как это? - она вскинула на него тёмные, словно бездонные озёра, глаза.
- О Боже!.. Ну знакомая, понимаете? Учимся мы вместе в УрГУ.
- В университете?
- Так точно.
- “Моя девушка”, - тихо повторила Кассандра.
- Наступать на ногу можете?.. - Антон был настроен деловито и решительно.
Кое-как они добрались до второго этажа, где располагалась квартира Ореховых. Дом был старой постройки, двухэтажный, всего с двумя квартирами на лестничной площадке и четырьмя, таким образом, в целом подъезде. Так что никого из соседей, слава Богу, навстречу не попалось - лишнее любопытство было бы сейчас очень даже ни к чему.
Отец еще с работы не вернулся. Прекрасно. Последнее время он вообще приходил позже обычного. А то и совсем оставался ночевать у себя в управлении, предупредив сына телефонным звонком.
Кассандра управилась с раной сама. Умело и быстро. Достала из кармана маленькую аптечку, из аптечки - маленький тюбик. На рану из тюбика выдавила какую-то пузырящуюся белую жидкость. Пузырьки быстренько лопались, а поверх точащейся кровью язвы появилась аккуратная блестящая плёночка. Она, как объяснила девушка, одновременно и обеззараживала, и затягивала рану. Лихо!.. Вся помощь Антона при этом свелась лишь к бестолковым советам и еще более бестолковым вопросам.
Большинство вопросов оказались “лишними”.
Ох, непроста была эта девушка. Непроста...

***

Спокойно, сказал сам себе Кирилл, когда Орехов-младший, а с ним какая-то девчонка скрылись в подъезде дома. Киллер опустил бинокль, потёр переносицу. Сомнений быть не могло: это и есть сын Якова Степановича Орехова, друга Сабурова. Тому доказательства - фотография, даденная Ричардом, и ореховский “Москвич”. Да и не живёт в этом подъезде больше людей возраста Антона Орехова, не с кем его перепутать. Скромно у нас, оказывается, обитают начальники областной госбезопасности... Девчонка, однако, симпатичная, надо отдать должное вкусу молодого поколения семьи Ореховых. Где её вот только так угораздило ногой приложиться?
Кирилл присел на низенький выступ возле вентиляционного колодца и вдруг понял: здесь, здесь зацепочка. Шестым, седьмым, десятым чувством своим понял, хотя логика противилась этому - какая, скажите на милость, может быть связь между девчонкой студента университета и делами начальника ФСБ области? Два поколения, у каждого свои дела, свои заботы. Отец ловит по дорогам государственных преступников (вот тоже загадка, провалиться ей...), а сын в это время водит домой симпатичных барышень. С ранами на ногах. И достаточно серьёзными ранами. На дискотеке такую травму трудно получить при всём желании. Это чем-то острым, режущим, не быть мне киллером, если это не так... Впрочем, почему не предположить, что на дискотеках сейчас разборки тоже не без ножей решаются? Между симпатичными девушками... Однако...
Он огляделся вокруг. Крыша банно-прачечного комплекса, так удачно расположенного совсем недалеко от дома Ореховых, блестела от прошедшего ливня. Кирилл тоже промок, пока сидел здесь, но сидел, как выяснилось, не зря.
Последнюю ночь и последовавшее за ней сегодняшнее утро он провёл в ста километрах от Екатеринбурга, в густых лесах, что окружали таинственное пристанище Пещерного Льва. Уехал он туда сразу после разговора с Ричардом, оставил машину в укромном месте, а сам бродил вокруг Резерва, наблюдал, собирал сведения, проникался. Выходил в нескольких местах к мощному кордону, навороченному из десятков самых разнообразных систем заграждения - от банальнейшей колючки и путанки до высоковольтной проводки и сверхчувствительной сигнализации. И это в три рубежа, между коими проходили вспаханные поля и тропы вооружённых нарядов, обходивших владения каждый час. Пробраться через такую систему даже для опытного диверсанта было делом нелёгким, не говоря уже о каком-то отставном киллере.
Сам Резерв как таковой представлял из себя крохотный посёлочек, стиснутый между двумя высокими холмами. Девять жилых домов, из которых только четыре пятиэтажных, и несколько служебных зданий. На вершинах холмов - наблюдательные посты. Существенная деталь: с территории Резерва в холмы ведут тщательно маскируемые подземные ходы - только счастливая случайность позволила Кириллу заметить их. Надо полагать, это те самые Пещеры, из-за которых нынешний комендант Резерва и получил своё прозвище.
Понятненько. Если есть входы в Пещеры, значит должны быть и выходы. И необязательно на территорию городка - можно и за охранный барьер. На всякий случай. Эх, знать бы, что это всё-таки за объект - Резерв-13. В чём его назначение, каковы функции, где, чтоб им провалиться, ещё по крайней мере двенадцать таких чудищ за колючей проволокой. Научно-военный “ящик”? Возможно. Ракетная база? Не исключено. Ядерный комплекс? Логично. Система секретных бункеров для высшего правительства из Москвы? Очень может быть. Ричард знает ведь, но мне не сказал. Почему? Если хочет, чтобы я выполнил его задание, почему скрыл? Многое рассказал, но это скрыл. Впрочем, понять бы, кто он сам-то такой - Ричард. Ричард Львиное Сердце и Пещерный Лев Сабуров. Парочка, однако...
Когда солнце уже водворялось в зенит, а на небе потихоньку начали скапливаться облачка будущего ливня, Кирилл вернулся в город. Машиной и аппаратурой для наблюдения его снабдил Ричард, но толку от этого было мало - дорога за охранный рубеж всё равно осталась не найденной. Разве что мифические подземные дороги, через Пещеры, но пойди найди их.
По дороге в город имел место быть интересный эпизод. К тому времени везде и особенно на пути в Резерв уже понатыркали патрулей: солдаты, милиция, ОМОН. Документы тщательно проверялись, машины не менее тщательно шмонались. Остановили и измученного бессонной ночью Кирилла. Паспорт на имя Кузнецова Сергея Сергеевича чем-то не глянулся (и не без оснований) опытному глазу командира омоновского поста. Снегирёва без лишних слов извлекли из машины, скрутили руки, положили лицом в асфальт. Бравый офицер тут же принялся связываться по рации с начальством. Переговоры в эфире шли минут десять, а затем Кирилла неожиданно освободили, вернули документы и извинились. Разочарованный киллер уехал. “Честное слово, я бы сейчас предпочёл оказаться за решёткой, чем лезть в такую игру”, - подумал он мрачно, оставляя позади пост.
Более его ни на дороге, ни в самом городе не останавливали. Неужели у Ричарда такая власть? Всесокрушающая власть, сверхъестественная информированность, а в придачу - личная охрана из горбатых колдунов со змеиными конечностями. Н-да... Кашалоту тут делать явно нечего. Кролик он против такого монстра, а не Кашалот.
Всё это замечательно, но вот куда же я всё-таки влез? В какую-такую махину? Жернова - вот они, рядом крутятся. Смертью от них несёт, смертью.
Кирилл потряс головой. Ладно, мы еще поглядим, как обернётся все. Поглядим. А отсюда мы пока уходить не будем - Ореховы для нас - единственная зацепочка во всей этой жути. Единственная.

***

Кассандру Антон оставил в комнате, всучив ей какую-то книгу, а сам отправился на кухню. Лично он, подкормившись на богатых столах элитного пикничка у Ларисы, голода не чувствовал, но гостью требовалось накормить. Да и отец с работы должен подойти. Если, конечно, придёт, а не останется опять ночевать там. Накормить, но чем? Магазины... - Антон запоздало глянул на часы - магазины уже закрываются, не успеть. Он открыл холодильник. М-м... Картошка есть. Уже прекрасно. Есть кусочек сыра, есть опорожненная лишь наполовину баночка майонеза. Отлично! Пожарю картошку - и с сыром, и с майонезом. А что у нас есть ещё к этому делу? Он полез в морозилку и обнаружил там смачный ломоть сала. О!..
Легко и беззвучно, в спортивном костюме Антона, который был ей велик размера, как минимум, на четыре, на кухню впорхнула Кассандра. Не интересно ей, стало быть, сидеть одной в комнате. И нога у неё уже, видимо, почти не болела. Несколько секунд она наблюдала, как трудится над картофелинами Антон. Вот если она сейчас спросит, чем это я занимаюсь, подумал Орехов, я окончательно утеряю возможность удивляться в этой жизни. Во веки веков...
- У вас есть нож? - спросила Кассандра.
- Значит, вот здесь вы живёте? - пальцы девушки, тонкие и длинные, казалось, совсем не были приспособлены для такой грубой работы, как чистка картошки, однако действовала она со знанием дела и значительно быстрее, чем её напарник.
- Тут и живём, - кивнул напарник.
Они помолчали, сосредоточенно работая ножами.
- А у нас картошку ещё называют - маленькая Земля, - сообщила девушка.
- Маленькая Земля? Ни разу не слышал, но что-то в этом есть. А где это - у вас? В Греции?
Она промолчала. Вопрос все тот же - запретный.
Хлопнула входная дверь.
- А вот и отец пришёл, - бодро сказал Антон. - Пойдёмте, я вас познакомлю.
Яков Степанович Орехов в этот вечер выглядел озабоченным и усталым ещё больше, чем всегда. Антон представил Кассандру как Сашу, сокурсницу по факультету.
- Саша приехала на сессию, но общага у нас переполнена. Ты не возражаешь, если она на несколько дней остановится у нас. В моей комнате. А я перейду пока жить в зал.
- Здравствуйте, Саша, - рассеянно кивнул Орехов-старший. - Меня зовут Яков Степанович. Ничего страшного, вы нас не стесните. Чувствуйте себя по-домашнему. Мне всё равно, похоже, все эти дни и ночи придётся провести на работе...
- Что-то так серьёзно? - поинтересовался Антон. - В городе полно солдат, на дорогах проверки...
Отец поморщился, махнул рукой.
- Мы ужинать скоро будем, Яков Степанович, - быстренько перевела разговор с опасной для себя темы Кассандра. - Часа через пол, только картошку дочистим.
- Хорошо, - Орехов-старший сел на диван, пододвинул к себе красный телефон. Не тот телефон, обычный, городской, а специальный, который прямым проводом связывал его с Фёдором Сабуровым, за более чем сотней километров отсюда. Антон знал, что отец его и этот Фёдор Фёдорович - старые друзья, ещё со времён совместной учёбы в военном училище.
Молодые люди вернулись к картошке.
- Твой отец - кто? - Кассандра легко перешла на “ты”. На лице девушки означался не просто интерес, а нечто гораздо более серьёзное. И правильно...
- Начальник безопасности области, - сообщил Антон. - Раньше ловил шпионов политических, теперь всё больше экономических. Возможно, он и руководит всей охотой за тобой.
- Нет, руководит не он, - покачала девушка головой. - Руководит другой человек.
- Кто? - жадно спросил Антон.
Она стала задумчивой. Потом подняла голову, прислушалась к тому, что говорил по телефону Орехов-старший. Антон невольно последовал её примеру. А ведь я, стало быть, предатель родины, подумалось ему. Укрыл шпионку или, вообще, Бог знает кого, да ещё позволяю ей собирать сведения, подслушивать секретные телефонные разговоры. Так-то вот! Но почему я верю ей? Не может она быть злодейкой-шпионкой, ну никак не может быть. Опять же: а если ТАМ специально таких подбирают? Которых сроду не заподозришь. Даже отец ничего такого не почуял. Тоже мне, начальник безопасности - шпионы под носом спокойно бродят, картошку в собственной квартире жарят, телефончик слушают. А он знай себе выкладывает государственные тайны. Впрочем, он вряд ли догадывается, что голосище его даже на кухне слышен. Взволнован отец, сильно взволнован...
“...Да не знаю я, Фёдор. - говорил тем временем по телефону Орехов-старший. - Понимаешь, не знаю. Кого ловят, за что ловят - мои ребята к этому не имеют никакого отношения, вся инициатива идёт от Паражевича. Во всяком случае, по милиции. Кто армию поднял, я вообще представить не могу. Да, вот такой я хреновый начальник, ничего не поделаешь. Думаешь, тебя одного обложили?.. Новошелин, брат, тоже ничего не знает и понять ничего не может. Рвёт и мечет. Паражевич юлит, бормочет что-то об учениях. Врёт, я же вижу, что врёт. В администрации бардак творится полнейший. Башка, брат, кругом идёт. Да тут ещё ситуация с Генералом...”
Ого! - понял Антон. Нынешний шмон идёт, оказывается, без участия отца. И даже без участия Новошелина - губернатора. Что он там, главный мент области Паражевич, - с ума свихнулся!
Задумавшись, Антон чуть не обрезался о нож. А-а, чёрт!.. Он поднял глаза и наткнулся на изумлённый до неестественности взгляд Кассандры.
- Он говорит с Сабуровым? - сдавленным шёпотом спросила она, медленно кивнув на голос отца.
- Они старые друзья, - слегка озадаченно кивнул Антон, не понимая, что так могло поразить девушку.
“...Операция называлась “Кукольный театр”, - продолжал греметь из гостиной голос Якова Степановича. - Помнишь, я тебе говорил. Вчера, нет - позавчера. Господи, хорошо, что ты, Фёдор, догадался отдельную линию протянуть, хоть говорить спокойно можно... Так вот, слушай. Генерал раскололся и рассказал, что конечной целью “Кукольного театра” было смещение Новошелина с поста губернатора. Любым путём, вплоть до физического уничтожения. На его место должен был прийти Некто. Кто именно, Генерал не знает. Он лишь подставная пешка в этом “театре”. Да и тот, кто должен был прийти на место Новошелина, думается, тоже. А вот какие силы стоят за всем этим, кто они - режиссёры, сценаристы и, главное, заказчики? Мафия? Не смеши, Фёдор, что мы с тобой - нашу мафию не знаем? Нет, не тот уровень. Я уверен, что между попыткой уничтожить Новошелина и нынешним авралом на дорогах есть связь, но не через мафию - пупок у неё развяжется солдат с милицией поднять. Да и Новошелин - чем он может не устраивать мафию? Нет, Фёдор, здесь СИЛА, БЕЗДНА. Тут чего-то такое проглядывает, от чего у меня сердце холодеет... Фёдор! Фёдор! А-а, зараза!.. Фёдор!..”
Кассандра вдруг сорвалась со своего места и опрометью бросилась в зал, к Якову Степановичу.
- О, Господи! - Антон рванулся следом.
- Яков Степанович! - девушка подскочила к Орехову. - Мне необходимо срочно связаться с Сабуровым. Это очень важно.
- Связь, - сказал отец, безуспешно пытаясь продуть источавшую тишину телефонную трубку. - Связь, чтоб её!..
Он бросил трубку на рычаг, отодвинул телефон в сторону. Тут только до него дошло, что дети слышали весь телефонный разговор, который никоим образом не предназначался для их ушей.
- Так, - он медленно достал из кармана пачку сигарет. Глаза его внимательно разглядывали девушку. - А вы, собственно, кто? И зачем вам Сабуров?..
- Это очень важно, но никому, кроме Фёдора Фёдоровича Сабурова, я не могу рассказать, - Кассандра уже справилась с волнением. Теперь она стояла перед Ореховым, твёрдая и непоколебимая. - И потом, вы всё равно не поверите...
- Мне кажется, что я могу поверить уже во что угодно, - усмехнулся Яков Степанович. - Так-так... А это не вас так упорно ловят милицейские патрули?
- Меня.
- Понятно, - Яков Степанович поднялся с дивана, обошёл торчавшего соляным столбом посерёд комнаты Антона, остановился у окна. - Значит так: я вам верю, точнее - вынужден верить, но сегодня отправляться в Резерв нельзя. На дворе ночь, на дорогах патрули, в городе творится вообще невесть что. Завтра я попытаюсь хоть немного выяснить обстановку и переправить вас в Резерв. Заодно, если вы не против, захватите моё письмо Фёдору Фёдоровичу.
- Да, конечно.
- Отец, - не выдержал Антон, - ты же начальник федеральной службы. Почему ты боишься патрулей?
- А вот боюсь, что поделаешь... Похоже, на сегодняшний день я почти уже никто, если не, вообще, первый враг. Только избавь меня от вопросов, Антон, - я сам ничего не понимаю.
- Значит так, - отец принёс из кабинета карту, где детально были изображены все окрестности Резерва с самим объектом в её центре. Яков Степанович расстелил карту на диване, ткнул пальцем в отмеченное несколькими чёрными квадратиками место с загадочным названием “Дальний Буланаш (нежил.)”. В самой глухомани лесов. - Здесь находится один из секретных лазов в так называемые Медные Пещеры - огромную систему подземных лабиринтов, расположенных под близлежащими к Резерву холмах. Пещеры процентов на пятьдесят контролируются Сабуровым, и через них можно добраться до самого Резерва. Если знать дорогу. Завтра постараюсь дать вам человека, который доведёт вас до Буланаша, но на всякий случай постарайтесь запомнить дорогу сами. Наиболее удобный путь - через Сухой Лог. Доберётесь до этого города, а затем держите курс строго на север - на Алтынай и дальше по грунтовым дорогам. Дальний Буланаш, видите, расположен в стороне от дороги, однако попробуйте пробраться к нему как можно ближе по лесным просекам, хотя последнее время они здорово заросли, давно уже там никто не ходит и не ездит. В случае чего спрячьте машину в лесу, а сами идите пешком - там недалеко от дороги, километров пять. Посёлок нежилой, только лесники изредка заходят. Там всего домов шесть или семь, обычных, деревенских - не заблудитесь. Отыщете дом, на крыше которого стоит белый флюгер. Это знак. В подвале того дома на одной из стен, справа от входа, скрыта кодовая панель. Постарайтесь её найти. Как только наберёте код - три пятёрки, - сигнал поступит на дежурный подземный пост, который охраняет этот лаз. Вас встретят и оттуда подземными дорогами проводят до Резерва. Вернее, довезут - там километров десять по Пещерам.
- Однако и сложности, - покачал головой Антон.
- Тем не менее это так, - отрезал Орехов-старший, сворачивая карту. - Ну что там у вас всё-таки насчёт ужина, молодые люди?

***

Руководителю Среднеуральской резиденции ХМ.
Срочно! Секретно! Официальный канал.
В связи с началом крупномасштабной операции “Явление”, вашей резиденции надлежит в течение ближайшей недели провести следующую работу:
1. Добиться критического уровня дестабилизации на подконтрольной территории. Нынешнее правительство региона должно быть окончательно дискредитировано в глазах населения. Для этого использовать все имеющиеся возможности.
2. Окончательно взять под контроль все важнейшие средства массовой информации.
3. Изолировать всех лиц, потенциально опасных проведению Явления (список “D”). Временно разместить подлежащих интернированию в резервациях на секретных базах, обеспечить надлежащую охрану.
4. Подготовить условия для действия на территории разведывательных и диверсионных бригад (“волчков”).
5. Провести работу по подготовке мест развёртывания ханкарских боевых сил порядка (ХБСП). На территориях, приближённых к объекту Резерв-13, подготовить места для высадки подразделений корпуса мобильного развёртывания “Падающие Звёзды”.
6. Обеспечить бесперебойные и надежные каналы сношения с соседними резиденциями, московским центром и Основной базой.
7. Провести реорганизационную работу в резиденции с целью её подготовки к возможному взятию власти на переходный период.
На данном этапе операции отменяются конспиративные ограничения деятельности резиденции. Кроме того, для работы по вышеозначенному плану в распоряжение резиденции прибывают специалисты Миссии по некоторым вопросам тактического и стратегического характера. Несколько групп “волчков” уже заброшены и действуют в районе Резерва, имея задачей разрушение всех коммуникационных систем: энергия, дороги, связь.
Ежедневно по официальному каналу докладывать о ходе подготовительного этапа Явления. Точная дата высадки ХБСП будет сообщена позже по этому же каналу.
Управление резиденции Ханкарской Миссии.
Регион “Урал”.

***

Руководителю
Среднеуральской резиденции ХМ.
Срочно! Секретно!
Личный канал.
Ричард!
Поздравляю с началом Явления. Как там говорят у вас на грешной Земле - Рубикон перейдён! На Основной сейчас царит такая суматоха, что ты себе представить не можешь. Конечно же выяснилось, что Миссия совершенно не готова к столь грандиозным мероприятиям, несмотря на десятки лет скрупулёзной подготовки. Все Узы чуть ли не передрались между собой, деля районы высадки. Отцы-Хараты, что говорится, горят взорами и плюют друг другу в маски. Тем не менее приказа о начале Большого Передела никто отменять не собирается. Причина тому (информация под грифом особой секретности, но руководителей резиденций решено все же поставить в известность по личным каналам) - ситуация в Юго-восточной Азии, где один за другим последовали провалы нескольких крупных резиденций. Со дня на день в мировую печать может просочиться информация о нас и наших хозяевах. Прежде, чем это произойдёт, Миссия решила перехватить инициативу в свои руки.
Нам с тобой это, впрочем, как нельзя кстати. Во-первых, хозяева берут Резерв-13 на себя - вполне вероятно, что по нему будет нанесён удар с последующим разворачиванием в том районе “Падающих звёзд”, скорее всего от Халррих-Узы. Во-вторых, в данной ситуации охота за посланником отходит на второе место. В-третьих, теперь можешь выходить из подполья, разворачивать свои боевые порядки. По официальному каналу ты уже получил надлежащие указания, я лишь хочу посоветовать: основная задача сейчас - список “D”. Всех лиц, которые в ближайшем могут представлять опасность для нового режима, надлежит в срочном порядке обезвредить и сконцентрировать в резервациях. Как только хоть чуть-чуть разгрузятся трассы на Ханкар, они будут интернированы из “Зоны интереса”.
И ещё одно. В нашем секторе Управления уже начинают поговаривать о судьбе резиденций после Явления. Очень может быть, что они будут использованы в качестве ядер по созданию новых органов управления на территориях. Разумеется, не обойдётся и без необходимых в таких случаях перестановок, однако это уже детали. Но самое главное то, что большинство работников резиденций получит вольную и статус халлидов. Это тебе для подъема настроения.
Желаю удачи.
Эр Эрман,
советник Резидент-Управления, куратор сектора “Урал”.

***

Антона разбудил телефонный звонок. Спросонок он потянулся к телефону, но услышал, что отец в кабинете уже поднял трубку параллельного аппарата:
- Орехов слушает, - голос его хорошо доносился из кабинета в зал, где спал молодой человек. Кассандру они поселили в комнате Антона.
- Говори спокойнее, Стас, - сказал отец, и Антон понял, что это звонит один из заместителей отца по работе Станислав Ивлевский.
Подобные звонки посреди ночи были в доме Ореховых явлением достаточно частым, и Антон, ничуть не встревожившись, только перевернулся на другой бок. Отец говорил теперь, значительно понизив голос, сквозь дрёму Антон слышал лишь его невнятные глухие ответы, не разбирая слов...
- Антон, подъём.
Орехов-младший открыл глаза. В комнате и за окном по-прежнему висела ночь. Отец, одетый, стоял возле дивана, на котором спал Антон, и толкал сына в плечо.
- Что случилось, пап?
- Вставай и буди Сашу. Срочно. Времени у нас очень мало.
Дело было явно нешуточное. Так Орехов-старший шутить не любил. Свет он включать запретил, но по голосу отца Антон слышал, насколько начальник областного управления федеральной безопасности встревожен.
- Вот что, ребята,  -  сказал Яков Степанович, когда Антон разбудил девушку и та, вновь одетая в чёрный свой костюм и готовая ко всем неожиданностям, вышла из комнаты в гостиную, на общий сбор, - вам нужно немедленно уходить. Несколько минут назад мне позвонил верный человек из штаба и сообщил, что в городе переворот. А возможно даже и по всей стране.
Сказал, как обухом по голове ушиб. Антон растерянно вглядывался в белеющее в темноте лицо отца. Нет, не может быть, перевороты - это что-то из прошлого, уже навсегда ушедшего. Из далёкого полузабытого детства, помнившееся лишь с трудом и местами. Перевороты - это нечто неестественное, противоречащее логике, особенно сейчас, в эту жаркую июньскую ночь. Быть такого не может сейчас! Иные времена сейчас! Стас Ивлевский чего-то перепутал, а отец, утеряв свойственную ему хладнокровность и рассудительность, почему-то очень легко впал в панику...
И тут в дверь позвонили.
Отец сделал какое-то движение, отчётливо щёлкнул предохранитель пистолета.
- Быстро, ребята, разговаривать нам некогда. Карту вот, возьмите. Дорогу помните?..
- Нет, - сказал Антон, - ты должен с нами...
В дверь уже стучали кулаками и сапогами. Ещё минута, и её начнут выламывать.
Отец подскочил к окну.
- Выбирайтесь с балкона на газопроводную трубу, - быстро инструктировал он, - затем по трубе дойдёте до угла, а там постарайтесь перебраться на крышу чёрного хода. Ты, Антон, должен этот путь хорошо знать - пацаном сколько раз по нему лазил... Думаю, там меньше вероятности наткнуться на наших гостей. Машину я, старый осёл, вчера отогнал в гараж, но будем надеяться, что ничто не помешает вам добраться до неё. Идите же! И никаких разговоров, это приказ. Для меня будет гораздо полезнее и важнее, если вы не останетесь здесь путаться под ногами, а доберётесь до Фёдора и расскажете о происшедшем. Фёдора надо предупредить, обязательно предупредить...
Совсем недавно в городе, видимо, прошёл небольшой дождь. Труба, протянувшаяся под окнами второго этажа вдоль всей тыльной стороны дома, была скользкой. Антон перелез балконную ограду первым, утвердился на трубе, вжался всем телом в стену. Потом помог покинуть балкон девушке, нога которой ещё не совсем зажила, и она чуть прихрамывала. Отец остался в квартире, захлопнул за ними балконную дверь, плотно занавесил шторы. Впереди была ночь и неизвестность.
Они достигли козырька над дверью чёрного хода, отдышались. Никто из ночных непрошеных гостей здесь не дежурил. Не научились ещё, видимо, облавы устраивать.
Послышались звуки пальбы, но стреляли не в квартире Ореховых - стреляли где-то в городе, очередями из автомата. Молодые люди спрыгнули на землю, озираясь, двинулись в подворотню. Пока всё шло гладко, хотя они совершенно не догадывались, что в этот момент за ними наблюдают внимательные глаза некоего Кирилла Снегирёва - наёмного убийцы, человека, чья жизнь соткана из десятков выдуманных биографий.
Он следил за ними и решал для себя нелёгкую задачу - продолжать ли наблюдать за квартирой, где остался Орехов-старший, или двинуться следом за сыном генерала и его странной спутницей.
Фонари не горели, но улицы не были пустынными - Антон и Кассандра, хоронясь по самым тёмным местам, могли видеть какие-то вооружённые группы людей, спешащих по своим делам пешком или на машинах. По подворотням шныряли непременные при каждом социальном катаклизме тёмные личности - спешили использовать момент безнаказанности. По Восточной улице, оглашая воздух рёвом, прогрохотало два танка. Они двигались по направлению к центру города. Откуда, куда, кто руководил их неумолимым шествием - оставалось только гадать. То тут, то там постоянно возникали короткие перестрелки, трассера автоматных очередей бороздили ночное небо, терялись среди россыпей звёзд.
Юркнув в очередной проулок между домами, молодые люди наткнулись на одетого в исподнее мужчину. Несчастный лежал у стены дома, нелепо откинув назад обе руки. Видимо, кто-то совсем недавно остервенело стягивал с него одежду. Он был мёртв и уже начал костенеть.
- Пойдём, Саша, - Антон потянул девушку за руку, уводя её от этого страшного зрелища.
- Спокойно, господа... - в проулке против Антона и его спутницы вдруг выросла массивная, облачённая в чёрное фигура. Даже лица не было видно, только мерцал огонёк сигареты. - Кто такие?
Голос у неизвестного был хриплый, развязный, хозяйский. Ничего хорошего такой голос не обещал. Антон оглянулся - сзади тоже нарисовались чёрные фигуры. Ах, чёрт! У Кассандры же должен быть пистолет!.. Тот самый, которым она пугала его в машине. Если это не детская игрушка...
- А в чём дело, ребята? - спросил Антон, пытаясь сообразить, что же предпринять в такой ситуации. “Надо было мне взять у неё пистолет, вот ведь не догадался...”
Но Кассандра и сама уже лихо выхватила своё оружие. Впрочем, чёрный человек был начеку. Быстрый и сильный удар - и только где-то в темноте звякнуло о стену дома железо отлетевшего на несколько метров пистолета.
- Ого!.. - процедил главарь удивлённо и смачно сплюнул. - Ай да девочка! Люблю таких... Вот что, мужики - пацана в расход, а эту стерву с собой захватим, побалуемся, как время будет.
Сильные руки схватили Антона за плечи, заломили назад голову. В глазах молодого человека поплыли от боли радужные круги, и он понял, что по его откинутому горлу сейчас полоснёт лезвие ножа. Отточенное как бритва, блестящее даже во тьме лезвие легко вспорет плоть, и он, Антон, останется здесь лежать, хрипя и булькая кровью. И костенея...
Орехов обезумел от ужаса. Он попытался закричать, но ему заткнули ладонью рот. Он укусил эту ладонь, он в диком бешенстве принялся рычать, лягаться, извиваться всем телом. Он вырвался, но кто-то из ночных головорезов подставил ему подножку, и он упал, больно ударившись головой об асфальт. В нескольких шагах билась в объятиях главаря банды Кассандра.
И тут во всей этой кутерьме появилось еще одно действующее лицо, столь же плохо различимое в темноте, как и остальные. Главарь налётчиков упал первым, сбитый сокрушительным ударом. Освободив Кассандру, “ангел-хранитель” сделал непонятный во тьме пируэт и неожиданно оказался в центре остальных бандитов. Работал он красиво и на совесть, и пока Антон поднимался, он свалил ещё двоих проходимцев. Остальные бросились врассыпную.
- За мной, живо! - неизвестный схватил Антона и Кассандру за руки, потянул молодых людей прочь из проулка. Во дворе он быстро и умело вскрыл замок стоявшей у подъезда дома “Волги”: - Прошу.
Молодые люди переглянулись.
- Вы кто? - спросил Антон. - Вы появились очень вовремя, спасибо вам, но всё-таки...
- В моём появлении нет ничего удивительного, - ответил спаситель, - я шёл за вами.
- Как? Вы следили?
- От самого вашего дома. И, как видите, не зря. Но... - незнакомец поднял перед собой ладони, предупреждая готовый обрушиться на него поток вопросов, - я все же предлагаю сначала убраться отсюда, иначе эти мерзавцы могут вернуться с подмогой. Полезайте в машину и не бойтесь.
- И всё же... - недоверчиво протянула Кассандра, внимательно разглядывая “ангела-хранителя”.
- Вам привет от Сабурова, - сказал тот быстро. - Теперь вы верите мне?

***

- Перво-наперво объясните мне, что происходит в городе? - спросил Кирилл.
Их “Волга” белым призраком неслась по ночному городу. Часы на панели показывали четвёртый час утра. Коротка июньская ночь, скоро должен наступить рассвет.
- В городе переворот, - сказал Антон мрачно. - А может быть и во всей стране.
- Та-ак... - Кирилл достал пачку сигарет, закурил. - А что с Яковом Степановичем?
- Может быть вы всё же для начала представитесь? - нахмурился ещё пуще Антон.
- Хорошо. Кирилл Снегирев, - Кирилл как-то неожиданно и непростительно для себя назвал свое настоящее имя, но поправляться было уже поздно. - Ночью я прибыл от Сабурова, но, кажется, опоздал...
Кирилл блефовал, но блефовал почти без риска. Вчера вечером он всё-таки умудрился отыскать одинокий провод-полёвку в подвале ореховского дома. Тот самый провод, что соединял начальника федеральной службы области и коменданта Резерва. Кирилл успел подключить прослушивание как раз во время разговора Орехова и Сабурова. Честно говоря, ничего это ему не дало, кроме ещё более ощутимого холодка между лопатками. Была здесь такая бездна, что проглатывала даже начальников федеральной безопасности. Проглатывала и не давилась. Но главное было сделано - Кирилл получил возможность, зацепочку, чтобы выдать себя за человека Сабурова. Шестым и всеми остальными чувствами он чуял, что находится сейчас на верном пути - в Резерв, в Резерв, в Резерв. К Сабурову.
- После того, как у отца прервался телефонный разговор с Фёдором Фёдоровичем? - спросил Антон.
Клюнул мальчишка, понял Кирилл. А вот спутница его странная молчит. Почему молчит? Я просто чувствую затылком её настороженный взгляд... Кирилл боялся глянуть в зеркало заднего вида, где отражалось лицо сидящей на заднем сиденье салона девушки. Неизвестно почему, но боялся Кирилл встретиться глазами с этой незнакомкой.
- Именно после того телефонного разговора, - кивнул он Антону. - Фёдор Фёдорович ещё давно проложил между вашей, Антон, квартирой и своим кабинетом на Резерве отдельную линию. Проложил хорошо, аккуратно, и вероятность её случайного обрыва была очень мала. Оставалось предположить, что это сделано специально. Поэтому Фёдор Фёдорович и послал меня в город.
Кирилл всё-таки собрался с духом и бросил быстрый взгляд на отражённое в зеркале лицо девушки. Она и не думала, как мерещилось ему, сверлить глазами затылок нового знакомого. Она глядела в окно автомобиля на проносившиеся мимо тёмные дома. Но, почувствовав на себе внимание Кирилла, она повернула голову и встретилась с ним глазами. Снегирёв поспешно отвёл взгляд, стал смотреть на дорогу. Но перед взором осталось лицо её - милое, чуть мальчишеское лицо девушки с блестящими тёмными глазами.
- Час назад к нам на квартиру явились какие-то люди, - рассказывал тем временем Антон. - Перед этим отцу позвонил один из его помощников по работе и предупредил. Отец успел только помочь нам с Кассандрой выбраться из квартиры через балкон, чтобы мы попытались добраться до Сабурова. Сам он идти с нами отказался. Что случилось с ним потом, я не знаю.
- Понятно, - кивнул Кирилл. Судьба Орехова-старшего если и занимала его, то только из чистого любопытства, гораздо было важнее то, что молодые люди сейчас направляются к Сабурову. Отлично! Значит, чутьё не подвело опытного киллера! Хотя, признаться, все эти ночные события весьма и весьма некстати. Так ли просто всё?..
- Кассандра... Так вас зовут Кассандра? - он снова бросил быстрый взгляд на девушку. - Странное имя...
- Греческое, - улыбнулась она. - По-русски это будет Саша...
Кирилл свернул с центрального, уводящего на восточную трассу, шоссе. Из города лучше выбираться более мелкими дорогами, чтобы была меньшая вероятность столкновения с патрулями.
- То есть вы сейчас намерены пробираться в Резерв? - решил всё-таки уточнить Кирилл.
- Да, - кивнул Антон. - Нужно предупредить Сабурова о происходящем в городе. И потом, вот у Кассандры к нему какое-то срочное дело. Какое - не говорит.
- Слушайте, - вспомнила вдруг девушка. - "Бутуз"! Я оставила там свой "бутуз"!
Кирилл и Антон разом глянули на неё:
- Какой “бутуз”? И где это - “там”?
Девушка прикусила губу.
- "Бутуз" - это так я называю свой пистолет, - сказала она после секундного замешательства. - Один из тех, что напали на нас, выбил его у меня из руки. Там, в подворотне...
- "Бутуз"? Занятно... Но сожалею, - пожал Кирилл плечами. - Теперь возвращаться за ним нет никакого смысла - на улицах уже светает, пока мы доедем, его наверняка подберут. Если уже не подобрали. А в нашей ситуации медлить никак нельзя, надо как можно быстрее пробираться в город. Если хотите, я вам при случае свой подарю...
Девушка хотела ещё что-то сказать, но только махнула рукой, нахмурилась и отвернулась к окну.
- Ладно, - вернулся Кирилл к разговору с Антоном. - Вот вам нужно в Резерв, мне нужно в Резерв, но к сожалению, это невозможно - днем я ещё как-то смог пробраться мимо постов. Но сейчас, после всего случившегося, Сабурова обложили, наверное, так, что и думать нечего, чтобы прорваться к нему.
- Мы знаем дорогу, - сказал Антон. - Через Пещеры. Отец ещё вчера нам показал.
И Антон достал карту.
- А вот это отлично! - искренне обрадовался Кирилл. Его план, судя по всему, удался на все сто. - Тогда стоит, ребята, попытаться.
Звёздная июньская ночь уже давно сменилась серым рассветом, когда они по какой-то дачной дороге выбрались за город и через лес двинулись на северо-восток, по направлению к Резерву. По прямой до него было около ста километров, но им предстояло проделать этот путь, петляя по грунтовым и лесным дорогам, а затем и вообще - пешком по лесу до нежилого посёлка Дальний Буланаш.
- Ничего, - сказал Антон. - Главное, чтобы бензину хватило да у Саши нога не подвела...
- Да чтобы не наткнуться нам на патрули, - добавил Кирилл. - Если всё обойдётся, то часа через четыре будем в Резерве.
Однако не обошлось.
Двигаться они решили не через Сухой Лог, а севернее, через мелкие посёлки и деревни. Город Асбест они благоразумно миновали стороной, ехать по мосту через Рефтинское водохранилище Кирилл тоже не рискнул. Был он вчера здесь и видел, какая охрана появилась на мосту. Можно, конечно, попытаться прорваться “на халяву” - может быть опять выручит покровительство таинственного Ричарда, - но стоит ли рисковать?
После маленького посёлочка Ильинский он направил машину на север, в объезд водохранилища. Миновали Осиновку и двинули на восток. До Дальнего Буланша отсюда оставалось километров пятнадцать. Время подходило к семи часам утра...
...Сначала появился вертолёт. На бреющем полёте он прошёлся над лесом. Видимо, из кабины заметили движущуюся по лесной просеке машину - вертолёт развернулся и завис над “Волгой”.
- Началось, - сквозь зубы процедил Кирилл. - Ну теперь держитесь, ребятки...
Да, подъезды к Резерву даже на таком сравнительно отдалённом расстоянии надёжно охранялись. Теперь пассажиров “Волги” могла выручить только скорость. Скорость и удача. Машина, управляемая рукой Кирилла, вылетела из леса к железной дороге и понеслась по проложенной вдоль неё грунтовке. Антон глянул на карту. Впереди лежал железнодорожный разъезд Рефт с одноимённым посёлочком рядом, затем из Рефта вела на север грунтовая дорога, прямо к деревне Черемшанка и дальше. Та самая дорога, что тянулась мимо Буланаша...
...Из-за поворота на дорогу выскочил военный бронетранспортёр. Проворно развернувшись, он перегородил путь, на броню выскочили солдаты.
- Провалитесь вы! - Кирилл резко рванул руль вправо - “Волга” выскочила на железнодорожную линию.
Громыхая, пересекли рельсы и по каким-то тропам, по целине влетели в Рефт. Несколько домиков, что составляли этот посёлочек на разъезде, в столь утренний час казались вымершими. На единственной расхлябанной от прошедших дождей улице - пустота, только собаки подняли лай из-за заборов да вытаращилась удивлённо на несущуюся с огромной скоростью заляпанную грязью “Волгу” толстая обходчица на крылечке домика на разъезде.
Сзади за ними рвался БТР. На разбитых дождями колеях грунтовки он имел все преимущества в скорости и проходимости. И помимо него при въезде в Черемшанку стоял еще один пост - милицейский уазик. Дорога была перекрыта железными лёгкими ограждениями.
- Прекрасно... - Кирилл до упора вжал педаль газа. “Волга” стремительно неслась прямо на ограждения, на вышедшего навстречу милиционеру.
Тот еле успел отскочить. Посыпались в сторону ограждения.
- Теперь за нами начнёт охоту вся местная охрана, - хохотнул задорно Кирилл. Он вытащил из-под куртки пистолет, протянул Антону. - Если что, попугай их. Нам осталось километра три-четыре удирать на колёсах. Потом постараемся исчезнуть в лесу.
Антон принял из его рук неуклюжий “Макаров”, повертел перед глазами.
- Что и как там нажимать, - усмехнулся Кирилл, - тебе Саша покажет. Теперь это её орудие.
Потом они свернули с дороги прямо в лесную целину, ехали, пока позволяли деревья, а когда чаща стала гуще, машину пришлось бросить. До Дальнего Буланаша оставалось километра четыре. Пешком. По целине. С девушкой, у которой ещё не зажила нога. Единственное утешение - то, что преследователям тоже придётся продираться сквозь заросли пешком - их не согревало.
...Они наткнулись на болото, чуть не увязли, после чего пришлось свернуть к югу, чтобы выйти к лесной просеке. Над головами вновь замаячил вертолёт охраны.
...Вперёд. Вперёд. Быстрей. Быстрей. Антон подхватил под руку хромавшую Кассандру, помогая ей идти. Кирилл, испросив у девушки право “поносить оружие”, взял на себя роль разведки и охраны. Он то уходил вбок, в заросли, то оставался позади.
...Вышли на развилку из лесных просек, свернули влево. До ближайшего домика Дальнено Буланаша оставалось каких-то пятьсот-шестьсот метров, когда из-за деревьев впереди на лесную просеку неожиданно выдвинулись четыре закутанных в чёрное фигуры. Словно четыре горбатых странника-монаха с укрытыми капюшонами лицами. Видимо, они тоже не ожидали встретить здесь людей, потому что замерли на месте, оборотив невидимые за тёмной тенью капюшонов глаза в сторону троих беглецов. В их руках вороным блеском отливали стволы.
- Ханкарцы! - сказала вдруг Кассандра, останавливаясь. Она обернулась к Антону. - Это же ханкарцы...
Усталая безнадёжность слышалась в её странной реплике.
Вороные стволы в руках неведомых монахов шевельнулись. Антон заворожено наблюдал, как смертное пятнышко дула поднялось и уставилось прямо ему в грудь. Рядом что-то произнёс Кирилл, но Антон не услышал - вокруг словно повисла завеса глухой тишины.
Тишина рухнула, подкошенная похожим на громкий плевок выстрелом. И ещё выстрел, и ещё...
- В лес! - крикнул Кирилл отчаянным голосом. - В лес бегите!
И он стал стрелять из пистолета по фигурам монахов.
Повинуясь столь решительной команде, Антон невольно сделал шаг в сторону густой чащи, но вдруг почувствовал тяжкую слабость в ногах. Он сел на землю и с удивлением принялся глядеть, как на левом боку набухает малиновой кровью рубашка. Будто истекали соком переспелые вишни.
И было там, в левом боку, жарко. Жарко и приятно, и совсем не чувствовалось боли. Совсем...
Что за странные монахи появились у нас на пути? - огорчённо подумал Антон. Ведь всё так хорошо было. Хотя что было? Зачем было?.. Чего мы искали, чего мы хотели?.. А главное - зачем? Вот ведь в чём смехотворность вопроса. Есть тишина, чудная оглушительная тишина. Есть первобытная чистота этих лесных дебрей. Есть свобода. Остальное-то, остальное зачем? Вот бежит ко мне человек, назвавшийся Кириллом. Кирилл и Мефодий! Ха-ха-ха, со смеху умереть можно!.. А где же Мефодий у нас? В том смысле, что Сусанин, конечно... “Куда ты завёл нас, Сусанин-герой?!” - “Идите вы на хрен, я сам тут впервой!..” А вот девушка по имени Кассандра. Хорошая девушка, симпатичная, милая, но... увы - царица. Греческая. Или шамаханская... Здравствуй, царица шамаханская. Кажется, я умираю. И совсем не от смеха. Нет, я не глупости говорю, я хочу отца видеть, но его здесь нет. Я бросил его, бросил, понимаете? Найдите отца, помогите ему, а я умираю...
Последнее, что увидел Антон сквозь опустившийся на глаза туман, - двух облачённых в военную камуфлированную форму человек, которые бежали к ним со стороны каких-то полуразваленных деревенских домиков. И белый флюгер над крышей одного из домов.
Люди? Слава Богу, люди, а не эти страшные чёрные монахи без лиц!...
Люди...


Конец первой части