Часть четвёртая
ЯВЛЕНИЕ РИЧАРДА
Голова болела отвратительной ноющей болью. Антон даже боялся лишний раз пошевелить ею - что-то там тут же, при малейшем движении, хрустело, лопалось и отдавалось противной обжигающей болью до самых печёнок, до самого простреленного когда-то бока. Это всё, надо полагать, от резких погодных скачков за окном. Ещё вчера вечером ноябрь ласкал землю последним теплом уходящей осени, и они с Ларисой ужинали на террасе дачи, возле открытого камина. А с утра вдруг резко похолодало и повалил снег.
Антон, кряхтя и потирая бок, поднялся из-за стола, прошествовал через весь кабинет к окну, распахнул рамы, зачерпнул рукой снега с карниза и с наслаждением приложил его к ноющему лбу. Хорошо-то как! Господи! Ну нет, ночью надо спать, а не заниматься чёрт-те чем. Пусть даже у тебя молодая, красивая и любвеобильная жена. Ночью надо спать, иначе какой из тебя на хрен работник. С утра.
Он закрыл створки, вернулся к столу, переключил компьютер (опытная модель, изготовленная по технологии Уз на заводе новейших электронных технологий в Екатеринбурге, который нынче осваивал новые виды продукции, благодаря пришельцам из космоса) на стереоканал новостей и, массируя виски, вполуха принялся слушать последние известия из Москвы.
“...после четырёх с лишним месяцев военное положение в этих городах отменено. Остатки преступных группировок блокированы и складывают оружие. Сегодня можно уверенно сказать, что обстановка в большинстве регионов России нормализовалась. Однако кое-где ещё имеют место быть вооружённые вылазки бандитствующих формирований - остатков мировой преступной организации, которая в июне попыталась захватить власть над всей планетой. Так, в одной из зон усиленного контроля близ Екатеринбурга бесчинствующая там банда Фёдора Сабурова попыталась этой ночью захватить космодром ханкарцев, однако попытка была пресечена - налётчики потерпели поражение и рассеялись.
По-прежнему активные действия ведут бандитские группировки в районе Красноярска. Имея мощную военную базу эти огрызки мафиозных кланов, возглавляемые давно ставшими всем известными лидерами Олегом Чурсиным, Дмитрием Ярусовым и бывшим командующим Красноярским военным округом Степаном Рушинцевым, контролируют достаточно обширную территорию. Банды бесчинствуют на контролируемых ими территориях, уничтожают населённые пункты, расстреливают мирных граждан, выводят из строя коммуникационные линии. Правительственным частям, местной полиции и имперскому корпусу быстрого развёртывания Узы Неистовых пока удаётся сдерживать натиск агонизирующих мафиозных остатков. Однако, как заявил глава Узы Хот-эн-Хол Неистовый Старший, для обуздания разошедшихся преступников лёгкими военными средствами не обойтись. В ближайшее время в Красноярск, а также и некоторые другие особо криминализированные регионы начнёт поступать более серьёзная боевая техника Ханкара: тяжёлые гравитационные танки системы “Тисс”, базовые ракетные установки “Небесный Джин”, глубинные подземные установки ультразвукового воздействия, название которых можно перевести примерно как “Пляши-пляши”, и многое другое. Будем надеяться, что объединённым правительственным силам и боевым частям Миссии удастся покончить с распоясавшимися бандитами и кровавый пожар бесчинств не разгорится подобно тому, как это произошло в Юго-восточной Азии.
Из других новостей. Вчера на заседании правительственного совета Российского Национального Форума обсуждался вопрос упрощения таможенного контроля на границах государства. Как отмечают многие политические аналитики, это заседание - один из множества длинной вереницы шагов к созданию на планете единого общественного института, единого государства. Пока ещё до окончательного снятия границ, до окончательной интеграции человечеству далеко, однако теперь никто не сомневается, что лет через десять-пятнадцать, благодаря помощи наших старших братьев по разуму, мы наконец сможем забыть вековое разделение человечества по политическим и национальным квартирам. Впрочем, уже сейчас каждый желающий без особого труда может выбрать для себя место проживания по вкусу, в любой части планеты.
В Нижнем Новгороде пущена первая линия предприятия синтеза пищи. Монтаж линии, осваивание технологии прошли в кратчайшие сроки и под руководством опытных специалистов из Объединенных Уз. Отныне вновь созданное предприятие, используя ханкарские технологии и любую органику, сможет без каких-либо особенных усилий выпускать с высокой производительностью и эффективностью самые разнообразные продукты питания, начиная от обычного хлеба и до всевозможных редкостных деликатесов, вроде чёрной икры или даже неведомого пока землянам нежнейшего мяса ланцелской крулитки. При этом, как отмечают специалисты, по своему качеству синтетическая пища нискольку не уступает натуральным продуктам, а по некоторым вкусовым и экологическим параметрам даже превосходит их. На нашей планете подобное предприятие далеко не первое - сразу после Явления такие линии по синтезу пищи были пущены во многих развивающихся государствах африканского континента, Азии, Южной Америки. В течение нескольких ближайших лет, по утверждению специалистов, такие предприятия начнут функционировать повсеместно и проблема голода на Земле будет впервые за всю историю человечества решена.
Зарубежные новости.
Продолжает бушевать пожар войны в Юго-восточной Азии. После ряда тщательно спланированных и блестяще проведённых операций имперским силам быстрого реагирования удалось освободить южные районы Китая и выйти к вьетнамской границе. Однако в Таиланде малазийскому корпусу Узы Тисские Зубы противостоит достаточно сильная группировка, возглавляемая японцем Масао Тагути. Используя невозможность ханкарцев широко применить в условиях сильно заболоченных джунглей боевую технику, Масао Тагути нанес несколько ощутимых поражений противостоящим против него Харатам. Форсировав Меконг, его части вышли к лаосскому городу Паксе и обстреляли его из ракетных установок. Весь район джунглей, где скрылись после обстрела боевики Тагути, ханкарцы были вынуждены накрыть ракетным ковром с модульной системной установки надземного зависания “Виселица”.
В Японии прижатые к берегу...”
Антон тихонько простонал и выключил стереовещание - последние новости явно никак не способствовали излечению от головной боли. Несколько секунд он сидел, закрыв глаза и потирая виски пальцами, потом тяжело вздохнул и попытался создать среди рассыпанных со вчерашнего дня бумаг хотя бы видимость порядка. Самое необходимое он оставил на столе, остальное немилосердно распихал по ящикам, а кое-что после недолгого размышления, вообще, скомкал и выбросил в корзину для бумаг.
***
Остались перед ним лишь бумаги по некоему Якунину Ефиму Ильичу, вору-рецидивисту с тридцатилетним стажем, но без претензий на первенство в воровском мире. С фотографии “в фас” глядело на Антона худое костлявое лицо с умным цепким взглядом глубоко посаженных глаз. Может быть именно за такой вот обжигающий взгляд и получил Якунин в воровском мире кличку Жога?
До Явления Жога тихо-мирно мотал свой очередной срок на одной из зон близ Ивделя. Однако во время мафиозного путча, когда организованная преступность целые сутки полностью контролировала весь земной шар (пока не подоспели ханкарцы), Жога, равно как и все прочие зэки, получил “досрочное освобождение”, добрался до Екатеринбурга, где и занялся своим привычным делом - “чистил” квартиры, киоски, мелкие магазинчики. После Явления новые власти взялись за преступность по-настоящему - был создан один из самых мощных департаментов - Департамент правопорядка, взяший на себя функции бывшего МВД; законы против уголовщины ожесточились до разумных пределов, а в связи со всё ещё не отменённым в крупных городах военным положением силы правопорядка (переименованные из милиции в полицию) имели право действовать более свободно и решительно. За короткое время преступность прижали. Главарей группировок, “воров в законе” расстреляли, остальных выслали из Солнечной на имперские далеитовые рудники. Но Жога пока не попадался. Был он вором опытным, чурался всяческих увеселительных заведений - ресторанов там, казино, ночных клубов, - работал всегда в одиночку и аккуратно. Но тут вдруг прокололся - по собственному неразумению вышел на квартиру, которая принадлежала какому-то родственнику одного высокопоставленного лица из Департамента финансов. Откуда ему было знать, что в квартире стоит новейшая сигнализация, а за углом круглосуточно дежурит полицейский пост, отдельной задачей которому поставлена охрана именно этой квартиры. В общем, взяли Жогу на месте и с поличным. И можно его теперь сразу же, без лишних разбирательств пускать по этапу из Солнечной, но шеф решил всё-таки потрепать сорокапятилетнего вора на предмет связей в воровском мире - может какая-никакая зацепочка обнаружится, за которую ещё кого-нибудь раскрутить удастся.
“Давай-ка, паренёк, потолкуй с ним там по душам, - сказал он вчера вечером, вызвав к себе в кабинет младшего следователя Антона Могуляна. - Вряд ли, конечно, но кто ж знает - может чего и выудишь”.
Чего выуживать и, главное, каким образом, Антон не имел в данную минуту никакого представления, однако он всё же смело набрал номер внутреннего коммутатора, вызвал дежурного и попросил перевести в кабинет подследственного Якунина Ефима Ильича. Положив трубку коммутатора на рычаг, он стал ждать.
Серьёзных дел младшему следователю Могуляну ещё пока не доверяли. После стажировки он самостоятельно довёл до завершения только два плёвых дела - ограбление в подъезде (слюнявый детина шестнадцати лет и в два с лишним метров роста отобрал у пожилой женщины сумочку и попытался скрыться, его взял патруль буквально через пять минут после поступления звонка от потерпевшей, а Антон в три секунды раскрутил парня на признание; после короткого судебного заседания суд приговорил переростка к пяти годам исправительных работ с высылкой из Солнечной) и нанесение тяжких телесных повреждений (опять же пацаны-подростки, переполненные молодецкой удалью, принялись сводить старые счёты с давним своим должничком по части кредитов; поначалу пытались пацаны запираться, но Антон устроил им очную с потерпевшим, который, кстати, тоже проходил по делу в Департаменте, но уже по другому, - пацаны и раскололись, пустили нюни; затем с различными сроками тоже были пущены по этапу из Солнечной). Теперь вот Жога, с которым и так всё ясно и который уже и сам подписал признание, прекрасно понимая, что от поличного ему не отвертеться.
Так, ну и что же мы у него спросим? Как покрутим? Вот чёрт, и какого хрена не живётся им всем нормально? Безработицы теперь нет и в помине, платят хорошо, промышленность наращивает производство дикими скачками, используя ханкарские технологии. Бурными темпами строительство идёт, не успеваем в новые квартиры въезжать. Пенсии подняли, бюджетникам зарплаты задрали под небеса. Цены же, наоборот, падают. Завод вон пустили по синтетической пище. Нет, какого же чёрта не живётся таким вот, как Жога? Или таким, как Сабуров?
В дверь коротко постучали, потом просунулась красная морда дежурного.
- Подследственный Якунин доставлен.
- Давайте его сюда, - Антон показал на табурет возле стола.
Двигался Якунин напряжённым и одновременно развязным шагом, с интересом и некоторой снисходительностью глядя строго перед собой. На Антона он никакого внимания не обращал, словно в кабинете никого, кроме самого Жоги, и не было. Однако ж, заняв предназначенный для подследственного табурет, он с плохо скрываемой неприязнью и усталостью глянул на Антона.
- Мне кажется, - сказал Жога с беспредельным равнодушием, - что всё нужное ваши коллеги из меня уже выудили, и все, какие нужны вам бумаги, я подписал. Что же вы ещё хотите от меня, господин лейтенант?
Антон отпустил дежурного и принялся разглядывать Жогу более внимательно, стараясь избегать насмешливого взгляда рецидивиста. Нет, не был Жога простым уголовником, слишком много тоски проступало во всём облике, во всём поведении этого человека. И слишком много он понимал, и слишком много уважал себя.
Потом они стали разговаривать. Антон интересовался бурным преступным прошлым своего собеседника и попутно искал зацепочки для дальнейшей раскрутки. Жога отвечал спокойно, насмешливо и равнодушно. Полуприкрыв глаза веками. Несколько раз за время беседы он поворачивал голову в сторону окна и с грустью смотрел на затянутое облаками ноябрьское небо. Говорить с ним было тяжело, Антон просто кожей ощущал исходящие от этого человека флюиды отвращения ко всему, что в данный момент его окружало, включая и следователя. Уже после двадцати минут такой беседы Антон чувствовал себя выжитым, измочаленным и изнасилованным. Голова гудела, как каминная труба, в горле пересохло, бок постреливал и скулил.
- Вот скажите мне, Якунин, - Антон подпёр голову ладонью и заставил себя пристально уставиться на подследственного, ему стало ясно, что при всём мыслимом и немыслимом старании ничего из того, что требовал шеф, от этого осторожного человека уже не добиться. - Скажите мне, Якунин, чего вам в этой жизни надо?
Первый раз за всё время беседы тот глянул на Антона без испепеляющего презрения.
- Что? - переспросил он несколько озадаченно.
- Ну что вам, Ефим Ильич, мешает в этой жизни нормально жить, работать, радоваться?
- А-а, - усмехнулся Жога понимающе, но ничего не сказал, а вновь с тоской стал смотреть в окно.
- Нет, вы всё-таки объясните. Вот отправитесь вы через неделю-две на далеиты, будете пахать там, как папа Карло, а после первой же гравитационной бури превратитесь в инвалида. Неужели для вас так лучше, чем жить нормально. Поглядите вокруг - что вам сейчас мешает жить нормально. Вы же умный человек и не совсем потерянный для общества. Я понимаю, раньше - раньше безработица, зарплаты мизерные, налоги адские, неустроенность, беспорядок. В таком бардаке воровать - самый удобный образ существования. А сейчас ведь всё совсем наоборот.
- Ну благодать да и только... - усмехнулся Жога.
- Благодать! - с вызовом сказал Антон. - Вы до Явления то по тюрьмам сидели, то направо и налево деньгами швырялись. Где уж вам понять, как обычные, честные люди жили, как от получки до получки тянули. А пришли Узы, и всё изменилось. Я, если честно, поначалу и сам был противником Явления, но поглядите, сколько доброго они для нас сделали, для всего человечества!.. Разве не так?
Пристально глядя Антону в глаза, Жога некоторое время молчал. Потом опустил взгляд вниз.
- А не кажется вам, гражданин лейтенант, что вас призраки окружают? - спросил он вдруг.
- Призраки? - опешил Антон. - Какие призраки?
Жога не ответил, вновь уставясь в окно.
Прерывая разговор, резко грянул телефонный звонок. Антон схватил трубку.
- Следователь Могулян слушает...
Звонила, как обычно в это время, Лариса. Забеги после работы в магазин, прикупи там чего-нибудь к ужину, у нас сегодня гости будут.
- Какие-такие гости? - с неудовольствием поинтересовался Антон. Гостей он последнее время терпеть не мог.
Как, Антончик, неужели ты не помнишь, что сегодня собирался к нам заглянуть Ники Журавский? Да, я прекрасно знаю, что ты не любишь его, но не забывай, Антоша, что Ники работает в Департаменте безопасности. А знаешь, что такое Департамент безопасности? Вот так-то! Такими знакомствами, а тем более, такой дружбой нужно дорожить. И ещё обещались прийти Вадик и Эля Калугины. Помнишь, я тебе рассказывала про Вадика Калугина? Ну как же ты не помнишь, если я тебе только позавчера это рассказывала? Ну про того самого Вадика, который когда-то в этом страшном Резерве работал. Да-да, у Сабурова. Слава Богу, у Вадика хватило ума уйти оттуда перед самым Явлением. Сейчас он работает где-то в спецразведке. Кстати, последние новости из Москвы слышал? Где про Екатеринбург рассказывали?..
Да, Антоша, самое главное сказать тебе чуть не забыла. Звонил папа, он говорит, что вчера у него был разговор с Ричардом Ивановичем, и тот вроде бы намекнул, что хватит тебе, зятю Советника по юстиции, пылиться в младших следователях. “Молодёжь надо двигать”, - сказал он. А слова самого Наместника - это что-то да значит. Нет, Антоша, это дело нужно нам срочно отметить. Так что давай, пораньше там с работы сегодня. И в магазин не забудь заглянуть - накроем сегодня в верхней комнате, возле вольера с попугайчиками. Ну давай, чао.
Положив трубку, Антон потёр вспотевший лоб, глянул на Жогу. Тот, покачиваясь на стуле, по-прежнему смотрел в окно.
- О чём это мы?.. - спросил Антон, припоминая прерванный разговор. Что-то там интересное было. Ах да, призраки...
Призраки... Он вдруг вспомнил самодовольную рожу Николая Журавского. Вот, прости Господи, уродец. Из сопливых философов с чувством неполноценности по поводу собственный оттопыренных супер-ушей выкарабкался наш Ники в старшие уполномоченные Департамента безопасности. И теперь он, Антон Орехов, вынужден дружить с этой амёбой, вынужден ей улыбаться, хихикать над её дурацкими шутками, поддерживать её философию, принимать её у себя дома (в зале с попугайчиками, ёршь твою ити!) и пресмыкаться перед ней...
“Призраки, призраки окружили меня!..” Кто это, кстати сказал? Кто-то из великих? Впрочем, пусть их, великих...
А и не в своём доме принимаю я амёб этих - мой дом давно стоит пустой, и появляться мне там страшно. Почему-то. Наверное потому, что и не Орехов я давно, а Могулян. Антон Могулян, муж дочери Советника по юстиции.
...Взять фамилию жены ему посоветовал три месяца назад, сразу после свадьбы с Ларисой, всё тот же Ник Журавский. От греха подальше. “Ты знаешь, старик, - проникновенно сказал тогда он Антону, - с фамилией Орехов ты далеко в нашем городе не проскочишь. У нас в Департаменте безопасности ещё слишком хорошо помнят твоего отца. Очень он, понимаешь, много крови Наместнику попортил. Ещё до Явления, когда Наместник был только Резидентом...”
Призраки, призраки окружили меня!..
Но где же отец? Ведь как сквозь землю он провалился после той страшной ночи, когда мафия вершила переворот. И по делам Департамента безопасности он не проходил, если верить словам Ники...
О продолжении допроса теперь не могло быть и речи. Антон и так чувствовал себя разбитым и выпотрошенным, а звонок Ларисы его добил окончательно. Вызвав дежурного, он велел увести подследственного, а сам, оставшись один, глянул на часы. Время уже, слава Богу, подходило к обеду.
***
А что же имел всё-таки Жога в виду? Призраки... Почему это призраки? Вон рожи какие. Какие ж это призраки?.. Ну ладно, а как там наша ресторанция? Уже, небось, открылась...
Антон запер кабинет и двинулся по тёмному мрачному коридору районного управления Департамента правопорядка. В предобеденный час вечная суета управления несколько поутихла, рассасывались длинные очереди просителей и свидетелей, уводились вниз, в расположенные в подвале камеры изолятора подследственные, а освободившиеся работники Департамента по одному и группами спешили в столовую-ресторан, откуда тянуло аппетитными запахами.
Настроение Антона по мере приближения навстречу аппетитным ароматам поднималось. Какие, впрочем, поводы для грусти у нас? - спрашивал себя Антон. Никаких, ровным счётом никаких. У меня интересная, нужная людям работа, за которую неплохо, кстати, платят. У меня хороший дом и замечательная жена. У меня сегодня приятный вечерок в кругу порядочных знакомых, за недурственным столом. Можно будет веселиться, глупо болтать и ни о чём плохом не думать. У меня, в конце концов, назревает неплохая перспектива - как никак сам господин Наместник выказал заинтересованность в моей персоне. А Наместник - это вам не Департамент правопорядка, это вам не Ник Журавский со всей его службой безопасности, и это вам даже не родной тесть-Советник по юстиции. Если удастся завоевать расположение Ричарда Ивановича, можно да-алеко шагнуть в наше время.
Четыре месяца назад Антон, чудом оставшись в живых после ракетного удара Уз по Резерву, каким-то ему самому непонятным образом сумел выбраться из разрушенного посёлка, из ханкарского оцепления вокруг Сабуровского объекта, и через леса пешком, преодолев почти восемьдесят километров, дотащился до дачного городка, где жила с родителями Лариса. Он шёл весь день и почти всю следующую ночь после событий в Резерве, и лишь к утру добрался до дач. Уставший почти до беспамятства, с кровоточащей раной в боку, он постучался в двери дачного дома, и ему открыла Лариса. Через месяц они сыграли свадьбу.
Отец Ларисы, Пётр Николаевич Могулян, перед Явлением был одним из ближайших соратников регионального Резидента Ричарда Ивановича Зубова, и после Явления, Ричард, получив от Имперской Миссии статус екатеринбургского Наместника, отдал Могуляну портфель главы Департамента юстиции. А уж Пётр Николаевич без особого труда пристроил новоиспечённого зятя в Департамент правопорядка, благо после Явления и последующей за этим чистки (на предмет поиска отвергов) правоохранительные органы испытывали большую нужду в специалистах. Антон специалистом не был, но зато он был родственником Советника, а значит мог стать и специалистом. О своей эпопее в Резерве Антон благоразумно умолчал. И благоразумно постарался забыть о ней. Тем более выяснилось, что никакие ханкарцы не завоеватели, а наоборот - спасители человечества от атомного уничтожения от рук мафии. А Сабуров всего лишь взбеленившийся вояка, которому ненависть застила здравый смысл.
Н-да. Таким образом - Ричард Иванович Зубов. Наместник, бог и отец всего Уральского региона. Что мы знаем о нём?
О нём Антон знал много. О нём ходили среди жителей региона целые легенды, разобраться в которых обычному человеку было невозможно. Поговаривали, будто Наместник, вообще, родился не на Земле, а на одной из планет Мироздания - то ли в семье свободных внеземлян-фермеров, то ли на Малой Вольнице, в семье вольных пиратов-пахарей. Поговаривали, что в прошлом Ричард Золотой Зуб занимался пиратством на торговых дорогах Белого Космоса и был грозой всего флота Объединенных Уз. Как он оказался на третьей планете Солнечной - история ещё более тёмная и загадочная. То ли потерпел крушение над планетой, то ли нарвался на имперский патруль - неизвестно. Однако Миссия Уз вычислила его, когда он уже лет пять жил на планете, в одном из провинциальных городков Урала. Ему предложили работать в резиденции, за что пообещали простить многочисленные грехи пиратской юности. И Ричард Иванович Зубов, в прошлом лихой пахарь Ричард Золотой Зуб, за десяток лет добрался до должности Регионального Резидента на Урале. А теперь вот он - Региональный Наместник.
И с такой легендарной личностью судьба в лице тестя сводила сейчас Антона. У двадцатилетнего парня, честно говоря, даже дух захватывало.
***
Антон вышел на лестницу и, рассеянно кивая встречным знакомым, двинулся вверх, к столовой. Навстречу, грохоча каблуками, двое полицейских конвоировали какую-то прихрамывающую на одну ногу девушку в тёмной одежде. Антон бросил мельком взгляд на её лицо и... и лицо показалось ему знакомым. Где-то он видел эту девушку. Где-то совсем недавно... Или давно?
Стоп! Конвоиры и девушка прошли мимо. Антон остановился и несколько секунд глядел им вслед, вспоминая. Кассандра? Да нет, не может быть. После того, что творилось в Резерве в ночь Явления, шансов остаться в живых у неё не могло быть. Но я же остался!.. Сабуров остался. Ещё кто-то остался, раз теперь Сабуров с кем-то там громит имперские космодромы. Но Кассандра!.. Нет, не может быть. Даже если предположить невероятность их встречи, предположить, что Кассандра принимала участие в неудачном нападении на космодром вместе с сабуровскими бандитами - даже в том случае она не должна быть здесь, потому что отвергами занимается Департамент безопасности, а у них свои управления, свои следственные изоляторы, свои специалисты. Да.
Но ведь это она! Разве можно её с кем-то спутать. Её мальчишеское лицо с короткой стрижкой тёмных волос, её глаза - глаза шамаханской царицы. Но если это она - она должна была узнать меня. А если и она узнала?..
- Привет сыщикам, - кто-то бодро хлопнул Антона по плечу, и тут только Орехов с удивлением осознал, что он давно уже сидит за столиком в столовой.
- Ты чего такой озабоченный? - напротив уселся лёгок на помине Ники Журавский. Уши его оттопыренные блестели под светом неоновых светильников, а самодовольная рожа так и лоснилась от собственной значительности. Чего это его занесло в наше управление?
- Или уголовнички достали? - хохотнул Ники, подзывая щелчком пальцев официанта.
- Достали, - хмуро сказал Антон. - А ты чего здесь делаешь?
- Дела особой значительности, - важно сказал уполномоченный Департамента безопасности, поднимая вверх палец.
Подошёл официант, подал меню и остановился в ожидании.
- Ого, - Ники почтительно склонил голову над меню, - как вас, сыщиков, оказывается неплохо кормят. Выбор богаче, чем в нашем управлении...
- А ты к нам переходи, - посоветовал Антон. - Насовсем.
- У вас скоро совсем работы не будет. Выпинаете всех уголовничков на делеиты - кого ловить станете?
- А вы?
- А что мы? У нас ещё дел прорва. Недовольные существующим порядком всегда были, есть и будут. При любом общественном строе, при любом уровне жизни. Даже у боженьки в Раю, наверное, есть недовольные.
Наконец Ники выбрал порцию солянки и пельменей по-уральски. Антон первое заказывать не стал - как-то вдруг резко пропал аппетит, - а на второе взял сосиски с картофельным пюре.
- Ты не забыл, Ник, что сегодня вечером мы с Ларисой ждём тебя в гости?
Господин оперуполномоченный сделал значительное и озабоченное лицо.
- Как только разделаюсь с делами... - он развёл руками, словно показывая, как много у него на сегодня дел.
Принесли заказ. Сморщенное и будто стремящееся сдвинуться в одну точку лицо Журавского склонилось над солянкой, а Антон принялся ковырять горячую сосиску.
И всё-таки, что же делает наш Ники в районном управлении Департамента правопорядка? Может быть, кто-нибудь из наших клиентов-уголовников замечен в контакте с отвергами, и Ники приехал его забрать в своё ведомство? Да нет, хрен когда из безопасности сами приедут, скорее прикажут - везите. А мы уж повезём. И вообще, им должно быть сейчас не до уголовников, пусть даже и связанных с отвергами, - у них сейчас под носом Сабуров на ханкарские космодромы ломится. Вон даже по московскому каналу в новости попали.
- Слушай, а что это за история с космодромом? - спросил Антон. - О ней сегодня даже Москва в новостях передавала. И у нас в управлении народ шушукается, но толком никто ничего не знает.
- А... - Ники махнул вилкой. - История простая, как арбузная корка. Впрочем, проходит под грифом секретности, но тебе сказать могу. По секрету.
- Валяй, - как можно равнодушнее произнёс Антон.
Ник всегда был любителем прихвастнуть. Направо и налево. Непонятно вообще, почему его ещё из Департамента безопасности не выперли или даже не пустили по этапу за непомерно длинный язык. У них же там секрет на секрете и секретом погоняет. Вот тоже загадка. Впрочем, откуда мне знать, может это метод работы такой - болтать. Может он даже поощряется в Департаменте безопасности. За что-то же господин наш Журавский старшего опера отхватил. Именно старшего и именно опера...
- Так вот, - важно сказал Ники, - всё элементарно просто. Всё началось с того, что хозяева поняли, что без помощи нашего Департамента им просто с окопавшимися в Пещерах отвергами Сабурова не совладать. Пока они своими методами устраивали облавы, выкуривали бандитов из Пещер ихних, Сабуров только набирал силу и опыт. Нетрудно было предположить, что рано или поздно Пещерный Лев захочет получить выход в космос - если он, конечно, не дурак и думает о будущем. Посему и были засекречены все космодромы - Узы без дела не рискуют. Однако наш шеф господин Эрман решил пойти дальше и использовать интерес Сабурова против него же самого. По согласованию с ханкарской Миссией был создан мнимый космодром и пущены слухи, будто это один из самых мощных космодромов Империи в регионе. Сабуров и клюнул.
Ники самодовольно откинулся на спинку стула, значительно, подняв на уровень уха вилку, поглядел на Антона.
- Ну молодцы! - сказал Антон почти искренне. - Вы там не зря, оказывается, свой хлеб едите.
- Возможно, - скромно заметил господин оперуполномоченный, закидывая в рот последний пельмень. - Впрочем, операцию проводили сами ханкарцы, но зато взятых живыми налётчиков они передали нам, поскольку человек человека всегда сумеет лучше допросить и понять. Одна беда - наши изоляторы все забиты, приходится тут у вас “снимать угол”.
- Так вот почему ты здесь торчишь! - понял Антон. - Ну это не беда, у нас тоже не так уж плохо. А солянку, согласись, готовят лучше, чем в безопасности. У нас даже при желании можно пропустить за обедом стаканчик-другой винца. Заказать?
- Ни-ни-ни. У меня совещание у шефа. Сразу после обеда, - Ник озабоченно поглядел на большие позолоченные часы - подарок Департамента безопасности за усердие.
- Сочувствую, - развёл Антон руками. - Ну и как тебе сабуровские отверги?
- Мне поручили разобраться с двоими, - Ник важно откинулся на спинку стула, достал зубочистку. - Их взяли только сегодня утром, полузамёрзших. Девчонка - молодая и, между прочим, прехорошенькая, - и мужик, лет тридцать. Этот скотина ещё пытался отстреливаться, но заряды в “бутузе” быстро кончились. А девчонку взяли в полусознании, с вывихнутой ногой. Впрочем, она быстро пришла в себя и уже через час из санитарного бокса её перевели в обычную камеру. Интересная, скажу тебе, девочка.
- Да? - Антон почувствовал, как всё внутри него так и напряглось. - И чем же это она интересная?
Ник задумчиво скосил глаза в сторону, почесал за ухом.
- Хотел бы я и сам знать, - неожиданно признался он. - Но вот сам посуди: утром взяли её, утром же информация о ней ушла, как и положено, в банк данных - и уже через два часа поступил приказ лично от Эрмана подготовить отверженку к передаче завтра в руки ханкарским специалистам из Внутренней Разведки. Внутренняя Разведка, чтоб ты знал, - это нечто вроде нашего Департамента безопасности, имперский аналог, только значительно более мощный. Так вот, посуди сам - зачем Внутренней Разведке Уз, которая занимается исключительно делами внутри системы-метрополии Ханкара, наша отверженка?
Боясь выдать своё волнение, Антон прикрыл глаза веками. Сердце его бешено колотилось. Да, несомненно Ник говорил о Кассандре. О Кассандре - потому и схватилась сразу за неё ханкарская разведка. Правда, непонятно, как они вычислили, что это именно она, ведь ясно же, что допросы ничего не дали, поскольку Ник в полном неведении...
- Такая вот птичка, - сказал Ник, воздев для важности палец на уровень глаз. - А жаль, что придётся расстаться - завтра я бы и сам всё узнал.
- Как? - спросил Антон. Спросил и тут же вспомнил сам - на вторые сутки допроса следователям разрешается применять физические методы воздействия. В груди у Орехова похолодело. - Неужели вы и женщин пытаете? - он невольно собрал пальцами лежащую перед ним на столе бумажную салфетку.
Ники, впрочем, совсем не замечал его волнения. Или не придавал ему значения.
- Ты знаешь, старик, - доверительно проговорил он с некоторой превосходцей в голосе. Глаза его, бледно-жёлтые, кошачьи, хитрые, насмешливо смотрели в лицо Антона. - Однажды я подумывал предложить нашему шефу взять тебя к нам в Департамент - а, согласись, это не так уж плохо - работать в безопасности... Но вовремя останоивился. А почему, хочешь узнать? А потому что не годишься ты для нашей работы, понял. Мы - ассенизаторы общества. Чтобы не повторилась июньские сутки, когда миром руководила мафия, мы должны забыть, мужчина перед нами или женщина, старик или ребёнок, больной или здоровый.
Он всегда, Ники, был любителей пофилософствовать, и всегда его философия не нравилась Антону. Какой бы она ни была - о вырождении человечества под воздействием прогресса или об очищении общества такими вот методами.
- Ну положим, наш Департамент тоже не бирюльками занимается, - заметил Антон.
- Вы - это совсем другое, - махнул Ники рукой. - У вас - мелкая рыбёшка, погоды она не делает и большой опасности не представляет. Потому и разрешается вам иногда быть сентиментальными и задавать подобные вопросы - я имею в виду вопрос про пытки. Нам - нет. Мы - люди - и так довели наше общество до такого бардака, что чуть не уничтожили самих себя, чуть не утопили себя в дерьме. Что же, теперь, когда пришли Узы и вытащили нас из сортира, и показали, как нужно жить, - что же, теперь мы свалим на них и чистку нашего сортира от дерьма, а сами примемся на стороне сентиментальными соплями утираться? Нет, брат, если мы хотим жить спокойно, сыто, без мрази под боком - нужно потрудиться, как бы не выворачивало при этом нас от отвращения.
Он одним махом опрокинул стакан донышком кверху, вываливая в распахнутый рот размокшие в компоте сухофрукты. Замечательная черта была в характере этого оперуполномоченного прохвоста Департамента безопасности - приспосабливаясь каждый раз к новой, удобной на данный момент философии, проповедуя её с горящими глазами, он, действительно, и сам начинал верить в неё. Обретая тем самым внутренний покой.
- Ты говоришь “женщина”... - продолжал Ник, чавкая фруктами. - А знаешь ли ты, как ненавидит она нас. И ханкарцев ненавидит, и нас ненавидит... И всех людей тоже ненавидит, наверное. А хочешь, - он вдруг замер и вылупился на Антона весёлым бесовским взором, - хочешь, я тебе устрою встречу с ней? - он перегнулся через стол, и малиновые уши оказались совсем рядом от лица Антона. - Хочешь? - ещё раз жарко спросил оперуполномоченный. - Сам убедишься в том, что я правду говорю.
У Антона спёрло горло.
- А тебе не влетит? - осторожно поинтересовался он.
- Мне? Влетит? - Ники вновь откинулся на спинку стула. Уши его уверенно алели. - Брось! Я же знаю, что тебе верить можно. Ты же далеко пойдёшь, старик. Далеко, дальше всех нас, понял. Я чувствую это, я знаю это. У Наместника прекрасные отношения с твоим тестем, лучше даже, чем с нашим шефом, господином Эрманом. А тесть твой всё сделает для свой дочери... Кому же ещё тогда верить, если не тебе?
И с застывшей улыбкой Ники качнулся на задних ножках стула.
- И тогда ты не забудешь, я надеюсь, старых друзей. Не забудешь бедного маленького опера из Департамента безопасности, который к тебе со всей душой. А? Который ради тебя готов даже рискнуть своим положением... Я же вижу, старик, что девчонка тебя заинтересовала, хоть и пытаешься ты это скрыть. Я много чего вижу, старик. Ну, соглашайся, пока я не передумал.
Антон впервые за весь разговор без опаски глянул на своего собеседника.
- Ну и хитёр же ты, Ник, - сказал он после некоторого молчания. - И толстое там уже досье у тебя на меня собрано?
Господин Журавский от неожиданности поперхнулся, отвёл взгляд.
- Я же говорил, ты далеко пойдёшь, - сказал он в сторону.
- Да и ты неблизко, - возразил Антон. И добавил, постаравшись вложить в голос как можно больше значительности: - Если я не остановлю...
И невольно он, глядя на меняющееся выражение лица Журавского, захохотал. Попал! Совершенно в десяточку попал! В самом деле, если Ники уверен в его, Антоновом, большом будущем, он просто не удержится, чтобы не начать собирать папочку с документиками. С самыми разными - листочек к листочку. Вот листочек с анкетными данными Антона Могуляна, где фамилия у него совсем другая. Вот листочек об отце, Якове Степановиче Орехове. Вот очень интересный листочек - оказывается отец Антона Могуляна был другом злейшего врага режима Фёдора Сабурова. А вот, заметьте, листочек с весьма примечательной информацией - тайной встречей наблюдаемого объекта с захваченной отверженкой из банды Сабурова. А вот и подробное изложение их разговора. Оч-чень, оч-чень прелюбопытная, надо сказать, получилась у них беседа. Все листочки здесь. Так, на всякий пожарный случай. Чтобы не забывал Антон Могулян старых друзей.
А испугался Ники, ох как испугался. Вон как значительности поубавилось у господина старшего оперуполномоченного. Нельзя, никак нельзя ему отношения со мной портить.
- Не дрейфь, - сказал Антон, вставая из-за стола. - Я пошутил. А с девчонками твоими, отверженками, некогда мне, старина, сейчас беседовать. Своей работы навалом. Ну, бывай, жду вечером.
***
Дух перевёл он только тогда, когда вышел из столовой. Добрёл до собственного кабинета, упал за стол и несколько секунд сидел в полной прострации, уставившись, не мигая, в одну точку. Потом зачем-то включил компьютер, прошёлся по командному меню туда, обратно, туда...
Дикая непонятная тоска навалилась на него. Ну, Кассандра, твердил сам себе Антон. Ну и что, что Кассандра? Что мне до неё? Кто мне она? Случайная знакомая. Именно случайная и именно знакомая. И знакомы-то мы были, если разобраться, всего лишь несколько часов. Даже ни о чём толком не поговорили - обстановка не соответствовала. “А у нас картошку ещё называют - Маленькая Земля...” - “Маленькая Земля? А где это - у вас? В Греции?..”
Эх, Сашенька-Кассандра, странница ты инопланетная, царица шемаханская, почему получилось так, что сидим мы с тобой в разных, столь непохожих друг на друга комнатах этого здания? Ты - в холодной подвальной камере предварительного заключения, я - в собственном кабинете на втором благоустроенном этаже. С кондиционером, суперновейшим компьютером, широким столом и мягким креслом.
Саша, милая Саша, зачем столько ненависти в твоём сердце? Помню я, как страстно рассказывала ты о далеитовых рудниках, о невольничьих лагерях, о лишённых родной планеты людях, о тоске, о безысходности где-то там, в глубинах космоса. А я, прильнув в больнице к радиодинамику, затаив дыхание и млея сердцем, слушал. И верил. Я сразу тебе поверил, несмотря на фантастичность рассказов твоих. Наверное, первым из всех жителей Резерва я тогда поверил тебе. Первее, чем даже Сабуров, хоть он уже и отдал к тому времени приказ об эвакуации в Пещеры.
Да, я поверил тебе... Помнится, даже спорил с Кириллом. О чём это мы спорили?.. Антон нервно потёр лоб, мучительно пытаясь вспомнить тот давний разговор в больнице. Июньское послеполуденное солнце, утихшие на время эвакуационные сборы, сваленные у подъезда тюки с больничным барахлом, ящики с медикаментами, птичий гомон в кронах деревьев, тополиные пушинки, заносимые ветерком в раскрытую форточку больничной палаты... Ноющая боль в уже начинающем заживать боку... “А ты нюхал когда-нибудь, как нутря человеческие пахнут, наизнанку вывернутые?..” Н-да...
Антон вскочил из мягкого кресла. Засунув, будто в ознобе, кулаки под мышки, подошёл к окну. Огромные снежные хлопья победным десантом захватывали город. Падали, падали, падали, и не было видно их агрессии никакого конца. Зима, братцы, зима. Зима и призраки.
“А мясо обгорелое людское по полю собирал?”
“А как человек перед смертью потеет, видел?”
“А запах того пота слышал?”
“А знаешь ты, что с человеком становится, когда он под собственным пузом запал в гранату вкручивает?”
Это всё Кирилл. А он, Антон, что? Что? “Теперь у человечества появился стимул к существованию. К прогрессу. Это борьба. Борьба за освобождение. Цель появилась, смысл существования, эйфория, романтизм. Борьба против космических захватчиков возродит человечество...” И так далее в том же духе. Бред инфантильного романтизма...
Погодите-ка, погодите-ка! Ник Журавский сказал, что вместе с Кассандрой взяли какого-то мужчину, который даже пытался отстреливаться, когда его окружили ханкарцы. Уж не Кирилл ли это?
Антон метнулся от окна к телефону, набрал номер дежурного по управлению и запросил список всех лиц, которые были сегодня доставлены в управление. Нет, Кирилла не было, вместе с Кассандрой поступил некто Сергей Сергеевич Кузнецов, чья фамилия ничего Антону не говорила. Иного, впрочем, Антон и не ожидал - так, минутная вспышка невероятной надежды. Положив трубку телефона на место, он вновь вернулся к окну.
Во дворе управления, куда выходило окно, появилась лохматая местная собачонка по кличке Сонька - дворняжка сама по себе. Прочно завоевав жалостливые сердца женщин из управленческой столовой, Сонька подкармливалась на казённых харчах Департамента правопорядка. Нынче спешила Сонька пометить по свежему снегу свою территорию. Весело перебегала она от вешки к вешке и где нужно по необходимости задирала заднюю ногу. Окропим снег жёлтеньким!.. Жизнь продолжалась.
Тысячу, тысячу тысяч раз был прав тогда Кирилл. Этот странный и так и оставшийся непонятным для Антона наёмный убийца с исковерканной жизнью.
И Антон вдруг до самого душевного донышка своего, до самых печёнок, почек, сердца и мочевого пузыря ощутил состояние, что владело тогда киллером Кириллом Снегирёвым. Покоя! Покоя! Только покоя! Ничего более не хотел он тогда. И ничего более не хочу я сейчас. Покоя, только покоя. Далеитовые рудники? Да, это плохо. Но я убедился сам, что туда отправляют как раз именно преступников. Сам убедился, сам отправлял. Во всяком случае, принимал в этом деятельное участие, хоть и не отдавал непосредственно приказа.
Выходит, Кассандра откровенно врала всем тогда, в Резерве? Когда выступала по радио и рассказывала о невольничьих рынках. Выходит, она и сама преступница, дочь преступника? Антон поперхнулся и долго откашливался. При каждом кашле в голове что-то хрустело и гулко обрывалось. Ох, не пройдёт этот денёк даром для меня, с тоской думал Антон, морщась от одолевшей вконец голову боли. Ох, не пройдёт.
Потом он прислонился горячим лбом к прохладному оконному стеклу, закрыл глаза. Выходит, так? - гудела по-прежнему страшная мысль. Антон стиснул зубы и ещё сильнее зажмурился. Выходит! - заорал он внутри себя. Выходит! Выходит! Выходит! - и запел про себя какую-то первую пришедшую на ум песенку. Лишь бы не пускать в голову иных мыслей, страшных и непонятных, которые все эти месяцы тихо-мирно дремали где-то под черепной коробкой, в подсознании, а нынче вот словно взбесились. И полезли, черти, и стали набухать, будто тесто на квашне.
Выходит? - снова и снова язвительно спрашивали мысли, пробиваясь сквозь весёлый песенный мотивчик. А кого Ник Журавский на далеиты отправляет, знаешь ты? Нет? И знать не хочешь? Им, говоришь, виднее? Нику, говоришь, Журавскому, твари этой бесхвостой, осклизлой, виднее?..
А Кассандра? - спрашивали мысли. Неужели она так похожа на преступницу?
А отец?..
А отец???
Нет! - закричал внутри себя Антон, и в голове его беззвучно лопнул некий ярко-малиновый пузырь, сверхновая сама в себе. Вот этого не трогайте, ясно вам!.. - сказал Антон с ненавистью мыслям. Отец тут не при чём! Совсем не при чём. Отец против мафии боролся и пропал во время мафиозного переворота. Ясно вам?.. А Ханкар бы отец поддержал, просто отец и Наместник не поняли тогда друг друга. Стравили их просто. Тот стравил, кому это было выгодно. Хотя бы Сабуров.
А Ханкар - посмотрите, сколько он людям благ принёс. Посмотрите, дураки, как двинул он вперёд наш прогресс. (Другие мысли, отточенные, спокойные, сильные, правильные, почти слово в слово повторяющие чеканные фразы из газет и телеканалов, заполнили голову, забили неприятные и, безусловно, вредные всплески бреда из подсознания). Мы покончили с преступностью, с разрухой, с коррупцией во властных структурах. Мы почти покончили с голодом, болезнями. Дайте срок, мы покончим и со всеми остальными проблемами. На всём земном шаре. А всё человечество объединим под одной крышей. Общей. Где будут все счастливы и беспечны.
А что было бы без Ханкара? Атомное самоуничтожение - вот что! Это теперь каждому школьнику понятно.
Эх! - сказал вдруг ясным печальным голосом кто-то у Антона под черепной коробкой. - Эх, ума-то - полтора осла. Всего-то...
И затих. А Антону полегчало.
***
...Провожать ребятишек собралась чуть ли не половина города. Другая половина, надо полагать, сидела сейчас за экранами телевизоров и незримо тоже присутствовала здесь, на главной площади Екатеринбурга. Как же, такое событие - торжественная отправка одарённых детей на учёбу в Метрополию. Толпы корреспондентов с фото- и видеокамерами, два кордона полицейского оцепления, трибуна для напутственных речей, многочисленные приглашённые из Ханкарской Региональной Миссии.
Виновники торжества - около пятидесяти дрожащих от холода и волнения мальчиков и девочек - сбились в тесную кучку возле трибуны. Внутренний кордон полицейский хранил их и собравшихся вокруг них родственников, учителей, официальных лиц от натиска толпы. То и дело слышались рявкающие команды офицеров правопорядка, призывающих толпу не напирать, подать назад. Чуть в стороне от трибуны урчали на холостых оборотах два новеньких сияющих автобуса, предназначенные для погрузки вундеркиндов.
Ричард приехал на площадь вместе с мадам Ершовой - начальником Департамента образования. Пробиться через толпу к трибуне на гравимобиле было можно, но это отняло бы много времени, и Ричард предложил своей спутнице пройтись пешком. “Заодно договорим”, - добавил он, покидая уютный большой салон гравимоба.
Мадам Ершова, получив три месяца назад статус Советника и портфель начальника Департамента образования, дело своё знала прекрасно. Основной упор новые власти делали не на всеобщем среднем образовании, а на дифференциации учащихся. Из Миссии постоянно поступали необходимые инструкции, новейшие разработки тестов, по которым выявлялись склонности детей и степень их дарования. Те ребятишки, которые проявляли способности выше среднего, тут же брались Департаментом образования на контроль. С ними уже занимались отдельно, развивая в них замеченные склонности. Системе интеллектуального отбора Узы были просто вынуждены придавать огромное значение, поскольку прогресс ханкарской цивилизации всегда осуществлялся только за счёт “привозных мозгов”, мозгов сапиенсов иных звездных рас. Так отбирались талантливые тер-беллиты в захваченных поселениях звёздной системы Ассия, так отбирались дети первобытной цивилизации аюнитов в Аюне, так отбирались дети невольников внутри самой Ханкарской Империи. Так теперь отбирались и маленькие земляне. Самые способные из способных переправлялись непосредственно на планеты Объединённых Уз, где продолжали обучение в специальных школах. Выпускники таких школ распределялись по научным и военным институтам Империи, где под строгим надзором охраны двигали прогресс ханкарского общества, ханкарского монстра. От всех прочих невольников ничем интеллектуалы эти не отличались, разве что несколько лучшими бытовыми условиями да надеждой на какое-нибудь грандиозное открытие или изобретение, которое принесёт статус халлида - СВОБОДНОГО инопланетянина. Но даже со статусом халлида вряд ли суждено когда-либо увидеть им снова свою родную планету.
Нынче, по словам мадам Ершовой, наряду с детишками, проявившими способности к естественным наукам, Департамент образования получил запрос из Миссии на гуманитариев. “Надо полагать, - заметила госпожа Советница, - что хозяева наши хотят усилить земным потенциалом идеологическую основу своего общества”.
“Что вы имеете в виду?” - не понял Ричард.
“Всякое общество разумных существ, выйдя на уровень цивилизованного существования, требует определённой идеологической базы для своего развития, для удержания и обуздания толпы...”
“Это всё понятно, - нетерпеливо перебил Ричард. - Что значит “усилить земным потенциалом”?”
“О, это элементарно. Судя по всему, хозяева импотентны не только на поприще естественных наук, но даже не могут они развести элементарную одурманивающую говорильню. В чём, кстати, у нас преуспели чуть ли не с первого дня создания мира. Вот и будут наши мальчики и девочки создавать им великую историю Ханкара, будут отыскивать оправдания каждой новой войне, может быть даже создадут религию”.
“Занятно, - сказал Ричард. - Но религия у Ханкара есть, тут создавать ничего не нужно”.
“Ну? - невообразимо удивилась мадам Ершова. - А какая?”
Ричард рассказал про Алый Зев.
“Надо же, - покачала головой мадам Ершова. - И кто же им это придумал? Неужели сами дошли? Поверить невозможно...”
“Вы зря так, - сказал Ричард. - Среди ханкарцев хоть редко, но всё же встречаются личности, способные к творческому процессу. Природа всегда полна исключений. Взять того же Алжодана Чара...” Вспомнив Чара, Ричард невольно поморщился - имперские власти устроили на старика целую охоту, когда он получил первые результаты опытов с “золотым глазом” тисса. Алжодану пришлось бежать из Империи, иначе он просто лишился бы свободы.
“А кто это?” - жадно спросила Советница.
“Так, сумасшедший один, потом как-нибудь расскажу, - Ричард уже пожалел, что вспомнил о Чаре - разговоры о нём не приветствовались Узами, а полного доверия к мадам Ершёвой Наместник не испытывал. - Но мы несколько отвлеклись. В нынешней отправке есть “бойцы”?”
“Бойцы” в нынешней отправке были. Десять отобранных специальными тестами мальчиков и две девочки. Они будут отправлены на воспитание в особые лагеря, где за десяток лет из них сделают “волчков” - смертников-бойцов, которые во время боевых действий используются на самых опасных участках. Ричард неожиданно вспомнил высадку Мертвых бригад “волчков” на Светлане - второй планете системы Весёлый Перевал, что недалеко от Малой Вольницы. Было это лет тридцать назад, кажется, во время Третьей Пахарской войны, когда Узы в очередной раз попытались сломать и взять под свой контроль поселения свободных вольников на Малой Вольнице.
Имперские крейсера перекрыли вольникам дорогу на Корчей, захватили систему Роллада и оттуда решили нанести удар по пахарским базам в Весёлом Перевале. “Волчки” высаживались не отдельными группами, а целыми бригадами по несколько сотен человек. С ходу, будто одержимые, они бросались в бой и умирали, не имея достаточной поддержки ни за своей спиной, ни над головой.
На помощь оставленным на Светлане “волчкам” шла мощная эскадра имперского боевого флота, однако близ Весёлого Перевала её встретили объединённые силы вольных пахарей, которые во время этой всеобщей беды позабыли свои распри и общими силами вышли против Объединённых Уз. Ричард Золотой Зуб тогда уже, несмотря на молодость (а было ему всего девятнадцать), был достаточно известным на Вольнице пахарем и командовал быстрой и юркой этон-каравеллой “Серафима”, которая досталась ему по наследству от Майкла Комаря. В составе соединённых сил Малой Вольницы “Серафима” приняла самое активное участие в той мясорубке близ Весёлого Перевала. Ханкарская армада потерпела полное поражение, Ханкар в очередной раз был отброшен прочь от Малой Вольницы. Однако ещё не один год на Светлане бродили по лесам банды полуодичавших смертников из имперских “волчьих” лагерей.
Да что там говорить - взять того же Ву Хара Хесера, личного охранника и соглядатая господина Наместника ещё со времён резиденства. Ву Хара хоть и принадлежал к расе ханкарцев, но однажды, потеряв маску, был отправлен в невольничьи лагеря, а его познания в силейском боксе определили его судьбу как судьбу “волчка”. Несмотря, кстати, на общую его уродливость и малый рост. В смертную мясорубку Ву Хара Хесера (хесер по-ханкарски означает “отлучённый от Узы”, “безродный”), конечно, не бросили - как-никак ханкарец, - но с родной планеты выслали, сделав тенью одного из региональных Резидентов на Земле. И сейчас, когда Ричард уже не Резидент, а Наместник, когда Ричард уже получил статус свободного - Ву Хара всё равно с ним, как тень. Уже не столько как охранник, сколько именно как соглядатай, который не упустит ни одной промашки господина Наместника - ведь от этого зависит реабилитация самого ханкарца.
И неожиданно Ричард подумал ещё, что вот теперь, с захватом Объединёнными Узами Солнечной системы, шансов у вольных пахарей отстоять свой уголок Мироздания стало значительно меньше. Теперь Империя здорово усилила своё положение в местах, которые когда-то именовались Большой Вольницей. Корчей взят давно, Роллада и Аюн тоже фактически контролируются боевыми силами Уз, теперь вот сюда прибавилась и Солнечная (или Эскилла, как её привыкли называть пахари). Так что Малая Вольница осталась отныне один на один с Ханкаром - брать во внимание отдельные поселения внеземлян-вольников в Северной Чаре, Серебряной Мечте, Эст-Хране и некоторых других системах вряд ли стоило - слишком разбросаны и разобщены они, чтобы помочь Малой Вольнице. Есть ещё, правда, Лебединая Пристань, но Эрман рассказывал, что в последние десятилетия какие-то странные события творятся на её планетах. Нет, Малой Вольнице теперь придётся рассчитывать только на себя. И Ричард прекрасно представлял себе, как всё будет происходить - сначала Узы, собрав мощные силы на базах Солнечной, Роллады, Аюна, самой Метрополии, обрушаться на Весёлый Перевал и Магистр. Вольница же, раздираемая внутренними распрями и склоками, уже вряд ли сможет противопоставить имперским силам такой мощный флот, как когда-то, и эти две системы отойдут Империи. И сразу же там начнут возводиться новые ханкарские базы, чтобы создать плацдарм для последнего удара - уже непосредственно по системам Малой Вольницы.
И лапа Империи, лапа ханкарских Уз ляжет на весь здешний регион Мироздания. Так вот. Неспособность ханкарской расы к созданию чего-либо нового в науках и искусстве с лихвою окупается их административным даром, их хитростью, их последовательностью в достижении целей, их настойчивостью и организованностью. Надо ли удивляться тому, что сами ханкарцы эти свои качества считают превыше всех иных талантов, а свою расу - расой господ, которым сам Бог повелел руководить Мирозданием.
***
Возле трибун Ричарда и всех его спутников - мадам Ершову, охрану, референтов, примкнувших журналистов - остановил и ещё раз проверил внутренний кордон полицейских. Такие меры безопасности излишними не были - месяц назад, на прошлой отправке, группа отвергов попыталась подорвать трибуну, захватить детей и вместе с ними скрыться, прорвав оцепление. Ничего у них, разумеется, не вышло, только напугали находящихся на трибуне гостей из Миссии да ранили двух человек из родственников детей. Отвергов быстро скрутили и под улюлюканье толпы в полицейских “воронках” отправили куда следует. Потом долго ещё средства массовой информации муссировали этот случай, воспитывая в народе ненависть к “мафиозным недобиткам, посягнувшим на самое святое, что у нас есть, - на наших детей”.
Здесь собрались уже все, кому следовало. Прибыла делегация из Миссии - шесть молчаливых, затянутых в чёрные плащи с капюшонами ханкарцев. Прибыли представители Департаментов, попечительских советов, средств массовой информации. Отдельно томились гости из области - сопровождающие детей, которые приехали на отправку из дальних районов. Ждали только господина Наместника и госпожу Советницу по образованию.
Полезли на трибуну. Ответственный по мероприятию старший инструктор Департамента идеологии господин Мезингер зачитал приветственное слово из Ханкарской Региональной Миссии. Потом сразу же слово было предоставлено господину Наместнику.
- Согражане! - бодро сказал Ричард, склонясь над микрофоном. Перед собой он видел маленькую свободную площадку, кучку детей на этой площадке и огромное людское море, раскинувшееся по всей площади. С балконов, из окон близлежащих домов тоже смотрели на него внимательные глаза людей. Нет, не привыкли ещё земляне к таким отправкам. Ничего, постепенно новизна подобных мероприятий сотрётся, горожане будут их воспринимать всё более буднично, уже никому не придёт в голову топать куда-то на площадь, чтобы поглядеть, как с десяток ребятишек посадят в автобусы и увезут познавать науки в неведомые дали. К тому времени мы окончательно возьмём под контроль средства массовой информации и когда начнут волноваться родители и прочие родственники увезённых детей, что никто почему-то не спешит не только везти их чад на каникулы в дом родной, но и вообще возвращать, - тогда мы сможем уже тихо, не возбуждая весь город, решить эти проблемы - хотя бы отправить всех недовольных родственников следом за детишками. Ричард вспомнил, каких усилий стоило ему отстоять план торжественных отправок в Миссии. Ханкарцы так, кажется, до конца не поняли его позицию - зачем оглашать отправки на весь город, если можно проделать всё это тайно? Но Ричард доказывал, что тайно при всём желании, при всех усилиях провести первые отправки не удастся, а вот если подвести под это идеологическое оправдание, если организовать всё как праздник, как шоу, как торжество - всё будет как нельзя лучше. Ханкарцы рискнули попробовать.
- Сограждане! Мне бы не хотелось сейчас говорить о том, что жизнь в нашем городе, жизнь на нашей планете коренным образом изменилась после тех памятных дней в июне этого года. Зачем? Вы и сами это прекрасно видите на своих буднях. Появилась новая техника, появились новые возможности у каждого гражданина планеты Земля. Теперь мы уже не в одиночку противостоим силам природы, теперь у нас есть старший брат, который протянул нам руку помощи в самый критический момент для всей планеты, - Ричард перевёл дух. Заранее речей он никогда не готовил, прекрасно понимая, что на толпу всегда более действуют не обтекаемые логические фразы, подкреплённые цифрами и фактами, а чувства, эмоции, настроение. - Ушла в невозвратное прошлое угроза атомного самоуничтожения планеты. Решены и решаются многие извечные проблемы человечества - проблемы преступности, разобщённости, голода, экологии.
Но всё это только начало. Земля только начинает своё возрождение. Мы ещё робко, но всё же ступили на путь интеграции в семейство других звёздных рас. Мы только выбрались из нашей маленькой планетной колыбели и делаем первые шаги. Да, нам пытаются помешать! Окопавшиеся в лесах, в подземельях остатки некогда мощных мафиозных кланов, которые каких-то полгода назад держали в страхе всё человечество, ныне ещё не теряют надежды на реванш. Они всеми гнусностями стараются помешать нам строить новую жизнь, они нападают на беззащитные деревни, города, пытаясь запугать нас. Они уничтожают объекты Ханкарской Миссии на Земле, чтобы поссорить землян с нашими старшими звёздными братьями. Они делают всё возможное, всё, что в их силах, лишь бы вернуть Землю в прежнее состояние хаоса, голода, преступности, страха за будущее. Но теперь мы, самые обыкновенные рабочие и инженеры, крестьяне и интеллигенция, теперь мы можем твёрдо сказать: их время миновало! Теперь уже никто не сможет помешать человечеству двигаться по правильно выбранному пути.
Сегодня мы в третий раз отправляем детей в далёкий путь. И мы делаем это ради нашей маленькой замечательной планеты - самой прекрасной планеты во всём Мироздании. Мы хотим её сделать счастливой, мы хотим, чтобы человечество стало полноправным членом сообщества звёздных рас, а для этого нам нужно учиться и учиться. Нам предстоит проделать большой скачок в наших общепланетарных познаниях. И огромные хранилища научных и технических достижений Объединенных Уз открыты отныне перед нами - только учитесь. И эти мальчики и девочки, которых мы сегодня провожаем в далёкую дорогу, вернутся обратно, вооружённые этими познаниями, вернуться, чтобы перестраивать родную планету, вернуться, чтобы стать нашими проводниками в просторы Мироздания!..
Ричард опустил глаза и глянул на тех, ради кого собралась здесь половина города. Пятьдесят пар доверчивых детских глаз взирали на него снизу вверх. И верили каждому сказанному им слову. И вдруг он с хрустальной ясностью - будто только вчера это было - увидел тяжёлое небо Фараона - четвертой планеты системы Лебединая Пристань, планеты, на которой он родился и провёл всё детство. Увидел исходящий мрачными испарениями Лум и крохотный посёлок невольников на берегу этого Лума. Группа мужчин, уходящих в Лум на охоту, прощаются с родными... И плантации, плантации, плантации... Ролл, будь он проклят! Острые колючие заросли ролла, скрывающие в себе чудовищных гадов, которые каждую минуту могут укусить, ужалить, задушить... И замок ненавистного хозяина-ханкарца вдалеке. Все ханкарцы, держащие плантации ролла на Фараоне, были несказанно богатыми - ролл хорошо ценился в Империи. А вдобавок ещё нежнейшее мясо хвостатых оборотней, приносимое охотниками из Лума. И не было дела сынам великих Уз, что каждый пятый охотник не возвращается из Лума, что работающие на плантациях женщины не доживают и до сорока лет, что детство детей невольников заканчивается в шесть лет, когда их начинают вместе с родителями гонять на сбор ролла. И нещадные лучи выплывающей из-за горизонта Глаиты Буд, Песочной Звезды. И серп планеты Итиль, предвестник бед и смерти. Лебединая Пристань - так называли невольники систему, куда занесла их судьба. А по-ханкарски называлась она Белед Глаз, что означает Мир Тоски. Мир Тоски, будь он проклят!..
Нет, насколько проще было до Явления! Пусть приходилось скрываться, пусть приходилось постоянно рисковать, однако лжи, несмотря ни на что, в жизни Ричарда тогда было значительно меньше. И самое главное - не висела огромной глыбой на душе тяжесть содеянного, не было тогда этого мерзкого чувства предательства, которое с тех пор, как стал Дик Золотой Зуб Наместником в своём регионе, не покидало его не на минуту. Он получил статус свободного, статус, о котором мечтает каждый невольник Империи, - а принесло ли это ему счастье? А сделал ли этот статус хоть на каплю в действительности его свободнее? А приблизил ли он хоть на йоту его мечту вернуться на Малую Вольницу, в места, где когда-то провёл Дик Золотой Зуб самые счастливые годы своей жизни? Вольный Пахарь Дик, гроза имперских звёздных парусников! Где ты теперь, тот вольный Дик? Кто ты теперь, тот вольный Дик? Холуй ханкарский ты теперь! Холуй, который рад, что его посадили управлять его собственным одураченным народом...
- Господин Наместник... - шепнул кто-то почтительно у Ричарда над ухом.
Господин Наместник опомнился. Да, пауза явно затянулась. Впрочем, он, кажется, всё сказал.
- Господин Наместник желают продолжить? - почтительно осведомился Мезингер, готовый дать оратору любую подсказку из заготовок публичных речей.
- Нет, - помотал Ричард головой, отходя от микрофона, - у меня всё.
***
После мероприятия Наместник попросил отвезти его не в Центральное Управление делами региона, а в загородный кабинет, где он обычно и предпочитал работать, если не было больших приёмов.
Всю дорогу он был мрачен. Груз на душе в сегодняшний день особенно сильно давил его. То ли общая усталость сказывалась, то ли те пятьдесят пар доверчивых детских глаз, которым он так вдохновенно и привычно врал с трибуны. И которые теперь уже совсем скоро забудут, что они дети.
В загородном кабинете (фактически это была большая дача, снабжённая всем необходимым для работы Наместника и хорошо охраняемая) Ричарда уже ожидал бывший представитель Уральской Резиденции при Миссии на Основной Лунной, а ныне Советник по безопасности, глава Департамента безопасности господин Эр Эрман собственной персоной. Он же - старый друг Золотого Зуба, получивший вместе с последним статус халлида - свободного представителя иной расы в Империи. Вычислил-таки пройдоха, куда двинется Наместник после митинга.
Облачённый в строгий идеально чёрный костюм поверх белоснежной рубашки с галстуком-косыночкой (по новейшей моде), подтянутый, безукоризненно выбритый и с папочкой на коленях, Эрман занимал уютное кресло в холле на первом этаже загородного дома и с видом английского лорда покуривал дорогую сигару из знаменитого ятского табака.
- Что-то ты, господин Наместник, сегодня неважно выглядишь, - приветствовал он Ричарда, когда тот в сопровождении Ву Хара появился внутри дома.
Ричард опустился в соседнее кресло, закурил предложенную Эрманом сигару, блаженно вытянул ноги. Маленький горбатый Ву Хара в своем неизменном ханкарском плаще с глубоким капюшоном сразу занял место где-то позади, среди разросшейся до размеров маленькой чащи зелени домашних растений.
- У тебя ко мне дело? - осведомился Ричард, игнорируя панибратский тон Советника. Эрмана он всегда недолюбливал, а последнее время - особенно. Слишком разные они были - воспитанный в доме ханкцев Эр Эрман (случалось, некоторые ханкарцы в качестве домашних игрушек для своего подрастающего Харата покупали маленьких детей-инопланетников; судьба таких воспитанников складывалась по-разному, но большей частью они, зная хорошо обычаи и нравы хозяев, неплохо устраивались в жизни и чаще остальных невольников получали статус свободных; от родной же расы в характерах этих воспитанников мало что оставалось) и бывший мальчик-раб, а затем вольный пахарь Ричард Золотой Зуб. Надо полагать, и Советник по безопасности также не очень-то питал симпатию к своему начальнику. Хотя бы потому, что на место Наместника он тоже имел все шансы сесть четыре месяца назад. Но Миссия выбрала Ричарда.
- Дело, - согласился Эрман, принимая навязанный Наместником деловой тон.
Из папочки он достал пластину голографического изображения, развернул изящным движением руки изображение на журнальном столике, и Ричард увидел лицо молодой симпатичной девушки с короткой стрижкой тёмных волос и большими чёрными глазами. Где-то я её уже видел? - мельком подумал Наместник. Или нет, показалось...
- Эта особа, - принялся рассказывать начальник Департамента безопасности, - сегодня ранним утром была найдена ханкарским патрулём недалеко от мест, где произошли известные нам обоим ночные события. Она была без сознания из-за сильного переохлаждения и травмированной ноги (вывих). Не одна - при ней находился молодой человек, который пытался при приближении ханкарцев отстреливаться. Оба взяты и сразу переданы хозяевами в руки нашему Департаменту, согласно принятому ранее соглашению.
Ричард с интересом слушал его. Он не понимал, к чему клонит его Советник. Отверги и отверги - что тут разбираться? Допросили - и на этап. Правда, жалко девочку, совсем молодая. Нет, ей-богу, где-то я уже её видел...
- Нет сомнения, что эти двое принимали участие в числе других сабуровских отвергов в налёте на мнимый космодром, - продолжал невозмутимо Эрман. - Дело, однако, не в этом. - Он сделал паузу, собираясь с мыслями и заговорил снова: - Её поместили в медицинский бокс при одном из районных Управлений Департамента правопорядка (изоляторы моего ведомства, шеф, все оказались забиты, поскольку давно нет этапов из Солнечной) и уже через два часа привели в чувство. Согласно инструкциям из Миссии все данные по отверженке были отправлены в региональный отдел Внутренней Разведки...
- Погоди, - перебил его Ричард, - второй, тот самый молодой человек, он кто?
- Некто Кузнецов Сергей Сергеевич, приехал в Екатеринбург из Мурманской области незадолго до Явления.
- Кузнецов?..
- Ты его знаешь?
Фамилия, действительно, показалась Ричарду знакомой, однако мало ли таких фамилий среди жителей города.
- Пожалуй нет, - качнул Наместник головой. - Показалось. Ну что там у тебя дальше? Выкладывай давай поскорее, мне почту надо разбирать.
- Кузнецов, впрочем, интереса для нас особенного не представляет, а вот девчонка... Одним словом уже через два часа после того, как все данные по ней (что-либо о себе она сообщить отказалась, мы сняли только генетический код, сделали голографику, сняли отпечатки пальцев и записали речь) ушли в банк данных Внутренней Разведки, оттуда пришёл приказ доставить девчонку в Миссию, непосредственно в руки хозяев.
- Гм... - Ричард невольно почесал затылок. - Любопытно...
- Очень любопытно! - подхватил Эрман азартно. - Разумеется, я тут же посадил своего человека - Ивлевского - за банк данных информатория Внутренней Разведки и после недолгого поиска обнаружилось, что генетический код, внешность и всё прочее нашей сегодняшней отверженки совпадает со всеми данными... - Эр Эрман сделал эффектную паузу, он любил такие паузы и умел их создавать, - кого бы вы думали, шеф?
- Нашей мадам Ершовой, - сострил с мрачной ухмылкой Ричард.
Эрман скривился.
- Грустно шутишь, господин Наместник. Бери выше. Говорит тебе что-нибудь имя Богдана Ярцева.
- Так, - сказал Ричард, выпрямляясь в кресле. - Не понял? Богдан Ярцев - руководитель далеитских “мангустов”? При чём он здесь?
- Наша девчонка - это его дочь. Некто Кассандра Ярцева, - коротко ответил Советник по безопасности и, откинувшись в кресле, с удовольствием стал наблюдать за произведённым эффектом.
Ричард знал Богдана Ярцева. Однажды, лет пятнадцать назад, незадолго, очень незадолго до того грустного дня, когда Дик Золотой Зуб по странной прихоти судьбы очухался над планетой Земля в разваливающемся своём корабле и, чудом оставшись в живых, оказался заброшенным на этот хоть и обитаемый, но забытый Богом остров в океане Мироздания, - однажды он столкнулся с руководителем далеитских “мангустов”. Богдан тогда, кажется, готовил ряд боевых выступлений невольников на рудниках, и ему было необходимо оружие. Люди Ярцева вышли на вольных пахарей Малой Вольницы. Вознаграждение они предлагали немалое, но охотников сунуться в самое логово Ханкара, в центральную звёздную систему Империи Объединённых Уз, не находилось. До тех пор, пока они не вышли на Дика Золотого Зуба.
Нет, Ричард не горел желанием помочь невольникам далеитских рудников, его больше прельщали деньги. Прежде, чем дать согласие, он потребовал поднять вознаграждение вдвое. Честно признаться, Ричард тогда блефовал, уверенный, что посланникам “мангуста” таких денег не найти.
Но они нашли, и Дику пришлось, чтобы не потерять авторитета вольного пахаря, лезть в самое жерло Империи с грузом оружия. Впрочем, всё обошлось более-менее благополучно - ханкарские патрули, растерявшись от такой наглости, проворонили три пахарских корабля, и Ричард почти без препятствий добрался до Волчьей Ягоды, где в условленном месте ожидали его “мангусты” во главе с Ярцевым.
- Спасибо, пахарь, - сказал Дику Богдан тогда.
- В жопу засунь ты своё спасибо, - ответил на это капитан “Серафимы”, с беспокойством оглядывая раскалённое небо планеты. - Ты мне вторую часть оплаты гони, господин борец за справедливость.
Богдан только тяжело усмехнулся - сорокалетний грузный мужчина с седыми длинными космами волос, перехваченных верёвочкой, и с умными тёмными большими глазами.
Да (Ричард вновь глянул на голографическое изображение лица девушки на журнальном столике), Кассандра чем-то похожа на своего отца, хоть и плохо я его уже помню. Но глаза - глаза его. Вот где я её, оказывается, видел. Да нет, не может быть, чтобы память так сработала, не может быть. Где-то я ещё видел это лицо. Рисунок... Несколько вроде бы небрежных, но невероятно точных графических линий - и вот они, эти глаза, спутать которые трудно с другими в нашем районе Мироздания.
- Ты помнишь историю с посланником, господин Наместник? - вывел Ричарда из задумчивости голос начальника Департамента безопасности.
- Посланника? - переспросил Ричард непонимающе. - Погоди-ка, ты хочешь сказать...
- Именно это я и хочу сказать, - покивал Эрман головой, весьма довольный собой. - Тот самый посланник, которого мы так упорно ловили накануне Явления, - это и есть Кассандра Ярцева. Надо отдать должное её отцу - родную дочь не пожалел для дела...
Ричард нахмурился. Голос Эрмана сейчас ему мешал. Нет, Советник говорил весьма важные и интересные вещи, но что-то ещё более важное и интересное крутилось сейчас в голове Наместника. Рисунок, рисунок лица этой девушки - где, где он мог видеть его? Где-то там, где видеть его никак было невозможно.
И тут как молния в голове сверкнула. Сверкнула и высветила одну из комнат загородного дома Петра Николаевича Могуляна, Советника по юстиции. Что-то мы там отмечали, какое-то семейное торжество Советника. Могулян прямо-таки стлался, пытаясь угодить господину Наместнику. Водил, помнится, показывал апартаменты своей загородной дачи - богатая дачка у Советника... Да, так и есть - в одной из комнат, где жили его дети-молодожёны (их тогда дома не было) - лежал на столе вот этот наскоро сделанный рисунок...
Стоп! Как там его, зятя советниковского. Артур? Нет, Антон. Антон Могулян. Да-да, он же, насколько мне известно, Антон Орехов - сын Якова Орехова. Так. Интересное дело получается...
- Да ты совсем не слушаешь меня! - удивлённо сказал Эрман, подозрительно уставясь в лицо Наместника своим пристальным кошачьим взглядом зелёных глаз.
- Нет, я внимательно внимаю, - встрепенулся Ричард. - Что ты там говорил о Сабурове?
- Я говорю, что девчонке этой, по-видимому, всё же удалось добраться тогда до Резерва, - повторил Эрман, всё ещё цепко шаря взглядом по изменившемуся лицу начальника. Чувствовал, ох чувствовал пройдоха, что что-то ускользнуло от него, что-то важное, известное Наместнику. - Надо полагать, что именно благодаря появлению у себя на объекте этой девчонки, Сабуров смог уйти в Пещеры до боевого удара по Резерву. Одно только удивительно - как Сабуров всё-таки поверил ей? Ведь фантастикой всё это в те дни было - вторжение из космоса... И несомненно, это именно она надоумила нашего Льва Пещерного искать дорогу в Белый Космос, то есть захватить космодром ханкарцев. Без неё вряд ли Сабуров решился бы на такой шаг. Не забывайте, что они всего лишь аборигены, узнавшие о существовании иного разума в Мироздании лишь с приходом Ханкара.
- Прекрасно, Эр! - похвалил Ричард Советника. - Но что ты предлагаешь?
- Очень всё просто, - усмехнулся начальник Департамента безопасности. - Я предлагаю пока не спешить передавать девчонку имперской разведке. Понятно, что им она нужна, чтобы получить сведения о “Мангусте”, но у нас, прошу прощения, свой интерес - Сабуров. Ясно ведь, как божий день, что была она на хорошем положении в банде, работала в штабе и может кое-что рассказать. Миссия не указала точных сроков, когда мы должны передать Ярцеву Внутренней Разведке, и на этом можно сыграть. Пока я оставил девчонку в Управлении Департамента правопорядка, в распоряжении одного опера своего, толкового малого. Пусть он пока побеседует с ней, страху нагонит. А завтра с утра я хочу лично ей заняться. Ну а после обеда, думаю, она будет нам уже не нужна, тогда и отдадим хозяевам.
В другой раз Ричард только радовался бы подобной удаче. Но не сегодня. Что-то сегодня мешало ему. Груз на душе невероятно отяжелел после тех детских глаз на площади утром, и хотелось только поскорее избавиться от всех этих мерзких дел, от этого разговора. И вообще отдохнуть. Отключить все телефоны, разогнать охрану, дать чем-нибудь тяжёлым по голове осточертевшему своим безмолвным контролем Ву Хару... И пустить себе пулю в лоб...
- Хорошие у тебя сигары, господин Советник, - сказал Ричард, затягиваясь приятным дымком ятского табака. - Не теряешь, я гляжу, связей в Метрополии.
- Это из старых запасов, - возразил Эрман, - ещё с тех времён, когда я тебя курировал при Миссии на Основной Лунной. Хотя связей я, ты правильно заметил, не теряю. Возможно, в скором времени получу приглашение сотрудничать во Внутренней Разведке.
- Завидую. А я уже пятнадцать лет никуда дальше Солнечной не выходил. Так-то... - Ричард сунул сигару в хрустальную, искусно сделанную пепельницу, поднялся. Эрман встал тоже. - Ну давай, Советник, действуй, - сказал Ричард без всякого энтузиазма. - Только меня в курсе держи.
Он долго смотрел вслед уходящему начальнику Департамента безопасности. Эрман плохо знал Землю, плохо знал людей, и поэтому Миссия в своё время разумно решила отдать портфель Наместника Уральского региона ему, Ричарду - бывшему резиденту. Но Эрман хорошо знал ханкарцев, хорошо знал порядки Империи, чего не мог о себе сказать Ричард. А Земля с каждым десятилетием, с каждым годом будет становиться всё более и более ханкарской планетой, пока однажды, вообще, не превратится в столичную систему Империи. Именно так, ведь Объединенные Узы уже не раз переносили метрополию дальше на юго-восток по Белому Космосу. Но даже если и не будет тут столицы - людей всё равно тут не останется. Останутся либо рабы, либо вот такие, как Эрман - внешне человек, а внутри - “горбатый”, ханкарец. И даже хуже. А проложат им дорогу к власти над планетой такие, как Ричард - небезразличные только к собственной шкуре. Вольные пахари, евона вошь...
***
Корреспонденции за последние два дня накопилось выше крыши. Ричард отдал приказание принести всю эту пачку в верхний кабинет, куда поднялся и сам, все так же сопровождаемый безмолвным Ву Харом.
- Ну-тес... - он опустился в мягкое кресло за столом, пододвинул к себе бумаги, одновременно же привычными движениями руки включил кондиционер, компьютер, отключил телефоны. Ву Хара, как обычно, занял место в самом углу кабинета и застыл там тёмным “монахом” в глубоко надвинутом на глаза капюшоне чёрного плаща.
Первым делом Наместник просмотрел отчёты: отчёты глав районных и городских администраций региона, отчёты начальников департаментов, отчёты личных агентурных сетей и прочее, прочее, прочее. Жизнь в регионе текла без каких-либо осложнений, если не считать ночных событий возле Кочневского и Малых Озерков. Но это уже Зона Отчуждения, то бишь владения имперской Миссии, а посему не будем и голову особенно ломать. Достаточно того, что приняли это к сведению и подключили к работе безопасность. Путь у Эрмана теперь голова болит.
Так. А что у нас Москва сообщает? Ричард коротко пробежал всю информацию из столицы. Никаких особых директив не было, кроме обычных новостей. И на том спасибо.
Корреспонденцию из Миссии Ричард оставил на потом, как самую ответственную и важную, а пока занялся частной почтой. Писали Наместнику много, однако прежде, чем попасть в руки Ричарда, каждое письмо прочитывалось в специальном отделе внутренней администрации, после чего на конверт ставился штампик-рекомендация: “В Деп. здоровья”, “В Деп. социальных проблем”, “В Деп. образования” и так далее. Обычно Ричард большую часть частной почты, не проглядывая, отсылал по назначению, а там уже ими занимались те, кому следует.
Он пододвинул к себе письма, проглядел наскоро штампики на конвертах и отобрал одно, где стояло “В Деп. безопасности”. Подобная почта в большинстве случаев вообще обходила Наместника - народ прекрасно знал адрес службы Эрмана и писал непосредственно главному защитнику нового режима. Изредка лишь кто-нибудь по простоте душевной отсылал письмецо на имя Наместника, но отсюда оно тоже, как правило, уходило к Эрману.
Ричард достал послание из конверта, заглянул в убористый аккуратный почерк. Как и следовало ожидать, ни подписи, ни обратного адреса не было. Чистой воды анонимка, как, впрочем и девяносто процентов всей почты Департамента безопасности.
Ах, как скоро имеет свойство повторяться её величество госпожа История. Ещё недавно на этой планете, в этой стране кляли и поносили систему осведомителей. “Стукачей” распинали у позорного столба, презирали и почти что плевали в лицо. Заочно. Но стоило появиться Силе, а вместе с Силой и Страху, как всё вновь вернулась в круги своя, в тридцать седьмой год. Вновь каждый спешит сообщить о своём соседе первым. Чтобы тот не опередил его. Вновь каждый пятый житель страны - платный осведомитель, а каждый третий - осведомитель по собственному стремлению, в анонимном порядке. И Департамент безопасности с удовольствием пожинает плоды. Ох-хо-хо... Впрочем, за границей, где до прихода Империи всегда кичились своей свободой, демократией, неповторимостью, ситуация ещё хуже. Или лучше, если судить с точки зрения господина Эрмана и его коллег. Рассказывают, что там просто завалили службы истребления инакомыслия “стучковой” почтой. Н-да, так вот...
Анонимщик, движимый, надо понимать, самыми патриотическими чувствами, сообщал, что редактор районной газетки “Вестник новой жизни” наряду с официальным изданием выпускает и подпольный листок под названием “Зона Отчуждения”, листок весьма вредного содержания, где всячески порочатся пришедшие землянам на помощь братья по разуму. Называлось и имя “зловредного отверга” - некто Трофимов Константин Семёнович, посёлок Нейво-Рудянка. (“Ба, да это ж совсем недалеко от ханкарского космодрома, от НАСТОЯЩЕГО ханкарского космодрома, а не того, что штурмовали нынешней ночью сабуровцы! Вот так пустили отверги корешки!”). Мелькали в письме и ещё имена: наиболее известные авторы, распространители и даже покупатели.
Ну что? Передать письмецо Эрману? Ричард засунул исписанный мелкими, будто гниды, буковками листок обратно в конверт, аккуратно свернул конверт пополам, сунул его в карман. Потом, всё потом.
Он взял корреспонденцию из Миссии. Узы давали новые нормы по поставке рабочей силы в Зоны Отчуждения и на вывоз за пределы Солнечной. Обустраивалась Империя, ничего не скажешь. Обустраивалась на планете, укреплялась в Метрополии - и гнала, гнала в прорву смерти десятки, сотни тысяч новых рабов.
В специальном сообщении Миссия информировала Наместника о прибытии в регион новой ханкарской техники: тяжёлые гравитационные танки, новейшие установки глубинного огня, базовые системы укрепления и многое другое. Доставлены боевые машины на Нейво-Рудянский космодром супер-парусником класса “Ихтиохот”, и в настоящее время идёт разгрузка. Обратно “Ихтиохот” должен отправиться после загрузки предназначенных для вывозки из Солнечной этапов заключённых.
Вот и освободятся подвалы Департамента безопасности, усмехнулся Ричард, вспомнив, как жаловался Эрман на переполнение тюремных камер выявленными отвергами.
Он ещё раз пробежался информацию глазами и тут только обратил внимание: “Ихтиохот”. Имперские корабли подобного класса раньше ещё никогда не садились на космодромы Уральского региона. Ни на секретные космодромы до Явления, ни на быстро развёрнутые после Явления огромные космодромные комплексы, тщательно скрытые от посторонних глаз и не менее тщательно охраняемые. Супер-корабли, не имеющие пока себе равных в Имперском флоте. Да и среди парусников Малой Вольницы немного нашлось бы таких, которые могли бы посостязаться с “Ихтиохотами”. Невольно и с уважением Ричард вспомнил технические, полётные и боевые характеристики этого чуда конструкторской мысли невольников-землян, работавших в секретных лабораториях Империи: свободное перемещение во всех направлениях движения этонной волны, наличие универсальных систем функционирования во всех видах пространств, систем ориентации, систем экранирования от большинства контрольных опознавательных излучений. Лёгкость хода, мощное вооружение, модульная герметичность отсеков, позволяющая удерживать управление кораблём даже при больших повреждениях. При всём при этом - колоссальная вместимость за счёт оригинального расположения внешних палуб и наличия безгравитационных трюмов.
Такой супер - мечта каждого вольного пахаря, однако взять его на абордаж в Космосе (как в Белом, так и в Чёрном) практически невозможно. Не под силу это лёгким каравеллам Малой Вольницы. Единственный шанс - захватить “Ихтиохот” во время посадки, на поверхности планеты. “Ихтиохот”! Сколько раз за долгие годы своего резиденства на Земле Ричард мечтал о таком вот корабле. Ничего не стоило на нём, имея хорошие пилотные навыки и отчаянных стрелков за турелями многочисленных и мощных сублитарных пушек, прорваться сквозь самый крепкий заслон неприятельских кораблей. И вернуться домой, на Малую Вольницу...
***
Это было пятнадцать лет назад. Нет, теперь уже почти шестнадцать. Шестнадцать земных лет назад. “Серафима” - этон-каравелла вольных пахарей под капитанством Дика Золотого Зуба - торчала возле системы Корчей, выжидая попутной волны до Весёлого Перевала. По пути Дик надеялся встретить боковую волну с Ханкара к Ролладе (или от Роллады к Ханкару), с которыми обычно ходили богатые Имперские торговые парусники. Было бы неплохо взять торговца и сразу же уйти к Весёлому Перевалу, не теряя своей волны. А оттуда и на Дар-Песню - центральную систему Малой Вольницы.
Всё шло благополучно. “Серафима” мирно “паслась” у Корчея, пахари бездельничали, несколько шлюпов Дик отправил в систему, пополнить на Путане - второй, вполне пригодной к жизни, но дикой планете Корчея - запасы натуральной пищи, воды, кислорода.
Волна пришла, но не та, которую ждали, а от Ассии на Солнечную. Мощная “холодная” волна. Туманное молочное пространство Белого Космоса, где в штилевой неподвижности уже много дней висела “Серафима”, окрасилось сначала слабым голубым цветом, затем бирюза постепенно, с каждым часом, набиралась синевы, а через сутки волна достигла своей амплитуды - всё вокруг “Серафимы” бушевало, закручивалось, переливалось фиолетовыми вихрями разных оттенков. Зрелище, красивее которого невозможно отыскать ни в одной звёздной системе, ни на одной планете Мироздания.
И в бушующем этом фиолетово-сине-голубом коктейле лифф-радары “Серафимы” уловили вдруг приближение чужого объекта. Это не были ханкарцы - Ричард знал все типы имперских судов и мог бы дать на отсечение голову, что такого среди них не было. И не походил неожиданный пришелец ни на один из парусников Малой Вольницы - не виделось на нём привычных очертаний верхних палуб галеона, объятых мягким струящимся радужным сиянием развёрнутых парусов, или ажурных направляющих мачт каравеллы, делавших похожей её на парящую чайку. Было это странным и непонятным образом скрученное веретено, не потерявшее при всём своём безобразии и неестественности необъяснимой грациозной красоты. И не виделось вокруг него привычного парусного переливания, но зато оставляло оно за собой длинный оранжево-сиреневый след, будто двигалось за счёт реактивной тяги, что в волне было просто невозможно. В принципе.
Ричард дал запрос, но незнакомец не ответил. Кто это был? Пришелец из далёких северных отрезанных систем? Беунейский ли или же леотильский корабль? Или же опытный образец сверхновой ханкарской техники?
И тогда он вспомнил старого боцмана Андрина Схенка по прозвищу Летучий Голландец. Это было ещё во времена, когда Дику едва стукнуло шестнадцать лет и он, подобранный вольным пахарем Майклом Комарем во время нападения того на ролловые плантации Фараона в Лебединой Пристани, юнгой колесил вместе со своим благодетелем по Белому Космосу, набираясь премудростей пиратского дела.
Боцман Схенк - шестидесятилетний молчаливый голландец, вывезенный с Земли работорговцами-беллитами ещё в совсем юном возрасте - прекрасно знал своё дело и был после капитана первым человеком на “Серафиме”. Пахари не очень любили старика и даже побаивались его, но боцманом он был первоклассным. Рассказывали, будто Схенк - единственный уцелевший из смертного похода пахарей на Север, когда много лет назад несколько отчаянных капитанов попытались пробиться к легендарным системам Галзана - прародины нынешней Империи. Назад ни один корабль не вернулся, а семью месяцами позже возле Северной Чары чей-то корабль совершенно случайно наткнулся на спасательный шлюп, внутри которого уже потихоньку умирал от жажды Андрин Схенк. Наверное, именно после того случая и приклеилась за Схенком кличка Летучий Голландец.
Вообще-то был старик Схенк странноватым человеком. В отличие от других пахарей он не проявлял обычной для каждого "джентльмена удачи" Белого Космоса страсти к шумным пирушкам после удачного похода, редко когда можно было увидеть его в каком-нибудь из многочисленных кабаков Барсовых Склонов - столице вольных пахарей на Алисе - третьей планете системы Дар-Песня. А если и появлялся он там, то брал большую бутылку “Вольной Чивы”, садился за стол в самом тёмном и дальнему углу и в одинокой задумчивой мрачности молча пил, ни на кого и ни на что не обращая внимания. А на самом дне боцманского своего сундука хранил Летучий Голландец древние книги, ханкарские, земные, внеземные, тер-беллитские и даже аюнитские. И во время длинных переходов “Серафимы” по нескончаемым дорогам Белого Космоса старина Схенк неумолимо вытягивал юного Дика из веселья кают-компании и усаживал у себя в каюте за стол, заваленный грудами книг. Дик пытался протестовать, но Голландец был неумолим. Старик заставлял юнгу зубрить карты Белого Космоса, устройства разных систем имперских кораблей, способы наведения сублитарных корабельных орудий, природу наиболее известных планет Мироздания и многое-многое другое. Дик бесился, Дик страшным образом ругался с этим невозможным человеком, но старый боцман в странном упорстве своём был крепче брони ханкарских крейсеров. Дик рвался к весёлым пьянкам в кают-компании, к рулетке, что так скрашивает пахарям длинные дороги и вынужденные штили, а Хенк методично вбивал в юную голову какие-то дурацкие формулы и схемы.
Но постепенно Дик привык и даже стал находить в ученье какую-то непривычную для себя прелесть. Он вдруг стал замечать, что теперь его и самого уже более тянет не к рулетке в кают-компании, а к книгам по лоции, по биологии Мироздания, по космологии, бионике, философии устройства Мира. И ещё стал замечать он, что всё чаще капитан “Серафимы” Майкл Комарь доверяет сложные манёвры не кому-нибудь из старых своих матросов, а именно ему - юнге. И пахари стали относиться к молодому Дику с уважением, часто приходя к юнге за помощью по своей работе на корабле или просто за советом.
И тогда однажды старый боцман извлёк из своего сундука совсем древние ханкарские книги, отпечатанные ещё на раскатанных листьях плотоядного растения Юка-те, что произрастает в Луме Фараона. Где он достал эту античность, оставалось только гадать, потому что Схенк на вопросы Дика лишь усмехался сотнями своих морщин, ничего не говоря.
Да, именно из тех старинных ханкарских фолиантов, обтянутых кожей со светящимися ролловыми застёжками, и узнал впервые молодой юнга каравеллы “Серафима” о легендарной расе Мироздания. О существах, которых в одних трудах неведомые авторы называли Светозариями, в других же - древнебеунейским именем Эллары.
Самая древняя цивилизация Мироздания, оставившая после себя лишь сотни завравшихся легенд, которым давно уже никто не верит - Светозарии первыми постигли когда-то тайны Белого Космоса и научились пользоваться этонными волнами для путешествий к другим звёздным системам. Они и принесли иным расам Мироздания свет познания. Именно благодаря Светозариям древние галзанцы - безумно далёкие предки нынешних ханкарцев - сделали гигантских скачок в своём развитии. Да и не только галзанцы - сразу несколько звёздных рас познали Белый Космос и двинулись по Мирозданию навстречу друг другу, заселяя дикие планеты и осваивая новые звёздные системы: беунеи, арумиты, хаазы, тер-беллиты, шивисы, летилляне... Ныне,впрочем, о большинстве из этих цивилизаций в здешнем районе Мироздания уже мало кто знает.
А Светозарии как-то незаметно и вдруг исчезли с подмостков Мироздания. Легенды - совсем уже дикие и непонятные - упоминают какие-то неведомые чёрные огни и туманы, пришедшие из архипелага звёздных систем, который впоследствии был так и назван - Чёрным Архипелагом.
Чёрный Архипелаг, действительно, существует. Если от системы Северная Чара взять курс на север, то через неделю или две волна вынесет парусник к системам Чёрного Архипелага. Только упаси Бог сунуться в эти страшные и запретные места Мироздания - бешенные волновые шторма, постоянно бушующие там, мало дают шансов уцелеть заблудшему паруснику. Редко кому из вольных пахарей удавалось достичь ближайших систем Чёрного Архипелага и при этом вернуться назад. Впоследствии, став уже после смерти Майкла Комаря капитаном “Серафимы”, Дик однажды рискнул и, находясь недалеко от Лебединой Пристани, приказал поднять паруса и идти к Чёрному Архипелагу. Много он не прошёл - пахари забунтовали, - но видел он сквозь малиновый коктейль “горячей” волны очертания старой ханкарской крепости Форт-Илион, которую те построили прямо на дороге Белого Космоса. Брошенной крепости, брошенной давным-давно, ещё когда Лебединая Пристань была метрополией Империи. Почему ушли древние ханкарцы из Форт-Илиона? Почему ушли они с Лебединой Пристани? Почему ещё более древние предки их ушли когда-то из Галзана?..
И твердили ханкарские ветхие предания, будто бродят с тех незапамятных времён потомки Светозариев по Белому Космосу. Бродят от звезды к звезде на необычных своих кораблях-улитках. Бродят и не знают себе покоя.
...Вот что вспомнил Ричард, глядя, как на экранах пилотной рубки медленно и грациозно уходит всё дальше и дальше от “Серафимы” неведомый пришелец из глубин Белого Космоса. Корабль-улитка... Неужели это легендарные Эллары, Светозарии путей Мироздания?
Ричард приказал “поднять паруса” - запустить литационные дюзы. “Как же наши, которые ушли на шлюпах в Корчей?” - спросил его кто-то из помощников. “К чёрту! - рявкнул Дик Золотой Зуб, капитан “Серафимы”. - Ничего с ними не случится, дождутся!” И “Серафима”, наращивая скорость, бросилась следом за ускользающим осколком вековых легенд.
Несколько дней гнал капитан Ричард свою жертву, и близ Солнечной наконец корабли сблизились настолько, что можно было начинать атаку.
На огонь пришелец ответил огнём. Так, сцепившись в схватке, противники вместе и нырнули в Солнце, вывалившись внутрь системы, в пространство Чёрного, планетарного, Космоса. Ричард с боем гнал дьявольский корабль до третьей планеты. Планеты, которую он прежде ни разу не посещал, хотя знал, что именно её называют все внеземляне - вольники и невольники - Матерью. Мать-Земля.
Да, это была Земля. Узы тогда уже начинали контролировать Солнечную систему, но не существовало ещё Основной Лунной базы, и не кишели вокруг третьей планеты сотни имперских патрулей. Так что схватке, разгоревшейся в космических просторах близ голубого шарика, никто не мешал.
Над бескрайним таёжным морем в районе Уральского хребта капитану “Серафимы” удалось прижать неведомого пришельца к поверхности планеты и вынудить его к посадке. Оставалось посадить каравеллу рядом и атаковать противника уже на земле - разве это хуже привычного абордажа в космосе?
Да, вольный пахарь Дик Золотой Зуб уже готовился поставить последнюю точку этой долгой погоне, но тут вдруг корабль-улитка вновь поднялся с поверхности планеты и устремился прямо на своего преследователя. Со страшной неумолимостью, не отвечая на панический встречный огонь из всех орудий “Серафимы”...
...Раньше, ещё до Явления, жители Земли называли заходящие к ним на планету космические парусники “летающими тарелками” или “неопознанными летающими объектами”. Вокруг данных “аномальностей” велись могучие споры - седые научные головы, всезнающие журналисты, придирчивые военные и просто обыватели выясняли природу НЛО. Сенсация рождалась за сенсацией. Были бы только очевидцы... Интересно, видел ли кто-нибудь из землян тот страшный таран над бескрайним морем тайги? Скорее всего вряд ли, а если и видел, то предпочёл умолчать...
Ричард успел упаковаться в спасательную капсулу и отстрелить себя от обречённой “Серафимы”. Успел ли кто-нибудь ещё из пахарей спастись? Много раз потом он задавал себе этот вопрос, даже осторожно пытался отыскать кого-нибудь из своих бывших спутников-соратников. Куда там! Даже если и удалось кому-то, кроме капитана, забраться в капсулу и покинуть борт корабля - чудовищный взрыв разметал счастливчиков на десятки, а то и сотни километров по тайге. По безлюдью. Где уж тут найти кого-нибудь.
А капитан, израненный, истекающий кровью после неудачного приземления капсулы, обессиленный и потерявший надежду выжить в непривычном диком таёжном лесу, в конце концов выполз на забравшихся в тамошние дебри геологов. Потом были земные больницы, допотопные средства лечения, лица врачей, удивлённых столь редким случаем потери у пациента памяти. И изумительное ощущение покоя на белых простынях, среди людей, которым неведомы ханкарские крейсера, дороги Белого Космоса, штормы Чёрного Архипелага и сложности Мироздания. Изолированный островок цивилизации, маленький тесный домик со своими маленькими тесными проблемками, тяготами и радостями. Средневековье, где ещё уверены, что царь природы - человек, и где об ином разуме можно только почитать в ярких популярных книжицах, называемых фантастикой.
Так бывший вольный пахарь и гроза имперских торговцев Дик Золотой Зуб начал новую жизнь. Разумеется о прежнем своём существовании он никому не рассказывал - да разве ж и поверил бы кто ему. Симулировать полную амнезию было нетрудно, тем более в маленькой провинциальной больничке, куда занесла его судьба. Постепенно он привык к новому окружению, к новым условиям. Став полноправным членом общества и даже получив странную книжицу, называемую паспортом, экс-капитан “Серафимы” Дик Золотой Зуб, а ныне просто Ричард Иванович Зубов из районного городка вскорости перебрался в Екатеринбург, где устроился работать в школу учителем физики - уроки старика Схенка и тут помогли.
Впрочем, забыть о собственном прошлом ему не дали. Спустя всего лишь четыре года после гибели “Серафимы” появился на горизонте земной жизни Ричарда Ивановича старый сморщенный старикашка. “Здравствуйте, дорогой мой, - радостно приветствовал сморчок спешащего домой после уроков учителя физики. - А мы вас, дорогой мой, знаем и помним. Признайтесь, у вас немало грехов перед Объединёнными Узами, уважаемый Дик Золотой Зуб”.
Это было как снег на голову. Никогда прежде у Ричарда даже не возникало мысли, что Империя уже давно и неустанно присутствует сотнями своих резиденций на материнской планете всех землян. И как мог он предположить, что власть и профессионализм этих резиденций настолько высоки, что всего четыре года понадобилось им, чтобы вычислить, кто таков на самом деле учитель физики Ричард Иванович Зубов. “Мы предлагаем вам сотрудничество, - сказал плюгавый старичок спустя несколько дней после своего первого всплытия на горизонте Ричарда. - Нам нужны свои люди на этой планете, нам очень требуются свои люди. А за верную службу Ханкар готов вам простить все прошлые ваши грехи...” - “Что же в противном случае?” - резко осведомился школьный учитель Зубов. - “В противном случае нам будет нетрудно изъять вас отсюда и доставить в Метрополию, где вы получите всё, что надлежит получить пахарю из Малой Вольницы. И даже больше, учитывая ваши многочисленные деяния на дорогах Белого Космоса”.
Такой вот оказалась она - Мать-Земля. Обманчивой.
И вот уже одиннадцать лет служил Ричард Зубов нежданно ворвавшимся в его жизнь ХОЗЯЕВАМ. Служил верой и правдой, зарабатывая себе прощение. А ночами, когда совсем становилось невмоготу, когда мутило от всех рож, с которыми приходилось общаться по долгу дела своего, - ночами он мечтал о таком вот паруснике-”Ихтиохоте”. О том, как сядет в просторное удобное кресло пилота, положит пальцы на клавиши управления литационными дюзами и скажет всему этому собачьему миру: “Адью, ребята, меня заждалась Малая Вольница”. И пусть страшно бьют в спину ханкарские барабаны, и пусть пытаются остановить “Ихтиохот” патрули на орбите - плевать. Плевать, плевать и плевать. “Меня ждёт Малая Вольница, ребята!..” Плевать.
***
Собственно, а почему я не могу съездить посмотреть на “Ихтиохот”? Только посмотреть. Нейво-Рудянский космодром - это даже не территория Зоны Отчуждения, так что и разрешение Миссии мне не нужно. Мы сами с усами.
Ричард вышел из-за стола, несколько раз прогулялся по кабинету, заложив руки за спину и искоса кидая взгляды на привычно съежившегося в углу Ву Хара. Потом вновь вернулся на место и некоторое время в задумчивой рассеянности двигал лежащие на столе бумаги. “Ехать - только душу бередить, - раздумывал он. - Да и нужно ли это мне так уж сильно? А, Дик Золотой Зуб? Признайся, зачем тебе это? Ну, приедешь ты на космодром, ну поглядишь на имперский супер-парусник класса “ихтиохот”... И что? Нет, уважаемый господин Наместник, не нужно тебе это. Мечтал ты когда-то вернуться в Малую Вольницу, но теперь и ты другой и времена другие. Разве ты не привык к Земле? Разве тебе плохо здесь? Тем более сейчас, когда ты не Резидент-подпольщик, а глава региона, человек великих свершений, мать твою так и разэтак! А Малой Вольнице всё равно долго теперь не продержаться. Так зачем тебе дурные мечты? Ты мечтал о свободе, но теперь ты получил статус свободного жителя Империи. О чём ещё мечтать? Свобода, хорошее положение в обществе, власть, неплохие деньги, обеспеченная старость - что тебе, экс-пахарь, ещё нужно? Или забыл, как палит солнце на ролловых плантациях? Лучше женись, теперь тебе это можно, теперь ты не Резидент”.
“Жениться - это неплохо, - ухмыльнулся Ричард самому себе. - Завести детишек... Всё хорошо и всё замечательно. Вот только одна беда - по наследству свобода в Империи передаётся только у ханкарцев”.
“Становишься сентиментальным, господин бывший Резидент. Это плохо. Это нужно искоренить. Посмотри вот: у тебя под носом зреет заговор - взять того же Антона Орехова со странными его рисунками... Зять твоего Советника, между прочим. И, между прочим, человек, на которого ты строил определённые планы...”
“Н-да... С этим, определённо, нужно разобраться. Определённо...”
Ричард закрыл глаза. Ему вдруг почудилось, что весь кабинет неожиданно качнулся и поплыл. Заколыхались на полках вдоль стен корешки выстроенных в ряды книг, торжественно двинулись в хоровод тяжёлые кресла для посетителей, расплылся в тёмную кляксу неясный силуэт ханкарца Ву Хара, зарябил узором ковёр на полу, покосился и замельтешил монитор компьютера. Словно не на твёрдой земле сидел господин Наместник, а внутри этонного парусника с расстроенной системой локальной гравитации. Зачем это? Отчего это так?..
У окна, обдуваемый свежем дыханием холодного ноября из открытой форточки, он пришёл в себя, вытер ладонью липкий ледяной пот со лба, достал сигареты. Обычные, земные, из земного табака. Невесомый ветерок на улице качался на верхушках огромных уральских сосен, пылил по свежему снегу, наметая под заборами загородного дома Наместника первые сугробы предстоящей зимы. На протоптанной от дома к калитке тропе стоял, скособочась, охранник в белом камуфляже и пытался, закрывшись от ветерка, прикурить. Гравимобиля нигде видно не было - видимо охрана отправила его в гараж, пока хозяин работает. “Но мы его вытащим, нам ничего не стоит его вытащить и привести в готовность. Достаточно только поднять трубку телефона и отдать необходимые распоряжения...”
Палочка нестряхнутого пепла росла на сигарете господина Наместника, но он всё никак не мог отойти от окна. Стиснув зубы, он вновь и вновь, в тысячный раз за последние пятнадцать, нет, почти уже шестнадцать, лет - пытался уйти от одного мучившего его вопроса.
Зачем он тогда пустился вслед тому странному кораблю? Зачем?
Зачем? Зачем? Зачем?
Ведь ты же, Ричард, никогда не верил в дурацкие легенды о Волшебной Лампе Светозариев. Не верил - и правильно, что не верил. Зачем же ты тогда?.. Что же тебе нужно было от них?..
Эх, Ричард Золотой Зуб, пахарь ты бездарный, резидент ты сраный, наместник паршивый... Эх!..
Конец четвертой части
Колыбель над бездной фантастический роман часть 4
© Copyright: Сергей Гончаров, 2005
Свидетельство о публикации №205052600147
Свидетельство о публикации №205052600147
Рецензии