Бродячий колодец

С.Гончаров


БРОДЯЧИЙ КОЛОДЕЦ

- Дьявол это, порождение Ада, - сказал рослый малый в короткой курточке и лихой ковбойской шляпе. Морда у него расплывалась в разные стороны и казалась словно бы вытесанной топором. Весомая такая была морда, пробивная и наглая. В своей ковбойской шляпе и короткой курточке малый походил на ковбоя-техасца из американских боевиков. Под мышкой он небрежно зажимал охотничье ружье, перекинув кисть руки на вороненый ее ствол. Блики костра играли на выдвинутой нижней челюсти ковбоя, мужественной и решительной.
- А может и прямая дорога в преисподнюю, - ковбой задумчиво смотрел красные угли костра.
- Эк хватил, - хмыкнул очкарик, блеснув огоньками стеклышек. - Сказки...
Ковбой сморщился и с презрением поглядел на тщедушную фигурку очкарика возле костра. Колени долговязого очкарика торчали в разные стороны, и маленькая бритая голова их обладателя совсем не возвышалась над ними.
Антон подкинул в огонь веток и с интересом продолжал смотреть на спорщиков. Он - Антон Морозов - первым вышел на эту поляну и разжег костер, что позволяло ему некоторым образом чувствовать себя хозяином на возле огня. Потом появился очкарик, пробурчал что-то неразборчивое и бухнулся прямо на землю, выставив в стороны длинные коленки. Вид у очкарика был до того заморенным, что Антон даже ни о чем спрашивать его не стал. Да и о чем спрашивать, ясно ведь - еще один охотничек за Колодцем. А через полчаса из темноты возник мордатый ковбой - третий охотничек - и сразу же принялся выкладывать свои соображения про Колодец. Соображения его, заимствованные большей частью из окрестных, набивших оскомину легенд, оригинальностью не отличались. Однако и то хорошо, что, судя по всему, они вернули к жизни очкарика.
- Сказки, - убежденно повторил очкарик и вздохнул. - Один Терентий прав.
- Терентий?! Ха! - фыркнул ковбой смачно и до убийственности презрительно. - Это тот самый придурок, что каждый раз начинает городушки свои городить, как завидит Колодец? Терентий, мать его... - Ковбой обратился к Антону. - Носится дурак этот по лугам с десятью машинами, все пытается в какое-то магнитное кольцо взять Колодец. - Он снова поворотился к очкарику. - Да плевать Колодец хотел на твоего Терентия!
- Терентий дело свое знает, - отмахнулся очкарик, - погоди, еще немного, и денежки потекут к нему рекой.
- Да откуда денежки-то? - хохотнул ковбой. - Откуда? Там что ли, в Колодце, денежки?
Продолжая ухмыляться во всю свою широкую морду, он принялся пристраиваться к костру.
- Колодец - это только мираж, - терпеливо объяснял ему и Антону очкарик, - а на самом деле в тех местах, где он появляется, из недр Земли выходит с глубин сильно действующий на человека неизвестный газ. Если удастся Терентию обнаружить с помощью магнитных ловушек скважину, то можно здорово обогатиться на этом.
- А что за газ? - спросил Антон.
- Не знаю, - очкарик дернул костлявыми плечами. - Но это он и вызывает у людей галлюцинации. Потому и кажется всем, что будто это колодец по полю движется, а на самом деле газ то в одном, то в другом месте из-под почвы выбивается. Одно только открытие этого газа стоит больших денег, а уж сколько можно выручить от его использования!..
- Дурь! - опять подал голос ковбой. Для пущего убеждения он протянул через костер очкарику большой увесистый кукиш: - Вот что получит твой Терентий вместо газа. Нет там в помине никакого газа. Скважины! Это ж надо такое придумать! Стали бы твои скважины скакать от людей, будто зайцы.
- Не скачут они от людей, - возразил очкарик, - это уж все выдумки. Они просто открываются и закрываются хао-ти-чес-ки! А тебе кажется, будто это Колодец перескакивает, будто от людей бегает.
- Хаотически?! - взревел ковбой. - Да ты, видать, братец, ближе, чем за версту, и не видел Колодец, если так говоришь.
- Я видел, - торжественно сказал очкарик, - как однажды Терентий почти окружил Колодец своими машинами, уже почти начал разворачивать магнитные ловушки, но тут Колодец и исчез. Надо полагать, скважина закрылась, и газ перестал выходить.
У ковбоя его слова вызвали только неприятный смех.
- Ловушки магнитные он видел, - с наивозможнейшей язвительностью обратился он к Антону. И потом снова очкарику: - А хоть раз видел, как спецназ прочесывал здешний лес? Спецназ, понял! Не перепуганные мужики из деревни, а воинское подразделение. Поглядел бы я тогда на твои рассуждения про выдумки. Пятьдесят солдат с пулеметами, огнеметами, гранатометами, автоматами и прочей дребеденью. И ничего - попробуй догони его!
- И что? - Антон представил зажатый в кольцо из огнеметов Колодец.
- И все. Вначале мечется, как загнанный волк, а потом исчезает, - объяснил ковбой. - Так что без колдовства здесь не обошлось. Сила это. Черная, вредная и опасная человеку сила. Сатанинская сила. Оборотень и упырь. Недаром в окрестных деревнях так его боятся.
Некоторое время помолчали, напряженно всматриваясь в огонь костра.
- А ты-то сам видел Колодец? - спросил Антон осторожно у ковбоя.
- Я уже не первую неделю охочусь за ним, - откликнулся тот.
Антон пожал плечами:
- Что же сделаешь ты один, если спецназ - и тот не справился?
- Я-то? Я знаю, что мне делать. - Ковбой с любовью погладил вороненый ствол своего карабина. - Охотник я хороший, и не только меткостью охочусь, но и головой. Мне бы только такой момент поймать, когда можно будет поближе к Колодцу подобраться. Да чтоб никакой идиот, вроде того же Терентия, не помешал. Вот тут уж я своего добьюсь.
И он замолчал. Он ждал дальнейших расспросов, по лицу его бесхитростному было видно, что ждал - очень уж хотелось похвастаться мордатому ковбою какой-то своей выдумкой. Но Антон не стал спрашивать. Надоело ему вдруг тут прямо до тошноты. Рассказы эти надоели, народ этот ополоумевший. Бред какой-то...
"Принесло меня", - с тоской подумал Антон, вороша заскорузлой веткой угли. Маленькие искорки взлетали над костром и умирали в ночном прохладном воздухе.
О Колодце и в самом деле болтали кто что мог. Болтали, что он приносит беду, сушит землю, изливает пламя. Болтали, будто он испускает смертельное для человека излучение. Болтали о спрятанных в нем несметных богатствах. Болтали, что, заглянув в него, можно увидеть свое будущее. И еще кучу всего болтали, в зависимости от своей образованности, набожности и фантазии, но толком никто ничего сказать не мог. Появилось в здешних местах это чудо около года назад, именно тогда жители окрестных сел стали замечать, как обычный с виду колодец появляется, словно призрак, то там, то здесь, а затем вновь пропадает. И еще - способность его свободно передвигаться, будто некий механизм на колесах или, точнее, на воздушной подушке. Короче, привидение, а не колодец.
И пошли слухи да пересуды. На слухи потянулись сюда люди, каждый со своей целью. А затем, когда было провозглашено, что Колодец вреден и даже опасен для человека, на него началась охота вплоть до привлечения воинских подразделений. Зону, где появлялся Колодец - несколько километров в диаметре - буквально наводнили разного рода любители приключений, наживы, охоты. Сюда тащились подобные Антону романтики, чтобы хоть одним глазком глянуть на загадку, узнать свою судьбу. Сюда потянулись предприимчивые дельцы теневого и нетеневого бизнеса, почуявшие запах денег. Здесь высаживались подразделения солдат, имеющие приказание покончить с вредным для людей объектом, вредным хотя бы своей необычностью и противоречием человеческой логике. Это ж надо: колодец - и двигается!!! Этого не может быть, потому как быть такого не должно, а раз это все-таки есть, то должно быть уничтожено, ибо неизвестно, что можно ожидать от такого. Ученые, как ни странно, мало заинтересовались необычным явлением: прихлынули с первым потоком ротозеев, погонялись безрезультатно и, не догнав, отхлынули с тем же потоком разочарованных ротозеев писать статьи об устойчивом мираже и коллективных галлюцинациях. Потихоньку о Колодце начали забывать, лишь самые упорные продолжали охоту. Но и упорные, устав, убирались восвояси, а на их место приходили следующие упорные.
- А ты кто? - голос мордатого ковбоя вывел Антона из задумчивости.
- Журналист, - сказал Антон, не вдаваясь в большие объяснения.
- Отлично! - обрадовался ковбой, оскалив в улыбке ряд белеющих в темноте зубов. - Держись, парень, со мной, и у тебя будет, что написать. Именно я убью Колодец.
Антон через костер внимательно посмотрел на мордатого:
- А можно ли вообще его убить?
- Можно, - уверенно сказал ковбой. - Можно убить все что угодно, даже это сатанинское отродье. Нужно только знать, куда стрелять. По нему и стреляли, и жгли из огнеметов, и гранатами жгли. А только без толку старались - не убьешь его просто так.
- А как?
- Головой надо думать, вот как, - самодовольно сказал ковбой. - Ладно, расскажу я вам секрет. Никому не рассказывал, а вам расскажу. Потому как теперь немного осталось, не сегодня завтра покончу я с Колодцем, чувствую.
- Ну говори же, - очкарик тоже, как и Антон, был заинтригован словами ковбоя. Очки его любопытно блестели по ту сторону костра.
- Цепь, - сказал ковбой веско. - Цепь, ребятки, - вот в чем сила Колодца. То есть это на обычном колодце цепью называется, а здесь - это нить, через которую этот оборотень и черпает силу Ада. Достаточно перебить эту цепь...
Очкарик разочарованно сплюнул.
- Бред, - изрек он, - а я-то думал!
- Ну и пошел ты! Думатель хренов! - разозлился ковбой и, не отвечая на вопросы Антона, громко сопя, начал укладываться возле костра.
На маленькую рощицу, где они сидели, на лес, бравым косяком вклинившийся в равнину далеко справа, - на все опрокинулась черная густая ночь. В темноте отчетливо потрескивали охваченные пламенем ветки, кричала где-то ночная птица да поблескивали отражениями круглые стеклышки очкарика. Мордатый ковбой сразу же, как только коснулся земли, захрапел, щурясь во сне от ярких резвящихся бликов пламени. Кроме них троих, к костру так никто и не вышел. На равнине, в разных местах, светилась еще пара огоньков таких же костров, вокруг которых также собирались слетавшиеся к свету и теплу охотники.
"А ведь, пожалуй, они прав, - подумалось вдруг Антону. - Действительно, без цепи Колодец - это уже не колодец. Именно цепь связывает его недра с поверхностью. Без цепи невозможно достать воды, а значит и теряется вообще смысл существования его. Интересно, есть ли там вообще вода? Что-то во всей этой веренице легенд ничего не говорится о колодезной воде..."
И все вокруг вдруг неожиданно показалось Антону наполненным тайной: темная ночь, шелест листьев, треска костра, усыпанное звездами небо, блики пламени в стекляшках очкарика. Даже храп мордатого ковбоя - и тот показался Антону наполненным тайной. Они все: всё, что окружало его здесь, - всё знало о Колодце что-то такое, чего не мог знать Антон. Очкарик знал о Колодце свое, ковбой - своё, темная ночь, пламень костра и звёздное небо - своё. Они знали и были уверены в своём знании. А Антон ничего не знал и ни в чем не был уверен. Антон сидел и чувствовал себя чужаком в этом мире, в мире Бродячего Колодца. Он оторвал застывший взгляд от раскаленного пламени и, нахмурив брови, заморгал слезящимися глазами. Нет, ему не нужно глядеть в колодезный сруб, чтобы узнать свою судьбу! Враки ли это или истинная правда - теперь неважно для него: теперь он понял, что шел сюда совершенно для другого. Понял только теперь: он шел, чтобы испить воды из таинственного Бродячего Колодца. Пусть очкарики и терентии утверждают, что это не более чем скважина с неведомым науке газом, пусть мордатые ковбои видят в колодезной шахте врата Ада, но он, Антон, знает, что колодец всегда остается колодцем. Даже бродячий. А в колодце всегда должна быть вода. Без воды колодец мертв!
Глаза слипались. Очкарик по ту сторону костра уже спал, так и не разогнув свои острые коленки. Антон накинул на плечи одеяло, угрелся потихоньку и, положив голову на шершавое приблудное бревно, уснул, так и не сумев упорядочить гулявшие вокруг Колодца мысли.

Та-та-та... Тах... Тах!.. Та-та-та!
Резкие звуки больно и неожиданно вдарили по ушам. Антон вскочил и спросонок влез рукой в еще горячие уголья костра. Утренний холод, резкие надсадные звуки, боль обожженной руки - всё вдарило ему в голову.
- Что?! - заорал он не своим голосом, продирая глаза.
Прямо перед ним легком предрассветном туманце маячила коренастая фигура мордатого ковбоя.
- Дураки! Ну дураки! - гнусил тот, презрительно скривив лицо. Смотрел он не на Антона, а куда-то в сторону, и тело его дергалось, ноги ходили ходуном, будто у застоявшегося жеребца, которому не терпится выскочить по весне из пыльной темной конюшни на веселые просторные луга. Мордатый буквально трясся от возбуждения и мусолил в руках любимы свой карабин.
- Дураки! - еще раз с гневом рявкнул он, и одеяло упало с плеч Антона.
Антон окончательно проснулся и сразу же покрылся "гусиной кожей" от холода и витавшей в воздухе нервозности.
- Что случилось? - спросил он мордатого.
Тот не обратил на вопрос никакого внимания. Видимо, он даже ничего не услышал, настолько его занимало развернувшееся впереди действие. Антон пошарил глазами по полянке, но очкарик куда-то исчез. И только после этого Антон перевел взгляд в ту сторону, куда глядел мордатый ковбой.
И тут он в первый раз увидел Колодец. Колодец был именно таким, как Антон его себе и представлял, а представлял он его похожим на тот старый колодец из давно позабытого детства. Деревянный, отполированный многочисленными прикосновениями человеческих рук ворот с изогнутой черной железной ручкой. Сложенные из замшелых бревен стенки сруба, весело пестрящие яркой зеленью мха. Обычный мирный деревенский колодец. А от ворота в колодезные недра уходила тонкая черная ниточка - цепь.
Колодец, преследуемый несколькими рассыпавшимися по полю в погоне машинами, мчался прямиком на их поляну! Антон глянул на мордатого: тот вскинул карабин, прицелился, но так и не выстрелил, а только покачал головой.
- Промахнусь, - пожалел он.
Из зарослей на поляну выскочил растрепанный очкарик.
- Солдаты идут! - восторженно сообщил он. - Взяли родимого в оборот! Теперь уже никуда не денется!
От вчерашней его угрюмости не осталось и следа, он прямо-таки дрожал от нетерпения и подпрыгивал на месте, радостно скаля мелкие змеиные зубки.
- Радуется, - презрительно потянул мордатый, с неприязнью глядя на выплясывающего очкарика. - Чему ты радуешься? Ты думаешь, попался Колодец? Как бы не так!..
Очкарик махнул на ковбоя рукой и стал смотреть на Колодец, который, подобно загнанному зверю, метался по изрезанному оврагами полю.
Сзади затрещали кусты, и, обернувшись, Антон увидел вылезавших из зарослей солдат в пятнистых камуфляжах. И сразу же, и как-то вдруг вся поляна оказалась заполненной людьми в военных и штатских одеждах, все кричали и бегали взад-вперед, устанавливая какое-то оборудование. Появился некий громогласный господин в дорогом джинсовом костюме и с волосатыми руками. Господин на всех кричал и всем раздавал работу, постепенно упорядочивая бестолковую беготню. Антону вручили тяжелый конец толстого кабеля и велели бежать в сторону возводимой антенны. Антон побежал, но возводимую антенну так и не нашел, а лишь натыкался время от времени то на озверевшие лица солдат, то на блестевшие очки очкарика, то на презрительное лицо мордатого ковбоя, то на громогласного господина... Антон совершенно потерял голову. Конец кабеля куда-то бесследно исчез из его рук, но ему было все равно: от всей этой беготни, суеты и нервозности Антон чувствовал себя разбитым и размазанным, растертым по поляне - почти мертвым здесь.
На секунду он опомнился, когда что-то грохнуло и резко запахло паленым, но затем вновь впал в прострацию и только понимал, что он, обезумевший, бежит в толпе таких же обезумевших от страха людей в неизвестном направлении.
Окончательно он очухался возле ручья. Некоторое время неподвижно лежал щекой в мягкой податливой прохладной грязи, раскинув руки, и наслаждался тихим журчанием бегущей воды. Потом открыл глаза и увидел проносящиеся мимо щепки и листья, влекомые потоком.
- Как-то все быстро и глупо... - сказал им Антон. - Быстро, глупо и нескладно... И, пожалуй, страшно...
Толпа обезумевших от чего-то людей, что вынесла Антона сюда, куда-то сгинула. А может быть, и не было её вовсе, может, всё это только приснилось?..
Антон поднялся с земли и увидел крепкий добротный дом, выложенный из бревен и крытый красным шифером. Поодаль от дома темнело несколько покосившихся сарайчиков, а перед крыльцом, возле густо заросшего палисадника, стояла, помахивая хвостом, лошадь и мирно щипала траву.
- Эк меня занесло, - удивился Антон и принялся умываться из ручья.
Кругом стоял лес. Но не густой, а веселый такой лесочек, весь просвечиваемый утренним солнцем. Антон подковылял на негнущихся усталых ногах к дому, похлопал лошадь по теплому шершавому боку и, поднявшись на крыльцо, постучал в дверь.
Хозяина звали Егором Макарычем, и представлял он из себя крепкого бородатого старика, широкого в плечах, с сильными лопатообразными ладонями. Знакомство Антона с Егором Макарычем произошло как-то непринужденно, словно старик уже давно ожидал парня к себе в гости. Впрочем, Антон для себя объяснил все просто: в такой тиши да глуши, где жил Егор Макарыч (а был он, как оказалось, лесником), будешь рад любому гостю, любому новому человеку.
Жил лесник один. При всей своей радушности он даже и намеком не упомянул о своей прошлой жизни, семье. Старик, неторопливо собирая на столе вокруг пузатой бутыли с прозрачным самогоном угощение, рассказывал разные лесные небылицы, рассказывал о проделках своего хитрющего пса, о хозяйстве. Рассказывал, покряхтывая, односложно, но в то же время чрезвычайно захватывающе и весело. Смеялся при этом только Антон, Егор же Макарыч лишь хитро улыбался и весело прищуривал добрые глаза.
И ощущалась во всех неторопливых движениях хозяина лесного дома необычайная легкость и естественность, хотя казалось бы, неторопливость - родная сестра грузности и тяжелой поступи. Антон заметил это сразу, но, однако, не сразу понял, что его так удивляет в старике. А Егор Макарыч продолжал плавно и воздушно передвигаться по светлой горнице, будто летая, сыпать байками про хитрющего пса Бузика и весело прищуривать глаза.
Сели за стол. Антон после нервотряски всех последних дней, выпяченных челюстей слишком уверенных в себе людей, безумного сегодняшнего бегства - чувствовал себя как никогда спокойно и уютно, словно вернулся он из страшного тяжелого плена домой. Особенно когда выпили по стаканчику крепкого доброго самогона и огненная жидкость горячим разлилась внутри, а в голове стало шумно и хорошо. Колодец? Какая чепуха! Разве может существовать где-то странная жизнь, в которой люди мутят злостью свой рассудок и гоняются за несуществующим призраком. Где люди дышат ненавистью, выплескивая ее друг на друга и на все остальное, окружающее. Разве может существовать такая жизнь, если мир так прост и естественен? Если существует огромный добрый лес, хитрый пес Бузик и легкий, но неторопливый Егор Макарыч.
- Именно так, - качал головой Егор Макарыч, а Антон уже и не понимал, то ли старик услышал его мысли, то ли он начал излагать всё вслух.
- Именно так... - задумчиво говорил лесник. - Мир, Антоха, огромен, что твоя душа, удивительного много и там, и там. А человек противопоставил себя миру... и душе своей противопоставил себя.
Антон был уже порядочно пьян, чтобы слушать слова старика и вникать в них. Перед глазами качался и уплывал на невидимых волнах стол с недопитой бутылью. Задумчивое и нахмуренное лицо Егора Макарыча расплывалось и пыталось спрятаться за белесую туманную пелену.
Антон уснул...

Прожил он в доме лесника несколько дней, отходя потихоньку от суматохи последних недель погони за Колодцем. Он подружился с хитрым Бузиком, ходил в лес вместе с Егором Макарычем, умывался из холодного ручья и, вообще, полной грудью наслаждался жизнью. Старик был таким же добрым и радушным со своим гостем, но после обязательной для себя прогулки в лес по обыкновению исчезал до самого вечера, оставляя Антона на полное самораспоряжение. Впрочем, скуки тот совершенно не чувствовал, поскольку кругом шумел лес, да и дела по дому при желании найти себе представлялось не особенно затруднительным.
А Егор Макарыч, действительно, был чрезвычайно странным человеком. Чем дольше Антон жил у него, тем больше в этом убеждался. Во-первых, та самая лёгкость в движениях старика, что привлекла внимание парня в первый день их знакомства - лёгкость такая, какой просто не может быть у человека. Вроде бы незаметная, но беспрестанно ощущаемая лёгкость. В любом движении Егора Макаровича: в повороте головы, во взмахе руки, в походке - сквозила неторопливая грациозность. Естественность до неестественности.
И тянуло от старика некой необыкновенной силой. Сила была невидима, но весьма ощутима. Она не подавляла Антона, она делала его совершенно другим. Антон имел возможность сопоставлять свое внутреннее состояние в моменты присутствия и отсутствия рядом с собой старика. Нельзя сказать, будто Антон специально занимался такими экспериментами, но разница была столь велика, что не заметить её представлялось маловероятным.
А в-третьих, вот такие непонятные стариковские исчезновения до затемна. Куда ходил, старик не говорил, с легкостью переводя разговор на другое.
И еще много-много странностей помельче, не так бросающихся в глаза, имелось у хозяина лесного дома. Но самое удивительное произошло в последнюю ночь пред уходом Антона.
Потом Антон уже плохо помнил, что подняло его с кровати и вынесло на крыльцо под звездное небо. Да и не важно, по нужде ли он вышел или по другой какой причине - важно, что оказался он на улице под огромной полной Луной, а в темном небе парило над домом тело Егора Макарыча в белом нижнем белье. Старик плавно разводил руками, и даже с крыльца было заметно, как тот наслаждается полетом. Антон несколько раз тер глаза, но фантастическое видение не исчезало. Значит - не сон!
Оставшись незамеченным лесником, парень осторожно вернулся в дом и до утра пролежал в кровати с широко открытыми глазами. Перед восходом солнца он услышал легкие плавные шаги - Егор Макарыч возвратился со двора. Мысли в голове болтались и путались, голова тяжелела.
Утром, спозаранку, Антон принялся собираться домой.
- Жаль, - сказал Егор Макарыч, - накладывая гостю в рюкзак лесных гостинцев, - привык я к тебе, Антоха. И парнишка ты складный, кривдой не испорченный. Остался бы до поры до времени?
- Нет, Макарыч, - Антон не чувствовал ни страха, ни неприязни, несмотря на сегодняшнюю ночь, но необычайность происшедшего гнала его прочь. Хватит с него чудес.

Они находились во дворе, когда появился Колодец.
Егор Макарыч что-то копался возле крыльца, а Антон, уже увидевший неожиданного гостя, замер и, раскрывши рот, глазел на ленивые и плавные движения Колодца. Да, это был именно он: с деревянным отполированным воротом, с черной изогнутой ручкой, с замшелыми стенками и с уходящей от ворота в его недра цепью. Антон даже разглядел несколько намотанных на ворот цепочных витков.
Колодец приближался.
Когда-то, у костра, Антон убеждал себя, что Колодец совсем не опасен. Колодец всегда остается колодцем... Но сейчас, оказавшись в такой близи от таинственного неуловимого бродяги, Антон испугался. Испугался до коликов в животе, до дрожи в ногах и до холодного липкого пота. Враг! Это враг! Враг несет беду!
- Берегись, Макарыч, - наконец нашел он в себе силы предупредить лесника.
- А? - Егор Макарыч обернулся и тоже увидел Колодец.
А Антон уже подхватил оказавшуюся кстати на дворе увесистую оглоблю. "Размозжу всего!" - решил он, перехватываясь удобнее. "И по цепи его, по цепи! Как ковбой мордатый говорил!" Антон двинулся на Колодец, а тот, будто почуяв приближающуюся для себя опасность, замер. А мгновением позже попятился от наступающего с оглоблей человека.
- Подожди, Антоха, - сказал за спиной у парня Егор Макарыч.
Антон не среагировал. Слишком удобный наступал момент, чтобы наконец-то покончить со страшным, наводящим ужас на людей, призраком. Он видел его совсем близко от себя, так близко, как, наверное, никто другой до него. "Успеть бы, пока эта дьявольщина сама не кинулась на меня..." - Антон начал заходить сбоку, чтобы отрезать противнику путь в лес. А затем резко бросился вперед и нанес удар. Колодец увернулся от оглобли и бросился наутек. Антон - за ним с оглоблей наперевес.
Они мчались мимо дома. И вдруг Колодец, круто свернув, кинулся к Егору Макарычу. У Антона внутри все оборвалось. - Макарыч!!! - что есть мочи заорал он.
А Колодец, будто маленький перепуганный щенок, прижался к ногам старика, который, в свою очередь, начал гладить его и ласкать.
- Как же это?.. - растерялся Антон. - Макарыч, он же убьет тебя сейчас...
- За что же ты его? - горько спросил старик. - Разве он тебе сделал худое?
- Нет, - признался Антон, - но ведь это порождение Ада, призрак. Он приносит беду. Все так говорят.
Егор Макарыч опустился перед Колодцем на корточки и погладил его дрожащие перепуганные бревнышки.
- Успокойся, дружок, - ласково сказал он. - Я никому не дам тебя в обиду. А этого, с оглоблей, не бойся, он хороший, только доверчивый очень да глупый по молодости лет. Вы еще подружитесь.
Старик поманил Антона пальцем:
- Иди сюда, Антоха. Только оглоблю свою брось.
Антон нетвердым опасливым шагом подошел к ним и здесь почувствовал такую сильную волну беззащитности, испуга и доверчивости, исходящую от дрожащего существа, что вся его собственная опаска улетучилась, а вместо нее сердце заполнила нежность и доброта. Парень положил руку на прохладный дрожащий край сруба и ласково провел ладонью по шершавому старенькому дереву.
- Прости меня, ради бога, дружище, - проговорил он.
И Колодец, звякнув цепочкой, потерся о руку нового друга, успокаиваясь. Так они подружились.
А потом Егор Макарыч крутанул ворот, сматывая с него остатки цепочных витков, и где-то там глубоко-глубоко в колодезной шахте бултыхнулось в воду ведро. Антон наклонился и посмотрел вниз. Там, в самой глуби, среди темноты поблескивала играющая голубизна неба, отраженная на поверхности водной глади. Колодец всегда остается колодцем! И конечно же, никогда он не станет скважиной какого-то газа или воротами Ада. Ибо тогда он просто перестанет быть колодцем.
Вверх, под веселый скрип поворачиваемого ворота, поднималось наполненное до краев ведро.
- Пей, Антоха, - Егор Макарыч, крякнув, поставил ведро на край сруба и пододвинул его Антону.
Вода была хрустальной, вкусной, ледяной. Но, отхлебнув, Антон почувствовал разливающуюся по телу горячую волну. А старик, прищурясь, хитрыми глазами смотрел на парня.
- Хороша водица, Макарыч, - выдохнул Антон.
- Живая, - улыбнулся лесник.

До поселка оставалось чуть больше километра, но солнце палило так немилосердно, что не остановится ид не отдохнуть в последней перед большим лугом рощице было просто глупо. Антон скинул рюкзак и растянулся на траве под тенью деревьев. Тишина и спокойствие окутали его. Вверху, через ветви деревьев, проглядывало голубое небо с плывущими по нему облаками.
Мысли в голове путались Антону они виделись в образе гулящей девки. Все теперь ему чудилось в каких-нибудь образах, везде виделись параллели. Даже листочки на деревьях, колеблемые ветром, казались стаей веселых резвых птичек. Да так ясно и отчетливо, словно Антон сам парил среди них, летал, клевал зернышки и радостно чирикал. Но в то же время прекрасно знал, что не птицы это, а обыкновенные, трепещущие на ветру листочки. И мысли вот... Красивая кокетливая путана, а не мысли. Твоя она, путана эта, и одновременно не твоя - она сама по себе, что хочет, то и вытворяет. Но она мила и интересна. Она обнимает тебя и ласкает...
Антон вскочил. Будто что-то раскаленное вдруг вонзилось в голову и зажгло ее нестерпимым огнем.
- Что? Что со мной?! - закричал он, прижимая ладони к вискам.
На лугу, залитый солнечными лучами, стоял Колодец. Антон увидел его, и огонь, охвативший серебристым пламенем путану-мысль, медленно стал стекать из головы вниз, заливая все тело. Но не огонь это был вовсе, а чувство щемящей тоски и страшного ожидания.
- Нет... - прошептал Антон, глядя на спокойный неподвижный Колодец. - Нет!
- Уж я бы не промазал... - произнес откуда-то из огня голос мордатого ковбоя.
- Нет!!! - закричал Антон.
Грохнул выстрел.
И, будто в медленном черно-белом кино, разорвалась колодезная цепь, и нижняя ее часть начала плавно падать в глубину. А сам Колодец дернулся и сразу же осел, размяк.
- Зачем? Не надо!.. - Антон заплакал.
И виделось ему, как откуда-то сбоку, из зарослей, протянулась к Колодцу страшная черная крыса. Ее тело было длинный и узким. Ее тело было выпущенным из пращи. А плотоядная чудовищная мордочка разевала пасть и поедала жертву.
Колодец умирал.
Колодец умер.

В поселке Антон даже не остановился. Ему вдруг стало необычайно жутко и тоскливо среди каменных холодных громад с глазницами окон и молчаливых угрюмых людей с такими же пустыми глазами. Антон прошел весь поселок и снова оказался на безлюдной дороге, вьющейся среди лугов и рощ. Давно наступила ночь, на небо, обрамляясь звездным кружевом, выплыла все такая же полная Луна, а Антон все шел и шел. Он отмахал без остановок множество километров, но совершенно не чувствовал усталости. Наоборот, с каждым шагом иди было легче и легче. Тело становилось как будто бы невесомым.
И, сделав очередной шаг, Антон оттолкнулся и полетел все выше и выше над Землей.

Февраль 1992 г.