Баллада о звездных бабочках

С.Гончаров

БАЛЛАДА О ЗВЕЗДНЫХ БАБОЧКАХ

1
Обросший седыми длинными волосами, седой косматой бородой; одетый в белую длиннополую рубаху, подпоясанную бечевой; с котомкой из мешковины - старик возник из лесной темноты и приблизился к костру.
Студенты замолчали, разглядывая диковинного гостя. В летнюю, страдную на туристов пору, здесь, в горах Северного Кавказа, недалеко от Черного моря, можно встретить кого угодно, поэтому никто из молодых людей особенно не удивился. Старик и старик, что с того? Кудесник... Молодежь только подвинулась, освобождая старцу место у костра.
Старик доброжелательно кивнул и сел. Говорить он, как видно, ничего не собирался. Задумчиво глядя на огонь, старик вытянул вперед ладони, грея их от жаркого пламени. От еды он отказался, но большую железную кружку горячего, ароматного от настоя горных трав чая с благодарностью принял, охватил костлявыми длинными пальцами и начал прихлебывать напиток маленькими аккуратными глотками.
Постепенно студенты забыли о нем. После хорошего ужина, под красочным южным небом, среди великолепных горных джунглей было здорово сидеть у костра, болтая ни о чем и обо всем сразу. Хотя бы ради вот таких вечеров у огня стоило с тяжелыми рюкзаками днями напролет шагать по горным тропам, форсировать ледяные стремительные речки и терпеть тысячи иных трудностей походной жизни. Зато теперь молодые люди весело смеялись, вспоминая различные истории сегодняшнего дневного пути. Вслед за тем перешли к анекдотам, после - к страшилкам, потом разговор начал затихать, а в руках одного из парней появилась старенькая, видавшая виды походная гитара.
И полились песни. Гитара стала кочевать из рук в руки, и песни, веселые и грустные, медленные и быстрые, песни походные, песни студенческие, песни Высоцкого, песни Окуджавы - песни романтические и прекрасные витали над маленькой поляной и костром, посреди густого субтропического леса.
Старик слушал.
Пение завершилось далеко за полночь. Всему удивительному рано или поздно наступает конец, а за этим возвращаются будни действительности, и нужно, сбрасывая с себя волшебный налет сказки, приниматься к закупориванию в спальники или отправляться в палатки. Молодежь, вполголоса переговариваясь меж собой - так не хотелось оглушать ночную тишину громкими голосами и смехом, - потянулась от костра.
Но тут внезапно музыка, еле слышимая, мелодичная и печальная, долетела до слуха молодых людей с того места, где сидел забытый и одинокий старик. Парни и девушки, что задержались у костра, удивленно глядели, как пальцы кудесника перебирают струны гитары. Каким образом оказался инструмент в руках старца - оставалось гадать, и держал старик гитару как-то не так, как это делают все: он положил ее перед собой на колени, словно гусли, - но звуки, извлекаемые им, были чудесны и завораживающи.
Пространство вокруг костра вновь заполнилось студентами. Они ни о чем не спрашивали ни друг друга, ни неожиданного музыканта - они просто слушали необычную, удивительную музыку. Они блаженствовали, наслаждаясь.
И тогда старик заговорил. Хриплый, но необычайно мелодичный голос легко и стройно вплетался в музыку струнного перебора и доносил до слуха молодых людей Балладу. Балладу о Звездных Бабочках.


2
Великий Творец! Как любил Эн этот мир! Пусть мир был не таким, о каком мечтал Эн, но юноша его любил, любил от голубого высокого неба до последней травинки на земле. Как же не любить этот мир, если ты родился и вырос в нем, если в нем существуют птицы, деревья, простор. Если можно выйти из дома и путешествовать старыми улочками города, разглядывая потемневшие от мха камни Крепости или забавляясь прыжками по большим булыжникам мостовой. А парк! Осенний парк, тихий и величественный! Как можно не любить этот мир, если в нем существует Осенний парк! Когда Эну становилось плохо на душе, когда он тосковал от одиночества, когда им овладевала скука, он шел в Осенний парк и бродил там среди извечно желтых исполинских деревьев. В парке хорошо думалось, и Эн обычно возвращался после таких прогулок со светлым лицом и стихотворными строками в голове.
У домика его неизменно ждал дядюшка Гааг. Своих родителей Эн никогда не видел и даже не помнил, были ли они у него когда-нибудь. Из множества товарищей детства так никто и не стал ему другом. С самого младенчества он знал только одного по-настоящему близкого человека -дядюшку Гаага. Гааг всегда был рядом, он учил Эна любить жизнь, любить город, любить красивые мелодичные баллады - учил быть таким, каким Эн стал. За все годы, пока Эн подрастал, превращаясь из наивного шалопая в задумчивого юношу, Гааг не менялся, оставаясь таким же грустным и улыбчивым.
Да, Эн любил этот мир. Когда-то, много лет назад, окружающее казалось вихрастому мальчишке пределом совершенства. Что еще нужно маленькому человеку, если он может вдосталь бегать и прыгать, лазать по подземельям Крепости, драться с такими же, как и сам, сорванцами, а вечером гордо демонстрировать дядюшке Гаагу новые боевые синяки и царапины. Но годы шли, Эн рос и все меньше понимал жизнь, которая его окружала.
Что-то в мире было не так. Что именно, Эн никак не мог сообразить, но сердце подсказывало ему: не так, не так, не так! В самом деле, люди вокруг жили безбедно и шумно, дома жителей города ломились от земных благ, а городские рестораны, бары, казино - от бесшабашного веселья. Но Эн с тоскливым страхом смотрел в окружавшие его бездумные серые лица. Наверное мне это чудится, успокаивал себя юноша. На самом деле мир хороший и веселый, просто я сам слишком мрачен и скучен. И, чтобы окончательно отрешиться от таких мыслей, Эн уходил бродить в Осенний парк. Кроме него никто и никогда не гулял в парке. Никто и никогда...
Любил ли Эн людей? Да. Как же иначе, ведь они являлись частью того мира, где существовало небо, солнце, Осенний парк, дядюшка Гааг. А любили ли люди его, Эна? А любили ли люди друг друга? Если и появлялись эти вопросы в размышлениях юноши, то он сразу же выбрасывал их из головы, закрывался от них руками. Слишком не хотелось искать ответы. Мир прекрасен, твердил он. А если и мутят душу страшные мысли, то это пройдет, обязательно пройдет. И все будет замечательно.
Так думал Эн, чувствуя, что пытается обмануть себя. И обманывал. И вновь шел в парк бродить в одиночестве и пытаться доказать самому себе, что кругом все хорошо и правильно. А сердце продолжало досадливо бить изнутри в грудную клетку: не так, не так, не так...
3
Жизнь, спокойная, тихая, наполненная раздумьями и творчеством, двигалась. Эн писал баллады, гулял по городу, философствовал с дядюшкой Гаагом и был счастлив.
В город тем временем пришла весна, восемнадцатая весна Эна. Все вокруг просыпалось после зимних холодов, дышало светом, радостно чирикало и покрывалось зеленью. Только Осенний парк оставался прежним: золотым, величественным и печальным. Эн большую часть времени проводил в городе. Он пел свои баллады на главной городской площади, получал за это медяки и наслаждался весной. А, заработав на хлеб себе и дядюшке Гаагу, который уже заметно сдал, чтобы давать цирковые представления -а всю жизнь Гааг именно этим и существовал, кормя себя и маленького Эна, - заработав, Эн отправлялся в любимый Осенний парк, желая в его тишине отдохнуть от веселого перезвона весны и людской толчеи площади.
Там он и повстречал Лель.
Лель!.. Это имя самым чудесным образом подходило к худенькой невысокой девушке с маленьким вздернутым носиком и огромными злеными глазами. Она была красивым серебристым колокольчиком, который внезапно прозвенел в жизни юноши и сверкнул на солнышке, ослепляя глаза и вызывая волну необычной, крылатой радости.
Как много раз прежде Эн шел по золотистому ковру из листьев, вдыхал знакомые запахи парка и пытался привести в порядок стихотворные строки, что кружились у него в голове. Это доставляло ему наслаждение, тем более, стихи, которые впоследствии обязательно лягут на музыку и превратятся в баллады, сегодня должны были получится такими, как он хотел: мечтательными, таинственными, повествующими о далеких мирах, где жизнь подобна уютному Осеннему парку, где нет громких баров и казино, а лица людей не похожи на серые задворки заброшенных домов с пустыми глазами-окнами; где нет невежества, бездумья, чванства и стяжательства.
Никто и ничто не нарушало одиночества юноши. И вдруг между желтым убранством деревьев мелькнуло ярко-красное пятнышко. Словно вечернее солнышко заглянуло в лесные дебри. Эн обмер, боясь поверить собственным глазам. Никогда еще во время своих прогулок он не встречал в парке людей. Ни единого человека. Неужели же кто-то, кроме него, пришел полюбоваться осенней задумчивостью величавых деревьев?!
Эн пошел в сторону красного пятнышка, осторожно ступая по шуршащему листвяному ковру, словно боясь спугнуть неожиданное чудо.
На крохотной полянке перед мольбертом стояла девушка. Красная вязаная шапочка с большим бубоном и была тем пятнышком, что привлекло внимание юноши. Одета незнакомка была в старую перепачканную красками куртку и брюки. В руках она держала кисть и краски. Подошедшего беззвучно юношу она не услышала, стоя к нему спиной. Эн замер и принялся смотреть, как девушка макнула кисть в краски и нанесла несколько штрихов на полотно. Затаив дыхание, Эн подошел ближе и через плечо незнакомой художницы глянул на картину.
Она рисовала парк. Нет, она не рисовала, она душу свою выкладывала на холст, она создавала Мир, тот самый Мир, что бился в стихотворных строках Эна. Чудесный Мир. Эн прижал ладонь к сердцу: ему показалось, будто оно хочет выпрыгнуть из груди. А в голове юноши разрозненные строки вдруг сложились, превратясь в стройную поэму - поэму Страны Грез и Осеннего Парка.
- Пожалуйста, - неожиданно для самого себя попросил Эн, - милая девушка, нарисуйте на картине людей. Пусть здесь будут люди.
Она обернулась и внимательно посмотрела юноше в глаза. А Эн увидел два зеленых чудо-озера, бездонных и загадочных. Лель! Имя ей было Лель...
Они сразу потянулись друг к другу, словно всю жизнь ей недоставало его, а ему - ее. Они говорили и не могли наговориться. Эн прочитал ей поэму о Стране Грез, а она слушала и продолжала рисовать, иногда одними губами повторяя отдельные строки. Лель переносила поэму на холст, а Эн излагал в стихах ее картину. Они творили Мир.
А потом, когда уже стемнело, юноша и девушка взяли мольберт, собрали краски и медленно побрели через парк к городу. Им было хорошо, бесконечно, необыкновенно хорошо вдвоем. Они дурачились, смеялись, грустили, рассказывали друг другу новые и старые, давно забытые другими людьми сказки. Эн с изумлением и радостью сознавал, что он и Лель очень похожи, словно выросли в одной семье.
Совсем поздно молодые люди расстались возле домика Лель, такого же маленького и уютного, как обитель Эна. Расстались, договорившись назавтра встретиться вновь.
- Эн, мальчик мой, - дядюшка Гааг, как обычно, ожидал воспитанника на крылечке их дома. Он пристально всматривался в лицо юноши и выглядел озабоченным, даже несколько встревоженным, - у тебя что-то случилось? Ты сегодня не такой, как всегда.
- Дядюшка Гааг, - Эн не мог сдержать радостной улыбки, - у меня все очень-очень замечательно. Я познакомился с удивительной, прекрасной девушкой. Ее зовут Лель. Но не спрашивай сейчас ничего - я совсем потерял голову и хочу побыть один. А потом я тебе обещаю рассказать все.
Эн закрылся у себя в комнате, а старый Гааг еще долго стоял на крыльце, смотрел на звезды. Губы его шептали:
- Великие звезды! Великий Творец! Неужели мальчику предстоит Выбор? Самый страшный выбор из всех, что когда-либо вставали на пути Элларов. Воля твоя, Великий Свет, давать сынам их и только их судьбы, но избавь мальчика от такого Выбора, потому что в любом случае он не принесет Эну счастья...
4
На следующий день Эн пел на площади баллады, но мыслями витал среди золотых деревьев Осеннего парка, вспоминал Лель: ее улыбку, глаза, ее пальцы, разноцветные от красок, ее волосы, ее взгляд. Он еле дождался вечера и, будто на крыльях, полетел на их поляну.
Они стали встречаться каждый день. Эн уже не представлял жизнь без своей маленькой подруги. Вспоминая прошлые годы, он не понимал, как мог жить без Лель. Как мог чувствовать себя счастливым? Впрочем, говорил юноша сам себе, бывает и одинокое счастье. Но разве может сравниться оно со счастьем двоих?! Каким бы красивым не был этот мир, а когда рядом Лель, он краше вдвойне.
Так проходила весна. Это была чудесная весна. Город сбросил зимние оковы, растворился в солнечном свете, покрылся молодой зеленью, расцвел прекрасными благоухающими цветами. Прогремели первые грозы, умыв землю и дома. Над изумрудными, покрытыми пестрыми узорами цветов лужайками запорхали яркие бабочки - дети солнышка, тепла и радости. Наступило лето.
Тот день ничем не отличался от множества других, предыдущих. Эн, усталый, но веселый, вернулся домой с обычным заработком, передал его дядюшке Гаагу, после чего засобирался на встречу с Лель.
- Эн, мальчик, ты очень спешишь? - на пороге комнаты юноши возник старина Гааг.
- Мы договорились сегодня с Лель пойти на наше старое место в Осеннем парке, где познакомились, - ответил Эн, улыбаясь. - Мы очень давно там не были, потому что весну лучше проводить в городе и у реки.
- Ты не мог бы мне уделить немного времени? - Гааг устало присел в кресло возле стола.
- Конечно, дядюшка, - кивнул Эн. - Я всегда рад поговорить с тобой. И ты знаешь, что я очень ценю твои советы.
- Да-да... - рассеянно кивнул старик.
Он был задумчив. Эн посмотрел внимательно на наставника и вдруг увидел, как за последнее время изменился дядюшка. Лицо его похудело, осунулось, глаза ввалились, а вокруг них появились черные круги -результат бессонных ночей и глубоких терзаний. “Милый дядюшка Гааг, -Эн с печальным удивлением сел на стул напротив воспитателя. Глаза его с тоской всматривались в знакомое и, вместе с тем, новое лицо близкого человека. - А ведь он постарел... Я, счастливый, ничего не замечал вокруг себя все эти месяцы, а дядюшка тем временем старел и держал в себе какие-то страшные, мучившие его мысли...”
- Ты стал взрослым, мой мальчик, - медленно проговорил Гааг. - Ты вырос здесь, в этом маленьком домике, в этом мире. Я постарался воспитать тебя так, чтобы ты любил мир, любил землю, на которой живешь, чтобы ты жил тем, чем жил я. Не знаю, правильно ли я поступил, обрекая тебя на одиночество, но иначе я не мог...
- Пусть, - вздохнул Эн. - Я все понимаю, дядюшка Гааг. Я люблю то, чего не любят все и не люблю того, что всем нравится. Но я ни в коем случае тебя не виню в этом. Я счастлив, ибо не вырос слепцом, подобно многим. И кроме того у меня есть Лель, мы не будем одиноки.
Горько, очень горько усмехнулся старина Гааг.
- Пойдем, - он тяжело поднялся с кресла. - Я покажу тебе...
Эн следом за дядюшкой вышел из комнаты и прошел на веранду.
- Посмотри на этот луг, - Гааг показал рукой на аккуратные лужайки, поросшие молодой зеленой травой и цветами. Над ними порхали и переливались всеми цветами радуги бабочки. - Ты видишь бабочек?
- Да, дядюшка Гааг. Очень красиво.
- Да, - кивнул старик, - очень красиво... А теперь пойдем еще...
Эн в задумчивости взъерошил золотистые кудри на голове. Дядюшка Гааг говорил загадками, но за его словами чувствовалось что-то серьезное, что-то бесконечно важное.
Гааг привел воспитанника в кухню, где варился на плите ужин.
- Возьми ложку, Эн, и попробуй каши, которую я приготовил, - Гааг снял с плиты и поставил на стол горшок с варевом.
Юноша пожал плечами и подчинился. Дядюшка всегда готовил очень вкусно, но на этот раз Эн ощутил, что чего-то не хватает.
- Дядюшка, - Эн, словно придворный королевский дегустатор, подержал кашу во рту, раскушивая, - ты забыл положить соль.
- Правильно, - с печалью улыбнулся Гааг. - А теперь выслушай, мой мальчик, сказку об удивительных людях, имя которым - Эллары.
5
Они рождаются от света, от радуги, от запаха цветов, от мерцания звезд в ночи, от пламени костра, от пения птиц... У них нет родной планеты, родного мира, ибо вся вселенная - их родина. Скитальцами Эллары бредут от звезды к звезде, от планеты к планете, наполняя миры красотой и радостью, как бабочки наполняют красотой и радостью зеленые живые луга, а соль придает вкус пище. Они - бабочки вселенной, они - соль земли. Они живут в нищете и служат объектами бесконечных насмешек, ибо люди не могут понять их. Порой они гонимы и ненавидимы, потому что иногда серость и посредственность возвышаются в людских душах, подминая под себя все иное, заложенное Творцом.
Но нет во вселенной никого счастливее Элларов, ибо гонимые - дети Мироздания, дети Света, дети Творца. И никто так не любит свою Родину, никто так не любит Жизнь, как любят ее Эллары. Неизмеримой, безбрежной любовью благодарных сыновей. Всей душой и разумом, до слез, до боли, до сумасшествия, до отчаяния - они любят жизнь, от которой не получают ничего, кроме боли и страданий.
Они - творцы и дети Творца...
- Дядюшка! - Эн вдруг почувствовал, как на него накатывается безумный непонятный страх. - Зачем ты мне все это говоришь?!
- А порой, - Гааг усилил голос, словно не желая, чтобы вопросы юноши доходили до его ушей, - бывает иначе. Случается невероятное: душа Эллара находит ту единственную душу, что создана вместе с ним из одного луча света, из одной капли воды, из одного печального лепестка осени, из одного цветка!.. И нет выше счастья, чем счастье слияния этих душ, ведь они отдают самих себя друг другу до последнего вздоха, до последнего удара сердца, до последней капли величайшей из энергий -энергии Творца. И две души, два горячих сгустка энергии выплескиваются во Вселенную, сливаются и создают новый Мир. Их Мир! Но никогда они не увидят его, потому что, отдав себя Созданному, уходят в Небытие, в ВЕЧНУЮ СМЕРТЬ, в такую смерть, из которой не существует возврата. Они незримо присутствуют в Созданном: в каждой капле воды, в каждом солнечном зайчике, в каждом дереве, в каждом атоме. И одновременно их нет... Совсем нет!!! Совсем... Их души превратились в Сотворенное... Новый Мир - высшее творение, что может сделать Эллар, но и цена этому - высшая.
- Нет! - закричал Эн, закрывая лицо руками. - Нельзя! Не нужно мне говорить этого, дядюшка. Это жестоко!
Из выцветших старческих глаз Гаага пролегли две блестящие дорожки от слез.
- Я говорю тебе, мой мальчик, это все как Эллару, а Эллару не подобает тешиться в блаженстве неведения. Иначе он просто никогда не станет самим собой.
Ты нашел любимую, но этим ты поставил себя перед Выбором, страшнее которого не существует для Эллара. Один день - только один! -величайшего счастья, а потом - Небытие, Вечная Смерть. Или же, в ином случае, бесконечная дорога среди звезд...
Решение за тобой, Эн. Если ты выберешь только Один День, чтобы сжечь себя за этот День без остатка, то тогда ты должен рассказать Лель все. Пусть она тоже делает Выбор. Но если ты выберешь жизнь, то лучше уйди от Лель молча - не нужно ей ничего знать.
Сердце юноши разрывалось на части. Никогда еще ему не было так тяжело. Эн выбежал из дома и упал не мягкую прохладную траву, зарываясь лицом в пряный запах зелени.
- Я люблю Лель! - беззвучно кричали его губы. - Я не смогу без нее! Не смогу!..
Картины страшного одиночества, полного тоски и отчаяния, проходили у него перед глазами. И нельзя было закрыться, не видеть и не думать. Эн всегда старался не думать о том, что ему не нравилось, но прошли те времена, времена детства: теперь наступал час становления Эллара, час Выбора.
Но... Великий Творец! Как любил Эн этот Мир!
6
Смолк Старик. Смолкла странная, непривычная и красивая музыка. Над тесным кружком притихших парней и девчонок горели звезды и искры костра. Звезды жили вечно6 а искры вспыхивали и умирали, проживая мгновение.
- Что же он выбрал? - спросил взволнованный девичий голос из группы молодых людей. - Эн?
Старик низко опустил голову, отложил гитару. Потом тяжело, ни на кого не глядя, поднялся и побрел к темной стене леса. Студенты смотрели, как между деревьев мелькают белеющие в темноте хламиды чудаковатого дедушки.
...А звезды глядели сверху вниз.
...А искры отрывались от костра и летели, летели, пытаясь достигнуть далеких своих собратьев. И таяли через мгновение. Таяли среди звезд...

Январь 1993,
Заречный.