Кофейня

Просто сижу. Это именно то, чем я сейчас занимаюсь. Но я не проматываю время на лавочке у дороги или на сидении в метро и даже не на диване в своей гостиной.

Ручка с синими чернилами, которую я держу в правой руке, оставляет следы на белой бумаге, лежащей на маленьком круглом столике с керамическим покрытием. Стол находится напротив полукруглого деревянного сидения с высокой спинкой, украшенной по краям металлическим ободком, выкрашенным под дерево. Стена за моей спиной тоже выложена деревом и покрыта мазками множества оттенков. Чуть повыше, слева от меня, за медными изогнутыми сеточками с неровными краями - лампы, через которые проходит свет. Стены и потолок, выкрашенные в разные оттенки зелёного и коричневого, и множество светильников роняют свой свет на пол, устланный ковром, в середине которого проложен плиточный проход. Красно-оранжевая каёмочка у самого потолка усеяна лампочками и вентиляционными отверстиями.

Напротив меня - такие же столы и сиденья, стоящие в ряд друг за другом. Вокруг прохода пол тоже заставлен стульями, сиденьями и столами.

Стены украшены деревянными фигурками, с помощью которых тот, кто оформлял этот зал, пытался передать какое-то послание тем, кто будет здесь сидеть. Справа от меня – два расположенные в глубине стены окна с открытой верхней половинкой.

На каждом из двенадцати столов стоит пепельница, и я думаю, вы знаете, для чего нужны пепельницы. И  так как люди за всеми столами уважают пепельницы, в помещении завис густой сигаретный дым.

Время от времени молодая официантка приходит, убирает полные окурков пепельницы, и ставит взамен такие же чистые, маленькие и стеклянные. Девять столов занято.

Я сижу прямо напротив проёма в стене, который ведёт в зал большей площади, заставленный такими же круглыми столиками с керамическим покрытием и коричневыми деревянными полированными стульчиками, и окнами, выходящими на Невский проспект. В соседнем зале, прямо напротив окон, находится стойка, которая протягивается от одного конца стены до другой. На стене за стойкой вывешены таблички, где тёмно-бордовым буквами на светло коричневом фоне можно увидеть меню.

Стойка уставлена оборудованием, необходимым для того, чтобы обеспечить клиентов тем, что указано в меню.

На ней так же стоят чашки, блюдца, стаканы, салфетки, кассовый аппарат и стеклянная витрина, за которой красуются аппетитные выпечные изделия.

За стойкой молодые и улыбчивые юноши и девушки в аккуратных серых футболочках и фартучках того же цвета обслуживают клиентов.

Я знаю, вы скажете: “Ну, хватит уже описаний и всей этой ерунды”, и вы, наверняка, думаете, что я сижу в одной из забегаловок  с системой самообслуживания, или в каком-нибудь питерском кафе, если, конечно, знаете, в каком городе находится Невский Проспект. Но я должен разочаровать вас. Я сижу в чашке. Кроме шуток, я действительно сижу в чашке: в идеальной чашке.

Нет, я не в диснеевском парке.

Ладно, не напрягайте мозги!

“Идеальная чашка” – это название кофейни, где я сейчас нахожусь.

Всё это случилось здесь и совсем недавно. Около семи часов вечера я стоял в очереди у стойки, чтобы заказать любимый “Con leche”, когда дверь, выходящая на Невский, открылась и вошёл мой друг Нил. Пройдя через передний и центральный зал, откуда можно пройти в служебную комнату, заказать кофе у первой стойки или в соседнем зале, у стоечки поменьше; он подошёл ко мне, поздоровался, направился в зал для курящих, положил свою сумку, потом вернулся и встал за мной в очередь. Он выглядел расстроенным, а на лице было такое выражение, будто бы по его ноге проехался грузовик, и водитель даже не удосужился остановиться и извиниться. Его обиженный вид подсказал мне, что он пережил настоящее, по крайней мере, эмоциональное несчастье.

Я спросил: “Что случилось?”

Вместо ответа он опустил вниз большой палец руки, показывая тем самым своё страдание разочарование.

Я снова спросил: “Ты о чем? Об этом месте?”

Он ответил: “Да, нет. С этим местом всё в порядке. Я о жизни в целом”.

“Тебе дали пинка под зад? Кто?”, пошутил я.

“Чтобы назвать то дерьмо, что со мой происходит нужно выражение покруче, чем “дать пинка под зад”.

Я тут же произнёс: “Тебя поимели”, достаточно исчерпывающе, или ещё покруче?”

Он покачал головой из стороны в сторону, и это значило, что я так ничего и не понял. Как только он повернул голову вправо, его движения внезапно прекратилось. Проследив его взгляд, я понял, что он смотрел на девушку, которая стояла прямо позади меня.

Пользуясь тем, что никто из стоящих вокруг нас людей не понимал языка, на котором мы разговаривали, я спросил: “Что, напоминает твою маму в молодости?”

Он взглянул на меня и, саркастично  улыбаясь, сказал: “Нет. Она скорее похожа на маму моего будущего ребёнка. Я хочу пригласить её на чашку кофе к нам за столик”.

“Разрешаю! Давай! Иди и пригласи её!”, сказал я и улыбнулся.

Нахмурившись, он сказал: “Чёрт тебя подери! Ты же знаешь, что я не знаю русского”.

Я сказал: “Попробуй, а вдруг она говорит по-английски”.

Он последовал моему замечанию, и девушка внимательно выслушала его, пытаясь понять, что он на таком “свободном  английском” сказал ей, или хотя бы понять, на каком языке он к ней обращался. Возможно, она поняла только последнее, потому что ответила: “No English!”

Я не мог не улыбнуться на это. Я знал, что теперь ему придётся просить меня быть переводчиком между ними,  и это даст мне возможность немножко пощекотать ему нервы своим трёпом. Он, не долго думая, обратился ко мне: "Не мог бы ты сказать ей, чего я хочу”.

Я сказал: “Я не знаю, чего ты хочешь, и, честное слово, я слишком застенчив, чтобы сказать девушке в публичном месте, чего ты можешь от неё хотеть. Ты же знаешь, что я не привык говорить всякие непристойности в общественном месте”.

Он разозлился и сказал: “Можно подумать – такое большое дело то, что ты говоришь на языке коммуняг. В конце концов, это была твоя идея позвать меня сюда, в такое место, где, даже умея хорошо говорить и слушать, я остаюсь глухонемым”. Он снова стал самим собой и начал вынуждать меня что-то для него сделать. Зная, как я не люблю сидеть один по вечерам, он сказал: “Либо ты сейчас поговоришь с ней, либо я ухожу!”

У меня не было выбора. Я должен был уступить и сказал: “Ну, ладно, я поговорю с ней”. С этими словами я повернулся к девушке и произнёс: “Извините, девушка, вот мой друг хотел бы пригласить вас присоединиться к нам для кофе”.

Она улыбнулась, это означало, что она поняла мой русский со страшным акцентом, и сказала: “Я бы с удовольствием, но… я не одна и должна поговорить кое с кем, прежде чем согласиться или отказаться”.

Я повернулся к Нилу и перевёл. На его лице появилось разочарование, что так естественно для него в подобных ситуациях. Он спросил: “Она с другом или с подругой?”

Дело было явным, но я подробно начал разбирать каждую из возможностей: “Возможно, это парень, потому что девушки редко когда ходят куда-то одни в Субботу вечером. С другой стороны, если бы она была с парнем, она бы не стояла здесь, в очереди, одна, вероятнее всего, они бы стояли вместе, или она бы сидела где-нибудь за столиком. Возможно, конечно, что парень просто отошёл в туалет или ищет свободный столик. Но это, вообще-то маловероятно. Всё это наводит нас на мысль, что она пришла с подругой, которая заняла столик, в то время как она пошла покупать кофе. Но если она здесь с подругой, то почему она взяла с собой сумку. Это может значить, что она одна и просто хочет уклониться от твоего наглого предложения на “чашечку КОФЕ”.

Нил прервал меня, сказав: “Это не веский довод. Девушки обычно не расстаются со своими сумками, или возможно она не хочет стоять с деньгами в руках. В отличие от тебя она выглядит цивилизованной”.

“Аха! Прекрасно! Раз так, иди и говори со своей мисс Цивилизацией сам, без моей помощи”.

Он улыбнулся и сказал: “Да, я просто пошутил. Не бросай меня здесь. Нам надо её подцепить”.

“Нам!!! Мы что уже оргии устраиваем? Никогда бы не подумал!”

Он сказал: “Я имею в виду, что мне надо её подцепить, а ты должен мне в этом помочь”.

“Я не должен. Я смогу без этого прожить”.

“Я хочу сказать, не мог бы ты быть так добр и помочь мне”.

“Ну, вот так-то уже лучше”.

Я уже подошёл к самой стойки, передо мной стоял всего один человек, поэтому, я поторопился ответить ему: “Слушай, давай просто скажем ей, где мы сидим и, если они захотят, пусть к нам присоединяются”.

Нил кивнул головой в знак одобрения, и я сказал девушке, где мы сидели.

Она ответила: “Хорошо. Посмотрим”.

Моя очередь почти подошла, я повернулся к Артёму, парню, который работал за стойкой, и хотел сделать заказ, но он буквально выкрал мысли у меня из головы и спросил: “Con leche?” Два или один?”

Улыбнувшись, пораженный памятью Артёма, я ответил: “Два”, заплатил и, забрав сдачу, направился к другому концу стойки, что бы взять кофе. В то время как мы ждали своего кофе, сзади подошла та девушка, с которой я разговаривал, но чьё имя так и  не спросил, а к ней сзади подошёл какой-то парень и по-дружески сказал ей что-то, что я не услышал и не понял. Я решил подразнить Нила: “Ну, вот и спутник объявился”, и, указывая на парня, который по-прежнему что-то говорил ей, продолжил: “Поищи себе другую рыбку, рыболов”.

Нил нахмурился, поглядел на предполагаемого спутника, затем снова на меня и сказал: “Нет, она не с ним. Я не знаю, о чём они там разговаривают, но я уверен, что он, так же, как и мы, пытается забросить свою удочку”.

“Политическая и словесная корректность, мой друг! Не мы, а ты, то есть “Я” для тебя. В любом случае, он – рыбак, и у него есть наживка  и удочка, а ты даже не можешь говорить за себя. Это значит, что ты – слепой рыбак”.

Мои слова очень взволновали и возбудили его: “Может, я и слепой рыбак,  но я могу чувствовать свою наживку, и я знаю, что этот тунец мой”.

“Посмотрим. Посмотрим”.

В это время Филипп поставил две чашечки кофе с молоко, посыпанное сверху корицей, и сообщил: “Con leche”.

Мы оба взяли по чашке, кивнули Филиппу в знак благодарности, вернулись в зал для курящих и сели за наш столик.

Нил был обеспокоен по поводу своего улова и, извинившись, он вышел, чтобы посмотреть, куда села девушка и с кем. Пока я сидел один, Ирина, официантка, одна из тех, что предохраняла пепельницы от переполнения, подошла и посмотрела сначала на пепельницу, которая всё ещё оставалась совершенно чистой, я затем очень внимательно на меня, и я с трудом смог удержаться от множества мыслей, одолевших меня в тот момент. Я просто сказал: “Привет!”, и она ответила мне широкой улыбкой, которая подтолкнула меня спросить: “Сегодня работаете до утра?”

Она ответила: “Нет. Допоздна, но не до утра”. Сказав это, она снова улыбнулась и повернулась, как будто что-то не позволяло ей просто стоять и разговаривать со мной.

Нил пришёл из соседнего зала для некурящих, быстро оглянулся и сел на место. На его лице играла  широкая улыбка, а в глазах – это выражение: “Я всё выяснил!”. Он сказал: “Вот видишь, я же тебе говорил, что она не с тем парнем”.

Я сказал: “Это значит лишь то, что она не хотела заглатывать твой крючок”.

“Нет, она не одна. Она с другой девушкой”.

“И что?”. Я прочитал в его глазах, что он собирается попросить меня отложить просмотр своей вечерей газеты, чтобы составит компанию второй девушке. Так и получилось. Он сказал: “Я хочу пойти и снова пригласить их. Не мог бы ты….”

Я прервал его: “Не беспокойся, я могу это сделать, но так как они не курят, то, возможно, не захотят прийти сюда. И даже не думай просить меня о том, чтобы встать с этого места и сесть с твоей рыбкой в том не прокуренном зале. Ты же знаешь, что если мои лёгкие получат чрезмерную дозу чистого воздуха, я умру”.

“Ну, это уж моя проблема, как позвать их сюда. Ты главное развлеки немножко вторую малышку, чтобы ей не было скучно  и, чтобы сразу же после “Espresso” она не сказала, что им надо уходит”.

Я утвердительно кивнул головой, и, Нил встал со своего места, руки он держал в передних карманах джинс. Он вынул левую руку, отбросил назад волосы длиной до плеч и беспокойной походкой направился прямиком к своей цели. Потом, один только бог знает, что он сделал и сказал, но когда он снова появился в дверной проёме, за ним шла девушка, одетая в чёрные брюки и кофточку с коротким рукавом того же цвета. На её плече висела чёрная кожаная сумочка. Тёмные, почти чёрные, распущенные волосы до середины спины нежно касались ей щёк. В левой руке она держала чашку кофе, а правой держалась за ремешок своей сумки. Первая девушка дважды любопытно оглянулась на шедшую прямо за ней подругу, с которой я ранее разговаривал. На ней бал надет топик, который, казалось, держался на кончиках её грудей, потому что едва ли кто-нибудь мог заметить крошечные бретельки, огибающие крепкие плечи, которые выглядели ещё более выдающимися из-за её короткой стрижки. Она была выше той девушки, что шла впереди неё. В правой руке она держала чашку кофе, а в левой – пакетик с сахаром. После  того, как подруга посмотрела на неё первый раз, она любопытно посмотрела на парня с газетой в руках, которым был я и рядом с которым Нил остановился, указывая девушкам на стулья и приглашая присесть.

Я окинул их быстрым взглядом, переложил вещи лежащую слева от меня, на другую сторону, сам тоже подвинулся немного вправо и предложил девушке в чёрном занять свободное место рядом со мной, одновременно кивая им обоим в знак приветствия.

После этого прозвучали традиционные представления со стороны Нила. Девушки сказали свои имена, но я не смог уловить только имя той, что была повыше. Её звали Надя. Я тут же снова вернулся к своей газете, оставив удивлённый взгляд удивляться дальше. Надя и Нил пытались о чём-то разговаривать, я едва мог понимать о чём,  потому что слишком был увлечён чтением газеты, но я думаю, что сами они тоже не слишком-то понимали друг друга.

Потом Нил вдруг повернулся ко мне и сказал: “Чёрт тебя подери! Ты уже заплатил за свою газету и можешь прочитать её, когда останешься один или когда придёшь домой. Не поступай так со мной!”

Я поднял глаза, и не поворачивавшая головы, сказал: “А как я с тобой поступаю?”

Очень раздражённо он сказал: “Из-за того, что ты упорно не хочешь обращать внимание на красоту, что находится рядом с тобой, я не могу построить диалог с Надей”.

Я с готовностью отложил свою газету и сказал: “Ладно, дурачок, скажи прямо, что ты не можешь говорить без моей помощи. Я – твой язык”.

Он нахмурился и, поправив свои очки в квадратной оправе, сказал: “Ничего подобного! Просто с моим “знанием” и “свободным владением русского языка”, я чувствую себя очень стеснённым между двух пар ушей”.

Я отверг его доводы, сказав: “Не неси чушь! Я займусь захватом невспаханной  территории, но время от времени буду вторгаться на твою территорию”.

Он слегка улыбнулся, как бы говоря мне: “Ты, должно быть шутишь…Только попробуй”.

Я повернулся к девушке, сидевшей справа от меня и спросил: “Итак, чем ты занимаешься?”

Она мельком взглянула на меня сквозь свои шёлковые, хорошо ухоженные, тёмные волосы и, открыв губки, натурального розового цвета, произнесла: “Я учусь в институте”.

“И что это за институт?”

“Художественная академия”.

“А! Так значит ты - будущий Стивен Спилберг или Мишель Пфайффер?”

“Не тот не другая”.

“Интересно! Тогда на кого же ты учишься?”

“На дизайнера”.

“Я надеюсь это не дизайнер моды. Нет?”

“Нет, у нас нет такого факультета. Я графический дизайнер”.

“То есть компьютеры, сеть, Корал, Адоб и всё в этом роде?”

“Точно”, и этим словом она так просто завершила тему, которую я намеревался развить в длинный разговор.

У неё был нежный голос, и она так четко произносила слова, что я подумал, что, в общем-то, ничего не потеряю, если попробую колонизировать этот райский уголок.

В этот момент подошла Ирина, чтобы забрать на этот раз уже использованную пепельницу. Тем временем, как она меняла пепельницы, я взглянул на её нежные женственные руки, держащие две пепельницы, стоящие одна на другой, потом пробежал глазами по её руке вверх. Мой взгляд дошёл до её лица и остановился на глазах, ярких, живых глазах. И те глаза излучали такую энергию, что я не мог сдержать появляющейся улыбки и почувствовал себя так, словно она качала меня на своих прекрасных руках, и я парил в облаках под взором её полных света глаз. Потом, как будто качка стала чересчур сильной, мой контакт с её глазами прервался, и я снова оказался на земле, в том шумном зале среде всех тех земных людей, просиживающими своё время за разговорами и разговорами и …..

Я перемотал плёнку назад. Окей, я там разговаривал с чёрной мисс. Я думал о том, почему, имея такой нежный голос; розовые губки; волосы цвета грозовой тучи; стройную спинку, чуть оголённую у брюк, и нежные, тонкие, мягкие на вид руки, почти лишенные волос, которые виднелись из-под недлинных рукавов, она была такой неразговорчивой. А это значило, что для того чтобы помочь моему другу рыбаку, я должен был начинать и поддерживать каждый маленький  и немаленький разговор, который я начинал.

Я предпринял ещё одну попытку завязать интересный разговор, сказав: “Я надеюсь, это не значит, что ты необщительная и испорченная молодая компьютерщица?”

Она сказала: “Нет”, и, скорее всего, по её мнению такого ответа вполне хватало. Таким образом, она сняла с себя бремя продолжения разговора, переложив его снова на меня.

Я быстро нашёл слова, для того, чтобы избежать неловкого молчания, которое иногда делает развитие темы бессмысленным, и сказал: “Я сказал так, потому что свой первый диплом в колледже я получил в области программного обеспечения для компьютеров и заметил, что компьютер требует полной сосредоточенности и обычно на длительный период, а вследствие этого, человек может медленно начать становиться необщительным. Поэтому я решил вернуться обратно в университет”.

Она очень внимательно слушала то, что я говорил, время от времени поглядывая на меня, держа при этом свою голову в чуть повернутом ко мне положении. И каждый раз, как наши глаза встречались, она элегантно отводила взгляд в сторону, пытаясь сделать это так, чтобы я не заметил, что она избегает смотреть мне в глаза. Я понимал, что она не могла перенести взгляд моих блестящих, улыбающихся глаз. Ситуация вызывала у меня улыбку, но я контролировал  выражение на своём  лице, чтобы не смутить её этой неуместной улыбкой, которую она могла принять за издёвку.

Она снова поторопилась мне ответить: “Нет, мы не занимаемся компьютерным программированием и всем в таком роде. Наша работа требует внимания, но не на такой длительный период, чтобы сделать человека необщительным”.

Я начал: “Да, я думаю, ваша работа больше творческая, чем математическая”.

Она сказала: “Да”.

Чёрт её подери! Я начинаю разговор, а она просто заканчивает тему, соглашаясь или не соглашаясь, и не произносит так нужного сейчас непрерывного словесного ряда.

Но я должен был продолжать разговор, и я спросил: “А ты учишься для того, чтобы потом работать в этой области, или после того, как получишь диплом, ты пойдёшь работать совершенно в другой области, совершенно несвязанной с компьютерами и дизайном, как все сейчас делают в России?”

В ответ она просто отмахнулась и с удивлением сказала: “Ай, да ещё слишком рано что-либо планировать…”, и когда она это говорила, подошла Ирина, чтобы поменять пепельницу, но, увидев пустые чашки и стаканы, спросила: “Можно убрать со стола?”, она посмотрела на троих за столиком, потом на меня, и я сказал: “Конечно! Делайте, как вам удобно”.

Она  улыбнулась, когда забирала мою чашку, и та улыбка снова унесла меня в облака. Я тонул в её глубоких, как океан глазах. Через них я мог заглянуть в самую глубину её души и мог видеть, что в ней есть место для меня. Я хотел проникнуть ещё глубже и увидеть больше, но она повернулась, выбросив меня, таким образом, из своих глаз, и голос красотки в чёрном снова дошёл до моего сознания. Она говорила, и, скорее всего уже заканчивала мысль: “.... но я никогда не бываю уверенной, что могу выполнить намеченное”.

И как только я настроился на то, чтобы слушать её дальше, она просто закрыла свой рот и начала пялиться на меня.

“Давай, милочка, не испытывай моё терпение! Будь немного поразговорчивее, или, по крайней мере, спроси меня о чём-нибудь, чтобы я мог забить тебе ушки на пол часа”, так я подумал, но, скрывая своё настоящее выражение под маской плоского лица (люди говорят, что, не смотря на все мои попытки, моё лицо никогда не бывает плоским) спросил: “Значит ты, как и я, человек, который никогда ничего не планирует?”

Она сказала: “Не то, что бы я никогда ничего не планировала, просто…”

Я с облегчением вздохнул и подумал: “Ну, вот, хорошо, сейчас она  будет говорить несколько минут, а я буду слушать её сладкий, женственный голос.” (что редкость в России).

Она продолжала: “…просто я не планирую на год вперёд, даже на месяц вперёд. Я могу спланировать завтрашний день, следующую неделю, но я знаю, что долгосрочные планы редко когда осуществляются”.

Её голос стих, заставив меня в мыслях запаниковать: “Не молчи, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…”, но она не могла этого слышать, и, обозначив свою точку зрения, снова положила конец разговору, который можно было растянуть надолго.

Я попытался натолкнуть её на какой-нибудь вопрос обо мне, заметив: “А вот моя работа требует хорошего планирования, но я не способен на это или, по крайней мере, думаю, что не способен”.

В этот момент я ждал, что она спросит о моей работе или, почему я думаю, что не способен планировать, или, почему я настолько скромный, что говорю так, или, в конце концов, почему я такой тупой,  или что-нибудь ещё, что могло бы дать мне  шанс продолжить постоянно прерывающийся разговор. Но либо её не интересовала тема, либо она вовсе не была заинтересована в разговоре со мной.

Разговор утих. Во время того напряженного молчания я заметил, что у Нила с Надей совершенно противоположная ситуация. Она всё время говорила, а он делал вид, что понимает абсолютно всё, сказанное на русском.

“Ах ты, сукин сын! Тебе досталась тёлка, которая любит поговорить, а ты даже не можешь её понимать. С другой стороны, ты заставил меня разговаривать с совершенно  неразговорчивой бабой, которой даже слушать меня неинтересно”, подумал я про себя и снова повернулся к своей удочке. Я решил сменить тему и спросил: “И что ты делаешь в свободное время?”

“Немного”, задумчиво произнесла она, посмотрев в пустоту.

Едва сдерживая своё терпение, я переспросил: “Я, наверное, неправильно выразил свою мысль. Позволь мне перефразировать свой вопрос: “Что ещё тебя интересует кроме учёбы?”

Она ответила: “Я люблю…шариться по сети”.

Ну, вот это уже был прогресс.

Я спросил: “И что именно интересует тебя в сети: только информация, виртуальное общение, игры или ещё что-то?”

С чуть большим воодушевлением она сказала: “Я люблю находить новых друзей по сети. Мне нравиться болтать с ними через Yahoo! Messenger и ICQ. У меня длинный список друзей и я обожаю болтать с ними”.

Я почувствовал, что теперь разговор, наконец-то, обретёт своё продолжение, и спросил: “Твои друзья в основном русские, или иностранцы тоже присутствуют в твоём списке?”

Её лицо просветлело, когда она говорила об этом. Я понял, что ей действительно интересно говорить о её виртуальных знакомствах. Да, ради бога! Я был готов говорить о чём угодно, только бы говорить. Она с воодушевлением ответила на мой вопрос: “Я общаюсь и с теми и с другими, но большинство всё же иностранцы”.

Я зацепился за её последние слова и спросил: “А не кажется ли тебе, что это не совсем честно, то, что ты предпочитаешь иностранцев своим соотечественникам?”

Я знал, что был вопрос, вызывающий раздражение, но иногда такие вопросы подталкивают замкнутых  людей к разговору. Я сделал свой шаг и теперь вопросительно смотрел на неё.

Она сказала: “Нет! Я не имею ничего против русских, в конце концов, я сама русская, и если я скажу, что не люблю их, это будет значить, что я и себя тоже не люблю”.

Сделав паузу, она продолжила: “Дело в том, что, когда ты говоришь с иностранцем, ты узнаёшь много нового и интересного, если, конечно, у человека, с которым ты общаешься, есть сила воли и знания в голове. К тому же, с иностранцами я вынуждена читать и писать на английском, а это - хорошая языковая практика”.

“Да! Это здорово! Ты по крайней мере можешь извлекать хоть какую-ту пользу из этих бесполезных чатов. Расскажи мне ещё об этом”.

Я начал подталкивать её. Я хотел заставит её разговаривать.

Глубоко вздохнув, она произнесла: “Ну, что я тебе могу ещё сказать?”

И я видел растерянность в её глазах, она не знала,  откуда начать и где закончить.

Тогда я решил дать её передышку и предложил: “Ладно, мне надо позвонить. Я вернусь через секунду, а ты тем временем подумай, что бы ты хотела мне рассказать о своей виртуальной жизни”.

С этими словами я встал и, оглянувшись, заметил очень сексапильную дамочку, сидящую в другой части зала, прямо за Надиной спиной. Я вышел в коридор, где был установлен телефон, сделал короткий звонок и пошёл обратно в зал, думая при этом, что надо бы привлечь Надю к разговору. На обратном пути мне встретилась Ирина, выходящая из зала для курящих с полным подносом грязной посуды. Мы обменялись взглядами, и её взгляд принёс мне глубокое чувство удовлетворения. Я торопливой походкой подошёл к нашему столику и, обходя  стул, на котором  сидел Нил, наградил сексапильную дамочку по-настоящему проникновенным взглядом, который она, по всей видимости, заметила, потому что в её глазах я прочитал: “Привет!” Я уловил её послание, раньше, чем кто-либо смог разобраться  в ситуации. Сев на своё место, я обратился к красотке с розовыми губами: “Ну, что? Надеюсь, ты уже придумала, о чём хочешь мне рассказать?”

Она посмотрела на меня вопросительным взглядом, как бы говоря: “О чём ты, чёрт возьми?”

“Уууу-пс!”, подумал я и, несомненно, был прав, потому что она уже успела потерять ход своей мысли. Я быстро стал думать, как привлечь к разговору Надю, которая теперь сидела молча. Я спросил: “Девушки, извините меня за такую плохую память, но ваши имена выскользнули у меня из головы”, и вопросительно посмотрел на Надю.

Она сказала: “Меня зовут Надя. Это сокращённое от русского имени Надежда, а её…”

Проследив за Надиным взглядом. Красавица в чёрном продолжила: “А меня зовут Люба, и моё полное имя Любовь”, и обратилась ко мне: “А как тебя зовут?”

“Алекс”, сказал я, и Люба в ответ кивнула.

Сейчас я сидел, и время от времени поглядывал на сексапильную обладательницу прелестных ног в мини, которая неотрывно на меня смотрела.

Тот взгляд начинал отвлекать меня, поэтому я решил закругляться с Надей и Любой и начинать с той рыбкой, которая сама просилась на крючок. В тоже время бы было невежливо показывать, что я больше не заинтересован в продолжении бесплодных разговоров с загадочно неразговорчивой Любой. Но помня пословицу: “Лучше синица в руках, чем журавль в небе”, я вернулся к синицам в руках и снова поднял тему о виртуальном общении. Я спросил Надю: “А тебе тоже нравится заводить новых друзей через сеть?”

Она ответила: “О, да! Мне тоже очень нравиться. Знаешь, это интересно, потому что ты можешь одновременно разговаривать с несколькими людьми. Люди из разных мест, с разными взглядами, разных возрастов и с различными характерами. Я чувствую себя зависимой от моей виртуальной жизни. Обычно, когда я не могу подключиться, я чувствую себя одной во всём мире. Мне просто необходимы виртуальные беды, и я не могу представить, как  бы  я жила без них. Я очень люблю говорить, а когда ты встречаешься с кем-то лично и начинаешь говорить и говорить и говорить, иногда возникает чувство, что человеку надоело слушать твою нескончаемую болтовню, и тогда я чувствую себя неудобно. Но когда это происходит в сети, то есть, когда  кто-то уже сыт по горло, он может просто долгое время не отвечать. В любом случае, у тебя открыто по три по четыре окна, или даже больше, и  задержка не так чувствительна. Таким образом, у человека на другом конце есть время на то, чтобы переварить весь твой трёп  и потом снова почувствовать желание разговаривать. Вот почему я предпочитаю виртуальные чаты. Это не значит, что я избегаю простых встреч. Я просто хочу сказать, что мне виртуальные знакомства кажутся более романтичными и дают почву для фантазий. Иногда ты очень долго не видишь того, с кем чатишься, и, тогда ты пытаешься представить себе, как этот человек может выглядеть. Я не слишком много болтаю?”

Она внезапно выдвинула неожиданный вопрос, в ответ на который мне хотелось вскочить с места и расцеловать её воскликнув: “Нет, лапочка! Всё просто здорово!”, но я сдержался и, улыбнувшись, ответил: “Нет! Я сам очень много говорю, и люблю слушать того, кто хочет говорить”.

Мне нужно было воодушевить её на продолжение в том же духе, и я добавил: “Это хороший, знак, когда человек хочет говорить, потому  что  от него передаётся позитивная энергия, которая не даёт собеседнику заскучать”.

После короткого перерыва, глядя через Надино плечо на до сих пор смотрящую на меня сексапильную дамочку, я спросил: “В каком чате ты обычно сидишь?”

Она начала в той же энергичной манере, что и раньше, жестикулируя и подаваясь вперёд всем телом: “Нет, я не люблю чаты. Они обычно заполонены народом, который просто так просиживает там своё время и больше дурака валяют, чем пытаются завязать разговор или обсудить что-то”.

Я уже был готов спросить её напрашивающийся сам собой вопрос, но она, даже не дав мне шанса, добавила: “Я использую Yahoo! Messenger. Это удобнее. Ты можешь добавить или удалить тех, с кем  тебе хочется или не хочется говорить. С  каждым человеком  ты можешь общаться в отдельном окне. Хотя иногда случаются неприятные инциденты, когда ты ошибочно посылаешь сообщение не тому, кому надо. Иногда людей шокируют такие сообщения, но это можно быстро исправить, извинившись за ошибку, и продолжать дальше. Такие вещи раздражают тех, кто требует безраздельного внимания к себе, это выводит их из себя, но меня не очень-то волнуют такие эгоисты. В общем, как я говорила, Yahoo! Messenger лучше обрабатывает сообщения. Они быстрее доходят, и я думаю, он намного лучше всех остальных месенджеров”, с этими словами она посмотрела на подругу, как бы ища у неё подтверждения.

Люба утвердительно кивнула головой, и Надя продолжила: “Ещё я пользуюсь ICQ. Это тоже классная вещь, но всё же Yahoo! Messenger мне нравится больше”.

“Да, я перепробовал много разных месенджеров, но тоже завис на Yahoo! Messenger”, заметил я.

Я произносил эти слова, глядя на дамочку с восхитительными ногами и нежной кожей. Поймав её неотрывный взгляд,  я решил провести последнюю проверку с Надей и Любой, чтобы узнать захотят ли они, а главное, смогут ли, продолжить с нами “КОФЕ” за пределами кофейни. Я спросил: “А вы вместе живёте?”

Надя взяла инициативу на себя и сказала: “Нет, но наши дома рядом”.

Тогда я прервал её: “Живете с родителями или…….одни?”

Снова ответила Надя: “С родителями”.

Для меня эти слова стали последним гвоздём в крышку гроба для “КОФЕ” с Надей и Любой. Я был разочарован: после того, как я извёл на них столько времени – узнать, что эти девочки живут с родителями, а, следовательно, шанс, что они смогут остаться с нами на незапланированную ночь, равнялся нулю.

Я сказал Нилу: “У них негде остаться, и, скоре всего, они не могут остаться с нами на ночь. Так, что, пожалуйста, не проси меня тратить больше времени на этих малышек. Я хочу КОФЕ, а их кофемолка пуста”.

Он махнул рукой и сказал: “Не торопись так. Ты всегда торопишься вытащить удочку. Для хорошего улова необходимо время и усилия. Я чувствую, что они хорошо идут. Ещё совсем чуть-чуть, и они поймаются”.

“Да, как  ты можешь говорить такое. Ты даже понятия не имеешь о том, каких усилий мне стоило разговорить их, а я не привык тратить свои усилия в пустоту. Они не пойдут, я в этом уверен”.

Надя смотрела то на Нила, то на меня, всем видом пытаясь показать своё замешательство, оттого, что не понимала, о чём мы говорили. В конце концов, она сказала: “Вам не кажется, что это невежливо – говорить на языке, который не все в компании понимают”.

Я сказал: “Я спросил, не скучно ли ему. Я без всякого сомнения спросил бы его на русском, если бы он мог понимать по-русски”.

Она ответила: “О, да, какая жалость! Потому что я тоже хотела ему сказать, что у него красивые блестящие глаза и очень милая причёска, но, видимо, не смогу это сделать”.

Когда она это говорила, я видел в её глазах, что она хотела сказать: “Я бы хотела подольше с ним поговорить, о многом у него спросить и многое ему рассказать, но…”         

Несмотря на все положительные знаки с её стороны, я не мог чувствовать себя комфортно, замечая требовательные и голодные взгляды сексапильной дамочки. Нужно было ковать железо, пока оно было горячо, но в тоже время я не хотел раздражать Нила и тех двоух малышек и поэтому не мог просто встать со своего места, уйти от них поближе к тем тёплым накрашенным губам, которые мне так хотелось целовать.

Потом после продолжительного перерыва подошла Ирина. Она исполнила всё тот же ритуал по обмену пепельниц, и я взглянул на неё. Она тоже посмотрела на меня, но вместо улыбки на её лице была серьёзность, будто бы она хотела сказать: “Ах, ты, ничтожный, подлый изменник, какого чёрта ты делаешь? Ты изменяешь мне прямо на моих глазах!”, потом она отошла с таким же серьёзным лицом, и я проследил за ней глазами до самого выхода из зала. Я снова перевёл своё внимание туда, где находился, увидел длинноногую бабёнку с её настойчивым взглядом, и это заставило меня пересмотреть свои планы.

И потом, словно бог услышал мои молитвы и решил мне помочь. Раздался звонок. Люба быстренько полезла в сумку, достала мобильник, включила его и сказала: “Алло! Я не далеко………….Я буду дома где-то через 20-30 минут…………..не беспокойся, я вернусь………..Да, она со мной….Всё…Пока”.

Она положила телефон в сумочку и сказала Наде: “Мама беспокоится. Мы уходим?”

Мне хотелось вскочить и танцевать свой маленький танец радости и вопить: “YAHOOOOO!”, но, сдержав себя, я сказал: “Так рано?! Ещё даже одиннадцати нет”.

Впервые, Люба заговорила, хотя её никто ничего и не спрашивал: “Я знаю, но моя мама, а особенно бабушка очень беспокоятся, когда я не прихожу домой к девяти”.

Я был прав, чёрт возьми! Она никуда бы не пошла. Она была домашним зверьком. Я спросил: “Так, значит, вы, хотите уходить. Может, ещё немножко посидите с нами?”, но внутри я говорил им: “Идите, идите. Не тяните время”.

Надя сказала: “Я бы могла остаться дольше, но я не могу бросать Любу, так что я должна идти”.

Могла или не могла, но я хотел, чтобы они ушли, и я смог, наконец, присоединиться к сексапильной дамочке, чей взгляд говорил: “Давай же, милый!”

 Я сообщил Нилу о происходящем, и он сказал: “Попроси Надю остаться, если она может, или скажи ей, что, мне бы хотелось, чтобы она осталась”.

Я передал ей слова Нила, но она была упорно настроена на то, чтобы не бросать подругу, а я, глядя на грудастую тёлку, всем видом пытался сказать ей: “Я уже почти свободен, детка”.

Затем Люба очень решительно взяла свою сумку и обратилась к Наде: “Мы идём, или ты остаешься?”

Надя начала медленно подниматься со своего места, говоря: “Было приятно поболтать с вами, парни, рада, что мы познакомились”. Когда она это говорила, я видел, как мимо прошла Ирина, посмотрела на девушек, потом на меня, и саркастически улыбнулась.

Глядя на Нила, Надя продолжила: “Надеюсь, что однажды он заговорит по-русски, или я  - по-английски, тогда мы могли бы получше и поближе узнать друг друга”.

Я перевёл Нилу то, что она сказала, и он ответил: “Я бы тоже хотел узнать её получше и тем более поближе”, а потом обратился ко мне с просьбой: “Чёрт, попроси её остаться. Я обещаю, что преодолею языковой барьер, когда мы останемся одни”.

Я сказал об этом Наде, а потом снова Нилу: “Они не останутся”.

Он сказал: “В таком случае я провожу их до метро. Я сделаю то, что ты не смог. Она останется”.

“Давай. Удачи тебе, мачо!”

И затем я сказал девушкам: “Нил тоже собирается уходить, так что он проводит вас до метро”.

Надино лицо просветилось, когда она услышала эти слова: “Прекрасно!”

Я сказал об этом Нилу, он быстро взял свою маленькую сумочку и был готов ходить. Когда все уже собрались уходить, я посмотрел на блондинку, как бы говоря ей: “Я уже иду, детка”.

Я попросил девушек оставить свои  электронные адреса, оставил им свой, мы попрощались, и прямо перед уходом Нил сказал мне: “Я скоро вернусь и надеюсь не один, но если я не вернусь, не жди меня”.

“Не беспокойся, и не спеши”.

И они втроём направились в главный зал, откуда - прямо к выходу, а затем вышли на Невский проспект, на котором, как всегда, было оживленное движение.

Перед тем, как подойти к долгожданной сексапильной дамочке, мне нужно было сесть и собраться с мыслями. К столику подошла Ирина, чтобы заменить использованную пепельницу на чистую и, глядя на меня, с очень странной улыбкой, сказала: “Друзья оставили вас?”, а в её глазах я читал: “Так такому, как ты, и надо”, до того, как я смог ей ответить, она уже шла к другому столику. Мне хотелось сказать ей, что она занимала особое место в моём сердце и, что я не считал её одной из тех, с кем меня всегда влекло завязать роман всего на одну ночь. Она не просто вскружила мне голову. В случае с ней было что-то большее, но из-за своего страха я не мог ей в этом признаться.

Я вернулся в реальность и ещё раз взглянул на сексапильную дамочку, чтобы проверить, ждала ли она меня всё ещё, или её планы уже изменились. Её планы не изменились, я встал, подошёл к ней и сказал: “Привет! Меня зовут Алекс, могу я составить тебе компанию”.

Она посмотрела на меня, так будто бы говоря: “Что за тупой вопрос, Алекс?”, и сказала своим сочным, низким, тёплым, эротичным голосом: “Одиночество убивает”.

Ну, вот, это был мой тип улова. Я извинился и отошёл, чтобы взять вещи и полностью переместиться за её столик.

Я занял место слева от неё, так, чтобы мне без каких-либо преград были видны всё прелести её внешности и фигуры. Заметный, но не слишком большой бюст возбуждающе обрисовывался над плоским животиком, исчезающим в джинсовой мини юбке. Длинные, округлые, гладкие, нежные и мускулистые ноги были так интригующие соблазнительны, что я с трудом мог сдерживать себя от того, чтобы почувствовать их своими руками. Я осмотрел её с головы до ног и наоборот; и едва мог контролировать бушующие эмоции. Да! Она вскружила мне голову!

Заметя мой любопытный, как у ребёнка, взгляд, она спросила: “Так чем ты занимаешься, Алекс?”

“Я писатель. Пишу рассказы…”

“Как чудесно. И о чём в целом твои рассказы?”

“О жизни, о любви, о фантазиях…”

“О твоих собственных фантазиях, я полагаю?”

“В основном да”.

“Итак, ты фантазируешь?”

“Да, я люблю фантазировать, но ещё больше я люблю претворять свои фантазии в жизнь”.

“Вот это уже интереснее. И часто тебе удается материализовать свои фантазии?”

“Я всё время пытаюсь это делать. Приятно видеть, как прямо на твоих глазах фантазии превращаются в реальность”.

“А ты не мог бы рассказать мне об одной из твоих фантазий. Или, может, прочитаешь какой-нибудь рассказ”.

Используя момент, я предложил: “Если я начну свой рассказ, это займёт много времени. Почему бы нам ни взять по чашечке кофе, и пока мы будем его пить, я прочитаю тебе один из рассказов”.

Она сказала: “Нет, я уже достаточно кофе за вечер выпила”.

“Раз так, может, бокал шампанского?”

“Но они не продают здесь алкоголь, не так ли?”

“Нет, не продают, и, не  тратя времени попусту, я предложил: Мы можем пойти в другое место, где продают алкоголь”.

Она посмотрела на меня с одобрением, и я решил пойти  дальше: “Или мы можем сделать даже лучше, если ты интересуешься тем, что я пишу, мы можем купить  бутылку шампанского и пойти ко мне домой, где у меня лежат абсолютно все рассказы”. Я взглянул на неё, чтобы проверить, повелась ли она на это, и добавил: “Я ведь не только писатель, я ещё и хороший повар. Я могу приготовить тебе какое-нибудь настоящее греческое блюдо”.

Она улыбнулась, и как бы немного подумав, ответила: “Я едва тебя знаю, и не могу согласиться так сразу  идти к тебе домой”.

Не тратя времени, я сказал: “Ну, я более доверчивый, чем ты, и могу пойти к тебе домой, не смотря на то, что едва тебя знаю. Если, конечно, у тебя есть такое место, где нам никто не помешает, когда я буду читать тебе рассказы”.

Я знал, что своим вторым предложением я загнал её в угол. Но это было большим риском, потому что она и на этот раз могла сказать нет. Как сказал бы Нил, мои нетерпение и скорость портят всю игру, или, как говориться: “Поспешишь – людей насмешишь”. С другой стороны, я разговаривал с взрослым человеком, с которым  было бы глупо ходить вокруг да около, что и заставляло меня действовать напрямик. По крайней мере, я так  думал.

Она думала, наклоняя голову то вправо, то влево, действуя, таким образом, мне  на нервы.

Я ждал. Ждал её ответа и не собирался сдаваться. Если бы она не согласилась на то, чтобы пойти к ней домой, я бы предложил нейтральную территорию, отель. Я надеялся, что она понимала, что шампанское и еда, были лиши предлогами, а уж рассказы и тем более. Я хотел, чтобы она поняла, что я был готов претворять в жизнь свои фантазии о том, чтобы целовать её всю с головы до ног, и что мои губы не могли дождаться  момента, чтобы  почувствовать её нежную кожу.

Она всё ещё думала, в то время как я был поглощён  своими дикими фантазиями.

Наконец, она сказала: “Никто бы нас не потревожил у меня дома, но ты сказал, что ты – человек, у которого много фантазий, и, чёрт знает, о чём твои фантазии. Может, об убийстве или, ещё хуже, об изнасиловании?”

Я понимал, что она согласна, и так же понимал её простую человеческую осторожность, поэтому сказал: “Да, я фантазирую, но поверь мне, мои фантазии не об убийствах и изнасилованиях. Этим я занимаюсь ежедневно”.

После этих слов я сделал паузу, что бы посмотреть, поняла она мою шутку или нет, а потом продолжил: “Конечно же, это шутка. Не беспокойся, я, вообще-то, пацифист и единственное, против чего использую нож - это овощи. Ты можешь обыскать меня, чтобы убедиться, что у меня нет собой пистолета, или других предметов, которые могли бы причинить тебе вред. Шампанское мы купим в магазине, так, что я ничего не смогу подмешать в него”.

Затем я принял более серьёзный вид и сказал: “Человеческое доверие – это очень ценная вещь, а я не люблю терять ценные вещи. Ты можешь мне доверять”.

Моя последняя фраза её убедила, потому что она улыбнулась и сказала: “Я думаю, что в век тотального недоверия надо дать доверию шанс”.

Это значило: “ДА”, и я незаметно с облегчением вздохнул. Она уже была почти готова, а я уже давным-давно был готов.

“Ну, тогда давай не будем попусту тратить время и пойдём почитаем на ночь сказки”, сказал я.

“Пойдём”.

Мы ушли из кофейни, куда я пришёл в час дня, где выпил много чашек кофе и откуда выходил со своим “КОФЕ”.

Следующим утром, проснувшись часов в десять в постели сексапильной дамочки, я внезапно вспомнил о Ниле. Я оделся, позвонил ему, и мы договорились снова встретиться в той же кофейне.

Сидя в том же зале для курящих, за тем же столом Нил рассказывал мне, как они с Надей гуляли вдоль Невы по Английской набережной. Как они, держась за руки, целовались под ночным летним небом. Как у них не возникало проблем в понимании друг друга. Как они обнимались, и как после всего этого он рано утром проводил её до дома.

Последнее просто поразило меня: “Что!? Ты просто проводил её до дома. Вот так просто!?”

“Да!”, сказал он удивлённо.

“Ты хочешь сказать, что после всех ваших объятий, поцелуев и разговоров ты просто проводил её домой?”

“А что здесь такого!”

“Что здесь такого!? Ты, должно быть, не в своём уме! Ты что планируешь с ней какой-то долгий роман? Какую-нибудь сентиментальную и платоническую фигню?”

“Не все же такие бабники, как ты”.

“Бабник не бабник, но вчера у меня был просто праздник жизни”.

“Не удивительно! У тебя праздник  жизни, каждый раз как ты подцепляешь девочку на ночь”.

“Да! Нужно быть мужиком, чтобы жить так!”

Этот мой комментарий, очевидно, глубоко задел его, потому что он взял сумку и, поднимаясь со своего места, сказал: “Я за тебя рад”.

“Ты снова уходишь без “КОФЕ?”, спросил я и улыбнулся.

“Слишком много кофе и “КОФЕ” делают мужчину….”, произнёс он на ходу.

“Здоровым, богатым и мудрым”, перебил его я.

“Ты невозможен!!!”, сказал он и направился к выходу.

Я улыбнулся, подумав про себя: “Как же он наивен”.

В конце концов, это была его жизнь и его выбор. Я ничего не мог с этим поделать.

Я допил “Con leche”, взял вещи и пошёл на центральную телеграфную станцию, чтобы проверить свою почту, и, может быть, после этого снова вернуться в кофейню.

Я получил e-mail от Любы, в котором она говорила, что ночью ждала, когда я появлюсь в сети, но так, как я так и не появился, решила написать. Так же  она прислала номер своего телефона и просила позвонить.

По дороге в Идеальную чашку я позвонил ей, и мы договорились встретиться вечером в том же зале для курящих. Наедине.

Вечером, мы с ней какое-то время посидели в кофейне, пока она ела мороженое и пила кофейный коктейль, а потом пошли ко мне домой, где я обещал приготовить ей кофе с чесноком. Той ночью она осталась со мной, и её не беспокоило то, что мама будет волноваться, потому что она даже не удостоилась позвонить ей и сказать, где она и с кем, что она делала и во сколько планировала вернуться на следующий день. Кроме того, она много всего мне рассказала, я даже уснул, слушая её болтовню.

Вчера, когда я выходил из кофейни с изящной темноволосой тёлочкой, которую звали Маша, Николай, администратор, посмотрев на меня многозначительным взглядом, сказал: “Хорошо провести вам время!”

“Спасибо!”, сказал я, улыбаясь, подмигнув ему левым глазом.

Сидя сегодня здесь в ожидании какой-нибудь одинокой привлекательной дамочки, я размышляю над тем, как в скандинавских странах используется термин: “Чашечка кофе”. Дело в том, что когда мужчина  приглашает женщину к себе домой на чашечку “КОФЕ”, или, наоборот, под этим подразумевается приглашение заняться любовью. То есть в скандинавских странах они не говорят: “Давай займёмся любовью”, или: “Не хотелось бы тебе посмотреть мой водяной матрас”, или: “Я приготовлю для тебя лазанью по особому семейному рецепту”, и.т.д. Они просто приглашают выпить чашечку “КОФЕ” и под словом: “КОФЕ” подразумевается: “Не хочешь ли ты переспать со мной?”

Думая обо всём этом, я могу спокойно сказать, что “Идеальная чашка” - это моя чашка кофе и моя “КОФЕЙНЯ”.