Чаепитие

Барыня Арина спустилась на веранду, где все уже готово было к чаю. Сладкий дух пирога с яблоками ласково вился над столом и перетекал в сад, где под белой сиренью играла Дарьюшка. За столом сидел уже барин и посасывал теплый чаек из тонкого блюдца. Арина, расправив юбки и подождав, пока девка пододвинет плетеную качалку, погрузилась в нее неспешно и чуть кряхтя.
- Дарьюшка! Милушка! Пастила тает и пчелами скоро скушается!
Дарьюшка встрепенулась, пригладив тонкие волосенки, и вскочила, потянув носиком аромат топленых яблок под сахарным пенным сиропом. Но, постояв чуть-чуть, переминаясь с носков на пятки, снова опустилась на сухую утоптанную траву. В сирени она устроила себе домик и теперь следила сквозь светлые гроздья цветов, как медленно темнеет небо.
Арина больше не стала звать дочь. Взяв осторожно, кончиками пухлых пальчиков, блюдце с чаем, она тонко испустила из щек воздух. Запахло мятой, табаком и особенно дурман-цветком. Это означало, что пора зажигать керосинку, а на стол ставить бронзовый подсвечник. Мигом налетели комары и ночные мошки, кружась и кидаясь к огню. Арина облизала каждый палец и зевнула. Скучно как-то стало. Не думая ни о чем, держа в левой руке засахаренную грушу, Арина взяла подсвечник и пошла с ним к клумбе с дурманом. Тотчас из шелестящей густой темноты выпорхнула маленькая прекрасная бабочка и, выписывая в ночном воздухе кренделя, медленно подлетала к блеску золота свечей. Барыня затаила дыхание, чтоб ненароком не спугнуть ночную моль. Вдруг, когда до свечи оставалось кружиться еще, казалось бы, долго, голубая мерцающая бабочка кинулась в огонь. Арина от испуга дернула рукой и зажмурила глаза. На мгновение послышался треск, словно лопнул стручок акации, и к запаху сирени примешался другой сладкий аромат, будто жареных арбузных семечек. Арина приоткрыла один глаз.
…Из-за забора, где-то далеко раздавались крики. Барин, подпирая рукой бороду, жевал ус и пытался понять, кого зовут. Крик теперь раздался совсем рядом, он был пронзительный как свет выглянувшей луны. Барин, разобрав слова, не помня себя, ломая табак и мяту, кинулся на забор, пытаясь пролезть сквозь него, выламывая доски. Через миг, опомнившись, барин, окруженный оборвышами, бежал уже по темной дороге – вниз, к реке. Там собралась толпа, несмотря на сонный час, и никто не смел прикоснуться к голубоватой, мерцающей под луной, Дарьюшке.