Поединок

                Да - да еще один!

Те чувства, что летят из глубины сердца, не всегда можно объяснить красивыми словами, потому что нет таких слов в этом Мире. Просто слушайте внимательней Песню Своей Души…

Двое стояли друг напротив друга. Один золотоволосый, синеглазый в лазурном плаще. Другой был как будто выткан из Тьмы, только на белом полотне лица серые глаза. Ветер развивал их плащи и казалось, что они крылаты. По сути вещей они и были крылаты. Две птицы: одна светлая, излучающая свет солнца. Другая темная, излучающая свет ночи – звезды.
Они стояли друг напротив друга, и никто не начинал первым. Они замерли, тишина окутывала, обволакивала, как болотная жижа, заливаясь в уши, преграждая путь остальным звукам. Тишина – натянутая до предела струна, которая вот – вот оборвется. И кто-то должен начать первый. Но это не будет лазурноокий.
Звон, уже нет тишины. Один нарастающий звон. Глаза темного – сталь острого меча, резкий взмах плащом, нет не плащом – крыльями, и взлетел в воздух черный ворон, расправляя в полете свои смоляные перья. Полет похожий на танец. Танец чьего-то предчувствия, предчувствия беды, то, что забыто и кануло в лету, то, чего уже не будет, но то, что было живым. И нет тишины, есть нарастающие звуки Песни, которые, как волна, готовы поглотить двух стоящих….
И вот уже море бушует вокруг них, и нет твердой земли под ногами, а есть два небольших скользких камня. Одно неверное движение и пучина поглотит.
Настал черед светлого… Разлился перебор струн арфы, взлетел в небо утренний жаворонок, цвета созревшей пшеницы, заструился перезвон серебряных колокольцев, зазвучала флейта, радуясь рассвету, разлилось пение, как морской прибой, засверкала на листьях роса драгоценными каплями. Нет больше Моря Хаоса вокруг, и теперь две фигуры застыли среди поля колышущейся пшеницы. Среди синих, как небо, васильков. Синих, как глаза светлого. Поет жаворонок, танцуя среди потоков солнечных лучей, играет ветер налившимися колосьями. День Сбора Урожая настал.
Неуловимое движение темного – день жатвы, час жнеца – вокруг ревет и бушует пламя, сгорают колосья, как мотыльки на свече, взлетела в небо птица цвета созревшей пшеницы, опалены крылья, хрип, а не дыхание. Столп черного дыма в высь. Огонь кольцом – красив, но опасен, раздирает легкие жар. Напоминание – страшное и ужасное. Ни пшеница горит, а палубы кораблей, ни хрип жаворонка, но стон умирающих… Но не полопались струны на арфе, тонкие пальцы перебором и новый звук полился перезвоном. Стихли языки пламени, расчистилось небо, которое вдруг приблизилось, но не синее, а черно – бархатное с бриллиантами звезд. И тонкий напев флейты. Раствориться в небе очень легко, упасть и утонуть. Утонуть в полете. Двое застыли: две птицы, два воина, два певца, два противника, два брата, два творца, два врага. И уже готовы две Темы Песни перевиться меж собой, но….
Поднялся ветер, взявшийся из ниоткуда – ни их Песня, ни их Зов. Не выдержали крылья жаворонка, сломались. Полетели перья, выпала арфа. И земля стала приближаться с неистовой скоростью. Ни зеленая трава лугов, ни колосья пшеницы, а острые камни скал. Лопнула струна, закончилась Песня…

Финрод лежал без сознания. Саурон медленно упал на колени.
 -Почему так? …я ожидал, что ты вмешаешься, ожидал удара в спину. В мою спину, ни в его. Почему? – горькая усмешка на уставшем лице – Что ж …Я должен доиграть до конца, чтобы ни было. Но ты…пожалеешь…


28.07.04