Сказки для Шахерезады

Будильник прозвенел ровно в десять.
Ёрт бы его побрал! А лучше бы не побрал, а выбросил. В форточку. И навсегда!
Кто такой Ёрт мне пока что неизвестно. Придется выступать в его роли сегодня мне самой.
А ставать то не хочется. Совсем. Неохота быть ни Ёртом, ни кротом, ни… В общем…, да ну их на… О, если на ум приходят матершиные слова, значит я начинаю оживать.
М-да, все двигается по обычной, неизменной в течение нескольких лет, схеме. Это радует. Сейчас я встану, пойду, еле волоча ноги, в кухню, куда вечером выдворила из спальни будильник, дабы не выключить при первом же его писке и не отъехать сразу же после этого в иную сновиденческую реальность, нажму на маленькую кнопочку, и на полминуты одна из квартир пятого этажа в четырехподъезной кирпичной пятиэтажке погрузится в благодатную тишину. В эти полминуты даже голодное мяргание моей коши около хозяйских (то бишь моих) ног не будет осознаваемо мною. Потом я включу в ванной кран с горячей водой, подожду, пока из него польется та самая горячая вода вместо студеной, и начну под струями водопроводной водицы окончательно просыпаться.
Забавно, но никакие райские водопады Бразилии и Эквадора, транслируемые вечерами в сериалах по TV, мне утром не нужны. Как все ж таки мало требуется человеку для подлинного счастья. Не действующий своим пиканием на нервы будильник, горячая вода из крана, отмеченного красным цветом, кошка, наконец-то заткнувшая свой рот пищей.
Боже, но почему меня преследует странное ощущение нереальности происходящего. Ясно ведь, что кошки не бывает розового цвета. Может, я начала видеть ауру. Кошачью?! А как тогда быть с этими необычными звуками, пробивающимися ко мне в уши сквозь одеяло. Кажется, это пикание устройства для пробуждения тел человеческих от сна и гудение виброзвонка мобильного телефона в сочетании с классической  мелодией. «К Элизе». Так вроде бы называется это произведение. Не помню только, кто его написал.
Блин, да я же поставила на всякий случай (который случается почти ежедневно) на мобильнике будильник на 10.15., а тот будильник, который стоит в кухне…. Он не выключен. Поддавшись размышлениям о красоте жизни, я снова, будто сурок, которого разбудили раньше срока, заснула.
О, моя голова сейчас разорвется на части от этих оглушающих звуков.
Ну, все день окончательно испорчен! Кошка, которая терпеть не может мобильник, видимо считая его себе подобным живым существом, рычит на вертящееся по вокруг своей оси средство сотовой связи, и даже его замолкание не поможет мне спастись от праведного гнева коши. Ведь если мобильник в моих руках, значит, виновата я.
О, прошло всего полчаса с спросонья, а случилось столько всего! Мои руки поцарапаны сумасшедшей кошкой, помыться возможности не представилось, так как горячую воду отключили злые дяденьки из ЖЭКа, вакансия, на собеседование по которой я собиралась к часу дня, с лязганьем железной двери закрылась.
«От скуки меня спасет только чудо», - решила я, зажевывая бутерброд с колбасой под ор, на мой взгляд, сытого, но как всегда недовольного количеством имеющегося в желудке, животного. Как я заметила, несварение желудка для кошек – не проблема. Потому что такой проблемы как несварение желудка у кошек нет.
Чудо пришло ко мне незамедлительно, стоило лишь мысленно заявить о том, я его желаю видеть рядом с собою. Это чудо звалося Таней. Вот уж чудо так чудо. Целый год на порог не являлось и вот, на тебе. Сейчас как выдаст нечто из разряда «Сказки для Шахерезады». Одним словом, хоть плачь, хоть смейся.  Интересно, а что на этот раз? Ограбление сейфа свекра, в котором лежали десять рублей для приманивания девятисот девяносто девяти тысяч девятисот девяноста рублей? Ох, какая, право, потеря.
Танька выла как одурелая. По сравнению с подругой даже моя кошка стала казаться мне нормальной.
- Ты-ы-ы себе-е-е-е н-е представляешь, что-о-о слу-у-у-чи-и-и-ло-о-о-о-сь….
- Ты потеряла девственность? – решила съязвить я, - Но, кажется, это случилось давно, много лет назад. Ах, совсем забыла, ты же ее восстанавливала. По, крайней мере, поговаривала, что очень хочешь это сделать. Кто бы мог подумать, что девичья честь не столь хрупка, как гибка.
Мой юмористический опус был встречен в штыки:
- Хватит! Ты, ты, ты….
Татьяна никогда не была заикой, а тут ее как будто Кондратий за горло схватил. Я подумала, что случилось точно нечто из ряда вон выходящее. В понимании Татьяны, конечно же.
- Так что ты, в самом деле, лишилась во второй раз девственности? Открыть шампанское? У меня завалялась бутылочка. С нового года, вроде бы.
Как я и предполагала, произнесенная мною фраза доконала Таню окончательно.
Ее глаза расширились (я подумала, что увеличение маленьких узеньких глазенок ровно вдвое подруге очень даже к лицу), дыхание сперлось, руки затряслись в мелкой дрожи. Ну, ни дать не взять, паралитический приступ.
- Ты – дура! – наконец то выдала из глубины легких подруга, на что я ей кивнула.
Пусть успокоится малость, а то не дай бог  в обморок еще чего упадет. Сиди тут потом, откачивай ее. И это при живом то муже. Танькином.
Ну, вот что за напасть эти мужики! Могут только создавать проблемы, а как решать так – пас. Не впервой мне Таньку откачивать приходиться, вспомнить только эту историю с ее мамой трехгодичной давности.
Конечно, никто не мог и подумать, что Глафира Сергеевна в четвертый раз решиться пойти замуж, да еще за двоюродного дедушку Татьяниного мужа. Ну, скажите мне, кто просил Алешку собственную тещу с двоюродным дедом знакомить?!
Как Танька выла, не описать словами. Мама ее такая, мол, молодая, всего шестьдесят лет, как никак, а Лешкин двоюродныё дед ее, аж, на три месяца старше. А ведь есть у Глафиры Сергеевны кавалер и помоложе. Бывший Танькин любовник, он же отец дочери ее пятиюродной сестры. 
Танька на эту тему все рассуждала и рассуждала, рассуждала и рассуждала, а Лешка (материалист хренов) во спасение квадратных метров дедовой квартиры, по завещанию ему полагающихся,  возьми, да и ляпни: «А на фига им жениться, они и так могут вместе жить вместе. Родственники ведь как никак!». Не успел Алешка последнее слово досказать, как Татьяна завопила: «Абцест!!» вместо: «инцест». И мужа ее перекосило. Столько времени с тех пор прошло, и только Алексеево лицо об истории четвертого замужества тещи и напоминает. Самому Леше его кривое лицо напоминает только об одном – о том, что не будет у него уже никогда четырехкомнатной квартиры на первом этаже в центре города. Дед переписал завещание на жену, та в свою очередь уже успела написать завещание на дочь, а дочь – Танька то бишь – на мужа. На первого. У нее с ним бизнес. Им сейчас офис на первом этаже во как нужен.
Три тазика слез тогда с Таньки накапало. Я этими слезами потом полы в своей квартире мыла. Говорят, от порчи и сглаза помогает. А меня как раз за день до этого тетка сглазила. Ну, в глаз дала, то есть. В левый. Практически ни за что. За то, что я хахаля у нее увела.
Как будто она не знала, что он сам ко мне от нее ушел. У меня, к всеобщему сведению, квартира светлее и просторнее. Не сравнить с этим мрачным бараком, в котором тетка вместе с тремя своими питбулями ютится. Разве холеный тридцатилетний красавец, работающий в престижной компании в должности менеджера по складированию, будет жить в такой квартире?
Да, ему самое место на улице, куда я его, спустя два месяца, кобеля такого, и выгнала! Чуть не забыла написать, менеджер по складированию – это теперь так на современный капиталистический лад старая советская профессия «грузчик» называется.
- Ты-ы-ы себе-е-е-е н-е представляешь, что-о-о слу-у-у-чи-и-и-ло-о-о-о-сь…., - начала заново выть Танька.
Только я хотела было открыть рот, чтобы спросить, а что же случилось то, как Татьяна продолжила:
- Я м-м-му-у-у-жа-а-а по-о-о-те-е-еря-а-а-ала-а-а….
- В супермаркете что ли? – вырвалась непроизвольно у меня.
- А-а-га-а-а, - подтвердила к моему удивлению подруга, - он ту-у-у-д-а-а ушё-о-о-л и не-е-е ве-е-ер-ну-у-л-с-ся-я-а-а-а…..
Слушать этот маразм можно, конечно, до бесконечности, но у меня кое-какие дела на три часа дня назначены, а сейчас уже два.
- Так, поди, Татьяна, и поищи его. Я тебе ничем тут помочь не могу.
- Как не можешь? Ты же детективом работаешь!
-  Я детективы, Танечка пишу, а не в детективном агентстве служу.
- Какая разница? Какая? Ты мне объясни, какая? - удивлению подруги, казалось, не будет конца, - Ты же разгадала, что Петька – не сын моего брата Витьки!
- Еще бы. Ведь Петя родился через два месяца после знакомства Виктора с Леной.
- Но ведь Петя вполне мог быть Витькиным сыном!
- Ну, да только родила его не Лена. Твой брат Петину мать впервые увидел в день выписки из роддома. А ты фотографию увидела, где Виктор с ребенком на руках стоит, и растрезвонила всем чушь несусветную, сфабрикованную твоими кашеобразными мозгами. Забыла, как у Ленки чуть выкидыш не случился. Она тогда материла и материла свою родную сестру….
- Вот бог Ленку за это угрозой выкидыша и наказал. Как говорится, доверяй, но проверяй.
- Ты забыла, как у мужа этой самой Ленкиной сестры приступ сердечный из-за твоих бездумных слов случился.
- Кажется, он тогда помер, да? Так, меня призом надо наградить за стремление к правде, - была неумолима в своем нежелании признавать какую бы то ни было вину моя подружка.
- Согласна, ведь только после кратковременной смерти мужа Ленкиной сестры, которая была на самом деле глубоким обмороком, мы все узнали, что Петя – не сын мужа Ленкиной сестры. 
Если вы думаете, что Таня обиделась хотя бы на одно мое слово, то ошибаетесь. Таню вообще мало чем можно обидеть. Но на одно она все же реагирует, как овчарка на команду: «Фас!». На критику своего бизнеса. Этому бизнесу уже восемь лет,  и все эти восемь лет он существует только на бумаге.
Одна только я Танюху не критикую, я ей завидую, ведь в ее трудовой книжке красивенько так красивеньким таким каллиграфическим почерком первого мужа выведено: «Генеральный директор». Какой огромный у Таньки стаж на руководящей должности! И это после работы посудомойщицей в кафе. Да, карьерный взлет на лицо.
Первому Танькиному мужу тоже повезло, но не так крупно. Так как идея бизнеса была Татьяниной, то ему досталась лишь должность зама. Но это тоже ничего, после должности дворника то в местном ГЖУ.
Часовая стрелка неумолимо двигалась вперед. Вот уже и три часа стукнуло. Пытаясь выдворить подругу из квартиры, я спросила:
- А ты мужа своего у свекра и свекрови не искала?
- А что надо было?
- В первую очередь, Таня. Вдруг ты носки ему не так постирала, или вместо соли сахар в щи положила, вот он и сбежал от тебя к мамочке с папочкой.
- Все, я пошла! – рявкнула, словно один из теткиных питбулей, рвущихся в бой,  подруга из темноты коридора, и я вздохнула с облегчением.
За себя, но не за того человека, которого Татьяна ищет.
Облегчение мое длилось не долго. Доступ кислорода прекратился в мои легкие, когда я увидела в «глазке» вместо мужа, который должен был прийти на обед, свою тетю Дашу. Ту самую, чьего хахаля я так неудачно для себя увела год назад.
Тетя Даша рыдала, как выпускница швейного училища, осознавшая, что великим модельером она никогда не будет, и слава Юдашкина и Зайцева  так и останется мозолью на сердце, которую не изведешь никакими перцовыми пластырями.
- Ты должна мне помочь! – услышала я крик души.
- Даша, у меня муж сейчас с работы придет….
- А мне твой муж не нужен, - парировала тетя, чем вогнала меня в краску.
- А кто тебе нужен? – спросила я в надежде, что тетка наконец-то влюбилась,  а значит, и позабыла все свои обиды на меня. Все ж таки, мир и гармония в семье – превыше всего.
Тетя Даша шепнула мне на ухо имя своего возлюбленного, будто боялась, что кто-то невидимый услышит ее тайное желание любить и быть любимой. 
- Сейчас найду записную книжку, - еле выдавила из себя я, пребывая в полнейшем шоке.
В течение трех часов после ухода тети Даши я пыталась отречься от действительности и уйти в медитативное состояние души. Не получалось, в голову лезли разные мысли. Плохие. О том, какая я все-таки стерва - разлучница. Чувство вины все же – уничтожительная вещь. Сначала вот был теткин парень, потом….  Потом…. Потом…. Потом….
Я проснулась оттого, что кто-то громко орал в мое правое ухо. Сначала я подумала: «И почему я должна реагировать на кого-то, кому вздумалось поорать мне в ухо, да еще в правое, которое недавно перенесло отит», и перевернулась на другой бок. Пусть лучше этот кто-то орет в левое. Оно у меня совершенно здоровое
 - Шахерезада!
Нет, ну почему это прозвище так крепко ко мне привязалось. Если я живу над кафе «Сказки Шахерезады» - это еще не значит, что…
- Шахерезада!
Перед моим левым глазом стояло перекошенное лицо Лешки.
- Ты чё? – открыла я рот в зевке.
- Да, я хотел извиниться, что не смог, как обещал уйти с работы пораньше. Билеты пропали.
- Да, ну их… А сколько сейчас времени?
- Десять.
Нет, странные существа все-таки эти мужчины. Полчаса орать мне в уши и все только ради того, чтобы извиниться за пропущенный киносеанс. А извиняться за то, что разбудил, кто, интересно, будет?
- Что нового? – спросил Лешка, присаживаясь на постель.
Совсем забыла сказать, мы же с Лешей полгода назад втайне ото всех  поженились. Да, да, с тем самым Лешей, что свел свою тещу с двоюродным дедом и остался без наследства.
- Я прошляпила работу…, - начала я с малого.
- Плюнь!
Я сделала так, как сказал муж.
Плюнула. Попала прямо в морду кошки. Вот она, расплата за мои исцарапанные ручки.
- Приходила Танька, тебя искала. Забыла, видно, что вы  в разводе, - выдала я на одном духу вторую новость. 
Лицо мужа,  как ни странно, ни капли не изменилось в своей косости. А я то думала, что на Алешу совсем страшно смотреть после этого известия будет! Правда, разве может его лицо быть страшнее, чем сейчас?
- Что еще? – продолжил расспросы муж, будто ничего про Таньку и не слышал.
- Дашка втюрилась. Чувствует себя ужасно. Он моложе ее на пятнадцать лет. Даша сказала, что любит его пять лет, но только сегодня это поняла. Я дала ей номер.
- Номер?
- Ну, да, номер. Это такие циферки, которые надо набрать на телефонном аппарате, чтобы дозвониться.
Интересно, почему, когда я смотрю я глаза этого человека, я тупею?
-  Я это знаю. А номер то чей?
- Э…, ну, …, - Как бы мне сообщить Алешеньке сию новость поделикатнее? Я морально подготовилась, набрала побольше воздуха и резким выдохом из легких выдала,  - В общем, это номер телефона первого Танюхиного мужа. Ты с ним не знаком.
- Почему же. Знаком. Я его видел на свадебных фотографиях. Они все два года нашей с Таней совместной жизни над кроватью так и провисели. Татьяна, видите ли, удачно вышла на своей первой свадьбе, а вот на второй - не очень.
Голос у Леши стал грустным-грустным.
- Ты по ней скучаешь? –  с непонятной мне самой болью в сердце спросила я.
- По чему я действительно скучаю, так это по своей нормальной внешности, которой Татьяна и ее мамаша меня лишили!
О, как я счастлива слышать именно эти, а не какие-нибудь другие слова, да еще в таком злостном тоне!
- По-моему, Таня, по тебе скучает, иначе с чего бы это она вспомнила про тебя.
- Она не про меня, Шахерезада, вспомнила, а про своего мужа. Она ж вчера замуж вышла! – огорошил меня Алексей.
- Замуж?!
- Ну, да. Только наша Таня как всегда была на протяжении нескольких месяцев до свадьбы немного, если можно так выразиться, не в себе. Она решила сделать будущему, третьему по счету супругу, свадебный эксклюзивный подарок, - Леша на несколько секунд замолчал, - Танька восстановила хирургическим путем свою …, ну, эту…., а вспомнил, как это называется, невинность, а ее новый муж, шокированный тем, что женщина, дважды побывавшая замужем, до сих пор невинна фактически как дитя, испугался и сбежал.
- Как сбежал?
- Ну, сказал поутру, что пошел в супермаркет за хлебом, и исчез.
Я расхохоталась. Мой смех подхватил Лешка, и мы проржали, словно лошади под кайфом, полчаса без остановки. Лешкино лицо в процессе этого разгладилось, выпрямилось как-то и засияло. «Ну,  разве не красавец? - подумала я, - Впрочем, люблю я его не за внешность, а за то, что за ней».
Надо ли говорить, что новым супругом Татьяны оказался бывший хахаль моей тетки, что мы его с Алексеем нашли, вернули в лоно семьи и что объявили всем после этого о своем собственном союзе.
Теперь мы  дружим тремя семьями и не вспоминаем о прошлом. Так и должно быть в любви. Она слишком хороша, чтобы портить ее глупой мелочностью своих никуда не ведущих обид.
16 - 18 мая 2005 г.