Джул

 ДЖУЛ

До.
 Она была намного моложе меня, судьба свела нас случайно. Никто не знал ответа на вопрос — как она появилась в нашей редакции? Кто ее приручил? Впрочем, она, как и все кошки, была незаметна и независима. Неизвестно, кто кого приручил. Скорее всего, она приручила редакцию.
 Поначалу она сидела под крылышком у Театрала, что-то тихо мурлыча в ответ на его поучения. Была ранняя весна, которую я не замечал, пока не увидел Джул. Она просто прошла мимо меня по коридору, оставив после себя странный шлейф невидимых электрических точек. Заряда хватало ненадолго, поэтому я с нетерпением ждал — когда же она снова появится?
 Если мне не удавалось застать ее в коридоре, то я садился на высокий плетеный стул в редакционном баре, и, через стеклянную стену тихонько наблюдал за Джул. Она, как всегда, сидела под крылышком у хмурого Театрала и еле слышно отвечала на его редакторские советы. Театрал слыл гениальным поэтом, просиявшей яркой звездой на небосклоне поэзии, упавшей с жутким шипением аспирина UPSA в стакан водки. А потом редакция переехала в безвременье у Красного проспекта…

Ре.
 Но вот наступил август — месяц без времени, мой месяц блестящих ошибок и тайн. В это время я настолько опустел, что во мне не могла поселиться даже тоска тысячелетнего вампира, не то что любовь. Тоска, она, как зараза, прячется в нас и ждет своего часа. Когда час настал, моя тоска умерла вместе с любовью. И на месте этой пустоты образовалась раковая опухоль. Пустая раковая жуткая боль пустоты, которую никто не вылечит: ни врач, ни героин, ни маленькая лошадка с неоновой химией. Впрочем, Джул всегда говорила, что лучше выражать свои мысли проще, ибо мне это удается лучше всего.
 Поэтому, честно скажу — ни о какой Джул я тогда и не думал. И она не думала обо мне. Но рядом с нами проживал сатир, знаток политики, он же юный, в меру лысеющий козел и строил свои козни. Первая кознь — переселение Джул к нам в отдел. Все, как в греческом театре: влюбленные, сатиры и речитативы хора (редакции).
 Я не стремился к Джул и Джул не спешила ко мне, но мы чувствовали — нам хорошо, когда мы рядом. Сидели рядом и говорили о всякой ерунде. Чаще о книгах. О буквах. О слове. А вот как глупо себя чувствуешь, когда произносишь одну единственную, выученную на память итальянскую пословицу и тебя тут же исправляют. Итальянская кошка. До-ре

Ми.
 МИИИИЯУ! Было выпито море кофе. Если бы Обское море было кофе-латте, мы бы выпили и его. А мы в нем просто купались. Любовь — идеальная убийца прошлой боли. «Удалить файл?» — «YESSS!!!!!!». К черту август. Море теплое.

 Пускай гроза и все убегают. А мы поедем на стареньком голубом «Иже» туда, где на крутых зеленых берегах люди готовят шашлыки. Сядем на заднее сиденье, и будем тихо смотреть на грозу, которая ушла вместе с трусливыми людьми, а затем снова появилось солнце. Солнце на двоих. Ярче? Нет. Лучше тихое теплое вечернее солнце. Хватит яркого. Хватит Ярила. Селена склонна к постоянной реинкарнации, у Селены девять жизней и она всегда разная.
 Странное чувство — хотеть лунную кошку. Но, что правда — то правда. Это тихое нежное стойкое во всех отношениях желание — хотеть лунную кошку.
Во время любви она не стонет, но молчит так странно, молчаливо мурлыча. У нее тихое дыхание, когда утром она спит на моем плече, мне кажется, что она умерла.

Фа.
 Фа, как известно, нота золотисто-желтого цвета. И, как известно, помимо кофе, кошки любят шампанское. Золотисто-желтое шампанское с сушеными ананасами или шоколадками. Можно, конечно, выпить и вина, но главное знать – где его выпить и как. Надо признаться, я совершенно не умею пить. Я становлюсь слабым, беспомощным и глупым. Кошки же понимают главное: пить можно в любом уютном уголке города и наслаждаться этим процессом.
 Люди! Пока в городе теплые летние и осенние вечера – надо пить!!! А потом бродить по городу, шатаясь в ошалевшем счастье. Или ехать ночью на машине из Академгородка, предварительно там выпив, по Гусинобродскому шоссе до Шелковичихи, совершенно не помня этого путешествия. Да здравствует ГИБДД! Зато нам есть что вспомнить. И все, что было потом, тоже, хотя… впрочем…
 
Соль
Соль – соленая нота. В чем вся соль? Скрипичный ключ любит и охраняет ее. Но и не пытайтесь прийти к соленой кошке внезапно. По-русски в гости. Вас не пустят даже в подъезд. И я стою, в соленых пьяных глупых слезах перед этой холодной железной дверью, понимая, что я ничего не понимаю. Я сижу всю ночь на лавочке, сообщая ей по мобильнику, что пришел домой.
 И вот я что тогда подумал. Трясогузки спасают свое гнездо, делая вид, что убегают от вас. А кого спасают кошки? Только ли беспорядок в квартире? Вряд ли. Ты же прямолинейный идиот, наивно видящий в этой любви только свадебное продолжение, стоишь у этой двери и понимаешь – счастья нет. Его, впрочем, и не было.
 Ходить кругами по микрорайону, нежно обняв любимую кошку – вот и весь предел счастья, который я испытал. Хотя, впрочем…

Ля.
La Amour. Это тихое нежное стойкое во всех отношениях желание – хотеть лунную кошку. Во время любви она не стонет, но молчит так странно, молчаливо мурлыча. Глаза ее закрыты, она улыбается тихо, сама себе. И если бы Будда был девушкой (а он ей наверняка был), то он\она.бы улыбался\лась именно так.
 Войти в нее надо не торопясь, пройдя через иллюзию маленькой девочки, и лишь потом попадая в женщину. Я получал наслаждение, понимая, что также его и получали другие, но это был первый случай в моей жизни, когда все эти мысли казались смешными и лишними. Хотелось просто доминировать и одновременно служить этому мурлычащему существу всю свою жизнь. Иных мыслей не было. Я очень любил ее. Да!

Си!
 Но я чувствовал – она не будет всегда моей. Она всегда будет жить сама по себе, и хотеть кого вздумается. Кстати, в жизни не бывает говорящих кошек. А эта говорила. И много. И много по телефону. И не только со мной. И говорила много лишнего. С той поры я не люблю слова «заяц».
 К тому же Джул была предельно откровенна со мной. Я сбивался со счета в ее прилагательных «бывший», с ужасом понимая, что займу это место где-то между тридцать пятым и тридцать седьмым… стараясь понять ее как женщину, я видел, что на мужское самолюбие ей глубоко наплевать. Да она и не ставила задачу понять меня.
 Можно было отнести ее откровения, как знак глубокого доверия ко мне, но… казалось, что все это не так. Иногда мне казалось, что когда она трезва, я ей абсолютно неинтересен как мужчина. Это был просто лед. Хотя… Впрочем…Она сказала как-то: «Причина всей нашей неразберихи одна - недосказанность. Скачет она между нами огромными двуглазыми буквами, разливается между строк и тычет пальчиком куда не попадя. Печально, но
решаемо. Сложно решаемо, я бы сказала. Сесть бы да
поговорить. Прочитать друг другу дневники, выпотрошив
хорошенько память. Да согласишься ли?
В общем, катастрофа наступит не скоро». Но она наступила. Или никогда не говорить никогда? Поэтому снова
 
До
Она была моложе меня, судьба свела нас случайно. Впрочем, она, как и все кошки была независима. И кто кого приручил? Неизвестно…

Михаил Фокин
Август 2003 – июнь 2005