Актер

Действующие лица

Актер, сыгравший Бруно
Бруно, сыгранный Актером
Режиссер
Статисты

Свет софита выхватывает из кромешного мрака одинокую фигуру Актера. Он стоит, понурившись, на брусчатке, и вокруг него пустота, сливающаяся с неразличимой темнотой. На нем надет чрезвычайно узкий сюртук, и Актер то и дело вскидывает плечи, ежится и тянет руки, пытаясь хоть немного его растянуть. В руках у него зажата трость, покрытая тусклым, затертым лаком, и непременно создается впечатление, что он не привык с ней обращаться, он крутит и вертит ей так, словно не знает, куда ее приткнуть. Белая сорочка, никакого жилета и манжет, коротковатые брюки странного пошива и ботинки, которые малы ему примерно на полразмера, - на фоне всего этого выделяется его выбритое до синевы лицо с массивной челюстью и поросячьими, хранящими след вечного изумления глазками.
Секунд пятнадцать Актер занят растяжкой сюртука, потом перестает корячиться и замирает, вытянувшись и глядя перед собой.

Режиссер (его голос идет будто бы с небес): Вы помните свой текст?
Актер: Я играю Бруно, да?

Из темноты доносятся возня и шорохи.

Режиссер: Идиотизм…
Актер: Так… (какое-то мгновение он совершенно растерян, потом напускает на себя выражение крайней собранности и сосредоточенности) Все понятно, я готов.
Режиссер: Мотор!

Повисает непроницаемая тишина, Бруно медленно ведет взглядом вдоль невидимого горизонта, и губы его что-то беззвучно шепчут, он морщится, как бы желая вспомнить постоянно ускользающую мелочь, и вдруг его глаза закрываются, он улыбается.

Бруно: Я не помню свою роль.
Режиссер: «Двадцать лет я не видел этих мест».
Бруно: Моя жизнь только началась. Что значат двадцать лет для человека, который понятия не имеет о течении времени?
Режиссер: Ты не человек, ты фантом. Выдумка.
Бруно (задумчиво): «Выдумка»… Нет, «выдумка» - это нечто рациональное, а я, скорее, чей-то бред. Порождение воспаления.
Режиссер: Ты не был здесь двадцать лет.
Бруно: С хвостиком, с хвостиком…
Режиссер: Но ты вернулся, тебя захватывают чувства, волнительные воспоминания.
Бруно: И вспомнить нечего пока…
Режиссер: Играй, тебе говорят.
Бруно: Не научен. Умею жить, существовать, не неся никакой пользы. Пустой человечишка.
Режиссер: Портишь мне кровь. Близится приступ мигрени.
Бруно: Взгляните в зеркало.
Режиссер: Для чего?
Бруно: Краснеете?
Режиссер: Багровею, кажется. Голова болит.
Бруно (открывая глаза): Дурно.

Повисает тягостное молчание. Актер неподвижен, негаснущая улыбка постепенно оплывает, нижняя челюсть выезжает на передовую, уголки губ безнадежно опущены.

Бруно (шепелявя и картавя, давясь собственным языком): Двадцать лет я не видел этих мешт.
Режиссер: Шнято!
Бруно: Не пгипомню, чтобы такое войнение охватывало вще мое шущештво. Как отгадно вегнутьшя в годные мешта, вы не пгедштавляете. Эх, ма! Тру-ля-ля!

Чувства переполняют Бруно, он пускается в пляс и в горячке танца не замечает появления статистов, которые обступают его полукругом.

Статисты (думают): Вернулся! А мы ужо не чаяли тебя увидеть вновь!
Бруно (замирая, оглядываясь, тускнея): Лица, лица, лица! Некоторые кажутся знакомыми. Словно бы я дома.
Актер: Ни слова больше. Роль мне не годится.
Режиссер: Снято!

Хлопок выстрела. Актер хватается за грудь, сдавленно охает и порывисто оседает на брусчатку. В воздухе плывет облако порохового дыма, оно окутывает стремительно сереющее лицо Актера и тает.

Статисты: Какая игра! Какое мастерство!

Актер неподвижен, его тело ничком распростерто у ног статистов, и изо рта вытекает струйка темной крови. Статисты окружают его труп и в замешательстве смотрят то на убитого, то друг на друга.

Режиссер: Какая сволочь убила Бруно?!