Двое

 ***
– И не забудь, что эта публика помешана на официозе, – с весомой выразительностью добавил шеф. – А твою любовь к свитерам и джинсам в качестве рабочей одежды они вряд ли оценят.
Александр Трофимов терпеть не мог эти костюмы, накрахмаленные сорочки и галстуки. Последние вызывали у него стойкое ощущение, будто на шею накинули петлю, и палач вот-вот выбьет стул из-под ног.
– Ох уж эти бюргеры! Знали бы они, чем я жертвую ради их пресловутой потребности соблюдать правила, ¬– обреченно выдохнул Трофимов.
Выспавшись отменно за прошлую ночь, он принялся старательно готовиться к этой «ключевой» по словам шефа встрече. Подошла очередь одежды. Он достал из шкафа итальянский костюм, который был в свое время куплен к свадьбе друга (кстати, больше его он так и не надевал).
– Пап, слушай, как галстук завязывать, а? – робко спросил он в трубку.
– Ты хочешь, чтоб я тебе по телефону его завязал? А, ты хочешь оторвать старика от насиженного кресла и заставить его ковылять к тебе, – пробурчал отец.
– Тут ведь два шага идти! Понимаешь, у меня переговоры сегодня с немцами. Надо быть при параде. Я тебя не часто прошу об одолжении.
– Обожди ногти кусать. Сейчас приду.
Родители Трофимова жили в соседнем доме. Они старели, и близкое расположение их квартиры как-то успокаивало. Когда-то он из шкуры вон вылез, чтоб устроить такой обмен. Получилось.
– Мам, ну а ты тут причем? Мне же только с галстуком помочь…
– Да ты посмотри, костюм-то гладить надо. Чтоб ты без нас делал?!
– Пропал бы совсем, мам.
Через час костюм Трофимова выглядел безукоризненно. Впрочем, как и его обладатель.
¬¬¬– На пять баллов! – задорно произнес отец.
– Теперь немчуре не к чему будет придраться, - добавила мать, поддерживая мужа.
– Мам, ну что за архаизмы, а?
– А ты бы лучше себе жену нашел, а не про эти – как их? – архаизмы рассуждал. Тогда бы и не пришлось стариков по утрам дергать, – продолжала в своем духе мать.
– Да где ее взять-то? Искал – нет нигде, – с усталым раздражением сказал сын.
На том и расстались.
Трофимов неспешно завел машину и поехал по указанному шефом адресу.
– Все. Глухо, – обреченно подумал он, стоя в парализованном потоке автомобилей.
С трудом вырулил на стоянку (еще деньги за это взяли) и пошел в сторону метро. Благо, времени оставалось предостаточно.
 ***
Мадемуазель Бражникова (так она себя называла: ей нравилась ее фамилия, а еще французский язык) мчалась по улице со скоростью, явно превышающей установленную правилами. Она опаздывала как всегда. Интересно, кто научил ее так лихо управляться с рулем?
Водитель шикарного джипа, нисколько не сомневающийся, что заоблачная стоимость его железного коня дает ему право на любые маневры, вдруг резко подал вправо. Александре (так зовут Бражникову) ничего не оставалось, как сделать то же самое, чтобы уйти от столкновения. Все закончилось благополучно, если не считать, что она изрядно обдала водой какого-то прохожего, вынужденно въехав в лужу. В девяносто девяти случаях из ста Бражникова остановилась бы и извинилась перед человеком, но только не сейчас. Она, в самом деле, очень спешила.
Если спросить у всех едущих и идущих москвичей «а не спешите ли вы сейчас», будьте уверены, добрая половина ответит утвердительно.
 – Не может быть! Ведь здесь не бывает пробок в такое время! – негодуя, и почти плача, воскликнула Александра.
Зазвонивший телефон не позволил ей долго клянуть несчастную судьбу. Номер, высветившийся на дисплее, заставил ее сделать свой голос спокойным и серьезным.
– Да, Ольга Михайловна. Я слушаю.
– Деточка, вы в курсе, сколько сейчас времени? – сказал холодный голос.
– Конечно. Я попала в пробку, честное слово. И совсем не ожидала наткнуться на нее здесь.
– Деточка, можно «случайно» опоздать однажды, ну, может быть, дважды. Третий раз – это уже легкомыслие и безответственное отношение к работе. Вам ясно?
– Ясно. Ольга Михайловна, пожалуйста, всего полчаса, и я буду на месте, – взмолилась Бражникова.
– Нет, – отрезал голос в трубке и отключился.
Александра приложила голову к рулю и тихо заплакала…Стало немного легче. Она потянулась к бардачку, чтобы взять сигареты. Ей ужасно хотелось курить.
– Да…беда не приходит одна. Вот и сигареты закончились, чтоб их!
Она вышла из машины и направилась к магазину.
Присев на скамейке, достала сигарету из купленной только что пачки и пошарила по карманам в поисках зажигалки.
– Да что же это такое! Теперь еще и зажигалки нет! – подумала возмущенно Александра, но, оказалось, произнесла.
– Позвольте, я зажгу свою, – сказал приятного вида мужчина, который все это время сидел рядом с ней, и поднес пламя к сигарете.
– Ой, спасибо, вы меня выручили, ¬– со смущенным удивлением поблагодарила она.
– Меня зовут Александр.
– А меня Александра. Надо же как.
– Я вот все бросить решаюсь, только пока не выходит. Не присоветуете способ? – спросил Трофимов.
– Да я и сама пыталась. Только все бесполезно. Как тут бросишь, когда жизнь такая.
– А какая жизнь?
К собственному удивлению Александра рассказала случайному знакомому все тревоги, разочарования и беды, которые, словно сговорившись, настигли ее разом. Он слушал ее, понимал и сочувствовал. И глаза его говорили, что он, в самом деле, понимает ее, будто пережил все это вместе с ней. И он уже перестал быть для нее просто случайным знакомым. Они еще долго беседовали. Им не потребовалось много времени, чтобы понять, что они нашли друг друга в этом большом городе, где все куда-то спешат. Они поняли это сразу.
– А что у тебя с костюмом? – полюбопытствовала Александра. Они как-то незаметно перешли на «ты».
– Ты не поверишь. Какой-то неуклюжий водитель окатил меня из лужи. Это стоило мне работы. Да теперь плевать на нее – новую найду.
Здесь читатель решит, что они оба назовут этот случай «судьбой» и счастливо рассмеются. А потом всю жизнь будут вспоминать о нем, говоря: «если бы не эта лужа, мы бы не встретились». Ничего подобного. То ли Бражникова была так воспитана, то ли природа, наделяя ее щепетильностью, слегка перестаралась.
– Мне нужно идти, – неожиданно произнесла Александра сдавленным голосом. И ушла, растворившись в толпе улицы.
– Как же так…я…я не понимаю, – успел произнести он ей в след.
 ***
Прошло время. Трофимов к радости родителей (а к своей?) женился и обзавелся детьми. Но так и не смог забыть ту встречу на скамейке. В миллионный раз вспоминая подробности, он в миллионный раз осуждал себя, что не решился остановить ее тогда и обнять, чтобы не отпустить никогда.
А что Александра? Она, конечно, тоже не забыла тот день. И корила себя за щепетильность, а еще больше его за то, что не остановил, не удержал.
Она так и не стала мадам Бражниковой.
 ***
Эпилог.
А все могло быть иначе…