Артём в стране весёлого ослика
Страну, где никогда не бывает одиноко. Где кокетливые русалки подарят каждому прибывающему сюда букет полевых ромашек. Влюблённые пчёлки нажужжат мелодию любви, а косолапый Вини Пух подарит горшочек мёда — пустой, естественно. Ничего не требуя за это взамен.
В стране весёлого ослика солнце с луной играют в салки. Во дворце из печенья живёт королева — Её Лиричество. Так её зовут, потому что она всё делает с лирикой и смехом: даже банановый чай пьёт так, будто читает стихи. Она совсем не капризная, а очень добрая. А ещё Её Лиричество обожает пить банановый чай вдвоём с осликом, бегать по кисельным лужам и выкрикивать своё любимое: «Ой ё хо хо хо!». Вот такая она, Её Лиричество!
В этой стране никогда не бывает скучно: то тебя прокатят на милой розовой пантере, то доброжелательный питон тихо начнёт читать сказку, будто это самое обычное дело. А ослик, чтобы рассмешить вас, станцует на хвостике и подпрыгнет на своих ушках. Здесь живёт принц Оле Оле — принц самой искренней улыбки на всём белом свете!
А в волшебном лесу живут удивительные звери: сиреневые зайцы и голубые волки, полосатые медведи и гигантские белки, такие большие, что, когда они прыгают, дрожат ветки. На деревьях растут сладкие палочки с морским вкусом — будто кто-то превратил пену прибоя в конфеты. Заботливые блондины еноты собирают их в особые ящики: пусть каждый, кому сейчас грустно, возьмёт себе хоть одну. А за волшебным лесом есть волшебное газированное море, в нём обитают мармеладные киты и глазированные шоколадные рыбы.
А в небе этой весёлой страны летают забавные птицы — каждая на своём языке, и все вместе они будто читают одну большую сказку: то шепчут, то выкрикивают, то поют наперебой.
Я приглашаю тебя в эту страну, мой маленький друг. Там много чудес, вкусностей и сладостей. Возьми мою руку — сожми её крепко, и станет совсем не страшно. Прекрасный синий лебедь посадит нас на своё крыло и легонько коснётся твоей щеки крылом, будто поцелует.
Не бойся… Просто закрой глаза. И мы очутимся там. Весёлый ослик ждёт тебя. Ты нужен ему: без тебя он перестанет быть весёлым, и всё вокруг станет серым и тихим, будто кто-то выключил свет. Хочешь, зажжём этот свет вместе? Просто поверь в сказку, и пусть она подольше не кончается.
Я люблю тебя…
Артём в стране весёлого ослика
Глава 1
Жил был невесёлый мальчик Артём. Он всегда грустил и никогда не улыбался. И ничто у него не вызывало доброго детского смеха.
Не радовали соседские ребята, мама с папой, пушистые питомцы, карусели, мороженое и просто чудесный мир, в котором он жил.
В чём были причины? Мы не знаем. Просто ничего его не веселило. Прямо как царевну Несмеяну (это из другой сказки).
Нет, он был здоров — ни простуды, ни температуры его не мучили. Он был окружён лаской и заботой, добром и теплотой.
Родители уже и не знали, что с ним делать, как развеселить, чем порадовать. Ребята не хотели с ним дружить. Даже погода портилась, когда он выходил из дома.
Кошка Фроська растерянно разводила в сторону свои «ЦАП царапки». А овчарка Герда задумчиво клала лапу под голову и могла часами смотреть на грустного Артёма, не отходя от него ни на шаг. Казалось, она тоже пыталась сообразить, что бы такого сделать, чтобы вызвать у него улыбку. Но никто не мог этого сделать, никто!
Артём мог часами смотреть в окно. Он провожал усталым взглядом перелётных птиц. А у них в голове то и дело мелькала одна и та же мысль:
— Хорошо бы сделать остановку… Спуститься к этому мальчику. Да разобраться по-птичьи с виновником его тоски!
Он читал скучные книжки про скучных мальчиков и девочек, которые были написаны скучными писателями. Он слушал печальные песни, смотрел грустные чёрно-белые фильмы с плачущими актёрами и мультфильмы с несчастливым финалом.
Конечно, у птиц свои заботы: у кого работа, а кто просто очень срочно торопится в тёплую страну — к своей семье, к деткам, чтобы подарить им радость. Но в каждом правиле есть исключения.
Гуси лебеди уже давно были наслышаны о невесёлом мальчике Артёме. Откуда? Ведь об этом уже все птицы знали. От той же кошки Фроськи — уж та любила посплетничать, а особенно утром с воробьями. Дальше по цепочке: голуби, сороки, вороны и совы. Так новость дошла до спецотряда королевских лебедей «2 га га га Гуси Лебедевы».
Среди них началась долгая дискуссия: стоит ли останавливаться в незнакомом месте, чтобы помочь Артёму. Лебеда Гусева запротестовала и сказала, что уйдёт из стаи. Многие её поддержали.
Но главный лебедь Лебёд Гусинский не дрогнул. У него был твёрдый клюв и сильное крыло. Он принял решение помочь Артёму. И стая, перешёптываясь и ворча, всё же согласилась.
Итак, по пути в прекрасную страну весёлого ослика они решили подхватить Артёма — и вернуть его домой таким весёлым, каким и должен быть обычный ребёнок. Весёлым и беззаботным!
Страна весёлого ослика. Глава 2
Невесёлым вечером невесёлый мальчик Артём грустно смотрел в окно.
Осень. Опадала листва. В остывших лужах отражалось затухающее синее небо. Ветер играл в салки с уходящим летом. Вот-вот где-то взойдёт призрачная звезда…
Артём заплакал.
А ещё его грустная и таинственная спутница — луна — совсем скоро навеет ещё большую тоску.
Рядом, прижавшись к его ногам, тихо заскулила овчарка Герда. Ей тоже было невесело. И не потому, почему Артёму (впрочем, мы так и не понимаем, почему ему было так невесело), а потому что… ну… как объяснить-то… Герде захотелось прогуляться. Так, скажем, подышать свежим воздухом.
Артём тяжело вздохнул, грустно взглянул на Герду и повёл её на прогулку.
Промурлыкав пару приятных фраз, на улице к ним присоединилась кошка Фроська, возвращавшаяся из гостей. Она уже несколько дней не была дома, а гуляла в подвале с рыжим котом Барсиком.
— Добрый вечер, Герда! — поприветствовала она свою давнюю подругу. (Как это ни парадоксально, но они дружили.)
— Здоровенько, Фроська! Как жизнь молодая? — весело поприветствовала её Герда.
— Ой, да вроде нормально. Вчера с Барсиком в Шале тусовались!
— Что такое Шале?
— А это подвал такой в сорок четвёртом доме. Элитный.
— Ааааа… Ну и как порезвились?
— Ой, молоко… сметана… столько всего… ну, как всегда…
— Артём наш что-то совсем не весел! — решила быстрее перевести разговор Герда, потому что её в подвалы почему-то не пускали.
— Да, я вижу. Вон на небо как уставился, — констатировала кошка.
— Кхе… Как будто сейчас взлетит, — прокашлялась Герда.
Да, впечатление складывалось такое, будто он и правда сейчас унесётся в небо. Так заворожённо он стал смотреть вверх. Неподвижно, не отводя глаз. У него навернулась слеза.
— Птички… — жалобно вздохнув, выдавил Артём.
— О, господи… — встревоженно произнесла Фроська. — Сейчас, кажется, начнётся.
— Мыльная опера, — добавила Герда.
Откуда ни возьмись, появился мышонок Пух.
— Ещё один, — проворчала кошка. — Все собрались. Чего вылез из своей норы?
— А чего это вы тут делаете? А что происходит? А мне? — запищал маленький зверёк.
— Тихо! — довольно-таки громко гаркнула Герда. — Не видишь, мы грустим.
— А почему грустим? А что случилось? А кому помочь? Дайте, кому помочь!
— Я тебя сейчас съем! — пригрозила Фроська.
— Птички… — опять пробормотал мальчик.
— Где? — хором спросили животные и уставились на небо.
А в небе действительно что-то начиналось. И не только в небе — вообще атмосфера вся была настолько необычна, что Герда неожиданно для всех завыла.
— Крыша поехала? — замахнулась на неё лапой Фроська.
— Простите! — извинилась овчарка и замолчала.
Запахло электричеством. Поднялась пыль, и ветер усилился. На улице стало пусто и одиноко. Никого уже не было во дворе, кроме Артёма и трёх его друзей.
Все попрятались по своим квартирам, и мало кто хотел выглядывать из окна. Даже старушка, соседка Артёма из двенадцатой квартиры, которая буквально жила у окна, с пультом от телевизора в зубах мирно наслаждалась очередным выпуском «Косого зеркала» и к окну подходить категорически не хотела, ни за какие коврижки. А почему? Потому что было мрачно, к тому же набежали багровые тучи — дело шло к дождю. Где-то блеснула первая молния.
Герда потянула за поводок:
— Эй, хозяин, я домой уже хочу, не нравится мне здесь.
— Птички… — захныкал тот.
Страна весёлого ослика. Глава 3
И действительно, в небе появилась стая птиц. Она медленно, кругами снижалась вниз.
Фроська облизнулась:
— Ха-ха! Птички! Поохочусь!
— Кто на кого ещё! — заметил Пух.
И чем ниже спускались птицы, тем очевиднее было замечание Пуха. Птички были не маленькие.
— Ааааааарррртёёёёмммм… — донеслось сверху.
Фроська ошарашенно уставилась на Герду:
— Не поняла? Это ещё что? Это кто сейчас кричал?
— Птички… — ответил за Герду Артём.
— Звездец! — пискнул Пух.
Между тем с неба упала первая капля дождя — и угодила она прямо на нос Фроське.
— Так… всё, идём по домам! — заявила та и уже собралась идти, но Герда пресекла эти попытки, схватив её за хвост зубами:
— Подожди ты. Самое интересное намечается.
— Корова! — буквально взревела Фроська, и её когти пронеслись в миллиметре от морды овчарки. — Вот пуделя своего за хвост таскай так!
— Это у меня-то пудель? Да у меня парень — доберман из третьего дома, не то что у некоторых – хромой бездомный кот с подбитым глазом!
— Нет у него подбитого глаза! А твой доберман на днях буянил, кошек гонял по всему району: одну вон до инфаркта довёл, вторая до сих пор с дерева слезть не может.
— Мяу! — жалобно донеслось с ветки тополя.
— Машка, давай слезай. Твои тебя уже заждались, — зазвала её вниз Фроська.
— Мяу? — как-то странно отозвалась та.
— Ааааартёёём… — вновь донеслось сверху.
Стая птиц спускалась всё ниже и ниже.
Страна весёлого ослика. Глава 4
Конечно, мой маленький друг, мы ещё с тобой можем страниц пятнадцать описывать это великолепное и, бесспорно, красивое приземление. Но, наверное, мы не будем утомлять твой пылкий детский ум и молодую душу. Скажу только, что кошку Машку по пути вниз сняли, а точнее, она сама, завидев лебедей, сиганула вниз.
Да, на землю спустились тринадцать красивейших птиц. Практически все они были белыми, за исключением двух — синего и рыжего.
— Уф! — вытер пот Лебёд Гусинский (главный лебедь). — Ну, запарил ты нас, мальчик Артём! И кто придумал большие города? Пока нашли! А сколько камней мимо нас пролетело! А сколько рогаток было на нас нацелено!
Лебедь, явно раздосадованный, хлопнул себя по бёдрам:
— И вот же зараза! В одном и том же месте кружили, кружили, кружили… Уже сил нет никаких… Лебеда, чтоб тебе с котом встретиться! Ты какую карту мне всё время показывала?
— Э… ну… Эээээээээ… — явно не знала, что ответить Лебеда Гусева.
— Какая была, видимо! — усмехнулся рыжий лебедь Губайс.
— Так, ну всё! — нервно тряхнул лапой Лебёд Гусинский. — Прибыли, кажись. Где у нас этот… — здесь он стал судорожно озираться по сторонам, — мальчик или кто там…
— Грустный мальчик Артём, — прошептал ему на ухо синий лебедь по имени Пушок.
— А! Да! Мальчик Артём! Кто у нас здесь?
— Я, — тихо прошептал Артём.
— Ты? Ха-ха! — усмехнулся Лебёд. — Ну, здравствуй! Эх, грусть, печаль…
— Здрасьте! — ещё тише ответил Артёмка.
— Так что тут происходит! — встрепенулась Фроська. — Чего хотим-то?
— Так, это кто? — уставился на неё Лебёд. — Кошек у нас в списках нет!
— Приплыли, меня и нет в списках!
— Ну ладно, мы не для того сюда прилетели, чтоб тратить время на злых кошек. Мы отряд королевских гусей-лебедей… или просто лебедей… или… Чёрт, я даже толком и не знаю… Га-га-га!
Все остальные тоже весело загоготали.
— Мне всё это не нравится! Артём, пошли домой! — потребовала Герда.
— Герда, ты что? — уставился на неё Артём.
— Чего не так?
— Ты по-человечьи заговорила!
— Да? Я думала, это ты по-собачьи залаял!
— По-моему, у меня молокохмелье! — тяжело вздохнула Фроська.
— И ты тоже разговариваешь? — уставился на неё мальчик.
— Ха! А ты думал! Мы вот тебе сейчас всё выскажем!
— Господа! Господа! — заявил один из лебедей. — У нас совсем мало времени! Темнеет вообще-то, а нам ещё лететь и лететь. Давайте быстрее.
— Чего вы, собственно, хотите? — спросила кошка.
— Дайте, я скажу! — вышел вперёд Лебёд Гусинский. — Мы прибыли сюда из волшебной страны, страны весёлого ослика, чтобы забрать с собой невесёлого мальчика Артёма, чтоб он больше никогда не грустил и всегда улыбался. Ну, что поделать, работа у нас такая. Жить-то надо.
— Я никуда не полечу, — заявил Артём.
— Ну уж нет, это ты сейчас, не подумав, сказал, — возмутилась Лебеда Гусинская. — Ещё не хватало, чтоб из нас потом суп сварили.
— Я не люблю суп, — захныкал Артём, и из его глаз потекли слёзы.
К нему подошёл синий лебедь Пушок и поцеловал его в шею:
— Не бойся, прошу тебя, юный друг. Мы покажем тебе удивительную страну.
— Я не хочу!
Лебедь поцеловал его ещё раз:
— Это удивительная страна. Страна, которая поможет тебе засиять улыбкой, обрести друзей, насладиться тем, что ты живёшь. Всё будет хорошо. Ну, так что? Ты согласен?
— Да…
— Стоп! Стоп! Стоп! — запротестовала Герда. — Так не пойдёт. Никуда я его не отпущу. Здрасьте. А гулять со мной кто будет?
— Да! — пискнул Пух. — Кто меня будет подкармливать?
— Да и вообще, мур-мур-мур, ему и с нами неплохо, — сказала Фроська.
Между тем ударили первые раскаты грома.
— Я без них не полечу ни в какую страну, — оглядел своих маленьких друзей Артём.
— Прилетели, — крякнула Лебеда.
Пошёл дождь.
Герда потащила Артёма домой.
— Фас! — вскрикнул Лебёд Гусинский, обращаясь, конечно, к бригаде своих птиц.
Лебеди кинулись на Артёма. Тем временем Фроська, Герда, Пух кинулись защищать хозяина. Поднялся такой шум, визг и писк, что кто-то, видимо, услышав его, а не дай бог ещё и увидев, что творилось во дворе, вызвал милицию. Но когда послышались первые звуки сирен, все уже были в воздухе.
Артём, зажмурив глаза, трепыхался на Пушке:
— Я не полечу, не полечу…
Фроська в ужасе вцепилась когтями в шею Гусинского и жалобно мяукала. Тот, сжимая зубы, тихо ругался плохими словами от боли.
Герда скулила на Лебеде.
— Ну, ты и корова, не собака, а ферма целая, ёшкин-пёс, как же тебя нести! У меня грыжа вылезет! — ругалась Лебеда.
Мышонок Пух, в свою очередь, каким-то образом очутился в пасти у Герды. Не то чтобы она хотела его съесть — просто во время потасовки так получилось. В общем-то, ему там было неплохо: тепло, и никакого дождя и холодного ветра. Она бы его и выплюнула, но как-то, видимо, было жалко, поэтому приходилось терпеть. Да и Пух в пасти у неё особых плясок не устраивал…
Итак, полетели!
Страна весёлого ослика. Глава 5
Мой юный маленький друг!
Держись крепче: впереди нас с тобой ждут удивительные события и приключения. Добро и зло, хорошие друзья, способные выручить в любую минуту, и злые колдуны, которые так хотят отобрать у всех детей на планете детство.
Обязательно победит добро и дружба. Но это зависит от тебя, мой маленький друг. Там, где царит любовь, поддержка, надежда, сила воли, искренность и честность, никогда не будет ни зла, ни обид, ни грусти.
Так что давай! Смелость! Честность! Отвага! Добро! И всё у тебя будет замечательно! И мультики, и мороженое, и друзья, и любовь, и игрушки, и всё, что хочешь!
Страна весёлого ослика. Глава 6
Такое серое-серое небо днём, где не видно ни солнца, ни синего неба, ни белых облачков, ни перелётных птиц.
Никогда не видно!
Такое чёрное-чёрное небо ночью, где никто никогда не видел блеска янтарных звёзд, манящего рожка месяца или игривого жёлтого блюдца луны.
Это другая страна.
Это плохая страна.
В ней царит всё то, от чего тебя всегда стараются огородить твои папа и мама. Ты иногда обижаешься, считая, что с тобой поступили неправильно. Обида и даже слёзы. Но потом слёзы проходят, и ты всё понимаешь. Ведь так? Если б твои родители не настояли на своём, всё было бы по-другому.
В тебе бы жила эта страна — страна псевдоневротического синдрома, эмоциональной неустойчивости, лабильности, шума в ушах…
Тихо, тихо, тихо. Дядя-сказочник немножко заговорился. Ему ведь тоже не терпится попасть в эту страну, чтобы избавиться от всяких трудностей, которые подстерегут и тебя когда-нибудь. Ты должен быть к ним готов, лучше, чем этот дядя. И всё у тебя получится.
Вот так вот.
Значит, жила-была невесёлая страна. Страна Сидоровых коз — так она называлась, потому что руководил в ней всем хмурый злой дед по имени Сидор. Когда он был маленьким, он был известной телезвездой на телевидении. Но слава сгубила его. Опять же, в погоне за знаменитостью и деньгами он пришёл к тому, к чему пришёл, и создал себе такую вот страну, где главные пункты:
Жадность.
Вредительство.
Предательство.
Глупость.
И вообще очень плохое поведение, недостойное хороших мальчиков и девочек.
Но главным пунктом в конституции этой страны (конституция, мой маленький друг, — это такая книжечка, по законам которой живёт та или иная страна; эта книжечка и определяет основные нормы того, что можно и чего нельзя) было то, что никому в ней нельзя было улыбаться. Никому. Радоваться и веселиться. Излучать радугу. Тепло.
Да и от чего в этой стране было быть весёлым? Сады вытоптаны, леса вырублены, зверюшки запуганы. Голод, нищета, разруха. Простые люди, ставшие невольными заложниками правителя Сидора и его приближённых, не могли улыбаться, да никто и не смел.
Самого Сидора описывать я боюсь: его небритая, вечно злая физиономия вряд ли вызовет у нас с тобой хоть какие-то положительные эмоции.
Были у Сидора и свои приближённые.
Сидорова Коза — скажем, не очень приятная особа. Очень большая любительница поизмываться над кем-нибудь, позлить, поругаться. А ещё промышляла она колдовством. Ведьма, одним словом.
Есть ещё неандерталец Нео. Он до этого жил в этой стране и практически всем худо-бедно руководил, опять же в угоду себе и чёрным тучам. Когда пришла новая власть, он, чтобы зря не пропадать, под неё подлизался. Раскрыл, так сказать, ей все секреты: про полезные ископаемые, про соседние страны — ну, в общем, про всё, про всё… Ну и вот стал этот Нео прихвостнем нового правителя.
Источились ресурсы, людей стало мало. Скучно стало Сидору на клочке своей угробленной земли. Стал Сидор думать, чем бы себя таким потешить…
Страна весёлого ослика. Глава 7
Разлив по стаканам прошлогодний дождь (а именно этим и поят себя нехорошие люди), да разложив по тарелкам спелые мухоморы да поганки (а больше в этой стране ничего и не росло), собрал Сидор совет. Стал совет думать-подумывать.
— Уж столько мы пакостей наперепакостили, что уж ненаперепакостить нам уже! — с трудом выговорила Сидорова Коза.
— Мало! — стукнул по столу кулаком Сидор.
— Знаете, каждой пакости приходит свой конец. Нам нужно что-то придумать. Ну, не может мир без новых пакостей. Нам они как воздух нужны, — заявил Нео.
— Ну, вот и придумай! — буквально заорал Сидор. — Ты ж у нас самый древний здесь! Давай, давай, я жду предложений.
— С соседями мы как? — спросил Нео.
— В ссоре, — грустно ответила Сидорова Коза.
— Естественно, а как иначе? Не дружить же с ними, клоунами! — всплеснул руками Сидор.
— Есть рядом с нами удивительная страна. Я тоже там когда-то жил. Сопливая страна, скажу я вам, — сообщил Нео.
Сидорова Коза залилась безудержным хохотом:
— Это ты про осла, что ли? Ха-ха-ха! Страна наливных персиков и детского сада! Да я за неё и не возьмусь даже!
— Подожди, — в достаточно грубой форме прервал её Сидор, — говори, что дальше.
— Богата страна эта для пакостей. Прямо скажу, манит она меня с каждым днём всё больше и больше.
— Думаешь, справимся?
— Сидор Сидорович, не мне вас учить, как творить гадости. Что, жилка злости источилась? А вы представляете, если они на нас того… этого… сами нападут… тогда что будет? Улыбки, радость, веселье! Все будут счастливы, бодры… никто никогда не будет плакать и грустить! Вы хоть понимаете, чем это обернётся?!
Коза схватилась за голову:
— Страсти-то какие рассказываете, Нео Михайлович! Мне аж прямо дурно! Мне нехорошо! — здесь она вылила в себя стакан прошлогодней жидкости.
— Дурак ты, Нео! — зашептал дед Сидор. — Ты думаешь, я сам ничего не понимаю? Давно надо кончать с этой страной маленьких деток и розовых жирафов! Развелось их! У меня же тоже комок стоит в горле, и ясны очи мои слезой наливаются, смотреть на всё это безобразие. С каждым годом, с каждым месяцем весёлых детей становится всё больше и больше! Плохо работаете! Плохо! — завизжал Сидор и затопал ногами. — Давай, Коза, колдуй, в общем. А ты, Нео, собери всю армию болотную, лесную. Всех леших, упырей, вампиров, Кощеев бессмертных, тоску зелёную, Мальчиша-Плохиша…
— Ага, мы на нём одном разоримся!
— Хватит ему потакать уже! Мальчишь-то, мальчишь-сё! У-ля-ля! Пакостить надо бескорыстно! Сердцем, а не за конфеты! Иначе он уже не патриот! Волка Серого обязательно, хватит ему уже у проруби сидеть с хвостом своим… ужас…
— Он же ба-а-а-альной! — взвыла Коза.
— Вот больные нам и нужны. Дальше… кто у нас ещё там? Водокрут 13! Мы должны победить! И ещё беглец этот… из мест лишения свободы, блин…
— Кто? — округлил глаза Нео.
— Колобок… на небо скок! Собрать всю армию! И двинуться вперёд на эту страну как можно скорее, иначе я закисну, совсем без пакостей!
— Разрешите выполнять, ваше Сидорейчество! — буквально хором отчеканили прихвостни.
— Быстро мне! Свободны! А я… погрущу, пойду…
Чёрное небо успокаивало его. Холодный кислотный дождь грел его мрачную злую душу. В нём зрели грандиозные планы. Он уже хотел весь мир, считая своей главной целью внести во вселенную свой смысл жизни.
«Нет смысла в радости.
Улыбаться — глупо.
Смеяться — уподобляться изнеженным существам.
Предавать — это любить…
Чувствовать душевную боль — разлагаться как личность.
Делать друг другу гадости — помогать друг другу, давать надежду на тёмное будущее, где у тебя в руках всё.
Сила во тьме, ибо никто ничего не видит, не видит расставленной тобой мебели, ходов… А ты знаешь всё… Свет — это тьма…»
Это так думал Сидор. Это его неправильные мысли. Ты этого не слушай. Плохой он дядя. И мысли у него соответствующие.
Хотя, птичий грипп меня разрази, что будет дальше, я и сам не знаю. Видишь, о чём размечтался последний диктатор сказочной страны. Я сам не ожидал. Так что, друг, давай посмотрим, что будет дальше. Я очень волнуюсь. Очень хочу, чтоб у него ничего не получилось. Будем в это верить, как и во всё хорошее!
Долго уговаривать никого не пришлось. Единственное — Мальчишу-Кибальчишу пообещали горы розового шоколада из страны весёлого ослика.
Кощей Бессмертный как обрадовался. Он же Кощей, он же должен быть Кощеем, то есть худым. А он за годы ничегонеделания так заплыл жиром, что ни в этой сказке сказать, ни в другой описать. Согласиться-то он согласился, только вот из жилища своего по причине чрезмерного веса вылезти не смог.
Тоска Зелёная, истосковавшаяся по тоске (как это ни парадоксально и ни тоскливо), воспрянула тоскливым духом и, снарядив себя хмурыми бровями и высунутым языком, уже была готова во всеоружии нагонять тоску. Причём делать это она стала сразу. Даже Сидору стало настолько тоскливо, что ему уже было неохота кого-то завоёвывать, но он отогнал от себя такие мысли. А Тоске Зелёной посоветовал во имя собственной же безопасности поберечь энергию.
Бабки-Ёжки до этого пропадали от скуки и днями потребляли настойки на мухоморах да ложных лисичках. А теперь просто бесились от нахлынувшей на них радости:
— Да мы всех победим! Ух! Мы как победим! — завывали они, совершая в воздухе опасные манёвры в своих ступах.
Волка Серого оттаскивали из проруби все, кто только мог. Он же всё рыбу ждал, из проруби и сам попыток вылезти не предпринимал. Пришлось жену его, волчицу, привести, которая искала его уже несколько месяцев… Ну, хвост остался в проруби… (Так и было, честно-честно.)
Колобка долго искали. А он, оказывается, давно закатился в какую-то яму и выкатиться оттуда самостоятельно ну никак не мог.
Колобок — гусь ещё тот.
Поверь мне, юный друг: тот, кто вот так вот легко убегает и от бабушки, и от дедушки, характером любящего и преданного внука не отличается. Гуляка. Эгоцентрист. Естественно, что его ожидало с таким неуважением к старшим то, что он и попал в эту страну.
Тем временем Сидорова Коза нагоняла чёрные тучи на страну весёлого ослика…
Страна весёлого ослика. Глава 8
А тем временем там, где царило добро и улыбки, вовсю кипел праздник — сегодня был день рождения у Братца Кролика. Уж не знаю, сколько ему там годков исполнилось. Зайцы и зайки скрывают свой возраст по свойственным только им заячьим причинам.
По поводу этого праздника для него вырастили гигантскую морковку, гигантскую капусту и гигантского морковного зайца — это скульптуру, то есть: ему сделали гигантскую фигуру из морковки.
Кроме того, в подарок к его дому на сказочном летающем паровозе подвезли две цистерны чистейшего, натуральнейшего морковного сока. Кролик безумно обрадовался и, недолго думая, принял морковную ванну. Морковные ванны очень помогают кроликам: они успокаивают тело и придают шёрстке изумительный блеск. Кроме того, морковные ванны поднимают вверх заячьи ушки, хвостик и настроение.
ПРАЗДНИК УДАЛСЯ!
Собралось очень много гостей. Практически вся сказочная страна гуляла, ликовала и поднимала за здоровье Братца Кролика бокалы морковного сока.
А ещё в стране весёлого ослика повсюду зацвела морошка. Вот так вот. От этого стало ещё красивее вокруг, хотя, казалось бы, куда ещё красивее?! Ан нет! С морошкой красивей даже там, где красивей всего! Да и вкусна она так, что аж слюнки текут!
Какие ещё события происходили в сказочной стране? Наверное, тебе будет интересно узнать, мой юный друг.
Я наливаю себе чашечку лимонада.
Удобно сажусь в мягкое кресло.
Накрываю себя старым пледом.
Рядом из старого дедушкиного патефона негромко напевает крокодил Гена.
По потолку кружатся солнечные зайчики.
Во дворе твои сверстники играют в прятки и вот-вот запрыгнут через окно в мою квартиру в поисках очередного укрытия. Знаешь, наверное, я буду не против.
Я разворачиваю газету «Новостюшки от лиловой кукушки» и начинаю читать, медленно, погружаясь целиком и полностью в каждую новость удивительной сказочной страны:
«Сегодня лев Рыжик на один день передаст свои права царя зверей рыжему таракану Гарику. Это сделано в целях уравнивания и признания ценности каждого живого существа».
Интересно, а какие правила установят тараканы? Ты как думаешь? Они вообще как тебе? Ой, ну что такое? На тапке? Поверь, они любят тебя… и ты люби их… ну, хотя бы не тапками… Просто поговори с ними, и вы друг друга поймёте и найдёте выход из любой ситуации… Тапки — не наш метод!
«Двугорбого слона Чижика вчера целый день пытались снять с векового зелёного дуба. На вековых дубах, как известно, растут бананы и пирожки с макаронами. Слон, недолго думая, вскарабкался наверх, но слезть обратно не смог. Как заявил главный слоновед сказочной страны Солон Солонович, чувство голода поначалу убило чувство страха. Однако чувство сытости вернуло страх обратно. На данный момент слонокатурой сказочной страны заведено уголовное дело против чувства голода и чувства сытости слона Чижика. Сам бедолага проходит реабилитацию в центре слонячьих матерей».
Вот так, мой юный друг: всегда соизмеряй чувство голода, чувство страха и риска. Уж лучше тарелка манной каши, чем банка маминого варенья, за которое потом придётся стоять в тёмном и ужасно страшном углу. Ой, я эти углы, знаешь, как боюсь?! Нечисти там всякой… ой, даже говорить не буду!
«Лысая гора обросла фиолетовыми волосами. Кроме того, у неё стали прорастать жёлтые усы. Внезапно вокруг неё и на ней появился запах маминых пирожков. Как оказалось, внутри горы поселилась семья попугаев. Сейчас ведутся переговоры с некогда лысой горой — согласна ли она на такое внедрение внутрь себя».
По идее, лысая гора должна быть не против: многие только и мечтают о таком! Представляешь: внутри тебя постоянно пекутся пирожки! Хотя с фиолетовыми волосами, наверное, всё-таки перебор.
Новости власти:
«Наш принц самой искренней улыбки Оле! Оле! уже четвёртый день подряд заражает безудержным смехом внезапно налетевших на сказочный дворец комаров. Комары заявили, что будут жаловаться в отдел по защите прав кровососущих, так как не могут нормально питаться: постоянный смех не даёт этого сделать. Других подробностей пока не сообщалось. Однако, как нам стало известно из достоверных источников, залетевшие во дворец комары были вынуждены отказаться от посягательств на голубую кровь и перейти на клюквенный сок, любезно предложенный им принцем Оле! Оле!»
Вот так вот! Смейся! Улыбайся! И ни один комар тебе не укусит, а наоборот, улыбнётся тебе да и улетит пить клюквенный сок.
Рубрика знакомств:
«Кисельная река познакомится с творожным берегом. Просроченным и с изюмом в голове просьба не беспокоить.
О себе: молодая, свежая, горячая, сладкая. Имею одно озеро. Добропорядочная — берег не перешагну. Обращаться на дно реки».
Ну, как говорится, удачи! Все мы мечтаем о кисельных реках и творожных берегах. Мечтать не вредно, вредно ими злоупотреблять!
Прогноз погоды:
Сдурели? Ах да, вы здесь первый день!
Запомните: нам не надо ничего прогнозировать! У нас вечное лето. Солнце. Радуга. Розовые облака.
А если летний дождь, то в виде сюрприза — это замечательно. Ещё не хватало, чтоб кто-то не промок под этим великолепием!
Программа передач:
7:00 — Выпуск хохмостей.
7:15 — Утренняя зарядка с тигровым питоном Валей.
7:30 — М/ф «Малыш и памперсы».
8:00 — Концерт примадонны эстрады нашей сказочной страны Карпы Корюшковой «Изводное».
10:00 — Ток-шоу «Невкусное звено».
11:00 — Х/ф «Место сказки изменить нельзя».
12:00–15:00 — У телевизоров обеденный перерыв и сонный час. (Когда я ем, я глух и нем! А когда сплю — вообще балдею! И не до передач мне!)
15:00 — Д/ф «Святая ноша» — о нелёгком, героическом труде перелётных аистов и капуст, от которых зависит вся сказкографическая ситуация в нашей стране.
16:45 — Для вас поёт Мартышка Добрина.
17:30 — Прямая трансляция со свадьбы жука Шурика и слонихи Машки.
18:00 — «Как обрести миллион друзей?» — ток-шоу с Галкой Максимовой.
19:00 — Показ моделей: на подиуме самые красивые мухи нашей страны. Специальный гость — Муха Цокотуха со специальным призом: сгоревшим самоваром.
20:00 — Ток-шоу «Стань принцем самой искренней улыбки, или Как быть принцем Оле-Оле».
21:00 — Перерыв в вещании. Ужинайте! Приятного аппетита! А телевизору тоже есть надо!
22:00 — Сказочной ночи, дорогие наши!
22:20 — Спать! Спать! Спать! Быстро в постель!
22:21 — Нежно целуем!
23:00 — Нацеловались!
«А теперь до утра — ночной канал для закоренелых добряков, любознательных непосед и самых улыбчивых дядь и тёть! Прямая трансляция из снов жителей сказочной страны!!!!!!»
Моя любимая передача — в 22:21…
А ты бы что посмотрел?
Страна весёлого ослика. Глава 9
Вот так и жила сказочная страна — весело и беззаботно. Смеялась, наслаждаясь счастьем.
Но в один из прекрасных дней появились на небосклоне чёрные тучи. Жители удивительной страны повыскакивали из своих домиков и с трепетом стали смотреть вверх.
Новость в срочном порядке была передана Весёлому Ослику и принцу Оле! Оле!
— Ха! Ха! Ха! — рассмеялся принц. — Это что-то новенькое. Может, интересненькое. Хотя меня этот цвет не настраивает на более светлые тона. Вот какая история! Ха! Ха! Ха! Ну что ж, будем ждать, что эти чёрные тучи заговорят стихами! Ха! Ха! Ха!
На самом деле ситуация была не столь смешной. Хотя, знаешь, мой друг, к любым сложным ситуациям надо подходить с улыбкой и легко — тогда они и решаться будут легче. Своей грустью, тревогой, раздражением, хмуростью мы лишь усугубляем проблему, добавляя ей вес. В итоге мы не можем сдвинуться ни на миллиметр — так тяжела становится наша беда.
Весёлый Ослик, полностью со мной согласный, всё так же продолжал прыгать на своём хвостике, лишь увеличив такт прыжков:
— А мне что?! — давал он интервью сказочному телевидению. — Чёрные так чёрные. Так даже веселее! Сейчас достанем цветные фонарики и осветим всё вокруг — вот и всё решение проблемы. О хо хо! Новый цвет! Радуйтесь! Ликуйте! Этот день войдёт в историю! Запомните его! Да! Будете своим внукам рассказывать! Об этом будут написаны книги! Об этом будут слагать легенды!
Однако даже спустя день, два и три с половиной тучи не уходили.
Принц Оле! Оле! с улыбкой, конечно, продолжал уверять всех, что это временно: у каждой тучи есть хвост, у которого есть окончание, и вот вот эти тучи уйдут за горизонт, и выглянет солнце.
Солнце, в свою очередь, после трёх дней молчания, голосом, не отличающимся мягкими и нежными тонами, заявило на всю страну, что тучи ведут себя крайне хамски, нагло, беспардонно и бесцеремонно. Они дурно воспитаны, у них плохой вкус в качестве выбора музыки и художественной литературы. Их никто не учил красоте. Родители не приучали их читать русскую классику. Не привили любовь к театру.
Они не смыслили в живописи — не могли отличить Дега от Шагала, Моне от Мане! Какой позор! Они не понимали красоту фильмов Кустурицы. Они не могли однозначно ответить на вопрос: у кого лучше ритм — у Бродского или у Пастернака? Разные ли люди Бабель и Бебель? Они не отслеживали лучших поэтов современников и даже не знали, кто они и есть ли они вообще. Брик, Коктебель, Англетер, Айседора Дункан — они никогда и фамилии то эти не слышали. Просто дикари!
Они замусорили весь небосклон банками из под газированного кофе, фантиками от жвачки против нормального выражения лица и попкорном, которым просто объедались до краёв. От них в адрес солнца сыплются бесконечные угрозы и оскорбления. Кроме того, от туч исходит неприятный запах мусорных куч.
Солнце заявило, что долго не выдержит такого издевательства и, наверное, погаснет на неопределённый срок, дабы не тратить свою энергию впустую и пройти курс реабилитации от пережитого стресса, вызванного влиянием совокупности облаков в некоторой части атмосферы — а попросту говоря, непрекращающейся облачности, что у любого солнца вызывает глубокий шок, депрессию да и просто нервный срыв.
Такт прыжков на хвостике Весёлого Ослика значительно снизился, однако прыгать он не перестал, заявляя, что меньше надо смотреть сейчас на небо — это вредно.
Появились первые сообщения о нападении чёрных туч. Одна из туч ворвалась в жилище суслика Зубова и устроила там погром и наводнение. Суслик был эвакуирован. Туча была локализована с помощью заклинания:
«Туча, туча, растворись,
Навсегда ты удались!
Мы улыбкой победим,
Ей тебя мы истребим!».
Туча не выдержала такого мощного напора и с диким криком:
— Я ещё вернусь! — испарилась.
Куда она вернётся и как — нам непонятно. Видимо, это она, не подумав, сказала. Не вернётся она никуда. Это я так решил! В конце концов, кто тут сказку сочиняет? Вот так вот…
Между тем другие тучи тоже стали проявлять агрессию. Причём если в дома они уже залетать не решались, то проливались теперь на страну холодным дождём. Солнце, не выдержав «наездов», скрылось у своей подруги Луны. Страна погрузилась во тьму. И если бы не волшебные фонарики и разноцветные прожектора, было бы совсем худо. Однако без солнца всё равно стало плохо и невыносимо. Очень хотелось солнечного тепла, этих удивительных нежных лучиков. Становилось очень холодно.
Жители сказочной страны привыкли ходить в шортах и маечках и к холодам были не готовы. Теперь они больше времени проводили в своих домиках, в каждом из которых было немедленно установлено волшебное отопление и проведена вода из термальных источников.
Братец Кролик проснулся после бурного праздника, сладко потянулся, с удовольствием щелкнул усами и, морщась, вышел из дома. От гигантской морковки оставалась одна макушка — что-то вроде шляпы от целой морковной горы. «Надо будет законсервировать», — решил он и широко улыбнулся.
И тут он заметил на двери письмо.
Печать была чёрная, сургуч был чёрный, и даже бумага была чёрная. На печати красовалось два козлиных рога, обвитых тучей.
«Настоящим уведомляем Вас, что улыбки в радиусе 1000 км с сегодняшнего дня запрещены до дальнейшего уведомления. Нарушителям — заточение в тоску. С уважением, новая администрация».
Кролик прочитал. Перечитал. Прочитал в третий раз — на всякий случай, вверх ногами и даже с обратной стороны бумаги (вдруг там написано что-то другое). Ничего не изменилось. Скосил глаза. Потер. Нет, это не сон.
И тогда Братец Кролик сделал то, что должен был сделать любой уважающий себя зверь его породы. Он запрыгал вокруг дома, улыбаясь во все свои два зуба каждому деревцу, каждой луже, каждому сорняку и особенно остаткам гигантской морковки: — Запрещено улыбаться? Ха! Значит, с этого дня я буду улыбаться вдвое шире! Из принципа! На весь двор! На всю улицу! На всю страну!
Так началась его личная, тихая, никем ещё не объявленная заячья война.
Самое популярное СМИ сказочной страны — «Новостюшки от лиловой кукушки» — разразилось сенсацией: специальный корреспондент Соловей Бешеный обнаружил проникновение на территорию государства Тоски Зелёной. Ему удалось встретиться с ней и задать несколько вопросов:
— Здравствуйте! Скажите, что вы чувствуете, попав в страну счастья, добра, радости и улыбок?
— Мне… как-то… как-то… не по себе… Странно так, — мямлила Тоска и пыталась спрятаться от камеры, закрывая костлявой рукой лицо.
— Это неприятно?
— Это… ужасно… — заревела она.
— А чего вы вообще боитесь?
— Детских улыбок… — Тоска поморщилась. — От них у меня давление.
— И давно это с вами?
— С утра… Заяц какой-то… улыбался… — Тоска испуганно оглянулась. — Всё, всё! Слышите? Кажется, это опять он!
И Тоска убежала в тень самого большого и самого грустного дуба, где стала пить валерьяновые капли, чтобы сбить давление.
Принц Оле! Оле! продолжал улыбаться — уже не так широко, как прежде, но улыбка всё равно не сходила с его уст, несмотря на беду, которая пришла в его королевство:
— Что вам надо, тучные создания? Вы к нам на день или как? А за аренду неба платить не надо? Или вы с какой нибудь гуманитарной миссией?
— Ха! — усмехнулась одна из туч и залетела во дворец. — Безоговорочная капитуляция! Вот наши требования!
— Перед кем это? — не понял принц.
— Перед нами, — гордо заявила туча.
Принц засмеялся:
— Ну и пожалуйста, мы капитулировали. Дальше что будет? Дождь с градом?
Туча задумалась и минут через пять выдала ответ:
— Дальше власть перейдёт грусти, депресняку, тоске зелёной. С этого момента вы не имеете права улыбаться. Немедленно освободите дворец!
— А если нет? Может, подёремся?
— А если нет — вы все умрёте!
— Вы очень милы.
— Да, я такая!
— Умеете очаровать.
— Ладно вам, — туча покраснела.
— Но, несмотря на ваше тучное очарование, я вынужден вам отказать, милая дамочка. Простите… ха! ха! ха!
— Ну, вы пожалеете об этом, принц. Глубоко пожалеете. Боюсь, скоро вам будет не до улыбок!
— Туча… давай… гуд бай!
— Хм! — гордо выдавила та и покинула дворец.
— Смешная ты, тучка! — прошептал ей вслед принц и, с ниспадающей с лица улыбкой, задумался.
Отцвела морошка. Волшебное газированное море лишилось газов. Замёрзли кисельные лужи. Её Лиричество поскользнулась на одной из них и растянула лодыжку. Откуда ни возьмись, появился холодный ветер. Страна стала погружаться в серость. Волшебные прожектора стали тускнеть. А потом ещё выпал снег.
Ребятишкам была, конечно, радость — они узнали, что такое игра в снежинки. Но неожиданно нахлынувшая грусть не давала насладиться этим.
Небо продолжали бороздить птицы. Претерпевая холод, боль и угрозы чёрных туч, они читали стихи, которые действовали на незваных гостей как красная тряпка на быка:
«Пусть всегда будет солнце!
Пусть всегда будет небо!
Пусть всегда будет мама!
Пусть всегда буду я!».
Птицы пели, продолжая бороться за это самое солнце.
Ситуация продолжала ухудшаться: только за сутки индекс радостного настроения падал на десять пятнадцать позиций. Растянутость улыбок достигла минимального критического уровня. Блеск глаз мог рассмотреть теперь только самый опытный окулист. На деревьях перестали расти крабовые палочки. Русалочкам не из чего теперь было плести венки. Букеты не собирались — всё покрылось снегом.
«Срочная новость! Молния! Экстренный выпуск! Внимание! Всем! Всем!
У Весёлого Ослика украден хвостик! Ему не на чем больше прыгать! Кто вернёт хвостик — тому вознаграждение! Помогите! Похитителя установили: это одна из чёрных туч! Мы обращаемся к туче: проявите благоразумие! Верните хвост! Ослик этого не переживёт — у него и так уже уши обвисли!»
В один из дней жители вышли из своих домиков, чтобы пикетировать королевский дворец. Они уже были слегка озлоблены. Жизнь замерла, да и не могло это называться жизнью. И ничего не делалось, потому как сделать было практически ничего невозможно.
Люди окружили дворец, в котором принц Оле! Оле! уже не жил: дворец из печенья заняла белая королева Зима и её поданные — бродяга Ветер, эгоцентрист Холод, тучи придворные.
Её Лиричество, недавно вылечив лодыжку, опять принялась бегать по замёрзшим лужам и опять попала в больницу, переломав себе всё, что возможно.
— А где же принц Оле! Оле!? Где наш руководитель? — спрашивали друг у друга люди.
Но принц исчез, и никаких известий о месте его местонахождения не поступало. На самом деле принц теперь томился в заточении. Его заковала в лёд Зима. Он был помещён в морозильную камеру. В ледяном кубе всё же отчётливо было видно, что улыбка всё же не сошла с его лица.
— Эй! Вы! Жители сказочной страны! — вышла на королевский балкон Зима в белой шубе, белых очках. По бокам, в белых смокингах, стояли телохранители. Она прикрывала рот белым веером. Зрачки её были белы.
— Смотри-ка, блондинка! — обратил внимание на её белые волосы хорек Гришка.
— Я обращаюсь сегодня к вам! — голос её был металлическим, холодным. Ни одной тонкой нотки. Казалось, большой кусок железа снова и снова падает на такой же кусок железа. Такое было впечатление. — О! Жители сказочной страны! Теперь я ваша королева! Мы заживём с вами теперь как надо! О! Поклонитесь мне! Иначе будете повержены! Я подарю вам истинное счастье! О! Недостойные! О! Глупейшие существа! Я научу вас жить!
Королева Зима послала в адрес жителей воздушный поцелуй — и всех их засыпало снегом.
Страна весёлого ослика. Глава 10
Между тем стая продолжала держать свой путь в сказочную страну.
Лебёд Гусинский тяжело пыхтел и искал карту в перьях под крылом.
— Карта… карта… где эта карта?! — бормотал он.
— Очевидно, что мы летим не туда. А я ведь знала… — вздохнула Лебеда.
— Куда не туда?! А куда — туда? Мы летим вон туда! — Лебёд ткнул крылом куда-то вперёд, в серую пелену.
— Там что? — спросил лебедь Губайс.
— Там… то самое место! — немного нервничая, ответил глава стаи.
— Ага, — кивнула Лебеда. — То самое. А называется оно как? Что говорит карта?
Лебёд замолчал. Потом важно выпрямился:
— Картой пользуются хромые утки. Настоящие лебеди летят по звёздам и Луне!
— А где же эти прекрасные звёзды? – спросил лебедь Пушок, — Где путеводная Луна?
— А звёзды, — тихо ответил Лебёд, — на данный момент скрыты облаками. По независящим от них обстоятельствам.
Пошёл дождь, подул сильный ветер, сверкнули первые молнии и прогремел гром.
Лебёд Гусинский попытался всех успокоить:
— Ничего, не сахарные, не размокнем!
Он пытался перекричать шум ветра и гром, однако у него это слабо получалось, и до остальных доносилось что-то вроде: «Размокнем, размокнем, размокнем…»
— Что с погодой? — спросил Пушок у главного Лебедя, подлетев к нему поближе.
— Я не знаю. Радиостанция не функционирует. На звезды надежды нет.
— Внимание! Внимание! — загорланила Лебеда Гусинская. — Кажется, мы пролетаем страну Сидоровых коз!
— Это ещё что? — пискнул из пасти Герды Пух.
— Помолчи! — придавила его языком овчарка.
— Страна печали и грусти. Страшная страна, — испуганно сообщила Лебеда.
— Нам надо сделать привал! — взял рупор Лебёд Гусинский.
— Вы с ума сошли? Вы знаете, где мы пролетаем? — возмутилась Гусинская.
Лебёд Гусинский зло сверкнул на неё глазами — казалось, разряды молний были в них:
— Мальчик простынет! Его кто лечить будет?! Он весь промок! Кашляет! Его надо согреть! Развести огонь! Накормить, в конце концов!
— Да вы знаете, где… — вновь решила повторить Лебеда Гусинская, думая, что её просто не расслышали, но главный лебедь её перебил:
— Я знаю, где мы летим. Мы не будем долго. Мы согреем мальчика, дадим ему поспать, накормим, переждём дождь и отправимся дальше в путь. Мы тоже не железные. Сил уже нет. Тем более опасные молнии могут и это… поджарить нас.
— Да вы знаете, где…
— Привал! Привал! Привал! — загромыхал Лебёд.
— Ну и слава богу! — вздохнула Фроська. — Вымокла, как собака…
— Я туда не спущусь! — запротестовала Лебеда.
— Что ещё за новости? — нахмурился Лебёд.
— Нет! Я боюсь!
— Это что, измена?
— Ну ладно. Всю ответственность вы берёте на себя!
И Лебеда Гусинская вместе со всей стаей лебедей спустилась вниз, на землю, покрытую плесенью, коростой, протухшей сметаной и просроченными чипсами.
— М-да! — отряхнулась Фроська. — Замечательное место. Всю жизнь мечтала о таком курорте.
— Собака… — прошептал Лебёд, нахмурившись, глядя на кошку и потирая израненную шею.
— Тьфу! — выплюнула Герда Пуха. — Надо бы зубы почистить.
— А мне душ три дня принимать теперь, — в свою очередь ответил ей Пух.
— Здесь воняет, — захныкал дрожащий от холода Артём.
— Это и есть ваша сказочная страна, что ли? — оскалилась Герда.
— Ну, не совсем! — нахмурил брови Лебёд Гусинский. — Здесь тоже живёт сказка. Как и в любой сказке, в этой сказке есть и плохая сказка, иначе и сказка уже не сказка. Тут соображать надо.
— Понятно, — махнул лапой Пух. — От этой сказки в сказочный смех так и бросает: жить хочется, есть и спать. Всё очень сказочно.
— Ладно вам, — вздохнул Пушок. — Это плохое место. Вскоре мы будем совсем в другом месте. Там прекрасно. Там пахнет розами.
— Скорей бы уж, — сказала Фроська. — Хотя насчёт запаха роз я тоже могла бы поспорить. Есть в нём и негативные стороны.
Друзья развели костёр. Пушок отстегнул от себя крылья и накрыл ими Артёма, который уснул на нескольких любезно предоставивших свои тела лебедях. Остальные уселись около костра и лишь изредка, шёпотом, чтобы не разбудить Артёма, перебрасывались фразами:
— Страшно здесь, — озираясь, прошептала Лебеда Гусинская.
— Почему? — как ни в чём не бывало, отозвался Лебёд Гусинский. — Вы же сами провоцируете, милая моя, влияние отрицательных эмоций на свою душу.
— Ни один, даже самый развитый индивидуум, не может отрицать влияния на себя парадоксальных эмоций, — смудрил Губайс.
— Это каких таких парадоксальных? Это вы про то, как в минуту опасности хочется лезть на дерево, потому что дерево и есть парадоксальный источник подпитки девятой жизни? — в свою очередь попыталась смудрить кошка Фроська.
Рыжий лебедь кинул ветку в костёр:
— Да это я так. Все мы зависим от тяжести дней.
— Убивать в себе это надо. Улыбкой, — сказал Лебёд.
Послышался оглушительный вой. Артём, чуть было не проснувшись, засопел.
— Это не я! — сразу заявила Герда.
— Нельзя нам здесь долго, — встревожилась Лебеда.
— Дождёмся утра, — добавил её тревоги Лебёд. И, повысив голос, предчувствуя её гневную реакцию:
— Ничего, у нас собака есть с кошкой. Защитят…
— Да как так…?
— Не хочу я сейчас лететь, спать хочу, — зевнул Гусинский.
— А я уже тоже никуда не хочу, — заявила Фроська.
— А домой? — спросил Пух.
— И домой не хочу.
— Устала, что ли? — уставилась на неё Герда. — Я вот тоже что-то уже никуда не хочу.
— Спать хочу!
— Не нагоняйте тоску в самом-то деле! — возмутилась Лебеда. — Давно бы уже на месте были. А сейчас и в самом деле уже ничего не хочется. Здесь бы уже и жила.
— Не кричи, — сказал ей Лебёд. — Завтра на рассвете и полетим. А может, и днём, — немного подумав, добавил он.
Скоро все они уснули крепким сном. Костёр догорал. Из леса, пестря зелёной одеждой и ярко-зелёным лицом, вышла Тоска Зелёная:
— Опять гости. Неинтересные, скучные гости. Всё им неймётся.
Недолго думая, она потушила костёр и поцеловала каждого из них. Только на Артёма не стала тратить свою энергию:
— Ну, это уж слишком, — прошептала она, стоя над ним. — Поцелую станет ещё тоскливее, чем я. Конкурентов мне не надо.
Наступило утро. Серое, тоскливое, туманное, сумеречное. Все проснулись и стали сонно и тоскливо смотреть друг на друга.
— Полетим? — безразлично спросила Лебеда у Гусинского.
— Конечно, полетим, — еле ворочая языком, ответил он.
— Мне и здесь не плохо, — произнесла Фроська.
— Ты права, подруга, — поддержала её Герда. — Здесь хорошо.
— Здесь очень мило, — проурчал Пушок. — Здесь своя необыкновенная сказка. Поспать бы ещё…
— Вы все сошли с ума! — зевнула Лебеда. — Нет, вы все определённо сошли с ума. Здесь ужасно! А впрочем, если вам нравится — пусть будет так.
В следующие несколько минут все сидели молча, так же сонно уставившись друг на друга и не переставая зевать.
Страна весёлого ослика. Глава 11
Ты, наверное, мой юный друг, понимаешь, что произошло: в этой стране никому не дано избежать этих злодейских чар. На наших героев нашла, в самом прямом и самом переносном смысле этого слова, тоска зелёная. Вот так-то.
И как теперь они выберутся из этой ситуации, просто ума не приложу. Ты знаешь, я очень боюсь и волнуюсь, но мне кажется, что они так и останутся в этой стране навсегда, став такими же серыми, как это небо, которое они увидели, проснувшись. Ужасно… Жалко Артёма — ведь как лучше хотели, а получилось как всегда. Не спасли они его.
Ну, вот и всё! Сказке конец. Несчастливый конец! Нет больше страны весёлого ослика — она превратилась в страну грустного бесхвостого ослища, у которого ещё и обвисли уши. Я ничего поделать не могу, уж простите. Разбирайтесь сами. А моя сказка окончилась. Пусть грустно, пусть ужасно, но ты сам в этом виноват! Сам, мой юный друг! Сколько раз ты не слушался родителей и не убирал за собой игрушки? Вот видишь! А ещё сколько всего… Я не сваливаю всю вину на тебя. Но если ты виноват… ну, ладно, ладно, не расстраивайся, будет тебе, я тебе другую сказку напишу, а эту забудем. Всё, конец. До свидания!
Итак, сказка номер два…
Жили-были…
Меня неожиданно прерывает стук из мирно светящегося белым цветом и шрифтом «Times New Roman» монитора. На экране я увидел мохнатую белую лапу, потом появилась и белая усатая морда:
— Эй, сдурел, сказочник?
— А… это ты, Фроська! — отвечаю я. — Сказка-то закончилась. Нет сказки. Прощай, Америка. Сейчас другую буду сочинять. Чего хотела-то?
— Я те закончу! — лапа Фроськи вылетела из монитора и буквально пролетела в миллиметре от моего лица. — Я не собираюсь здесь киснуть. Ну-ка быстро спасай нас от грусти и тоски!
— Кто там храпит? — спросил я, услышав громкий храп.
— Все остальные. И я сейчас пойду. А ты давай вытаскивай нас. А то я до тебя доберусь. Да и дети тебе этого никогда не простят.
— Позвольте, уважаемая Фрося, а что ещё можно с вами сделать? Спасти вас уже никто не сможет. Все вы в ловушке. Власть полностью захвачена всякой гадостью. Вы что же, желаете, чтоб я лично туда отправился?
— Вот и отправишься!
— Ну уж нет. Я, между прочим, сказки пишу и сам в них предпочитаю не попадать. Вот ещё, здрасьте! Мной вымышленные персонажи мне качают права. Да где же это видано?! Это какое-то хамство сказочное.
— Так… всё, сказочник… закатайся. Мне там всё равно, что ты скажешь. Да и какой ты сказочник? Ха! Завёл сказку в плохой конец и сидит теперь мявкает! Кто ты после этого? Это даже смешно! Вот так чучело!
— Я бы вас попросил…
— Толку от тебя ничуть! Мозги где? Писака!
— Так… вы меня задеваете за живое.
Послышался голос Герды:
— А я сейчас пойду собирать прошлогоднюю листву. Я так каждое утро делаю: собираю листву, чтобы посчитать каждый упавший листок. Это так интересно!
— Герда, уйди! — достаточно громко шикнула Фроська. — Ну, так что, сказочник?! По-хорошему ты не хочешь?!
— Ну ладно… я продолжу… я вам такую сказку продолжу!.. Жить не захочется!
Меня буквально затрясло:
— Сказка, блин! Герои сказочные! Чудеса им подавай и хороший конец! Не будет вам хорошего конца! Это стереотипы, и от них надо отходить. У меня своя сказка и свои принципы. Герои не имеют права жаловаться. Пусть радуются тому, что есть. Это вы со мной только такое себе позволяете? Волков вас съел бы на месте! Надо вам хороший конец — идите к Андерсену, к Астрид Линдгрен, да хоть к Марку Твену!
— Тьфу на тебя! — крикнула Фроська. — Даже связываться с таким бездарем не хочу. И правда, позвоню-ка я Эдуарду Успенскому. А ты — литературный хлам. Графоман. Текстовая отрыжка. Пойду я отсюда, время на такого тупицу тратить не хочется… Чао!
И она исчезла.
Я схватился за голову. У меня случился нервный срыв. Я просто не знал, что теперь делать. Мысли стремительным потоком проносились в моей голове. Меня бросало то в жар, то в холод. Я напился кефира. Метался по квартире из угла в угол, как ошпаренный. В конце концов схватил сотовый телефон и набрал Фроськин номер:
— Алё, Фрось! Это я!
— А-а-а… писака! Ну что надумал?
— Помогу, помогу. Правда, ещё не знаю как. Куда от вас деться! Но учти: это я делаю только из высоких, духовных, моральных принципов.
— Ну конечно! Кто бы сомневался!
— Я, в конце концов, человек интеллигентный!
— Ага!
— Писательская творческая жилка не даст мне покоя! Но хорошего конца я всё равно не обещаю.
— Жду! Пока, мальчик! Если что важное — звони, может, подскажу чего!
Я швырнул сотовый об стену.
Совсем житья не стало от этих героев. Сочинил на свою голову. Ах, какая тяжкая это ноша — сочинять! А всё оттого, что у меня такой мягкий характер. В узде их всех надо держать, в узде. А я потакаю им всегда во всём. «Алекс, сделай так! Сделай так! А вот здесь совсем не так! А вот нас конец не устраивает, да и в начале ты смазал!»
Я оказался тряпкой, мой юный друг! Я поддался на эти жуткие уговоры. И теперь мне — сказочнику, домашнему человеку и, в конце концов, сочинителю с ограниченной ответственностью — придётся на себе испытать все тяготы и последствия собственной фантазии. Теперь уже не я буду сочинять сказку — сказка будет сочинять меня.
— Ну, дорогуша, держись! Теперь-то я на тебе отыграюсь! За всё у меня, голубчик, ответишь! — услышал я шипение этой самой сказки.
Я провёл бессонную ночь. Меня мучили кошмары. Все мной придуманные персонажи, выстроившись в очередь, словно на автограф-сессию, подходили по одному и высказывали, кто что хотел. В основном я слышал такие выражения, как: бездарь, графоман и писака. Обидно. Ночь прошла, но эта ночь казалась целой вечностью. Мне столько пришлось обдумать! Хотя я себя успокаивал тем, что эта ночь покажется мне пушинкой по сравнению с тем, что будет со мной дальше. Мне стало безумно жаль себя: отдать столько сил, столько энергии этим существам — и самому попасть к ним в ловушку! О, как это ужасно… Но ничего не поделаешь, мой друг: сидеть на месте нельзя, когда твой сказочный мир и ты вместе с ним рушатся на глазах. И я уже не сказочник, и я уже не на светлой стороне. А значит, мы с тобой уже не друзья — вряд ли ты захочешь дружить с такой пожёванной жвачкой, как я. Я загнал всё в тупик, но я попробую исправить ситуацию. Помоги мне, пожалуйста: просто поверь, это очень легко — сердце, улыбка, сказка…
Страна весёлого ослика. Глава 12
Ну, а чтобы ты предпринял на моём месте? Переписал бы всё заново — вот и всё! Уж не обижайся, но так бы и было! Я решил поступить по-другому, более мудро и «продвинуто», как нынче любят у нас говорить. Первым делом я пошёл к папе и маме Артёма: отправляться одному в сказочную страну, зная куда, да ещё зная к кому, мне было страшно. А вместе — веселее.
Дверь мне открыла зарёванная женщина лет тридцати. В руках она сжимала фотографию любимого сына.
— Здравствуйте, — смущённо шаркнул я ножкой.
— Вы из милиции?
— Да не то чтобы… Мой уровень выше. Позвольте мне пройти, — немножко обнаглел я.
— А… да… — растерялась мама. — Проходите.
В коридоре меня, ко всему прочему, встретил папа, причём его огромные габариты впечатляли, отчего шаркать ногой я уже перестал: нога слегка ушла в пятку.
— Ох, я по поводу вашего ребёнка.
— Вы знаете, где наш сын? — всплеснула руками мама и выставила передо мной фото Артёма.
А папа, закатав рукава, незамедлительно сделал вывод:
— Ты его украл?!
— Я… это… сказочник гениальный.
— Поздравляю! — пожала мне руку мама.
— Я сочиняю потрясающие сказки, и ваш Артём случайно попался под мою горячую писательскую руку. Вы уж простите, я немного не рассчитал и отправил его в сказочную страну, а вот, — я тяжело вздохнул, — вернуть его обратно что-то никак не получается! Ну, никак!
— Никак? — в смятении спросила мама.
— Никак! — ещё тяжелее вздохнул я.
— Никак? — в свою очередь спросил папа.
— Никак! Стечение обстоятельств. — опять вздохнул я — и в следующее мгновение получил папин удар кулаком в лоб.
Очнулся я от резкого запаха нашатыря. Открыв глаза в белом тумане, я увидел множество лиц.
— Ну что, сказочник? Очнулся? Гений, ёлки-палки, — увидел я лицо папы, хотя в спутанном сознании мне показалось, что это лицо огромной гориллы.
— На вот тебе рыбьего жирка, — услышал я старческий голос, и в следующий момент почувствовал во рту такую специфическую гадость, что сознание мгновенно вернулось ко мне.
— Я тётя Клава! — подмигнула мне конопатая рыжая дама с огромным вырезом на груди.
— Я дядя Боря! — рванул на себе тельняшку бородатый мужик.
— А я мама Света! — мило и приветливо улыбнулась мне уже слегка знакомая женщина.
Ещё более знакомое лицо, сверкнув взглядом на жену, тоже решило не запаздывать с признанием:
— Гррр… К-хам… Я папа Петя.
«Вот так Петя!» — подумал я.
— Я бабушка Матрёна, — услышал я из уст пожилой женщины в цветном платке, и в следующее мгновение получил новую порцию «отравы» в свой рот. — Я дед Тимофей! — буквально заорал дед Артёма. — Я войну прошёл! Землю грыз! Под танком зубную пасту собирал! За вас всё отдал! А в сорок четвёртом под Курском… ой, как вспоминаю: снаряды тут и там — та-та-та-та! — здесь его буквально заколотило.
— Самолёты бороздили над нами небо, немцы были повсюду…
— Понятно! — прервала его бабушка Матрёна, достаточно сильно саданув под дых локтем.
Ну, а дальше всё как обычно: чай за встречу, кофе за знакомство, боржоми за успех. Родные Артёма оказались очень хорошими людьми и ко мне отнеслись хорошо — возможно, смирившись с тем, что сказочный мозг непредсказуем, и пенять на него не нужно.
А дело делать нужно — вот что!
Страна весёлого ослика. Глава 13
Начались долгие-предолгие сборы. Мы решили все вместе отправиться выручать Артёма.
Палатки, кухонная посуда, еда, шампуры и всякая утварь были набиты в сумки и рюкзаки. Все оделись по-походному: шорты, кепки, солнечные очки. Но каждый из нас по-своему отличился. Бабушка Матрёна надела синюю панаму, дед Тимофей — розовые резиновые сапоги, мама Света взяла огромный белый веер, папа Петя был под жёлтым солнцезащитным зонтиком. Тётя Клава надела длинный белый парик и со своими конопатками выглядела теперь более чем нелепо и сказочно. Дядя Боря, как всегда, был в тельняшке и с трубкой. Ну а я надел синий сказочный плащ и серебряные сапожки — по статусу положено!
Взяли магнитофон:
«Ты буди-буди-буди, пока крутишь бигуди, на учёбу к девяти, и тебе пора идти…» — лилось оттуда сразу же после того, как мы вышли из дома.
Автобусы до сказочной страны уже давно не ходили — я уж не говорю про то, что трамвайная линия давно заросла травой. Так что пошли мы пешком.
Сколько шли, я уже не помню, — весело было. Мы пели, рассказывали друг другу анекдоты и просто смешные истории. Не было ни капельки грусти, и мы не уставали. Для нас это была весёлая прогулка: мы были уверены — Артёма мы найдём за пару часов.
В конце концов наступил момент, когда мы подошли к чёрной табличке: «Внимание! Три шестнадцатое дробь четвёртое семитысячное волшебное царство Сидора!» Дальше от таблички простиралась серая тропинка, уходящая в лесную чащу цвета черного асфальта.
— Пришли, кажись! — вздохнул папа Петя.
— Привал, пехота! — вскричал дед Тимофей.
Это был наш первый привал. Привал у самой границы. Хотелось подольше полюбоваться солнышком, так как при прохождении границы солнце исчезало, и вообще там шёл серый снег.
Мы стали жарить шашлыки. Играла громкая музыка. Потом мы танцевали под Егора Крида и Анну Асти. А по ту сторону границы из тёмной чащи на нас взирало множество завистливых и злых глаз.
Дед Тимофей решил пострелять и выстрелил в небо, которое находилось по ту сторону, — так появилась первая жертва тёмной стороны: дед подстрелил тучу. Громко охая, она шлёпнулась вниз. Но туч было много, и это вряд ли могло повлиять на общую ситуацию.
Как следует выспавшись и отдохнув, серым ранним утром мы переступили через границу волшебного царства.
Страна весёлого ослика. Глава 14
Между тем к тому времени ситуация в сказочной стране полностью устоялась: она уже и не ухудшалась. Всё было погружено в серость. Братец Кролик не переставал улыбаться, но при этом днями лежал в морковной ванне и не покидал её. Артём и его спутники погрузились в тоску и свыклись с печальным существованием: им было всё равно, радость или нет, солнце или тьма. Тоска околдовала и завладела ими полностью.
Страна весёлого ослика была официально переименована в страну Сидоровых коз. Таким образом, Сидор расширил границы своего царства-государства и теперь безжалостно уничтожал всё, что было в стране радости и счастья. Но ему этого было мало. В планах было идти дальше и завоевать всё, что только можно, и что нельзя — впрочем, слово «нельзя» для него уже не существовало.
Зло не спрашивает, зло забирает. Трудно с ним справиться: подсознательно поклоняясь ему, надо бороться с собой в этом смысле, мой маленький друг. Начнём с себя и выйдем за границы…
Страна весёлого ослика. Глава 15
- Здесь воняет! – заметила мама Света.
- Воняет, шо пахло! – поправила её бабка Матрёна.
- Ну, немцы выходите! – достал ружьё дед Тимофей.
- Ну, не надо, не надо так грубо, - схватилась за дуло ружья тётя Клава.
- Так, - сурово заявил я, - прошу в моей сказке без кровопролития, не боевик, всё по-доброму, исключительно дипломатическими средствами, оружие исключительно для психической атаки, а то заберу.
- Господи, внучек! – всплеснула руками бабка Матрёна.
- Родненький! – зачем-то выставил на него ружьё дед Тимофей, вступая в некоторое противоречие с нахлынувшими на него чувствами.
На встречу им выкатилось зубастое, округлое, покрытое пылью и грязью существо.
Да, это был колобок. Тот, что от дедушки ушёл и от бабушки ушёл. Вот и встретились. Неожиданно. Столько лет прошло, столько зим. Уж и не ждали они, что снова встретят друг друга. Колобок подпрыгнул до неба и шмякнулся в руки бабки Матрёны:
- Бабушка! – вскрикнул он.
Вот так вот. Сердце колобка не выдержало, и в нём проснулся свет, точнее проблески света. Бабушки вообще те существа, которые могут так атаковать своим теплом, что любой колобок станет квадратом…
- Внучек! – стала она его лобзать и случайно откусила кусок, - Тьфу! Чем же ты питаешься родной?
- Волками, медведями, лисами, - вздохнул тот.
- Давай рассказывай! – закатал рукава папа Петя.
- А чего рассказывать то? – не понял колобок, - живу я здесь. Хорошо живу. Дни пролетают не заметно. Не надо мне больше ничего. Поспать да пожрать.
- Мы займёмся твоим воспитанием, - потёрла нос тётя Клава.
- Ты будешь настоящим моряком, - закурил трубку дядя Боря.
- Мы пришли за сыном своим. Сыночка наша! Артем! Братик твой! - заревела мама Света.
- Нет, нет, нет, - забрыкался колобок и, вырвавшись из рук бабки Матрены, укатился в лесную чащу.
- Куда же ты? – вскрикнула бабка Матрёна и кинулась вслед за ним.
- Эй! – растерянно выдавил дед Тимофей, и зачем-то выстрелил ей вслед, - тьфу! – сплюнул он, поняв, что промахнулся.
Страна весёлого ослика. Глава 16
Может, это и было нормальное состояние в этой стране — состояние грусти и тоски, только Колобку от этого было не легче. Он закатился в яму и, доедая недавно пойманного медведя, обдумывал свою жизнь: «Чего добился? Чего и кому дал в своей жизни?».
Это была необычная грусть. Обычно в этой стране грусть больше всего подходила под определение лени: то есть это была апатия, сонность, равнодушие и безразличие. А тут Колобка прямо на слезу прошибло. Так ему стало жалко съеденных волков, лис и медведей! И бабушку с дедушкой, которых он бросил, даже не задумываясь о том, как им будет плохо без него, сколько слёз они прольют!
Когда-то он был развязанным, беззаботным тинэйджером, и удержать его дома в те молодые годы было невозможно: бесконечная вереница клубов, загулы до утра. Престарелые близкие не могли его запирать дома, не смели приказывать ему. А он плюнул на них и убежал. Однако самостоятельная жизнь оказалась не столь прекрасной — ему пришлось самому добывать еду. Впрочем, с этим у него проблем было мало: ведь волки, лисы и медведи, следуя всем канонам сказки, и подумать не могли, что сами окажутся жертвами Колобка.
Он уронил слезу.
Слезу!
В этой стране слеза была подобна солнечному лучику, которого здесь никогда не было. Он вспомнил детство. Вспомнил, сколько обидел существ, сколько миль прокатал. Любимые черты, давно уж позабытые, вонзились в его сознание. Он плыл на волнах своей памяти над разлитой весенними ручьями земле, а потом ему стало смешно — он почувствовал себя глупо.
Он то закатывался смехом, то плакал навзрыд — в грязной вонючей яме, что звалась его жилищем, где общался он исключительно с обглоданными костями своих жертв:
— Грустишь? — поинтересовался череп Лисы Алисы.
— Да… Грущу.
— Прикольно!
— Я животное…
И тут он понял, что так жить дальше нельзя. Что жизнь одна, и убивать время этой жизни на сон и на всякие негативные вещи в отношении своих близких и даже дальних — преступно.
Его боялись… Да, его боялись: он держал в страхе весь лес. Ему завидовали, его ненавидели, перед ним преклонялись.
Вновь возникнул в его… теле… образ бабушки и дедушки. И… О, чудо! Он на самом деле решил изменить всё! Свою жизнь! Свою душу! Свой моральный облик!
— Прости меня, — нежно погладил он черепок Лисы Алисы.
— Да ладно уж, — проворчала она. — Не ты бы, так я. Так ты что, решил и правда измениться? Не поздно?
— Нет, не поздно.
— Иди выпей воды из колодца.
— Больше никогда!
— Вот как! Ну, ты жжёшь, камрад!
— И теперь я буду вегетарианцем!
— Страна наша потеряет так много: столько животных съел, а теперь вот за зелень возьмёшься…
— Я решил!
— Не поздно?
— Колобку никогда не поздно… Ой… Я такой грязный! Мне нужно отмыться!
И, сшибая всякую встречающуюся на пути живность, Колобок кинулся исправлять допущенные в своей жизни ошибки — что началось с умывания, с чистоты.
Так Колобок пошёл по пути света, радости и истинного счастья.
Только он так спешил, что ещё пару медведей на своём пути сшиб!
Страна весёлого ослика. Глава 17
Между тем баба Матрёна гневно оглядывала жилище бабы-яги — избушку на кроличьих ножках.
— Эх, нравится мне твой взгляд! Злой такой, противный и мерзкий! — улыбнулась баба-яга.
— Зато мне здесь многое не нравится… — нахмурила брови баба Матрёна.
Здесь было от чего нахмурить брови. Грязная, вонючая, неухоженная изба, вся в бычках и в паутине, на кроличьих немытых ножках вывела её из себя:
— Да ты посмотри, как ты живёшь, чушка ты эдакая!
— А как я живу?
— Как грязнуля ты живёшь!
— Да? Спасибо за комплимент. А что не так? А это разве плохо?
— Здесь всё не так. Фу! Не могу здесь больше находиться!
— Да, у меня тут самая грязная изба во всём лесу! Победительница конкурса «Лучшее помойное жилище» — вот так-то! — Баба-яга не без гордости показала Матрёне деревянную медаль.
— И нравится тебе жизнь-то такая, милая? Коль в грязи жить, да дышать всякой гадостью, лучше уж лишний раз-то веником махнуть, да оконце распахнуть!
— Чёрти что! — выпучила глаза баба-яга. — На вот, выпей.
И она налила бабе Матрёне настойку из мухоморов.
— Это что ещё за зелье из червяков? — принюхалась та.
— Это настойка из мухоморов. Пять звёзд!
— Фи! Ещё чего я не пила! В общем, слушай меня, сестрица моя: давай меняй свой свинский образ жизни.
Баба-яга надулась:
— Не буду я ничего менять. Здесь всё идеально. Куда ж ещё грязнее?
— Так-с… Ну, а пылесос у тебя есть?
— Есть! — с довольным видом сообщила баба-яга и достала из-под грязного и скользкого стола советский пылесос больших объёмов.
— Я в нём поганочки свои храню. Очень удобное место! Спасибо тому, кто изобрёл пылесосы!
— Тьфу! — сплюнула Матрёна. — Ну а тряпка какая есть?
— Зачем мне это?!
— А ты попробуй!
— Что попробовать?
— Полы потереть!
— Чем потереть?
Матрёна сняла с себя свою яркую косынку:
— Смочи водой и потри ей пол. Знаешь, как ужасно получится?
— Правда? — засияла баба-яга и, недолго думая, принялась тереть мокрой косынкой полы, триста лет не мытые.
Ну, что взять с бабы-яги? Она в жизни своей тряпку в руки не брала, и о таком понятии, как чистота, никогда ничего не слышала. Вся неряшливость, неаккуратность, нечистоплотность передались ей от матери и от предков. Отец у неё был ведьмак, тоже аккуратностью не отличавшийся. Так что винить её в принципе не за что.
Тяжёлое детство, глупая молодость, болезненная на голову старость… И в итоге — полное бабка-ёжничество!
Да, чудеса продолжались в этой стране: главная баба-яга страны Сидоровых Коз впервые в своей жизни протёрла полы. Хватаясь за уставшую спину, она не могла сдержать удовлетворения от сделанного и выражала всё это достаточно эмоционально:
— Удивительная грязь!
— То-то и оно-то! — вздохнула баба Матрёна. — А ведь это не всё, что ты можешь сделать. Есть ещё варианты!
Баба-яга от удивления и нетерпения разинула беззубую пасть:
— Да?
— Да!
— А что делать?
— А ты, милая, не только полы протри! Протирай всё! Да и сама помойся! Вода сдешняя она тоже чистотой не отличается!
— Счастье моё! — расцвела баба-яга и поцеловала Матрёну в лоб.
— Хочешь, помогу?
Баба-яга закатала рукава и с агрессией, полной самодовольства и важности, произнесла:
— Нет уж, милая! Как-нибудь свою избу я сама тряпкой уделаю! Не могу! Не могу я доверять такое грязное дело кому не попадя.
— Ну, как хочешь!
— А ты иди ложись, поспи! Я тебе кровать приготовила!
— Ишь ты, какая хитрая! Не на ту напала! Будто я сказок не читала! Третий сон у тебя в желудке буду досматривать! Знаю я вашу сестру!
Баба-яга покраснела:
— Ну, так положено.
— Ага! — рассмеялась Матрёна и чуть не свалила бабу-ягу в обморок следующей фразой:
— А ещё бошки таким, как ты, положено отрывать и в печке варить. Ладно, я и правда устала, отдохнуть бы!
После того баба-яга уложила Матрёну спать, она занялась уборкой своей избы, думая, что, наоборот, делает её ещё грязнее. Что поделать: если ты не знаешь, что такое чистота, значит, легко примешь её за грязь… Уж так она её тёрла и мыла, что сама оказалась вся в мыле — и чище стала. Конечно, по закону страны Сидоровых Коз она была обязана съесть Матрёну, так как оставила её у себя ночевать, но она так увлеклась уборкой, что забыла обо всём на свете.
И что же увидела Матрёна, проснувшись?
Евроремонт!
В прямом смысле этого слова. Всё блестело и сверкало. Дорогой хрусталь зажил своей новой жизнью, люстры щедро одаривали избу светом, в ворсе ковров было приятно таять, а избушка танцевала по лесу украинский гопак от радости и поражала шелковистостью и благоуханием вымытых кроличьих лап. Чистота. Порядок. Свежий воздух. Благоухание. Повсюду цветы. Какой-то бледный поклонник бегал возле избы с букетом из поганок.
А сама баба-яга стала настоящей Памелой Андерсон! Узнать её было невозможно: в модном платье от Зайца Зайцева, на высоких каблуках, стройная, загорелая, голубые глаза пылали, ресницы сверкали! А волосы увеличились в объёме на четыреста процентов и стали гладкими и свежими, избавившись от живших в них мелких птиц, змей и насекомых.
Единственная неприятность, которая случилась, — это сморчки, паучки, тараканы, лягушки, жабы и червяки, вынужденные бежать от такой чистоты прочь. Сначала они устроили митинг, а потом пошли жаловаться самому Сидору. Практически все бабки-ёжки стали обсуждать, что же произошло с главной бабой-ягой и с её домом. Поползли грязные слухи: то о её смерти, то о болезни, а то и об удачном замужестве.
Сама виновница задёрнула зелёные жалюзи на пластиковых окнах и, спрятавшись в тени пальм, уютно сидела в кресле и читала томик Пушкина:
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты…
А кому она их читала, догадаться можно сразу же: конечно же, Матрёне. Та, недавно проснувшись, в некотором замешательстве потирала глаза и испуганно озиралась вокруг:
— Где я? — ошарашенно прошептала она.
— Здравствуй, кумушка, здравствуй, родная! — плюхнула на неё сверху поднос с завтраком баба-яга.
— Ничего не понимаю, — пожала плечами Матрёна.
Но завтрак съела!
Через пару часов баба-яга, как следует посоветовавшись с Матрёной, стала впускать в свою избу — за плату, конечно, — посетителей. Уж так им понравилась такая «грязь», что они решили и у себя в доме сделать нечто подобное. С важным видом баба-яга объясняла, как надо мочить тряпку, как надо тереть, сколько и с какими мыслями. Вскоре дома ещё вчерашних грязнуль буквально преобразились. Так в страну Сидоровых Коз пришла её величество Чистота.
А ещё через некоторое время баба-яга подалась в бизнесмены, открыв первую в стране весёлого ослика клининговую компанию с чисткой жилищ, ступ и даже автомобилей!
Свидетельство о публикации №205081300186