Дом напротив

Нестерпимое чувство жажды иссушало горло, раздувало язык так, что было трудно дышать, принуждая открыть свинцовые, склеенные обильными выделениями непродолжительного, но мучительного, одержимого бесами сексуальных демонов, насилия и потаенных кошмаров сна, глаза.
С трудом, ощутимым физическим усилием, теряя ресницы, я разлепил веки.
Рот наполнял вкус вчерашней дерьмовой закуски, гашиша и дешевого пива, выблеванного за несколько минут до того, как я уснул.
А сверху этого - отчетливым послевкусием - четко осязаемый (языком по зубам, рот наполняется, против желания, вопреки ему, потому что воспоминание об этом - как бритвой по обнаженной залупе) вкус выделений женской вагины. Влагалища, долго истязаемого моими губами, кусаемого моими острыми зубами, так, что ее живот и ляжки, белые и холодные до меня, становятся красными, горячими и выгибающимися навстречу моим пираньим зубам.

- Да, да, да, кусай меня как хочешь, больней, сделай мне больнее, сильнее, укуси меня там, как хочешь сильно, только перестань кусать ноги, а удели внимание тому, что между ними, заставь меня кричать, съешь мой клитор, грязное животное, ссуккаааааа…

Озираюсь вокруг.
Я лежу на резиновом надувном матрасе в углу небольшой комнаты. Окно во всю стену. На окне широкий, в полметра шириной подоконник, заставленный цветами, деревьями и кустарником. Из окна льется приглушенная желтизна уличного фонаря. Ночь. Или вечер.
В углу - сочится сиреневым светом включенный ноутбук.
Из комнаты ведут две двери - из одной слышится едва различимый утробный рык холодильника.
Через силу встаю и иду на недовольное ворчание холодильника. Выуживаю оттуда упаковку зеленого пива, выпиваю, преодолевая ломоту в зубах и нечуствующее, под конец бутылки, горло, один пузырь и, немного ожив, озираюсь.
Где я? ****ь. Мне надо уходить?
Бархатный зверь внутри меня спокоен, значит нет. Можно задержаться. Алкоголь есть, куда-то идти я попросту пока не хочу.
Возвращаясь в комнату - на журнальном столике из мутного хрусталя - недобитые дорожки кокса. С кем то мы вчера здорово повеселились. С кем? Почему я один? Выяснять нет желания.
Я ложусь на кровать, бросив пиво рядом. Правая рука вся изрезана, в засохших порезах и ссадинах.
Простынь в твердых коростах и пятнах, карябающих кожу. Мне это не нравится. Бреду к подоконнику, захватив по дороге книгу и ноутбук, устраиваюсь в зарослях зелени и приживаюсь лбом к окну, одной рукой выдирая лист из книги и рвя его пополам.

Пиво струится в желудок, вырывая из памяти то, что было вчера, или то, что, может быть и не было..?

Вчера...

Наверху гремит музыка, я плыву в клубах дыма к мужскому туалету ночного клуба в одном из рабочих пригородов, куда приезжают за острыми ощущениями добропорядочные и не очень, отцы, сыны, братья, бывшие (по крайней мере на первый взгляд) мальчики и приглашенные туристы.
По стенам размазаны кучки местных. Плотоядных, накачанных гормонами, желающим выплеснуться вожделением и агрессией подростков, обесцвеченных, в пирсинге и под завязку креком, химией и просто ощущением вседозволенности и похуизма.
Распахиваю туалет ногой, потому что, хоть и слабо себя осознаю от наркотического и алкогольного кумара, противно браться за грязные двери.
Туалет, как ни странно, совершенно пуст. Красный свет освещает склизкий пол, дешевый пластик и засранные толчки. В полуоткрытое окно врывается шум дождя и свежие порывы ветра.
Я расстегиваю ширинку и с облегчением бью тугой струей в грязный унитаз, в то время как позади меня в туалет входит группа подростков, оживленно гомоня на местном диалекте, который я не успеваю идентифицировать с курсом языка, прослушанного перед поездкой в эту страну.
Отряхнув член, до сих пор стоящий от долгого хотения в туалет, я направляюсь к выходу, но путь мне преграждает пара юношей.
- Туристо?..
- Да.
- Зачем ты здесь?
- Соси ***, дай пройти.
- Что ты сказал?
- Иди на ***, косой, съебись с дороги - мозг угодливо подсовывал матерные фразы разъяренному сознанию, привыкшему к безропотной услужливости аборигенов.
Мой кулак промахивается и бьет в дверь, от боли в размозженных костяшках я отворачиваюсь и тут же падаю под градом ударов на оплеванный и зассаный пол.
Схватив за руки мое тело тащат в кабинку, пинками в живот ставят на колени, и под тумаки и маты в горло упирается холодно лезвие.
- Убьем, сука - шипит мне в ухо голос.
Чтобы меня не сильно занимали спускаемые штаны, следует сильный удар головой о желтый от времени и мочи фаянс унитаза, на счастье не носом или зубами, а самой крепкой костью - лбом.
Теряя сознание от удара, я чувствовал, как в мой зад входит чей то член, расширяя границы сфинктера, вонзаясь, как хищная торпеда в мое нутро.
Боль была, да, но только когда головка члена проходила сквозь мышцы ануса, в остальном было даже приятно. Особенно, когда дело дошло до пятого или шестого, последнего из них, чей ствол уже практически доставил мне наслаждение от этого унижения, приятной боли и ощущения беспомощности и того, что тобою владеют.
Но несмотря на то, что его член приятно терзал мою задницу, раздражая простату так, что член стоял смирно, как постовой на карауле, когда, скосив глаза, я увидел, что кроме нас никого нет, все остальные ушли, оставив этого мачо ****ь незадачливого туриста, я ударил рукой в зеркало, схватил осколок и несколько раз ударил, не глядя, взад, впиваясь в его тело и немилосердно изрезая свою руку.
Выходя я обернулся - в луже крови, не дыша, лежал один из двух юношей, преградивших мне дорогу на выходе из туалета.
Войдя на танцпол я беру девушку - обесцвеченную белокурую симпатяшку, с которой я пришел сюда, под руку - и идем к выходу.
Уже на улице вижу второго своего недруга - он стоит и разговаривает по телефону, увидев меня - кивает и улыбается.
Когда мы свернули за угол - говорю ей – подожди, и возвращаюсь, подбирая по пути пустую бутылку из под шампанского.
После возвращения - она говорит - у тебя кровь, я говорю - пустяки - но она все равно вытирает ее - мою и человека, который больше никогда не будет говорить по телефону.

Косяк, брызгая огнем, курится, наполняя меня изнутри чем-то тягостным и жгучим.
Вот уже да часа я наблюдаю, лежа на подоконнике, прижавшись горячим лбом к холодному ночному стеклу, за домом внизу, на противоположной стороне улицы. Рядом с домом стоит наряженное гирляндами дерево. Недавно приехали мать с отцом, чуть позже вышла нянька - я видел, как в детскую зашла девочка.
Мое внимание привлекает ноутбук, на котором запущена icq. Некоторое время назад туда написала девушка, я ей ответил и разговор завязался. Не знаю, что ее побуждало писать, то ли то, что через час должно было наступить Рождество, а сложилось так, что она была одна, или же то, что я сказал, что тоже один и буду рад видеть ее у себя, или же ей просто хотелось секса.
- У меня есть холодное шампанское, наряженная елка, большой дом, где будем только мы вдвоем и широкий плазменный телевизор, приезжай, если хочешь.
- Я хочу - сказала она, - какой адрес?
Мой взгляд фокусируется на адресной табличке, висящей на углу дома напротив. Я пишу ей куда приезжать.
После чего встаю, иду на кухню, беру скалку и нож, одеваюсь, отодвигаю от двери лежащее в прихожей тело мертвой блондинки, выхожу на улицу, пересекаю проезжую часть и звоню в дверь дома.

03 января 2005 г.