ii

- Меня зовут Михаэль, - сказал мужчина лет тридцати и пожал мне руку.
- Брат Лунах, - представился я в ответ. – Ты, наверное, устал с дороги и голоден. Пойдем со мной, я поделюсь с тобой пищей и ночлегом.
Мы пошли по длинному коридору монастыря по направлению к моей келье. Проходя мимо молитвенного зала и исповедальни, Михаэль заинтересованно заглянул внутрь.
- Там сейчас происходит какое-то действо? – поинтересовался он.
- Сегодня нам привезли "Пифию", - пояснил я. – Это теодетектор, может, слышал, что это такое.
- Знаю, знаю, - утвердительно кивнул Михаэль. – А можно мне будет тоже воспользоваться этим прибором?
- Думаю, да, - ответил я, открывая дверь в свою келью. – К тому времени, как мы поужинаем, наверное, все уже закончат беседовать с Богом. Хотя, признаться, я разочарован в этой штуке.
- Да? Почему же? – полюбопытствовал Михаэль, заходя внутрь и присаживаясь в одно из выдвижных кресел в стене.
- Да как сказать… это довольно странная история, в общем. – Я выдвинул столик, достал тарелки и положил нам обоим по порции монастырской пиццы.
- Я не боюсь странностей, - улыбнулся Михаэль. – Впрочем, если по каким-то причинам ты не хочешь об этом рассказывать, я не буду настаивать.
Разливая по стаканам вино, я еще раз внимательно посмотрел на своего собеседника. Волосы были по-юношески поставлены "ежиком", но в них уже можно было заметить седые волоски. Пристальный, внимательный взгляд, казалось, мгновенно фокусировался на всем, что попадало в поле зрения гостя, придавая ему черты колоритной созерцательности, а тонкие губы время от времени растягивались в иронической, но беззлобной улыбке.
- Я расскажу, хотя не думаю, что это интересно кому-то кроме меня, - сообщил я и сел за столик. Взяв в руки вилку, я воткнул ее в пиццу. – Просто пять лет назад я пришел в этот монастырь в надежде обрести себя. Мне было двадцать с небольшим, когда я потерял свою семью в автокатастрофе и разочаровался в мирской жизни. Я до сих пор не совсем понимаю, почему я пошел именно в монастырь. Но когда я пришел сюда, воспоминание о последнем взгляде моей жены, смотрящей на приближающийся автомобиль, перестало приносить мне такую дикую боль. Я понял, что в тот момент ее глазами смотрел Господь. Здесь я обрел утешение и почти забыл обо всем, что было до монастыря… - Я остановился на минутку, сглотнул подступивший к горлу комок и отхлебнул еще вина из своего стакана. – … Но сегодня я поговорил с Богом, и он сказал мне, что я пришел сюда зря. Или, по крайней мере, я так его понял. Теперь я не знаю, что мне делать дальше.
- Если "Пифия" сказала тебе, что пора сваливать из монастыря, значит, так оно и есть, - сказал Михаэль и неожиданно глубоко посмотрел мне в глаза. – Она не лжет человеку, если он не лжет сам себе.
- Откуда ты это знаешь? – поинтересовался я.
- Я знаком с этим прибором с детства, - ответил Михаэль. – Его придумал мой двоюродный прадед. – С этими словами он отодвинул от себя опустошенную тарелку и встал с кресла. – Я вижу, ты тоже уже поел. Может быть, пойдем навестим приборчик?
- Пойдем, - согласился я. Непонятно было, шутил мой собеседник или нет. Его тон был абсолютно серьезен, но в то же время я знал, что теодетектор изобрели всего пару лет назад Впрочем, его прадед мог быть жив до сих пор и быть каким-нибудь известным ученым. Михаэль, похоже, прочел в моих глазах недоумение и пояснил:
- Эта история гораздо более долгая, чем твоя. И она еще не закончилась. Но если хочешь, я тебе ее расскажу. После того, как поговорю с прибором.
Мы пошли по коридору и буквально наткнулись на с трудом идущего пьяного в доску брата Ханки.
- Я… я тебе покажу, мерзкая тварь, - рычал он, потрясая в воздухе своим огромным кулачищем. – Я терпел долго, но теперь ты меня достал! Я бросаю тебе вызов! – он отхлебнул из бутылки, которую держал в правой руке и, не удержавшись, грохнулся на пол.
- К сожалению, беседа со Всевышним не всем идет на пользу, - печально вздохнул Михаэль и переступил через пьяного монаха. – Некоторые даже сходят с ума.
- Почему же тогда на инструкции не пишут предупреждения? – возмущенно откликнулся я.
- Я расскажу и об этом тоже, - успокоил меня Михаэль. – Вот мы, кажется, и пришли.
Исповедальня была пуста, и в молитвенной тоже никого не было. Я пропустил своего спутника вперед, в исповедальню, а сам остался снаружи.
- Заходи, - позвал Михаэль. – Это не исповедь, уединение мне совершенно необязательно.
Я зашел внутрь и с удивлением обнаружил, что он, как-то по-особому сжав корпус теодетектора, снял верхнюю панель и обнажил небольшой дисплей, несколько кнопок и какой-то разъем.
- А теперь позволь мне начать, - сказал Михаэль, доставая из своего кейса коврик клавиатуры с нестандартным разъемом и втыкая его в "Пифию". – Этому прибору уже чуть больше сотни лет, и придумал его, как я уже сказал, мой двоюродный прадед. По образованию он был физик, а по призванию – виртуал-адепт.
Виртуал-адепт, повторил я про себя, и моя спина похолодела. Значит, эта еретическая машина была изобретена виртуал-адептом, человеком, который верил, что весь наш мир – это огромный компьютер, который можно взломать. Мне ни разу в жизни не доводилось видеть настоящего приверженца этой религии, но судя по тому, что о них рассказывали, это было к лучшему.
- О нас рассказывают многие страшные сплетни, - сказал вдруг Михаэль. – Но это по большей части неправда. – Он застучал по клавиатуре, и на мониторчике "Пифии" засветились малопонятные слова и буквосочетания.
- А что это там, под панелью? – спросил я, с трудом сдерживая дрожь.
- Консоль, - пояснил Михаэль. – Мы привыкли работать с консолью. Первый теодетектор был изобретен почти случайно, и у него не было никаких наушников. Мой прадед считал, что открыл Консоль с большой буквы. Консоль, с которой можно войти в Мировую Систему. И не так уж он был и неправ.
Наше сообщество пользовалось Консолью почти полвека и достигло определенных результатов в работе с Системой.
- Ты хочешь сказать, что "Пифия" может дать практические результаты? – не поверил я. Мне четко вспомнилось, как Всевышний отказался дать мне какую-либо полезную информацию, не говоря уж о том, чтобы изменить по моей просьбе хотя бы ничтожную часть этого мира.
- Не веришь? – усмехнулся Михаэль и дал мне наушники. – Надень их. Я напишу на бумаге какое-нибудь слово, а ты спроси у Всевышнего, что я написал. Только перед этим скажи ему "Только Правда, О Всевышний!". Работает сто процентов.
Я послушался и надел наушники. Только Правда, О Всевышний! Что Михаэль написал на бумаге?
- Эх, блин, куда от тебя деваться, - сказал Голос. – Он написал "я же говорил". Не правда ли, остроумно?
Угу, остроумно, подумал я. Улыбаясь, Михаэль поднес к моим глазам листочек, на котором печатными буквами было написано: "Я ЖЕ ГОВОРИЛ!"
- Оно работает, - сдавленно сказал я. Больше мне в голову ничего не приходило – все мое мировоззрение трещало по швам.
- Оно работало, потому что ты был в этом уверен, - сказал Михаэль и забрал у меня наушники. – А ты был в этом уверен потому, что я тебя в этом убедил. Признаться, убедил не без помощи Консоли, но тем не менее. Точно так же мой прадед, Рудольф Штейнберг ака Стектрейс, был убежден в том, что его Консоль будет работать.
Небольшое сообщество виртуал-адептов, состоящее из Стектрейса, его брата (моего родного прадеда) и нескольких друзей посвятило около пятидесяти лет изучению Системы и даже смогло избавить мир от нескольких небольших глюков. Потом Стектрейс умер, не оставив после себя наследников, а чертежи Консоли вместе с накопленными мануалами перешли его племяннику, моему деду, Евгени Штейнбергу ака Элвину.
Элвин, храня заветы дяди и отца, разбирался в Консоли и писал новые мануалы, но однажды, когда он сидел с теодетектором, к нему в кабинет зашла дочка.
- Твоя мать? – предположил я.
- Моя тетя Лисса, - поправил Михаэль. – Когда тетя спросила деда, что он делает, тот сказал, что разговаривает с миром. Тетя изъявила желание поговорить с миром тоже. Будучи уверенным, что, не зная команд Системы, дочка не сможет ничего испортить, он разрешил ей поиграться с Консолью, но все же стоял рядом и пристально следил, чтобы ничего не случилось.
Дочка неумело набрала своими ручонками "привет мир!", и Элвин выпал в осадок – в ответ на ввод Консоль написала "Привет, Лисса!" и поставила смайлик. "Мир ты можиш дать мне канфетку?" – попросила Лисса. "Возьми, она лежит на столе" – ответствовала Консоль. И, хотя Элвин готов был поклясться, что никогда на его столе не лежало никакой конфетки (бычки? кружки с кофе? исписанная бумага? Да! Но только не конфетка!), Лисса пошарилась на столе и вытащила конфетку.
- Лисса, Мир устал, он хочет спать, и тебе пора. Поговоришь с ним завтра, - быстро сказал мой дед и оперативно сплавил дочку жене, а сам схватил Консоль и быстро напечатал: "А мне конфетку???", в ответ на что получил "Unknown command". "Дочка смогла, и я смогу," – решил Элвин и повторил ввод:
"Мир, ты можешь дать мне конфетку?"
"Думаю, я могу дать тебе гораздо больше, нежели просто конфетку", - написала Консоль. "Впрочем, если ты подумаешь немного, ты возьмешь эту конфетку сам".

- … Он много думал над тем, что такое Консоль, - продолжал Михаэль, пока его пальцы как бы сами по себе размеренно стучали по клавишам клавиатуры. – В конце концов он пришел к тому, что единых команд у Системы просто нет. Консоль выводила то, во что верил Пользователь. Если уверенность была достаточно сильной, Консоль могла не только давать информацию, но и изменять мир. В тех пределах, в которые верил человек.
Элвин придумал удобный интерфейс с наушниками, но даже в таком варианте оставил себе возможность работать с консолью. Новую разработку он назвал "Лисса", в честь своей дочери, и экспериментировал со своей семьей. Мануалы были забыты и уступили место новым наблюдениям, которые вместе с чертежами и самим прибором хранились в очень надежном месте, о котором знали только дед и его сын, мой отец.
После смерти деда Консоль досталась нам с отцом. Когда я был маленький, я учился по мануалам прадеда, и только в день моего совершеннолетия отец рассказал мне всю правду до конца. Он не хотел, чтобы новое знание негативно повлияло на мою религиозность, и рассказал мне о "Лиссе" только тогда, когда был абсолютно уверен, что я стал непоколебимым виртуал-адептом, ибо Первопричиной, по его убеждению, являлась все равно Система.
И вот, два года назад кто-то узнал устройство "Лиссы". – На этом Михаэль погрустнел и руки его замерли над клавиатурой. – Мы долго не могли найти, кто это сделал, несмотря на то, что сама "Лисса" осталась у нас и могла бы подсказать нам негодяя. К сожалению, тот, кто это сделал, рассчитывал на это, и каким-то образом смог этому воспрепятствовать.
А сегодня – возможно, самый печальный день в истории человечества. "Пифия", прибор, собранный на основе "Лиссы", поступила в массовую продажу.
- Это, возможно, печально для вашей семьи, - осторожно попытался поспорить я, - но все же наверняка принесет пользу человечеству и объединит религии мира.
- Это разрушит мир, - сказал Михаэль и посмотрел мне в глаза. – Подумай, что будет, если теодетектор попадет в руки радикально настроенным сектам.

… После завтрака мы вышли в коридор. То там, то тут мы встречали братьев, собирающих вещи. Монахи покидали монастырь. Далеко не все, но думается, это была довольно существенная часть нашего братства. В главном молитвенном зале стоял настоятель и, смиренно сложив руки лодочкой, читал молитву.
- Мне пора, - сказал Михаэль. – Еще увидимся. Спасибо за кров и хлеб.
- Подожди, - я остановился. – Тебе сейчас куда?
- Хочешь со мной? – виртуал-адепт слегка приподнял брови, выражая легкое удивление.
- Если ты, конечно, не против. Я еще вчера понял, что мне здесь делать больше нечего.
Недавний знакомый пожал плечами.
- Абсолютно не против. Не знаю, что ты решил, но если считаешь, что нам по пути, то так оно и есть. Правда, я сейчас направляюсь в Новую Аляску, и не уверен, что тебе туда надо.
- В Аляску так в Аляску, - пожал плечами я. – Поехали.
У меня и вещей-то толком не было. Я просто оделся в мирское, в котором приехал пять лет назад, скинул в сумку все гигиенические принадлежности и второй комплект нижнего белья, и был готов лететь в любую точку Вселенной. Включая ту самую Новую Аляску, самую холодную систему, в которой только жили Homo Sapiens.
По-хорошему, мне надо было направиться в Службу Занятости, но я решил сначала устроить себе небольшой отпуск, тем более что всем уходившим из монастыря полагалось небольшая сумма денег, вполне достаточная для того, чтобы протянуть полгодика, ни в чем себе не отказывая.
К тому же, мне было интересно поподробнее узнать обо всей этой истории, в которую, по всей видимости, был затянут Михаэль.
- Ты как – слезешь в Новой Аляске или тебе охота поискать приключений на свою пятую точку? – уточнил виртуал-адепт, когда мы проходили через шлюз.
- Приключений, - улыбнулся я.
- Ты, наверное, думаешь, что сейчас начнется увлекательнейший приключенческий роман, с перестрелками и прочим, как в боевиках? – по видимому, это была неприкрытая ирония, но я слышал в его голосе только нотки любопытства.
- Ну… как тебе сказать… В общем, было бы неплохо развеяться. – Его вопрос, признаться, немного застал меня врасплох.
- Должен предупредить сразу, герои голливудских боевиков вымерли две тысячи лет назад вместе с Голливудом.. – Михаэль открыл люк и жестом пригласил меня внутрь своего транспортного средства. – Герои нашего времени предпочитают на досуге задумываться о смысле бытия и тому подобной ерунде. Только трезвый взгляд на вещи по-настоящему помогает бороться со злом. Впрочем, в тебе, я думаю, подобного героизма даже в избытке.
Наверное, это было видно по моей рефлексирующей физиономии. Я действительно склонен задумываться о всякой ерунде вроде смысла бытия или энтропии Вселенной. Вот и теперь, глядя в окно на медленно отплывающий модуль монастыря, я думал о том, какими странными путями человек приходит к религии и уходит от нее, иногда меняя их по нескольку раз за жизнь, как какие-нибудь носки или галстуки. Впрочем, наверное, это не так уж плохо. Может быть, лучше искать всю жизнь, чем верить в одни и те же старые догмы, придуманные, к тому же, не тобой.
- Пристегни ремни, - сказал Михаэль. – Поехали.
- Какие ремни? – не понял я.
- Это такое старинное выражение, - пояснил мой спутник. – Не обращай внимания.