vii

- Похоже, не так все плохо, как казалось вначале, - Михаэль почесал подбородок и скрестил руки на груди, покачиваясь в кресле. - Из трех консолей не было ни одной опасной. Может быть, никто и не собирается захватывать
Вселенную?
- Или захват Вселенной невозможен исходя из законов природы, - предположил я.
- В любом случае, мы не должны на это рассчитывать, - вздохнул виртуал-адепт. - По крайней мере, пока у нас не будет стопроцентной уверенности, мы не должны расслабляться.
- Точно, не должны, - подтвердил я и потянулся. Следующей точкой была луна какой-то небольшой недавно колонизованной планетки, и мы надеялись, что там все тоже пройдет спокойно.
- После этого нам предстоит Анта, это звезда, - говорил Михаэль, - там нам придется несладко. Возможно, мы ничего не сможем там сделать. Но попытаться стоит. А на Паприке, скорее всего, опять что-то вроде хомячков-беспредельщиков.
Хомячки, резвящиеся в зарослях мяты. И строящие захватнические планы. Маловероятно, но забавно. Именно в такие вещи я предпочитаю верить. Странное дело, чем менее вероятной кажется гипотеза, тем сильнее в нее хочется верить. Так, робкий юноша верит, что девушка бросится ему на шею, когда он признается ей в любви, а мелкий клерк считает, что начальство в следующем месяце само повысит ему зарплату за то, что он так хорошо работает. Впрочем, гипотеза с хомячками казалась мне значительно более правдободобной.
- Ты пессимистичен, - с укоризной сказал Михаэль. - Иногда клеркам и в самом деле повышают зарплату за добросовестную работу.
- Что ж, я разве против, - пожал плечами я. - Просто из двадцати клерков, мечтающих о прибавке, реально ее получает один. Теория вероятности, спроси у Мироздания.
Михаэль хмыкнул. Вообще-то это была ЕГО любимая фраза - "спроси у Мироздания".
- Если не веришь мне, - поучительно говорил он, - спроси у Мироздания, оно скажет тебе, что именно так все и устроено.
Как-то ради любопытства я действительно спросил подтверждения у детектора, и, конечно, Михаэль оказался прав. Он говорил так только тогда, когда был в чем-то абсолютно уверен. В отличие от меня.
- При чем тут теория вероятности? - сердито спросил Михаэль. - И если уж на то пошло, то я сомневаюсь, чтобы соотношение несчастных клерков к счастливым было девятнадцать к одному. А что касается Консоли, то я почему-то уверен, что она уличит тебя в наглой лжи.
- Не веришь? - азартно воскликнул я. - Хочешь проверить?
Разумеется, я блефовал. Я понятия не имел, какова вероятность повышения зарплаты.
- Давай проверим, - прищурился Михаэль.
Зря я ввязался в этот спор, но теперь ничего не оставалось, как включить Консоль.
- Вы оба ламеры, - сказали колонки. Я подключили их к разъему для наушников, чтобы мы оба могли слышать, что скажет Голос. - Теории вероятности не существует. Если понадобится, чтобы двадцать клерков получили повышеннную зарплату, так оно и будет.
- Кому понадобится? - заинтересовался Фригенштофф.
- Кому-нибудь, - неопределенно ответило Мироздание.
Похоже, у него было больше полномочий, чем я предполагал.


До Паприки оставалось что-то около трех дней. Я пялился в монитор со звездным небом и размышлял о том странном типе с дресированной крысой. Похоже, древние байки о телепатах и телекинезе имели под собой какую-то твердую почву. Хотя мне всегда казалось, что реальным историческим лицом был только Шри Япутра, но ведь ничто не рождается из ничего. Или нет, ничто не порождает ничто. "Ты запутался" - появилась надпись на мониторе. Несколько дней назад я научился беседовать с Мирозданием, не включая Консоль, и теперь развлекался тем, что заставлял говорить со мной самые разные предметы.
Да, я безнадежно запутался. Я был человеком, у которого нет религии. Ну или почти нет. Плохо разговаривать с Мирозданием, не имея религии. Сложно и неудобно. Впрочем, может быть, и наоборот. Когда говоришь с Мирозданием через кривую призму религии, чувствуешь себя тем самым гинекологом, который обклеивал комнату обоями через замочную скважину. И так плохо, и этак. Я запутался.
- Бомбийские трюфели, - объявил Михаэль и поставил на стол поднос с аппетитными хрустящими шняжками. "Хрустящий, как бомбийский трюфель" - так говорится про что-то действительно хрустящее. Эти самые бомбийские трюфели - они действительно хрустящие, словно бомбийские трюфели.
"Ты запутался", - выстроились трюфели на подносе.
- Как ты это делаешь? - озадаченно спросил Михаэль, снимая фартук.
- Что?
- Это, - Фригенштофф показал на поднос.
- Я же тебе рассказывал. Я могу разговаривать с Мирозданием без детектора. А ты уже и забыл.
Почему люди помнят только то, что связано с ними непосредственно?
- Ты двигаешь предметы, - сказал Михаэль. - Это называется телекинез.
- Я знаю, что такое телекинез, - слегка обиженно ответил я. - Если ты думаешь, что предметы двигал я, ты ошибаешься.
- Больше некому, - твердо сказал Михаэль, - в радиусе нескольких парсек нет ни летающих индусов, ни дрессированных хомяков.
Что, неужели это я?
"Я не умею двигать предметы", - написали трюфели, прыгая по столу. Или умею?..