x

Лениво наблюдая в иллюминатор медленно проплывающие мимо звезды, я размышлял о том, что же все-таки произошло. Почему рухнул потолок в жужжащем от напряжения сатанинском улье? Неужели это дело лап маленькой просветленной ручной крысы? А может быть, ей помог хозяин-индус?
Или, подумалось мне вдруг, они пришли на помощь позже, а здание рухнуло из-за чрезмерного религиозного шума. А может быть, во Вселенной существует определенный баланс, согласно которому поработить Вселенную нельзя, и стоит только кому-нибудь проявить излишнюю наклонность к завоеваниям, природа сама ставит все на свои места? Последний вариант казался мне наиболее вероятным.
- Бестолочь, - сказала голова Арагванахилеса, появившаяся в метре от меня над тарелкой с макаронами в винном соусе. – Без четырех минут просветленный, а такая бестолочь. Конечно, Вселенную поработить нельзя. И уничтожить тоже. Но из этого вовсе не следует, что здание обрушили великие законы Мироздания.
- Тогда кто? – полюбопытствовал я, силой мысли отправляя себе в рот шуструю змейку ароматной макаронины.
Голова претерпела странные метаморфозы, превратившись в огромную точку. А может быть, вовсе и не в точку, а в конус… или в огромную стрелку, направленную прямо на меня?
- Теплее, - сказал неожиданно прямо над ухом Фригенштофф.
К чему бы это?
- Была такая игра, - объяснил Михаэль, присаживаясь рядом на свободное кресло с тарелкой в руках. – Один человек угадывает, а другой говорит "горячо" или "холодно" в зависимости от того, насколько правильные гипотезы выдвигает угадывающий. "Теплее" значит, что ты близок к истине.
- А ты-то откуда знаешь? – подозрительно спросил я, и очередная макаронина повисла в воздухе вместе с моим вопросом.
- Ты слишком громко думал там, в логове антихристов, - многозначительно ответил виртуал-адепт и намотал на вилку большую порцию лапши. – Слишком громко и деструктивно. Твою бы энергию да в мирных целях.
- Уж не хочешь ли ты сказать… - я был поражен. – Это что получается… это я, никто другой, а ИМЕННО Я разрушил здание?
Михаэль, ухмыльнулся и театрально вздохнул, переглянувшись взглядом с головой Арагванахилеса.
- Наконец-то до него дошло, - сказала голова.
- Ты был совершенно прав, - промычал Михаэль индусу, продолжая жевать, - без трех минут просветленный, а такая бестолочь.
Сам ты нехороший, весело подумал я и расплылся в довольной ухмылке. А ведь он был прав. Без двух минут просветленный, а такая бестолочь.