Малыш и Карлсон Последний день

Это утро Стокгольма было похоже на все предыдущие в это время года. Городские крыши блестели от света яркого солнца, узкие торцы домов старого города, выходящие на набережную, как будто радостно улыбались ранним туристам со всего света, прибывавшим в город и убывающим из него на паромах, или просто гуляющим по маленьким улочкам пешеходного центра шведской столицы. Скоро, в полдень, как всегда пройдет торжественная смена караула у королевского дворца с музыкой и общим построением, и королевская стража, вызывая невольную улыбку у многих чужеземцев своей формой, особенно обувью, пойдет на свои посты, вверенные им для охраны.
Все районы города просыпаются, открывая окна в своих комнатах на встречу новому дню.
Малыш в этот день проснулся чуть позже, сегодня его разбудил не веселый звук пропеллера Карлсона, а музыка, доносившаяся из соседского окна.
-Карлсон! Карлсон! – неожиданно взволновано закричал Малыш.
Раздалось какое-то шуршание и бухтение в глубине комнаты.
-Вот не надо только кричать, - сказал Карлсон откуда-то из угла, - может у меня сегодня выходной. Ведь может же быть и у меня какой-нибудь отпуск.
-Зачем тебе отпуск? - Малыш удивленно вскочил с кровати и взглянул на тень Карлсона, сидящую в кресле.
-Зачем отпуск?! - пухлая тень устроилась поудобнее, - Все должны когда-то отдыхать. Вот, например, я. Когда у меня был праздник последний раз?
-Но ведь ты устраиваешь свое день рождение каждый месяц!
-Не перебивай! – внезапно нахмурился Карлсон, - я говорю о настоящем празднике и настоящем отдыхе! Мы уже столько лет вместе, и каждый день, каждое утро я прилетаю сюда к Тебе.
- Но, ведь нам же весело? Весело вместе? – прошептал Малыш.
-Да весело, нам было весело. Но теперь я должен улететь.
-Улететь? Но ведь ты вернешься? Ты же всегда возвращаешься, правда?
-Нет, Малыш. Я больше не вернусь. Я не вернусь, потому что я больше не нужен Тебе. Теперь ты должен идти вперед один, а я пойду по своему пути. Такой момент настает всегда.
-Нет! Нет! – закричал Малыш, сдерживая слезы, - Нет! Ты нужен мне, ведь мы…, ведь мы же друзья! Мы – лучшие друзья, ты сам так говорил? Ты обещал, что мы будем всегда вместе! Разве это не так?
-Это так, мы друзья, мы лучшие друзья! Все эти годы ты делился со мной всем, что волновало тебя, я был с тобой всегда и во всем. Вместе на школьном балу, где я помогал парить тебе во время танца со школьной королевой, вместе на парусной регате, когда ты стал первым, поймав мой попутный ветер, всегда вместе. И вот теперь, именно потому, что мы друзья, я должен уйти…
-Но…, - еле слышно пролепетал Малыш.
-Малыш и Карлсон будут вместе, пока Малыш верит в Карлсона.
-Я верю в тебя! Верю!
-Нет! Нет, ты не веришь в меня, больше не веришь. Ты просто знаешь, что я существую, знаешь, что у меня есть пропеллер, знаешь, как он работает. Ты не веришь в Карлсона, ты просто принимаешь существование маленького человечка, у которого сзади есть пропеллер. Я для тебя как одно из достижений прогресса, словно вертолет, самолет или космический шатл.
-Но все то время…, - Малыш заплакал, - помнишь, как мы сидели на крыше, любуясь закатом, как летали и кидались помидорами в людей, а они, думая, что пошел радиоактивный дождь, в панике бежали домой. Как ты мог забыть то, как мы радовались, когда нас принимали за птицу, свободную и гордую. Вспомни, как мы курили травку сидя на самом высоком шпиле. Ты научил меня не бояться высоты, не пугаться трудностей и преград. Ты был словно старший брат. Да! Мы были братьями! А теперь что? Ты решил оставить меня здесь, внизу на земле, а сам улетаешь? Но куда же ты полетишь?
Карлсон осторожно подошел к Малышу и по-отечески положил упитанную ладонь на крепкое плечо Малыша.
-Малыш, ну Малыш, пойми, - тихо сказал он, - так надо. Я ничего не забыл и никогда не забуду, просто ты уже вырос. Я помню, помню все. Помню и то, как нам было хорошо вместе, и то, как умер твой верный пес, как переживал ты его потерю, как тебя бросила любимая девушка, и тогда я только чудом поймал тебя, когда ты падал с крыши нашего дома. Я не забыл и то, как развелись твои родители, а твой отец покинул страну, забыв о своей родной крови, о своем сыне. Я никогда не забуду тебя, как не забуду и других.
-Других?
-Да…, других, - Карлсон устало выдохнул, - если бы ты только мог знать, как тяжело всегда быть таким веселым Карлсоном. Иногда я задаю себе вопрос, сколько может жить человек в полном расцвете сил. Может быть, скоро я получу на него ответ. Я уже замечаю, как временами чуть слышно скрипит мой мотор и как-то по-другому крутиться винт пропеллера. Да, Малыш, ты не первый, и ты не последний. Были и другие малыши, такие же наивные и добрые как ты, и каждый из них верил в меня и в то, что мы будем вместе всегда. Именно поэтому я должен уйти сейчас пока тебе всего двадцать лет. Знаешь, как тяжело замечать у твоих друзей, которые когда-то бегали в коротких штанах по крышам домов и летали вместе с тобой над ночным городом, первые морщины или седину. Как страшно видеть, как они стареют и понимать, что ты-то должен всегда оставаться в меру упитанным и в полном расцвете сил, потому что это твоя работа.
Тут Карлсон первый раз заплакал на глазах у Малыша. Малыш никогда не видел его плачущим и даже не думал, что его парящий друг способен плакать.
-Помнишь, - продолжил Карлсон, - помнишь, я опоздал на твой шестнадцатый день рождения?
-Да.
-Помнишь, я тогда сказал, что хотел подарить тебе банку любимого варенья, но съел ее по дороге, и мне пришлось искать тебе новый подарок. Это было выдумкой, я не мог сказать тебе правду. Тогда я не мог признаться, что на пути к твоему дому я увидел похоронную процессию – внуки хоронили Питера Клаувсенна. Когда-то давно ему было девять лет, и он так любил летать над водной гладью.… В тот день, я два часа не мог остановить слезы…
- Я не знал, я не знал, - захлебываясь, прошептал Малыш, - я не знал, я думал что….
- Я знаю, знаю. Ты не должен был знать. Всегда с тобой я был веселым и спокойным. Теперь ты стал совсем взрослым, и тебе больше не нужен Карлсон, не нужна детская сказка и наивная мечта. Ты добьешься всего теперь сам, сегодня ты стал сильным и независимым человеком. Человеком, - Карлсон смахнул слезу, - человеком, который больше не верит в чудеса.
Легкий ветер слегка приоткрыл оконную раму. Карлсон стоял рядом. Малыш взглянул на него и увидел другого Карлсона. Блеск его глаз по-прежнему был похож на блеск рождественских игрушек, но в этот раз в его взгляде читалась еще какая-то глубокая грусть, которую трудно понять обычному человеку.
-Сколько тебе лет, Карлсон? – вдруг спросил Малыш.
- Я не знаю, - улыбнулся Карлсон, - разве ты забыл, что я всегда буду мужчиной в полном расцвете сил.
Малыш тоже улыбнулся в ответ, и на секунду он вновь увидел того полного человечка, влетевшего однажды в распахнутое окно.
- Запомни, Малыш, - сказал Карлсон, - Малыш и Карлсон будут вместе, пока Малыш будет верить в Карлсона.
Отразившийся луч солнца заставил Малыша зажмуриться, а когда он открыл глаза, в комнате уже никого не было.
-Малыш и Карлсон будут вместе, пока Малыш будет верить в Карлсона, - повторил Малыш слова друга словно заклинание, - Малыш и Карлсон будут вместе, Малыш и Карлсон, Малыш и…
Бой часов, возвещающий о пришествии полудня, прервал размышления молодого человека, стоящего у окна. Начинался новый день города Стокгольма.