Постинтродукционный бред

Раннее утро, я выдвигаюсь в институт.
Еду туда с надеждой, что друзья мои придут.
Передвигаюсь по району, с утра Москва темна.
Лиц кобыл не видно, как видно их с утра.
Мы тусуем вечером, но суббота не длинна. Она
Иногда мрачна, глупа, иногда очень пьяна.
Но никогда не сможем без субботы мы, слышишь, никогда.
В неделю бывает только раз она одна.
Но утро с похмелья вселяет в меня надежду.
Одевает на меня одежду, я становлюсь невеждой.
Но им я не останусь, ведь дорога лежит в институт,
Я уже тут, на дороге мешает проститут.
Они идут, меня глючит, но я не долбонут.
Я знаю, что друзья мои никогда не врут.
Что со мой – всё в порядке, пора играть в прятки,
Взять немного ватки, прочистить ранку, трахнуть Аньку.
В выходной мне надо как обычно попарить шишку,
Съесть сметаны миску и ириску, нажраться в дриську.
Пососать сиську, развлекаться до утра с Тамарой,
Ведь мы ходим парой, а я мучу с Варварой.
На бухач мы приедем со своей тарой
С кораллами как Карл с Кларой.
Мы не хотим нести чушь, мерить луж, ходить в глушь.
У нас много сил, но мы не вытерпим зимних стуж.
И мы пойдём в душ, пора идти домой. Свой
Голос я слышу постоянно, он не похож на вой.
У меня бывают хорошие дни, бывают неудачные.
Смачные, мы не очень любим тусы дачные.
Мы тусим в столице, ночью нам не спится. Львица
Залезает ко мне в постель, её тело лосниться.
Надо цивильно веселиться, не глумиться, биться.
Пока мы мало пьём, но так хочется напиться.
Мы влетаем в ночь, как чья-то дочь бежит из дома прочь.
Нам всего мало, мы неформалы точ-в-точь.
Я устал от шовинизма, минимализма, дебилизма.
Так же от гомосексуализма, прагматизма, и прочего изма.
Мне не понятно, всё это странно, как-то помято.
Сделано грубо, тупо, глупо, сделано невнятно.
Некоторые люди нас разлагают, убивают.
Они добивают, ломают, как танцору яйца мешают.
Руки разминают, на ком, сами не знают.
Это их подведёт, их заломают, череп раздолбают.
Они надолго запомнят, их манят, череп помят,
Но не вмят куда-то подальше, дольше
Не может это продолжаться. Зажать и разжаться
Сможет одно место, спрятано в тесто. Мне тесно.
Мировоззрение вместо того, что рулёззно, но поздно
Умер Иван Грозный, всё это поносно.
Ужасно! Для девок мы читаем страстно.
Опасно! Потом это может стать не так классно.
В масло попал снаряд, огни погасли. Если
Мы долго не топчемся на одном месте.
В кассу, мы делаем фишки для общей массы.
Маза, опять она есть – сходить в “Tabula Rasa”.
Два раза, я больше не выдержу, меня не держи,
У меня крик души сейчас становится всё тише.

2002