Столб

СТОЛБ

Дождь. Немного холодно. Почти ночь. Я стою на поверхности разбитой асфальтированной дороги. Вокруг ни души. На расстоянии восьми метров от дороги растёт темный густой лес. Дорога приходит и уходит в бесконечность. А я стою на её повороте. То ли из-за туч, то ли еще от чего-то, небо кажется темно-бордовым, похожим на грязный закат. И тут в двух шагах от меня включается фонарный столб. Он здесь один. Дождь усиливается. Я некоторое время стою и смотрю на фонарь. Вдруг из леса выходят два бритых человека и идут по направлению ко мне. Один из них с топором. Я отбегаю в сторону леса и скрываюсь в спасительной темноте. Дождь начинает очень сильно хлестать по телу, такое ощущение, что он обжигает острым холодом. Люди останавливаются в пятачке света. Смотрят по сторонам и вглядываются в темноту вокруг них. Дождь замолкает на мгновение. И сильный порыв ветра начинает швыряться листвой, ломая ветки. Но вдруг ветер также внезапно затихает. Раздается 5 бешено быстрых раската грома. И небо снова начинает бить обжигающе холодным дождём. Пробивает сильный озноб. Два бритых будто не чувствуют не ветра ни дождя, только смотрят друг на друга и, как два маньяка, загнавшие жертву в капкан, ехидно смеются. Один из них разражается жутким хохотом, то похожим на то вопли, то на стон, то на стенания, то на детский смех. Он замахивается топором и со всей дури ебошит, ебошит, ебошит по фонарному столбу. Один удар взвизг и скрип.
Второй гулкий грохот. Третий искрящийся скрежет, заунывное гудение. Дождь превращается в смертоносную кислоту, которая каждой своей каплей сдирает с меня кожу. Раздаётся нечеловеческий вопль. Небо становится насыщено неестественно багровым. И в этот момент бритый наносит очередной удар. Из столба Огромным потоком в мгновение ока вырываются тонны алой крови, заливаясь бритому за шиворот. Их лица в крови. Они полностью залиты кровью, но они не останавливаются, и тот, что с топором с ещё большой яростью наносит удар за ударом, удар за ударом. Кровь не прекращает хлестать как впрочем и дождь. Капли дождя, стекая по щекам и разжигая и прорывая слизистую оболочку глаз, заставляют плакать. Лампочка на столбе начинает искрится и разрывается жутким салютом будто сотня петард. Искры разрываются с оглушительным треском и визгом. А ко всему этому визуально-звуковому бешенству добавляется особый и ненормальный ржач двух лысых отморозков, в которых вселился сам сатана. Столб падает невыносимо визжа своим проржавевшим каркасом
То ли от сернокислотного дождя, то ли просто от увиденного я теряю сознание. Не знаю, что было дальше, но когда я снова открыл глаза, было серое утро. Сквозь серые тучи слегка проблескивало холодное солнце. Я осматриваюсь на дороге лежит столб. Рядом со столб огромная лужа запёкшейся крови. Я встаю, слегка покачиваясь от тошноты и усталости. Подхожу к столбу. Сажусь на колени перед столбом и начинаю плакать. Слезы орошают дыру столба, в которой зияет еще не запекшееся кровь. Я закрыл глаза и снова заснул. Открыв глаза, я увидел синеватое, предвечернее небо. А на земле всё моё тело было окутано лиановым кустом с белыми цветами. Они росли из той дыры в столбе и обвивали столб и меня. Тогда мне показалось что это уже не столб, а скорей дерево. Я огляделся, я был уже совсем в другом месте, вокруг меня росли спиральные джунгли деревьев наподобие пружин, а внутри них били золотые ключи спермы орошающие и дающие жизнь всем пестикам и тычинкам, но это уже совсем другая история.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Солнце клонилось к закату. Я мало что различал под толстым слоем липкой спермы в безшумно надвигающихся сумерках. Кругом пробегали какие-то бешенные бабульки с тележками и с пустой стеклянной тарой Мне было холодно и противно. Вдруг деревья скончались от последнего заката и наступила ночь. Мимо пробежал большой заяц, а за ним волк. Заяц орал я не пидор, я не пидор. Волк - ну погоди. Я умудрился поймать волка за хвост. Тот жутко посмотрел на меня и пукнул. Ты кто спросил волк. Я Вася. Тут за спиной раздался тихое цоканье. И из-за моей спины вышел жеребец и пьяным голос дяди Вани слесаря спросил: «А пальта не укого не найдётся ». Нет ответил волк.
Жеребец: «Что за люди пошли. Уже пятый час хожу по лесу и польта не могу найти».
Конь побрёл пьяной походкой дальше, по дороге дважды упав на очередную бабульку, которых в этом лесу сновало как муравьев. По всему видно, что в лесу много пьют. Я и спросил волка: «А чо в лесу много пьёте штоли».
- Ну, да куда ж без кефира, потенцию поднимает, и типа всё остальное тоже.
- А чо, окрамя кефира не чо не употребляете.
- Нет, ментакрылые муссоршмиты запретили.
Тут раздалось неприятное жужжание в правом ухе. Волк убежал.
- Кто тут про алкоголь пытался говорить.
- А ты кто.
- Я Майя, слежу за порядком, а ты чо неместный.
- Нет.
- А давай трахнемся. - Предложила Майя.
Мою крышу как ветром сдуло. Я повернул голову и увидел децельного размера пчелу с наглой, получеловеческой рожицей. Тут вдруг в небе пролетел какой-то огромный, похожий на военный, самолет. А за моей спиной что-то зашуршало. Раздался писклявый голос: «Вон с тем лучше трахнись, у него атомная головка есть». Пчелы тут же и след простыл и заболел. Спустя пару секунд в небе раздалось два оглушающих взрыва. Лес затрясся.
Писклявый голос: «Смаи-ка, кончал-то быстро».
Я оглянулся. Позади стоял самый настоящий гном. «Ты кто», - спросил я. «Я гномик, весёлый гомик, тебе со мной будет хорошо и интересно», - блин мне уже было пора просыпаться, только какого то хрена этот идиотский сон не кончался. «Это не сон», - вдруг раздался голос как из трубы. Я попытался, не разворачивая зада к гномику, отпрыгнуть и убежать.
Но тут же врезался в бабульку. Та протяжно охнула и умерла. Буквально через пару секунд я ощутил сильный удар по яйцам. В следующие же мгновенья мне со всей дури залепили по башке. Я потерял сознание. Когда я очнулся, голова сильно болела. Я был в маленьком помещении похожим на надувной батут в парке аттракционов. И тут я вдруг увидел в дальнем углу того самого гномика веселого, еб в качель его педри. Гном, увидев, что я очнулся, сказал следующее: «Ах ты гад, ты у меня за всё заплатишь. Меня еще не разу не сажали».
- А мы в тюрьме что ли, - спросил я.
- Нет, в жопе.
- А за что нас?
- За возмущение спокойствия, а тебе вышку вообще вкатают за убийство пожилой дамы.
Я узрел вдалеке небольшой луч света. Но как только пошел по направлению, откуда шел свет, света не стало, а стенки так называемого батута сильно задвигались.
Я: - Чего такое?
Гн: - Яж тебе сказал, мы в жопе. Пока нас не высрут - не выберемся.
Я: - В чьей?
Гн: - По-мойму, слона, а может еще хрен знает кого.
Я невольно уронил челюсть. Она долга не могла закрыться. И тут вдруг в таком странном состоянии меня настигла великолепная мысль.
Я: - А где тут другая дырка?
Гн: - Какая другая?
Я: - Ну, как? Нас же сюда не через клизму засунули.
Гн: - Да ты гений. Если мы вылезем, не забудь мне напомнить - я тебя обязательно оттрахаю
Я: - Да без проблем чувак, ща штаны поттяну. (Скорей я тебя оттрахаю по яйцам, и почкам, и башке, а еще четвертую и кастрирую).
Я: - Ну полезли что ль вот тут вроде туннель идет.
Гн: - Ты первый.
Я: - Знаешь чего я подумал. Тебе слоновым гондоном работать надо, по размеру тютелька в тютельку.
Гн: - Пошел ты на хрен, жопа с ручкой. Может он баба, а не мужик.
Долго ли коротко ли, доползли мы до первого перекрестка.
Гн: - Чо встал баран, - сказал гном ударившись об мою жопу.
Я: - Э-э-э, ты там поосторожней, я твои замашки знаю, щас у меня живо первым пойдешь.
Я: - Тут развилка, два вилка, три вилка короче.
Гн: - Пропусти, дай посмотрю.
Гн: - Блин, действительно, и чо делать будем.
Я: - *** сосать. Тьфу, блин, ты этого не слышал.
Я: - Полезли наугад.
Гн: - Не, ни фига, я придумал. Надо лезть туда, откуда ветер дует - там рот значит.
Я: - А ты хоть и гомик, а мозги???
Гн: - По-мойму, дует из двух.
Я: - А ты не знаешь, может, у слонов жопа вентилируется?
Гн: - Может, мы до хобота добрались, видишь вон там сужение.
Я: - Ну, значит нам во вторую.
Поле. В поле гигантского размера корова. Истошно скуля и мыча, буквально рыдая, исторгала из своего плена меня и гнома. Слава богу, то, что казалось нам ртом, на самом деле, было ее влагалище.
Нас ослепил яркий солнечный свет. Мы долго лежали и не могли пошевелить ни одной частью тела. Сильно хотелось пить и есть. Так сильно, что губы сами произносили слова: «Есть хочу».
И тут вдруг раздался детский голос: «Дядя, ты кто? Теленок?».
Я: - Нет, гиппопотам с крыльями и геморроем в заднице (тогда я не знал, что перед нами склонилась девочка всего 7 лет отроду).
Гн: - Не ругайся ты, она же маленькая.
Я: - Кто, где я, нихуя не вижу.
Гн: - Да, девочка, маленькая. Ей на вид лет семь - восемь.
Я: - Она чо тут делает? И вообще, где мы?
Гн: - Мы на поле, на каком-то. Короче нас только что корова родила.
Я: - Мама роди меня обратно.
Я: - И вообще идите вы все нахуй от меня. Я один побыть хочу.
Гн: - Неа, ты мне нравишься, я тебя не брошу теперь до самой моей и твоей смерти.
Я: - А тебе лет-то сколько, а то, может, уже завтра подохнешь. Тогда я не против.
Гн: - Мне 3046 лет, а живём мы до 7400 лет примерно.
Я: - Ах, ты пидорас старый.
Гн: - Да не ругайся ты при детях. Заебал в натуре.
Я: - Чья бы корова мычала. А кстати, как там наша мама? Может молока отвалит, пить очень хочется, а то мы как никак, а все-таки её дети.
Тут я прозрел и начел оглядывать окрестности. Передо мной стояла маленькая девочка, вдалеке виднелся труп огромный коровы. Ко всему прочему, я, по-видимому, имел неаккуратность родиться прямиком в коровью лепёшку. Словом, день удался.
Гн: - Девочка, мы очень устали, отведи нас к своим родителям (голосом изможденного, но нежного и заботливого пидараса).
Девочка отвела нас к своим родителям. Те обычные пастухи гигантских коров ни в чем не отказали нам. Напоили кефиром и устроили на ночлег.

TO BE CONTINIUM?

Далее: про то, как гном и я сожрали мухомор, и что из этого вышло. А также о том, как мы встретили крылатого змея.