Фея тоталитарного режима

Глава 1.
Что значит жить внутри стекла? Есть ли там маленькие пузатенькие дырочки или пузырьки? А может в стенках бокалов и рюмочек живут, ну, например, стеклянные эльфы, а возможно и феи? Они такие маленькие и прозрачные, искрящиеся. Их шаги звучат, как лёгкий удар алюминиевой палочкой о стекло. Всё так звенит. Наверное, они так же и плачут. «Дзинь, дзинь» звучат маленькие кристаллики, выплавленные из их глаз. Наверное, они и любят какой-то другой, стеклянной любовью. И их дружба совсем, совсем иная, пузырьковая или дырочковая.
Но что гадать об этом! Лучше давайте заглянем в мою комнату. Там, на столе стоит лампа, совсем старая, уже без абажура, и даже без железного каркаса для него. С виду лампа как лампа, самая обыкновенная, электрическая, с проводом, с бесшумным выключателем. Короче, лампочка как у всех. Но тут сделает ошибку невнимательный гость, который, привыкнув к однообразию и штамповочной деятельности наших заводов, пройдёт мимо. Но нельзя! Невозможно, непростительно тебе, читатель, поступить так же! Поэтому слушай…
Однажды, ещё тогда будучи такой же непростительной невеждой, как тот гость, я пользовалась этой лампой включая и выключая её, т.е. используя по назначению, как самый порядочный цивилизованный господин. В то время я не понимала, что глупо, глупо, глупо делать так! Надо всегда находить второе или третье, а может даже и четвёртое назначение вещи, ведь только тогда жить можно интересно, во всяком случае, не скучно!
Ну, сами посудите! На кой леший мне потребуется открывалка для вскрытия девственной крышки бутылки пива, если на это есть ручка у двери магазина, торчащая железяка из фонарного столба?! Ну, а почему бы и нет! Почему бы не фонарный столб! Ну, шарахнет раз другой по неразумной репе. Глядишь, может в ней мозгов поприбавиться! А может волосы ускоренно расти начнут?
Господа, творите и стремитесь разнообразить собственную жизнь! Если надо, падайте с лестниц! По нескольку раз на дню, из вредности, назло поганцам-соседям, оставляйте входную дверь вашего подъезда открытой, когда этого нельзя делать!
И пусть они тогда, столько же раз её закрывают! Вверх, вниз.
Собственно, я почему-то от темы выбранной в начале, куда-то ушла. Ну и… с ним! Потом расскажу о моём подъездном спортзале. Хотя там так красиво! Штукатурка «хрясь, хрусть», потом «бамс». И там кому как повезёт.
Кстати о моей лампе.
Чудная, старая лампа, сохранившаяся с папиных студентно-коммунальных лет. Лампочку, правда, сейчас поменяли, но тогда была прежняя, с советских времён. Её никто не заставлял через чур работать, поэтому она спокойно существовала до того момента, когда я не приволокла всю эту помесь дерева, пластика, железа и стекла к себе на стол.
 Я включила её и два вечера прозанималась рядом. Всё шло как обычно: уроки, еда, спать. Но на третий день, точнее ночь, забравшись под одеяло и собираясь заснуть, я вдруг услышала…
В лампе, что-то тихо так, певуче загудело, будто пружину тронули. Мои слуховые галлюцинации были не открытием, но на сей раз, я в конец перестала верить в свой здоровый ум и подумала: «Просто скажи себе: «Бред!», уткнись носом в подушку и всё моментально исчезнет!». Я ведь послушалась! Ан, нет! Эта зараза, этот звук, снова повторился! И до чего нахально, эдак надоедливо продрынькало!
- Ещё один раз… - произнесла угрожающе я вслух.
И на тебе! Снова заныло, напомнив мне какие-то таджикские напевы. « Ещё чего доброго! Меня, что теперь всю ночь с национальным фольклором союзных нам азиатских народов знакомить станут! Приехали!» - подумала я, а в слух сказала:
- Недобрый, кто это делает, знаешь, мне завтра на трудовую вахту, посему давай-ка, оставим тишину и покой здесь, хотя бы до утра.
Кто-то заржал, потом звук сошёлся на престранное захлёбывающееся хихиканье.
Я думала помру. Всю жизнь стремилась подавить в себе мерзкие проявления глупого суеверия и некоторые склонности к мистицизму, а тут здрасьте, пожалуйста! Все разумные научные теории о биополях, основанные на моих чайниковых изотерических познаниях, рухнули.
Боясь оторвать голову от подушки, я спросила:
- Чего ржёшь? А? Тебе хорошо, ты не учишься
Снова нечто непонятненькое раздалось мне в ответ. Наконец, я взбесилась. Плюнув на всё, я подскочила, оглянулась, но никого не увидела. И опять жуткий казахско - таджикский мотивчик. Ну не может он появиться из неоткуда!
 Я внимательнее всмотрелась в предметы. Вроде вещи как вещи. Я быстро нацепила очки на нос и тут-то увидела вообще нечто маразматическое.
 Луна в ту ночь была полная, яркая, поэтому никакого электричества не требовалось, чтобы разглядеть, как внутри старой лампочки на проводочках - усиках сидело … Вобщем, сидело и покачивалось. Ах, да, оно ещё и улыбалось. Ой, как оно улыбалось… Как после двух, а то и трёх во внутрь употреблённых бутылок портвейна. Одна из них у неё была в руках на половину пустой.
- Мне стало скучно, - прохрипело существо и убрало с лица спутанные пряди волос.
Честно признаться я обомлела от этого заявления, хотя для её состояния оно было вполне … вполне… разумным. Однако какая сволочь! Заявилась ко мне пьяная в «зюзю», залезла в мою лампочку и теперь ещё говорит, что ей скучно, видите ли! Развлеките, мол, меня! Счаз-з-з! Ха – ха – ха! Наверное, мне стоит изобразить несколько па, но в моей комнате развернуться негде. Как говориться, влево ногой взмахнёшь в музыкальный центр вмажешься, вправо ненароком шкаф свалишь; а о заде, так сказать, и переде говорить в принципе не приходиться (там окно и дверь, ну а в тот момент я не желала выходить из моей комнаты).
- И дальше, - крякнула я.
- Ну, скажи что-нибудь, - предложила назюзюканная.
« Нормально. Юмор… сплошной юмор. А у меня завтра зачёт по физике. Интересно на что я его спишу, будучи в самом не зорком состоянии?». Лебедь красный проплыл перед моими глазами, унося на своих крыльях субтильную, но всё-таки четвёрку за год.
- Что? – крякнула я.
- Ну… - оно шмыгнуло носом, - ну…
Существо стало в задумчивости побалтывать содержимое бутылки и как-то тупо смотреть по сторонам. « Эдак и до лебедя не доживу с её-то тормозными мозгами. Думать надо было раньше, когда будила » - ворчала я про себя.
Я зевнула. Несмотря на всю неординарность ситуации мне хотелось спать. Мешало одно – движение души среди моей посетительницы оказалось в сторону разговора со мной:
- Ты самолётики делать умеешь?
«Сама непосредственность» - подумалось мне. Самолётики? Оригами тебе не соорудить? Озвучить, правда, предложение я не рискнула, все-таки разное случается – оригами делать я не умею. Да, блин, какие самолётики в час ночи ?
 Молчание. Меня пронзило ожидание очередного опуса. По её виду его создание шло с явными интеллектуальными, но безуспешными потугами. Усилия прикладывались очевидные: Ночное Нечто болтало кирзовыми сапогами в фосфорической жидкости лампочки, не понятно откуда взявшейся, задумчиво и с особенной сосредоточенностью тёрло не очень-то чистым кулачком переносицу.
Время шло. Оно думало. Я теряла надежду: разговор оно планировало продолжать. Стало тоскливо. Воображение не подсказывало ровным счётом ничего, даже послать её как-то не получилось. Откровенно говоря, и мысли подобной не возникло.
Оно сидело. «Попитое». Явно создание со стажем и определённой «выдержкой» в выше упомянутом деле. Откровенно говоря, её вид вселял сомнение. Сомнение буквально во всём. Прежде всего, в моё светлое утро. Само по себе сие создание тоже имело сомнительный вид. Причислить его к чему-то конкретному было не возможно, и чёткое определение дать не совсем получалось.
На мордашку её можно было назвать эльфом или фейкой какой-нибудь – ушки остренькие, кожа нереально тонкая белая нежная, но мне никогда и в голову не могло прийти, что фейки могут так вдрызг упиться. Да и вообще, оно было необычайно импозантно в пристрастиях к одежде, и ей это не совсем подходило - не то ей материальное воплощение природа дала. Старая советская пилотка сидела крайне не на положенном месте, брюки галифе обнаруживали кривенькие тощенькие ножки, грязненькая тельняшка висела на худеньких плечиках, на бёдра была повязана чудеснейшим образом огромная опять не по её размеру кожаная куртка. Дурдом!
Оно снова думало. Крм, ладно, молчание можно нарушить, правда, от фантастической ахинеи я себя точно тогда не спасу. Может во время разговора с ней, получиться по - спать. Делать вид, что слушаю с закрытыми глазами. А оно пусть бы себе говорило. По-моему, весьма конструктивно. Я спросила:
- Ты хоть кто?
Создание заелозило на усиках, чуть не потеряв равновесие. Оно обрадовалось, икнув, просипела:
- Фея.
Воистину лунное создание, эфемерное на хрен.
- А чё напилась?
Вопрос ушёл в пустоту. Склонность к самоанализу удивительное чудо полей, лесов и рек не проявляло теперь вообще. След на лице, показывавший движений мысли, она потеряла окончательно. Я поняла: здесь упражняться в красноречии скорее всего придётся мне.
Оно икнуло. « Безнадёжно». Хотелось плакать, сил не было, хотелось спать. Мой бойцовский характер здесь сбою не дал. Я упростила разговор до предела:
- Как тебя хоть зовут?
Она оживилась.