Глава 1: О мече.
Лето теплое в Озерном Крае пролетит быстро, но подарит столько света – на всю зиму хватит. Ясное солнышко едва взглянет за горизонт, и спешит вернуться.
Летом старик – конюх жил на лугах, не пригонял табун в конюшни, - пусть лошадки вдоволь нагуляются, поедят сочной травки, попьют студеной водицы из Гремящей реки. Табун принадлежал колдунье Илохе – хозяйке Замка Холода, что высился с каменного холма над лесом и лесной деревушкой. Замок Холода был известен не только как обитель колдуний, но также и льном, мастерицами-вышивальщицами, которых привечала здесь хозяйка, а еще не малым табуном лошадей. Конь в Озерном Крае скорее редкость, чем необходимость. Лишь в самые глухие места, где ходит непуганый зверь, не доберешься на юркой лодочке, по озерам или речушкам.
Конюх был родом из Бескрайних Степей, где люди садились на конскую спину едва ли не раньше, чем делали первые шаги. Старость пришлось встретить в Озерном Крае, под чужим кровом. Своих детей у степняка не было, но старика очень любили местные ребятишки: он учил их ездить верхом, рассказывал много сказок о разных краях и диковинных полулюдях – полузверях. Любимицей конюха была Виринея, дочка местного охотника. Девочка росла настоящим сорванцом: спускалась на лодке по порожистой Гремучей реке в озеро ловить рыбу, увязывалась с отцом на охоту, ездила на лошади не хуже самого конюха в молодости.
Колдунья Илоха склонилась над книгой, но мысли ее витали далеко от содержания книги. Колдуньи замка Холода издавна считались очень могущественными. Но из-за необдуманных поступков дальней прародительницы колдунья Илоха уже не отличалась колдовскими навыками от других колдуний. Надежда вернуть былое могущество не оставляла Илоху многие годы, но возможность это сделать все не представлялась. Колдунье крайне необходимо было сделать все самой; дочь Наина пошла в прабабку: та из-за своей неотразимой красоты и тщеславия потеряла свитки с заклинаниями и навлекла несчастие на весь род. Чтобы вернуть свитки, колдунье нужна была женщина, способная сразиться с теперешним их владельцем – первым воином в Среднем мире.
От раздумий колдунью отвлек шум за окном. Она и не заметила, как солнце склонилось к земле. Конюх пригнал табун в конюшню, ему помогали ребятишки из соседней с замком деревушки. Илоха выглянула в окно: табун был немалый, и все сильные, выносливые, ухоженные животные. На них всегда будет спрос у путников, направляющихся к полудню, на Лесные Равнины или в Бескрайние Степи. Конюху пора подыскать помощника, хотя бы из ребятишек постарше. Хозяйка Замка собралась было вернуться к прерванным размышлениям, но заметила дочь, направившуюся прямо к табуну. Лошадей гнали в загон, и девушка оказалась в опасной близи с полудикими животными. Что-то испугало крупного вороного коня, и он выскочил прямо на Наину. Илоха видела, что воин, спешивший к Наине, слишком далеко, а конь вот-вот сшибет и растопчет дочь. Потом взметнулась тугая петля, опутала шею вороного и оттащила от Наины. Подбежавший воин отвел оцепеневшую девушку подальше от загона. Присмотревшись, кто же так ловко справился с животным, Илоха увидела девочку-подростка, одетую в мужские штаны и рубаху.
- Старик, я хочу дать тебе помощника. Кстати, кто это так ловко сегодня справился с вороным?
- Виринея. Она всегда находит подход к лошадям, и те ее любят.
- Вот ее и бери себе в помощники, и еще кого-нибудь из ребятишек порасторопнее. И еще, незачем им тратить время и силы, возвращаясь ежедневно в деревню. Посели их в своем доме, он достаточно просторен, и тебе в старости уход и забота.
Так Виринея поселилась, с согласия отца и под присмотром старика – конюха, в Замке Холода. Первое время такая жизнь ей нравилась. Жили они все вместе – конюх и два его помощника, в просторном доме за конюшней, припасами всегда обеспечены из кладовой замка. Девочка навещала отца и младшую сестру, хотя визиты в деревню не приносили ей радости. Односельчане всегда считали ее странной, а с той поры, как она поселилась в Замке Холода, и вовсе стали относиться к ней как к чужой. Однажды Виринея принесла в подарок сестре Милице платок, расшитый вышивальщицами из замка. С того дня Милица стала мечтать, чтобы вышивальщицы ее взяли в ученицы. Когда Виринея осмелилась попросить колдунью разрешить ее сестре учиться в Замке, та поставила одно условие: Милица может работать вместе с вышивальщицами и учиться всему, если Виринея возьмется научиться воинскому делу, в особенности хорошо владеть мечом. Виринея согласилась, хотя о воинской доле раньше не задумывалась, это делом считалось мужским. Огорчать младшую сестру не хотелось, к тому же воины могли просто отказаться от такой ученицы, несмотря на распоряжения хозяйки Замка.
Воины, уроженцы разных краев, умеющие хорошо драться и в случае необходимости могущие постоять за себя и за купцов, которых они чаще всего сопровождали. Всех их поманили дальние дороги, наскучило дело отцов и дедов. Сказывали, бывают среди воинов и женщины – поляницы. В Замке Холода была своя дружина. Возглавлял ее уроженец берегов Студеного Моря Северин. Дружина была нужна колдуньям только для сопровождения в редких поездках. Однако в замке ежегодно воины находили приют на зиму в ожидании первых купцов с берегов Студеного Моря и с Озерного Края.
Поначалу воины – защитники Замка сторонились Виринеи, считая появление девчонки в своей среде капризом колдуньи. Лишь Северин сразу принял ее и стал обучать своему ремеслу. Постепенно, поняв, что девочка серьезно относится к обучению, в дружине к Виринее привыкли и приняли в свой круг. А ее умение обращаться с луком, перенятое от отца-охотника, даже вызывало зависть среди молодых воинов. Старшина Северин ценил ее за ловкость, сообразительность и находчивость.
Постепенно привыкая к жизни среди воинов, Виринея находила в ней и хорошие стороны, кроме ежедневных изнуряющих тренировок. Например, воины любили слушать и рассказывать легенды и былины. Северин и в этом деле был лучшим, хотя и излагал свои рассказы в манере жителей берегов Студеного Моря. Одну из легенд он особо любил:
Древле то было.
Поведаю я
О судьбах минувших,
О прошлом, как было.
Там, где студеное
Поле тюленей
Лижет подножья
Плеч великанов
Жил заклинатель
Жара небесного –
Торгейр его звали.
Из крови земли
Для ветви нарядов
Ковал он обручья,
Ножи – для мужей.
Из пламени мира,
Где огонь – повелитель,
Искра, что в небе
Ночью сияла,
К нему залетела.
И стала мечом.
Льдину сражений
Из кузницы вынес
Тополь доспехов –
Отныне он воин.
Меч же тот вышел
Странного нрава:
Ножен не знал он,
В битву сам рвался.
Если врага он
Рядом не чуял,
То людям не виден.
Время шло, Виринея взрослела в среде воинской дружины и лошадей. Беда пришла зимой, в самые морозы, от которых трескались стволы деревьев, зверь и птица прятались в снег. Только на порожистой быстрой Гремящей, за самыми большими валунами, преградившими реке часть русла, лед оставался тонок. Отец Виринеи, то ли понадеявшись на морозы, то ли в спешке, зашел на тонкий лед и провалился в ледяную воду. Пока дошел домой – застудился. Дочери не отходили от больного отца, поили разными лечебными настоями из трав, рецепты которых Виринея узнала у Наины. Болезнь оказалась сильнее, и охотник не дожил до весны. Виринея не могла оставить младшую сестру одну в деревне и забрала ее к себе в Замок. К тому времени старик-конюх совсем отошел от дел, переложив всю работу по уходу за табуном на помощников, помогал лишь советами. А в непогоду и в лютые морозы жаловался на свои старые косточки.
Более несхожих характеров, чем у Виринеи и Наины было еще поискать, да только Наина уделяла матери, а Виринея – сестре, меньше времени, чем подруге. Колдунья Илоха была вовсе не против этой дружбы, которая крепче привязывала «средство достижения цели» к Замку. И вот, прождав несколько лет и решив, наконец, что «средство» готово, колдунья приступила к воплощению мечты о возращении могущества.
- Северин заверил меня, что ты неплохо управляешься с мечом. - сказала Виринее колдунья. – У меня для тебя есть поручение: ты сразишься с воином, мастером биться на мечах. Если победишь – он отдаст тебе свитки, которые ты принесешь мне. Я щедро тебя награжу!
- Но, почему я? В дружине есть более опытные и умелые воины.
- Он хочет сразиться с женщиной. Завтра, после заката солнца, я отведу тебя к нему.
Виринея разыскала Наину и расспросила ее о свитках. Когда-то, очень давно, колдуньи Замка Холода утратили свитки, в которых хранили секреты колдовского могущества, накопленные предшественниками. Свитки находятся у того, кто первым выбрал воинский путь.
- Колдунья Илоха хочет, чтобы я сражалась с этим воином. Как он умудрился прожить столько лет?
- В таком почтенном возрасте он может быть духом или призраком. Не с кем из них я не хотела бы иметь никаких дел.
- У меня нет выбора. Я опасаюсь твоей матушки, а еще она дает мне кров и еду.
Как только последний солнечный луч скрылся за горизонтом, Илоха повела Виринею к пещерам, что находились у подножья холма, на котором стоял замок и вели под него и в сторону Гремящей реки. В подземелье было темно и сыро. Колдунья освещала дорогу голубоватым колдовским огоньком, горевшим у нее на ладони. Они долго шли, узкие ходы пересекались и расходились в разные стороны. Наконец они оказались в большой и темной пещере. В свете одинокого луча полной луны, проникавшего через небольшую дыру в потолке, виднелись изумительные каменные сосульки, что росли не только с потолка, но и с пола. Нагромождение камней в центре пещеры напоминало перевернутую лодку с плоским дном. Колдунья подошла к этой «лодке» и велела Виринее сдвинуть верхнюю плиту. В склепе лежала мумия в воинских доспехах, но без меча или секиры. Илоха затянула какое-то заклинание, нагоняя еще больше жути. Виринея ожидала, что мумия вот-вот поднимется со своего ложа. Ничего такого не произошло. Отвлекшись от созерцания склепа, Виринея увидела, что в пещере, кроме нее и колдуньи, появился еще кто-то. Бледное пятно двигалось к ним из темноты. Когда оно приблизилось настолько, что стало возможно различить контуры человеческой фигуры, Виринея поняла, что видит призрак.
- Что ты хочешь, колдунья?
- Я привела девушку, по уговору.
- Посмотрим, на что она годится.
Виринея поняла, с кем ей предстоит сразиться, не слыша разговора призрака и колдуньи. Очнулась она в тот момент, когда сжала рукоять меча в руках – тело отреагировало на опасность раньше, чем сознание родило мысль. Мечи встретились, брызнули искры. Виринее пришлось отражать вовсе не призрачные удары. Сколько длился поединок – может миг, может вечность? Виринея по-настоящему стала понимать происходящее вокруг, только когда поединок закончился и она осталась жива.
- Она мне подходит. Девушка останется со мной до того времени, когда луна дважды полностью явит свой лик.
- А где свитки?
- Она вынесет их тебе позже. Пусть вернется на завтрашней заре.
И на этот раз Виринее пришлось подчиниться колдунье, ибо та пригрозила ее замуровать в пещерах немедленно.
Дома своей маленькой семье Виринея сказала, что отправляется по поручению колдуньи. И только старшине дружины рассказала о призраке и поручила позаботиться о сестре.
С первыми лучами солнца, выглянувшими из-за горизонта, Виринея спустилась в пещеры. Призрак ее ждал. Он повел ее в другую пещеру, более светлую и сухую. Рядом с пещерой Гремящая сердилась на камни, перегородившие ей путь. Река когда-то по большой воде закинула ствол упавшего дерева через огромную дыру в потолке пещеры, предварительно выгладив его до блеска.
- Это мое пристанище. Здесь тебе будет теплее и приятнее.
Почему-то в этой светлой пещере призрак не казался таким страшным. Как будто уплотнился, и голос его не напоминал пустоту. При желании можно было различить выговор, присущий северянам. Призрак даже разжег огонь, прикоснувшись к дровам своим оружием.
- Здесь неплохо.
- Меня называли Торгейром. А тебя как зовут?
- Виринеей. Ты и вправду первый воин, о котором рассказывают легенды?
- Я когда-то был кузнецом и воином. Родился я на скалистом берегу Студеного моря. Берег вдавался далеко в море, и море постоянно грызло его, день за днем. Но я не стал рыбаком или добытчиком морского зверя. Я построил кузницу и стал ковать ножи и гарпуны, крючки и разную хозяйственную утварь. Мои украшения нравились светловолосым девам севера. Я же любил вилу - крылатую деву, что жила на Небесной Горе. Ее звали Сангрид. В один из ненастных осенних дней я решил порадовать мою любимую новым украшением. Прогуливаясь по берегу в раздумьях, каким сделать украшение, я набрел на упавшую звезду. Поднял ее и понес в кузницу, но по пути она стала гаснуть, пока не превратилась в черный обгорелый камень. Когда пришла Сангрид, я показал ей звезду, и она забрала ее в Верхний мир. В присутствии Сангрид звезда светилась, а когда звезду обратно принес Бог Небесного Огня, она сияла ярче пламени в горне. Бог поведал мне, что в звезде живет дух из иного, погибшего мира. Боги признали его равным себе, но он не хочет жить в их, Верхнем мире. Дух хочет жить в Среднем мире среди людей, но оболочка – камень ему для этого не подходит, а собственного материального облика у него нет. Если я, Торгейр, захочу, дух мог бы поселиться в моем теле, и клянется, что не затронет человеческую душу. Не знаю, почему я согласился, но никогда, даже в последнее время, не жалел об этом. Из камня-звезды мы с Богом Небесного Огня сделали меч, получивший имя Серебряный клинок – сталь, получившаяся из камня-звезды по цвету напоминает серебро. Получилось очень странное оружие – в руках хранителя духа оно может распадаться на мелкие части и словно впитываться в его тело, но также и возвращаться к форме меча. Сангрид научила меня владеть этим оружием. Постепенно я стал понимать дух Серебряного клинка. Запомни, хоть дух и связан с мечом, но этот меч не совсем оружие, лишить жизни Серебряным клинком какое-либо живое существо дух не позволит. Он оберегает жизнь. Я стал воином, много лет странствовал. Пока однажды не оказался в этих краях. Я слышал, что Замком Холода владеет колдунья. С колдунами у меня отношения были сложные, порой дело доходило до драки. У той колдуньи не было дурной славы, а о ее красоте шла молва. Остановился я в замке передохнуть, а когда собрался в дорогу, колдунья не захотела меня отпускать. Затаив обиду, она вызвалась проводить меня до пещер. У пещер меня поджидали несколько ее дружков, ребята все молодые и сильные. Продержаться одному против грубой силы и колдовства невозможно. Меня похоронили в этих пещерах под Замком. Серебряный клинок затерялся в пещерах и его не нашли. Так как при жизни я не успел найти Серебряному клинку нового Хранителя, то вынужден оставаться здесь и беречь меч. Я похитил у колдуньи свитки, в которых они из поколения в поколение хранят свои знания. Тем самым вынудил ее и ее потомков пойти со мной на уговор. Если ты согласишься стать Хранителем духа Серебряного клинка, то я наконец-то обрету покой.
- Вряд ли я смогу заменить тебя. В пещеры меня привел страх перед колдуньей.
- Нет людей, которые ничего не боятся, девочка. До тебя здесь побывали разные женщины. Но только ты оказалась способной взять себя в руки в нужный момент и действовать.
Обучение у Торгейра оказалось труднее, чем в дружине. Хоть его жизнь и прервалась задолго до старости, в воинском мастерстве он превосходил всех знакомых Виринее воинов. К тому же приходилось учитывать то обстоятельство, что ее наставник – призрак. Своеобразные условия развили у нее почти звериные чувства пространства, приучили доверять не только глазам. Торгейр узнавал способности духа своего меча постепенно, у Виринеи же было в запасе совсем мало времени.
Умаявшись за день, с наступлением ночи она слушала рассказы Торгейра о его путешествиях, засыпая под его тихое повествование.
Торгейр не сразу, выковав меч, стал воином. Какое-то время он продолжал постукивать молотом в своей кузнице. А потом на Студеном море разгулялись бури. Никто из прибрежных жителей не отваживался выходить в море, а каменистая земля почти не давала урожая. В ту пору рыбаки поймали на берегу колдуна, обернувшегося тюленем, и притащили к кузнецу. Рыбаки требовали, чтобы Торгейр выковал такие путы, от которых не освободит ни одно колдовство. Колдун по имени Антеро был совсем еще молодым и жил к востоку от родных мест Торгейра, в болотистой местности с низкорослыми деревцами. Кузнец не поверил, что колдун вызвал непогоду на море, да и дух Серебряного клинка никак в присутствии Антеро не проявлял себя. Торгейр не стал ковать оковы, а соорудил круглую, как бочонок, лодку. И в ней вместе с колдуном спустился на дно морское, к Морскому Хозяину. Морской хозяин занимался уборкой своих владений, захламленных подарками от мореплавателей: обрывками сетей, соленой и вяленой рыбой, и прочими ненужными на дне морском вещами. Все море замутил, разыгрался на поверхности шторм. Торгейр и Антеро вызвались помочь. Потом Морской Хозяин никак не хотел отпускать Антеро назад, так он своим колдовством ему угодил. Чтобы вызволить друга из нечаянной беды, Торгейр смастерил дивный музыкальный инструмент, а колдун научил инструмент играть самостоятельно, без музыканта. Морской Великан был большой охотник до музыки и плясок, и взамен отпустил гостей из моря.
Когда Виринея впервые увидела Серебряный клинок, меч показался ей не настоящим. Недлинный, легкий клинок имел цвет темного серебра с узором вьющихся линий, двусторонняя заточка оканчивалась острием, рукоять была из настоящего серебра и украшена узором в виде бегущих волков. Несмотря на легкость, меч был прочен настолько, что легко перерубал камень. Но для своего обладателя был совершенно безопасен, ибо имел способность как бы раствориться в нем. Ножны к мечу не прилагались – сам Хранитель был ему ножнами. Торгейр велел запомнить очень хорошо облик меча, и ко второму полнолунию Виринея могла, не видя меч, описать его, не пропустив ни одной черточки.
Близилось время расставания.
- Скоро луна выйдет во всей красе. Я многому успел научить тебя, остальное ты поймешь сама, или дух Серебряного клинка подскажет. Согласна ли ты, Виринея, быть Хранителем Серебряного клинка?
- Да, Торгейр.
- Тогда отойди в другой конец пещеры, отвернись к стене и представь, что меч у тебя в руке.
Виринея так и сделала. И не удержалась от возгласа удивления, когда на самом деле увидела Серебряный клинок в своей руке.
- Он признал тебя.
Тяжело расставаться с тем, от кого видел только хорошее, кому доверяешь. Ночная красавица луна безразлично смотрела в дыру на Торгейра и Виринею. Свитки лежали в сумке на полу пещеры.
- Виринея, обещай мне, что не заплачешь!
- Конечно нет. – она еле сдерживала слезы.
- Скоро я наконец-то уйду в мир мертвых, а ты вернешься к своей семье.
- Мне будет не хватать тебя.
- Поцелуй меня на прощание.
Виринея подошла к призраку вплотную, ее губ коснулся холодный вихрь, проникая внутрь, чтобы затем разлиться по телу горячей волной.
Призрак показался ей совсем прозрачным.
- Отныне ты – Хранитель Серебряного клинка. Прощай, Виринея.
Неожиданно пещера озарилась и в ней появилась женщина в переливчатом воинском доспехе и плаще, напоминающим лебединое оперение. Из-под шлема струились белоснежные локоны.
- Сангрид! – воскликнул Торгейр. Призрак словно обрел новую жизнь, и Виринея увидела его таким, каким он был раньше – высоким и крепким северянином средних лет.
- Ну, здравствуй, бродяга! Долго же заставляешь себя ждать.
Торгейр и Сангрид наконец встретились, чтобы больше не расставаться. На прощание Сангрид подарила Виринее холщовый мешочек. Там оказался воинский доспех: легкая металлическая рубашка была собрана из пластин, заходивших друг на друга, словно птичье оперение. Виринея узнала работу Торгейра.
Над замком и лесом властвовала тихая ночь. Полная луна и яркие близкие звезды не могли затмить радужный мост, один конец которого, казалось, встал у реки, а другой уходил за горизонт. Если бы Виринея обладала колдовским зрением, то наверняка разглядела бы уходивших по нему мужчину и женщину.
Колдунья получила свитки, а Виринея, в награду, - вороного жеребца. Некоторое время Илоха присматривалась к Виринее. Девушка изменилась: стала увереннее, рассудительнее. Хотя по-прежнему делила свое время между конюшней и дружиной. А потом Наина уговорила подругу сопровождать ее в поездках из Замка, и Илоха перестала обращать на них обеих внимание. Поездки Наины большей частью были связаны с мужчинами. Она уже осознала свою красоту и привлекательность и вовсю этим пользовалась. Ей нравилось ощущать, что ни один, даже самый сильный, воин не сможет ей отказать. Хотя она иногда, для развлечения, могла применить соответствующее колдовство. Виринея возле Наины была незаметна, но как защитник просто не заменима.
Однако, когда летом, в этот же год, на лугах умер во сне старик-конюх, Виринея и Милица собрали свои пожитки и покинули Замок Холода.
Глава 2: О путешествии к Горному Хребту.
В былые времена выросли на обоих берегах Рыбной реки два больших дома, с кладовой, хлевом, овином, баней возле дома. Каждый дом с постройками окружал высокий частокол, защищающий от дикого зверя. Жили здесь два рода. И только домик ведуньи стоял на самом краю леса, на отшибе.
А сейчас разрослись деревни, приняли пришлых людей. Теперь каждая семья норовит своим домом селиться. Купцы, опять же, по реке плывут, торг на берегах шумит до ледостава. И только избушка ведуньи, хотя и вросла в землю по самые окна, по-прежнему жмется к лесу, и люди стараются туда без нужды не заглядывать, только если болезнь одолеет.
По весне с первыми купеческими караванами ведунья Настасья Микулична всегда ожидала гостей. По большой воде речной путь редко дается совсем гладко: то стремнина, то затор коряжистый, да еще волок. А с недавнего времени объявились лихие люди, что нападают и грабят купцов. В этом году река принесла ей нечаянных и долгожданных гостей.
На купца с берегов Студеного моря на волоке напали разбойники. Купец нанял на свой корабль хороших воинов, и нападение принесло лихим людям одни неприятности. Один из воинов, узнав на торге о ведунье, пришел за помощью. Сперва, увидев его, Настасья Микулична подивилась его молодости и сходству с пропавшим мужем-охотником. Те же русые волосы, голубые глаза. Ведунья любила своего мужа, но детей они не успели завести. Только рассмотрев воина вблизи, ведунья поняла, что перед ней поляница. Левое плечо воительница берегла, Настасья Микулична обнаружила там довольно болезненную опухоль от ушиба. Ведунья осмелилась настоять на том, чтобы Виринея, так назвалась поляница, задержалась у нее несколько дней. И даже подмешала сонного зелья в целебный настой. Виринея осталась, а к вечеру пришла ее сестра. Закончив торг, купец, с которым они плыли, надумал не продолжать путь в Великие Степи, а свернуть в город Дубравень. И сестры остались у Настасьи Микуличны.
Праздник, что устраивали ежегодно в конце лета, когда начинали собирать с яблонь урожай, собрал на заливном лугу не только деревенских жителей, но и путников, проплывающих или проезжающих мимо. В этот год яблони дали славный урожай: ветви прогнулись под тяжестью налившихся румяных плодов. Первые снятые с дерева плоды хозяева укладывали в корзину и несли на луг. Урожай оценят старейшины обеих деревень и загадают урожай на будущие годы. Было среди корзин и красивое берестяное лукошко с плодами яблони, что растет у дома ведуньи – Виринея и Милица собрали к празднику. Сама Настасья Микулична в этот раз с удовольствием присоединилась к другим степенным женам, и все посматривала на своих названых дочерей. Милица веселилась в шумном девичьем кругу, Виринея присоединилась к прохожим, среди которых было не мало воинов.
Девушки-красавицы одели на гуляние свои лучшие наряды и приглядывались друг к другу: чья рубаха и понева лучше расшита, на ком венчик богаче, да чьи ленты красивее. Когда же добрым молодцам, как не на праздник, приглядеть суженную, хозяйку в дом. Милица выделялась среди подруг чуждым здесь платьем – сарафаном, с вышитым узором в виде оленей и уток.
Парни принесли с собой немудреные музыкальные инструменты, позвали веселых подружек, затеяли пляски. Молодые охотники подзадоривали воинов посостязаться в стрельбе из лука. Милица покинула подружек, увидев, что Виринея решилась принять участие в стрельбах. Воины были не столь искусные лучники, ибо им чаще приходилось вступать в ближний бой. Вскоре все они, кроме Виринеи, выбыли из состязания. Против нее охотники выставили молодого парня, звавшегося Владиславом. Милица держала сторону сестры и подбадривала ее вместе с воинами. Но и соперник сестры ей приглянулся: красив, статен, с каре-зелеными глазами и волосами цвета меди, в которых играют солнечные лучи. Мишень – длинный шест - им поставили достаточно далеко, чтобы к стрелкам относились с уважением. С первой попытки стрелы у Виринеи и Владислава прочно засели в шесте. Второй выстрел Виринее меньше удался – стрела вошла в самый верх шеста. Владислав же послал стрелу ровнехонько рядом с первой. Виринея опустила лук, признав поражение и поздравив победителя. Тот оказался не гордым и вызвался угостить Виринею и Милицу сладостями, что выставили на торгу купцы. А потом, зная, что сестра не большая охотница до шумных плясок, Милица позвала с собой Владислава.
Настасья Микулична знала молодого охотника, хотя тот и не жил ни в одной из деревень. У Владислава был дом в самой чаще леса, где он жил с отцом и братом. Хотя отец и брат, будучи воинами, дома бывали не часто. На праздниках не только молодежь приглядывалась друг к другу, но и родители парней и девок приглядывали пару своему ребенку: кто приглянется чаду, да из какой семьи. Родичей Владислава на празднике не было и ведунье можно было не опасаться скорого визита сватов, если одна из ее девок приглянется охотнику.
В другой раз Милица и Владислав встретились в лесу. Владислав возвращался с охоты, был жаркий осенний день. Березовая роща светилась насквозь золотыми солнечными лучами. Пахло опадающим листом, пряным ароматом трав и грибами. Охотник решил завернуть к озеру, чтобы напиться. Милица на берегу этого же озера ждала сестру, которая забралась в лесную чащу по одной ей ведомой причине. О некоторых сторонах своей жизни Виринея не любила рассказывать, например, о неожиданном выборе воинского пути.
- Здравствуй, красавица.
Владислав действительно считал Милицу самой красивой из всех девушек, которых он встречал. Увидев ее на празднике рядом с сестрой-поляницей, он подумал, что взгляд этих бирюзовых глаз и нежная, приветливая улыбка могут заставить чаще биться даже самое старое и холодное сердце.
- И тебе поздорову, охотник. Удачна ли была охота?
- Удачна.
Они долго разговаривали на берегу, пока не пришла Виринея. Владислав узнал, что Милица родилась в Озерном Краю, в семье охотника. После смерти отца она осталась с сестрой и вместе с ней несколько лет уже путешествует с купцами. Владислав родился в доме, затерянном в чаще этого леса и всю свою жизнь провел в лесу.
В одно осеннее утро Виринея вывела Вороного и поехала по берегу реки. Воздух был свеж, от реки наплывал туман, рассеивая первые солнечные лучи. Виринее нравилось видеть, как выплывали из тумана бесформенными холмами деревья и дома. Когда солнце поднялось и туман рассеялся, Виринея вернулась домой. У избушки ведуньи паслись чужие кони. Заведя Вороного в стойло и отряхнув от пыли рубаху и штаны, Виринея вошла в сени. Дом у ведуньи был небольшой: сени с разной хозяйственной утварью, за ними – жилая комната с одним оконцем. Печь в северном углу, за печью – стол и скамьи по стене, напротив – полати, отгороженные занавеской. Пол покрыт половиками, скатерть, расшитая Милицей и пучки трав, подвешенные под потолком. Переступив порог из сеней, Виринея увидела Владислава и незнакомого мужчину средних лет, схожего с Владиславом, только поосанистее. Как только Виринея поздоровалась и села на лавку, воевода Елизар приступил к делу.
- Слышал, есть в этом доме дорогой товар. А у меня на него купец. – обратился отец Владислава к старшей женщине – Настасье Микуличне.
- Может и так. Да хорош ли купец?
Елизар положил перед ней куньи и беличьи шкурки. Ведунья передала их Виринее, и та не нашла в них ни одной дырки от стрелы.
- Купец и вправду хорош. Но лебедушка наша молода. Мы сами еще на нее наглядеться, нарадоваться не успели. Да и отдаст ли ее сестра старшая?
Настасья Микулична произносила слова обряда сговора, и дальше следовало сватам выкупать невесту у сестры подарками. Но как поступит Виринея, и каков обряд в ее народе? Виринея подошла к сестре и тихо спросила:
- Прогнать или приветить?
- Люб он мне.
- Значит, согласна взять его в мужья. Владислав, я соглашусь чтобы Милица стала твоей женой, если до первых морозов ты починишь избушку ведуньи.
- Я согласен.
Осень в том году стояла на редкость теплая и погожая. Высоко в небе плыли облачка, ничто не предвещало затяжных холодных дождей. Владислав справлялся с порученным делом легко. Виринея помогала Владиславу менять прогнившие бревна в основании сруба, вместе перекрывали крышу. Она понимала, что свадьба Милицы и Владислава – дело решенное, а потому поехала в Дубравень покупать подарки к свадьбе.
Дубравень был город торговый. Из каких только краев не бывали здесь люди! Ежегодно пригоняли сюда табуны полудиких лошадей жители Бескрайних Степей. Но чтобы местная жительница скакала на неоседланной лошади – такого никто не припоминал. Горожане и приезжие, зашедшие в тот день в торговые ряды, отвлекались от своих дел, чтобы увидеть лихую наездницу, без узды и стремян управляющую крупным черным, что ворон, конем.
Елизар как раз рассказывал Ладомиру о предстоящей свадьбе его брата, но заметил, что тот перестал слушать. Воевода посмотрел, что же отвлекло сына, и увидел Виринею, остановившую коня у купеческой лавки.
- Пойдем, познакомишься со старшей сестрой твоей будущей невестки.
Виринея показалась Ладомиру ничем не примечательной девицей, каких много вокруг. Однако не по-девичьи прямой оценивающий взгляд, обманчивая неторопливость в движениях выдавал ее принадлежность к воинской среде.
Вирнею же поразили глаза старшего сына воеводы: у Ладомира глаза были темные настолько, что радужка заполняла почти весь глаз, сливаясь со зрачком.
Такую теплую и сухую осень на Лесных Равнинах не могли припомнить даже старожилы. Уже собрали с полей урожай, подготовили землю к зиме. Ждали затяжных осенних дождей, а продолжало светить солнышко на безоблачном небе. Алели пламенем плодов рябины, в золотом убранстве стояла березовая роща. И немыслимая тишина, ни дуновения ветерка в воздухе. Зверье в лесу еще не сменило летних шуб. В родном Виринее Озерном Краю в такое время не удивлялись и снегу.
В один из таких теплых дней Ладомир приехал в избушку ведуньи, обновленную его братом, чтобы спросить у Виринеи дорогу к Горному Хребту.
- К Горному Хребту нет наезженных дорог, только звериные тропы. Там нет селений, одни бескрайние леса и горы. Отчего ты решил, что я знаю туда путь?
- Это просьба Лесного Хозяина. Ему пора на зимний покой, а лесное зверье не хочет уходить в норы, птицы не спешат улетать. Пора бы ветру пригнать темные тучи с холодными дождями. Лесной Хозяин считает, что ветер загостился у Горыни в Горном Хребте.
- Хорошо, я навещу богатыря Горыню и передам слова Лесного Хозяина, если ветер действительно там.
- Нет, идти следует вместе, и Владислава с собой позвать. Лесной Хозяин считает, что не спроста ветер в горах задержался.
Путь к Горному Хребту лежал через вековые леса, да болота, да небольшие речушки. В изобилии бегала дичь, на водоемах встречалась отъевшаяся за лето птица. Двигались они без дороги, навстречу солнцу. Ночь проводили у костра, по возможности на открытом месте. Спали по очереди, присматривая за лошадьми. На одном из таких привалов Виринея и рассказала о Горыне.
«Горыня сродни духам - хозяевам лесным, водяным и прочим. Он – хозяин гор, от корней до вершин. От гор он далеко не отходит, ибо такова его сила, что не носит его сыра земля. Горыня сам знает силу и красоту разных камней и меди, и другим может показать, коли душа у человека лежит из камня мастерить. Не то, что Змей Полоз. Тот живет под корнями гор, ходит под землей, проплывает иногда по дну рек. Он хозяин всех самоцветных камней и золота, но жаден до них, из своей власти старается не выпустить».
Ладомир тоже знал былину о богатыре:
« Как из-за синих морей, из-за дремучих лесов,
Приходил добрый молодец, удалой Торгейр-кузнец.
Он поставил кузнецу
У подножья гор, у земного хребта.
Набрал он себе помощников,
Млад Горыня да лучше всех.
Сказывали люди добрые
Удалому кузнецу-мастеру:
«Не ходи ты, добрый молодец,
По горам тем, по земному хребту.
Не сбирай там злато-серебро,
Не бери каменьев ярких.
Как живет там чудо-чудище,
Жадный Полоз-змеище.
Он утащит тебя в норы глубокие,
В пещеры свои змеиные».
Не послушал Торгейр людской молвы,
Пошел на горы, на высокие,
Взял с собой одного лишь помощника –
Младого да Горынюшку.
А у подножья гор их уж Полоз ждет.
Тело свое кольцами крутит, злато к себе приманивает.
Как напал, налетел на них Полоз-змеище,
Чешуйки на нем все златом горят, глазки – самоцветами,
Ростом он с высоко дерево.
Почал богатырей к пещерам теснить, кольцами опутывать.
Стали тут добры молодцы отбиваться.
В полон к чудищу не даваться.
Как у Торгейра-кузнеца руки, ноги притомилися,
Добрый меч притупился.
А у Горынюшки и в руках ничего нет.
Говорит им змеище, похваляется:
«Утащу вас в пещеры в змеиные,
Будет у меня два добрых мастера».
Отвечает змею Горынюшка:
«А не рано ль ты, Полоз, радуешься?»
И была у Горыни сила великая,
Ударил он змея Полоза,
Отлетел тот к самым пещерам своим.
Испугался тут жадный змеище,
Запросил себе живота, да прощения.
Долго ли они шли, коротко ли. Вот возвышается впереди Горный Хребет: камень, докуда глаз видит, по подножью лесом порос, вершины гор снегом блестят.
- Далече жилище Горыни? –окинув взором тянущиеся с севера на юг горы, спросил Ладомир.
- Мы к нему вышли. В этой горе, вершина которой напоминает воинский шлем, и живет богатырь, там его палаты.
- А как с конями быть, разве их в гору затащишь?
- Выше, за лесом, есть проход в гору. Коням там будет удобно.
Лес по подножьям гор рос хвойный, но светлый. Деревья стояли высоченные, нижние их сучья раскинулись высоко над людскими головами. Чем выше они поднимались, тем реже становился лес, чаще путь преграждали завалы. Вот кончилось подножье горы и дорога, и дальше гора круто возносилась к небесам. Виринея остановилась у еле приметной расщелины и пролезла в нее, за ней последовали Владислав и Ладомир. Просторный коридор, что начинался от расщелины, вел вглубь горы. Освещаемые факелом стены играли разнообразными узорами, созданными переплетениями каменных жил. Проход закончился массивной кованной из меди дверью, которую братья сумели приоткрыть лишь вдвоем. Их чуть не сбило с ног потоком хлынувшего изнутри воздуха. Палаты горного хозяина были целиком, со всем убранством, сделаны из камня. Каждая комната – из разного: зеленого с черными или желтыми прожилками, серого, лазоревого. А хозяина дома не было.
Еще в лесу, поднимаясь к жилищу Горыни, Виринея почувствовала смутное беспокойство. В палатах это чувство усилилось, словно что-то здесь было, что тревожило духа Серебряного клинка. Виринея расхаживала по комнатам, внимательно осматривала все вокруг, но пока не понимала, что ожидает найти. Все в палатах было прибрано, только пыль лежала плотным слоем. Может, - решила Виринея, - это воспоминания Торгейра, оставшиеся у Серебряного клинка. Но нет, вот висит темный, как дождевая туча, плащ. И сам по себе шевелится, хотя откуда здесь быть сквозняку – ни окон, ни открытых дверей. Виринея подошла к плащу поняла, что тот словно бы сам выдувает небольшой ветерок. Владислав и Ладомир, не понимая, что задержало Виринею, поторапливали ее покинуть жилище и поискать Горыню в другом месте. Виринея взяла плащ.
Оставив лошадей в горе, они решили побродить в окрестностях. День близился к ночи, солнце закатывалось за горы, окрашивая склоны в алый цвет. Владислав углубился в лес, а Ладомир и Виринея стали осматривать гору возле прохода.
- В лесу много звериных, волчьих, следов и человеческих. Кое-где я заметил кровь.
- Я тоже нашел следы людей, и ведут они в лес. Как решим? Не пройтись ли нам по следам, пока совсем не стемнело?
Следы людей и волков пересекались и шли вверх и назад в лес. Следы крови попадались все чаще, в одном месте трава была вытоптана и полита кровью, усыпана сломанными стрелами. Но ни одного мертвого тела. Пока они осматривали место сражения, перед ними из кустов выпрыгнул волк. Люди не успели достать оружие, но зверь не нападал. Затем неожиданно подпрыгнул на месте, перевернулся через голову и стал молодцем.
- Кто вы?
- Путники с Лесных Равнин. Мы ищем Горыню.
- Его увели разбойники. Если вы поможете нам, я покажу, где его прячут.
Оборотень снова стал волком и побежал в лес. Виринея, Владислав и Ладомир последовали за ним. Волк привел их на большую поляну, заполненную волками и людьми. Вскоре они поняли, что находятся среди оборотней. Все оборотни в волчьем теле были ранены, а другие, в человеческом обличье, им помогали. В центре поляны, окруженный серыми братьями, лежал крупный белый вожак. Жизнь уходила из него с каждым толчком сердца, выбрасывающим кровь из раны на шее. Виринея и Владислав наклонились над князем оборотней. Кто-то наложил на раны запирающую кровь траву, но волк был уже настолько слаб, что сил хватало только на то, чтобы сфокусировать взгляд.
- Он умирает, и сделано все, что можно, чтобы ему помочь. – сказал с горечью Владислав.
- Я все же попробую. А вы помогите другим.
Виринея опустилась на землю рядом с вожаком, взяла его голову. Наина объясняла ей когда-то как, имея достаточно воли и желания, передать другим или забрать жизненные силы. Вот только пробовать это Виринее еще не доводилось. Волк вздохнул, посмотрел на Виринею разумным взглядом и закрыл глаза…
Ладомир и Владислав помогали вытаскивать из ран стрелы, зашивать раны от ножей. Женщины перевязывали раненых. Незаметно пролетела ночь. Ладомир так устал, что не удивился, когда к нему подошел князь оборотней.
- Благодарим вас! Никак не чаяли от людей помощи дождаться.
- А где Виринея?
- За нее не беспокойся, спит она. Да и вам не мешает отдохнуть.
- Погоди, кто напал на вас?
- Разбойный люд. Мы повстречали их в лесу, они словно охотились на нас. Мы едва успели их почуять, как на нас обрушились стрелы. Только за так просто мы свои шкуры им не отдадим! Волк сильнее человека, а оборотень умнее зверя. Нам на помощь пришли Горыня и Вихорко. Теперь только я понял, что разбойникам были нужны они, а не мы. Они заманили духов далеко в лес, где их сила не так велика.
- А как же ваша волшебная сила?
- Эх, люди. Мы же не колдуны, хотя есть и такие оборотни. Колдун может надеть волчью шкуру, стоит ему завладеть хотя бы частичкой шкуры настоящего волкодлака. Но под шкурой он все равно останется человеком. Вот и пугает ночью путников, ворует скот, всячески набедокурит. Оборотень так не поступит. В нас уживаются и зверь и человек одновременно. Такими уж были созданы Прародительницей. Людям все равно, колдуны оборотни или нет. Нас отовсюду гнали, забыв, что мы были исконными жителями тех мест. Так мы оказались в глуши лесов, у Горного Хребта. Нас совсем мало: с помощью колдунов кто-то стал навсегда человеком, а кто-то – зверем.
На следующий день молодой оборотень, который привел их на поляну, указал лагерь разбойников. Лихой люд вел себя шумно и вольготно, никого не опасаясь. Единственным охраняемым местом была пещера в горе выше разбойного лагеря. При вечерней смене стражи Виринея, Ладомир и Владислав тайком подобрались к пещере. Пришедшие на смену сторожа уселись играть в кости. Стрелы Владислава быстро и бесшумно прервали игру. В пещере никого не было, но ее перекрывал огромный валун. Братьям не удалось его сдвинуть с места. Ни Ладомир, ни Владислав не заметили, откуда у Виринеи в руках появился меч, но один взмах – и глыба распалась на две половинки, открыв пещеру полностью. Там они и нашли пленников. Один был прикован к горе цепями, другой – подвешен под потолком в деревянной клетке. Ни один не пошевелился. Виринее пришлось встать на плечи Владиславу, чтобы забраться в клетку и вытащить оттуда пленника. Ладомир тем временем разрубал цепи на другом. Пленник из клетки звался Горыней, он выглядел настоящим богатырем: рослый, косая сажень в плечах, крепкий, как вековой дуб или гора. Он долго отлеживался на каменном полу, набирался сил. Другой, освободившись от оков, чувствовал себя вполне бодро, как может чувствовать себя вырвавшийся на волю ветер. Его называли Вихорком, небесным внуком. Сейчас он выглядел бесшабашным пареньком с длинными растрепанными льняными кудрями и небесной голубизны глазами.
Разбойники, верно, забыли про грозную силу духов природы. Ибо духи не мстят за себя, а карают за обиду своего «хозяйства». Горыня не забыл, как разбойники обошлись с волкодлаками, которых он принял под свою защиту. Вихорко понимал и без рассказа людей, что произошло вокруг за время его отсутствия.
Хозяин Горного Хребта увеличился в росте, стал похож на свои горы. И понесся на лагерь разбойничков обвал, сметая все на своем пути.
- Эх, где-то сейчас мой плащ… - потужил Вихорко. Виринея отдала ему плащ цвета грозовой тучи, найденный в палатах Горыни. Ветер обрадовался и, накинув плащ, преобразился. Исчез человеческий облик, превратился в закрученную воронку, не менее разрушительную, чем обвал.
- Не хотел бы я оказаться там, внизу. – сказал Ладомир, посмотрев на разыгравшуюся внизу стихию.
- С меня, пожалуй, хватит приключений. В лесу покойней и все вокруг ясно и понятно. – решил Владислав.
Расправа над разбойниками не заняла у духов много времени. Горыня завалил вход в пещеру, куда спрятались уцелевшие разбойники. А вела та пещера вниз, во владения Змея Полоза.
На обратном пути Ладомир все присматривался к Виринее, и, наконец, спросил:
- Будь добра, покажи, где меч прячешь! Не первый год с купцами хожу, а впервые припрятанного оружия углядеть не могу.
- Не серчай, Ладомир, не стану я попусту меч доставать. Поверь, так носить меч больше никто не сможет. А если мне не веришь – спроси у Лесного Хозяина.
Ладомир все же обиделся и не заговаривал с Виринеей всю дорогу до Лесных Равнин.
Лесные Равнины встретили путников низким свинцовыми тучами и размокшими дорогами. Пробираясь через лес, они насквозь вымокли от холодной воды.
Теперь деньки без дождя выдавались редко. Однако, несмотря на хлопотные приготовления к скорой свадьбе, каждое погожее утро Виринея старалась выбраться на верховую прогулку. Ее одолевали думы о том, что скоро она останется одна. Конечно, она не сможет безвылазно прожить в избушке ведуньи, хотя там она нашла свой дом. Однако, она уже привыкла, что сестра всегда рядом, даже в купеческом обозе.
На одной из таких прогулок она повстречалась с ветром. Тот расположился на вершине дерева, что стояло у самой дороги. Не успела Виринея разглядеть, кто же окликнул ее с дерева, как Вихорко уже стоял рядом с ней.
- Как поживаешь?
- Благодарствуем, не плохо. Погода теперь подходящая, влаги предостаточно.
- Да, я постарался наверстать. И так задержался, пора мне в другие края. Вот на свадьбу Владислава посмотрю – и в путь.
- Я, верно, до снега тоже уеду с купцами…
- А ты, вижу, не плохая наездница. Хочешь наперегонки?
- Кто же догонит ветер?
- А ты попробуй! Люблю мчаться с лошадьми наперегонки!
У Вихорка был такой по-мальчишески задорный вид, что Виринея, рассмеявшись, согласилась.
- Погоди, а как же я тебя увижу?
- Обычно я беру ленты или платки, но пойдет и твоя кожаная повязка для волос. Готова?
Вихорко исчез, только кожаный ремешок, подхваченный ветром из руки, полетел вперед. Виринея тронула коня пятками, посылая вдогонку за ветром. Всадница прижалась к конской шее, предоставив скакуну полную свободу. Не думая догнать ветер, она наслаждалась бешеной скачкой.
Вихорко, ничуть не запыхавшись, поджидал Виринею. Виринея спешилась и стала выхаживать коня, Вихорко шел рядом и рассказывал о бескрайних просторах степей и морей, где ему раздолье. Ветер забавлялся неприбранными волосами Виринеи, раздувая их.
С того дня ветер каждое утро освобождал небо от туч и сопровождал Виринею в верховых прогулках. Любил Вихорко играть на свирели, да так, что замолкали птицы, облака в небе и река в берегах замедляли свой бег, заслушавшись.
Утром перед свадьбой лужи сковал первый заморозок. Несмотря на это, молодежь спозаранку собралась у домов, где жили невесты. Парни сооружали преграды для женихов, девушки помогали обряжать невесту. Угощение готовилось для большого свадебного пира на всю деревню и сносилось в большой дом старейшины, куда придут молодые супруги.
Мальчишки вбежали в избу ведуньи, позабыв все страхи. Только бы успеть первым сообщить, что едет жених и получить сладкий пряник. Подружки окружили Милицу, убранную в свадебный красный сарафан и жемчужный кокошник. Настасья Микулична выложила на рушник свадебный каравай. Виринея, не зная, чем заняться от волнения, вышла из избы. Первым прибыли Елизар со старейшиной деревни. Несмотря на отсутствие изгороди возле дома, все подходы к нему были надежно перекрыты. Жениха без откупа не пропускали. Конь под Владиславом плясал, чувствуя нетерпение всадника. Ладомир и Вихорко посмеивались. Когда Владислав достиг все же крыльца, и ряженые принялись слишком рьяно его оттаскивать, ветер решил вмешаться. Откуда-то налетел вихрь, в следующее мгновение жених остался у двери один, другие попадали на землю. Ладомир и Виринея вошли в дом в тот момент, когда Владислав одаривал подружек, выкупая у них невесту. Затем Настасья Микулична с благословением поднесла молодым каравай. Жених и невеста, осыпаемые зернами пшеницы, отломили от него по кусочку и накормили друг друга.
- Ох, и тяжело управляться с этими воинами! – жаловался воевода Елизар на хмельном свадебном пиру. Накопилось, видно, в душе, коли среди всеобщего веселья тяжкие думы одолевают. – На кой ляд, спрашивается, постоянно надо выяснять между собой кто лучший? Парней я уж и бранил, и в подклеть запирал… И поляницы туда же – на днях поединок устроили! А молодцы, вот уж, право слово, сила есть – ума не надо, над ними потешаются. Дождался на свою седую голову: все поляницы, что были в моей дружине, разобиделись и разъехались. Жди теперь, где и что они сотворят!
Виринея уже и не вспоминала про тот разговор, когда через седмицу после свадьбы поехала в Дубравень. Дубравень был торговым городом. Торговля здесь никогда не замирала, купцы открывали свои лавки на торговых рядах с первыми лучами солнца и закрывали с закатом. Каждый проезжающий этими краями купец держал в городе если не свое подворье, так амбар на подворье знакомца. Купцы одного края старались селиться вместе, образовывая улицы и концы. За порядком в городе следил посадник, он же, с выборными от каждого конца старостами, разрешал торговые споры. При посаднике была воинская дружина, которой командовал воевода. Воевода разбирал ссоры между воинами, оказавшимися в Дубравне, несмотря на то, были ли они дружинниками или состояли при купце.
Приближалась зима, и многие купцы уже разъехались. Виринее удалось найти припозднившегося купца с берегов Теплого моря, который вот-вот собирался отплыть домой. Купец не очень охотно взял Виринею в команду:
- Не хочу я связываться с поляницами. Да что поделаешь – мало сейчас найдется охотников ехать в ту сторону.
Вскоре Виринея отправилась в путь. Воины в команде купца были все незнакомые, она почувствовала себя здесь чужой. Корабль быстро шел под парусами при попутном ветре. Берега Рыбной реки по всему течению на Лесных Равнинах покрывали леса, редко встречались деревни. Первые дни пролетели, похожие один на другой. На четвертый день леса расступились, и глазу открылись просторы степи.
С корабля заметили людей на берегу. Воины узнали в них знакомцев и упросили купца пристать к берегу.
- Нет ли у вас человека, сведущего в лечении ран?
- Нет такого. Мы можем взять вас на борт до первого встречного поселка.
- Мы не одни. Здесь неподалеку лагерь, где остались тяжелораненые.
Купец распорядился побыстрее перенести раненых на корабль и отплывать. Среди раненых Виринея встретила знакомых и от них узнала, что случилось. Шла молва, что на пути в Бескрайние Степи гуляют поляницы, но купец понадеялся, что его малый обоз не заметят. Поляницы налетели неожиданно, так что трем удалось уложить десятерых. Обоз они не разграбили, и купец продолжил путь с уцелевшими воинами. Раненых, оставив им необходимые припасы, оставили на берегу дожидаться помощи.
Услышав рассказ, Виринея распрощалась с купцом и сошла на берег. Вскоре она повстречала воительниц.
- Здравствуй, путница! Нас ищешь или по делу скачешь?
- И вы здравствуйте, удалые поляницы. А не вы ли тут разбойничаете?
- Ни монеты чужой не взяли, ни мешка с поклажей не похитили! Открыто на бой вызывали и много мы кого бивали, и бить будем, пока не сыщется нам добрый супротивник. Они над нами потешались, теперь мы над ними потешимся!
- Не ладно вы силу свою расходуете, попусту.
- А не хочешь ли потягаться с нами, девица? Или ты только болтать горазда?
- Ну что же, можно…
- Уговор таков: победишь одну из нас – добром отпустим; победишь обоих – снова будем купцов верой и правдой охранять; а победишь всех трех – повесим наши мечи на стену.
Вот сошлись Виринея и младшая поляница на копьях. В первый раз съехались – щиты у обоих поломались. Во второй раз съехались – вышибла Виринея поляницу из седла, а у самой даже конь не споткнулся.
Сошлись Виринея и средняя поляница на мечах биться. Этот поединок долго не продлился – Серебряный клинок перерубил меч противницы, чуть пальцы той не срезал.
Наконец сошлись Виринея и старшая поляница в рукопашном поединке. Тяжело пришлось Виринее: противница была крупнее ее. Поляница все норовила поймать Виринею в захват и ринуть об землю. Но не тут то было. Виринея всегда старалась выучиться всем приглянувшимся приемам и сейчас ей это пригодилось. Она измотала поляницу, не подпуская ее близко или пропуская ее удары мимо себя. В конце концов противница оказалась на земле и признала свое поражение.
Как не обидно было поляницам, что их победила вовсе не богатырша, но слово держать надо. Они распрощались и разъехались в разные стороны.
Никакой радости от победы в поединках Виринея не получила: «Что и кому я доказала, ввязавшись в драку? Если гнев помутит разум, разумно ли сделанное? Победив их, ужель передала свой гнев им? Может быть, вместо того, чтобы утихомирить, я еще больше раззадорила их?»
С такими мыслями Виринея продолжила свой путь в Бескрайние Степи.
Глава 3. О колдунье и соколе.
Погуляв на свадьбе, Ладомир с отцом отправился в Дубравень. Зиму он провел в городской дружине, а по весне вернулся на Рыбную реку, где выше по течению от лесного дома начали возводить заставу. Ладомир навещал брата с женой, которые ждали первенца.
В начале лета он повстречался с Наиной. Ее красота была диковинной и совершенной. В темные, как бездонный колодец, глаза так и манило взглянуть, чтобы увидеть в них даже днем звезды. Красавица знала, какое впечатление производит на окружающих, каждое ее по-кошачьи грациозное движение, каждые взгляд словно говорили: разве я не хороша?
Наина разыскивала Виринею, и Владислав с Милицей пригласили ее погостить.
Уже макушка лета, а от Виринеи ни весточки. Наина о ней и не вспоминала. Она не собиралась расставаться с Ладомиром, даже в лесной дом к нему согласилась перейти. От Ладомира Наина получала то, что раньше никогда не возникало в ее отношениях с мужчинами. Наине отрадно было знать, что для него она сейчас – единственная женщина в округе.
Ссоре между ними суждено было произойти в день летнего солнцеворота. В этот день ведуньи собирали травы, набравшие полную силу. Девушки в сумерках заплетали ветви деревьев, призывая духов природы веселиться вместе с ними. На берегу реки зажигали костры, бросали в воду венки, прося у хозяйки реки пророчества о судьбе. Прыгали через костер, водили хороводы, которые к утру распадались на пары. Ближе к рассвету шли купаться в реке, а потом встречали солнце, смотрели, как оно «играет», по-особому раскидывая свои лучи. В эту ночь среди людей в человеческом обличье веселятся духи, спускаются с неба помощники богов – вилы (оборотни-птицы). Над полями и лугами с этого дня незримо летает пес Богини Дающей Жизнь, оберегая растения и наполняя их силой. Люди видят только зарницы – взмахи его крыльев. Для колдунов это тоже особая ночь, когда волшебная сила переполняет Средний мир. Из свитков прабабки Наина узнала, как подчинить себе в эту ночь волшебную силу. И любовь Ладомира открывала ей к ним дорогу.
Ладомир пошел с Наиной на деревенские гуляния, но с полуночи собрался уйти на заставу. Наину это вовсе не устраивало, но не уговоры, ни ласки не помогали. Колдовство она применять не решалась, приберегая. Ей удалось только уговорить Ладомира проводить ее через лес к лесному дому. На пороге Ладомир попрощался и развернулся, чтобы уйти. Разозлившись, Наина выкрикнула ему вослед:
- Коль шагнешь с порога – будешь бегать зверем, птицей поднебесной!
В тот же миг Ладомир обратился соколом, птицей с мощными крыльями, когтистыми лапами, зорким взором. Сокол с тревожным криком заметался над лесным домом, влетел под крышу и снова стал человеком.
- Что ты со мной сотворила, колдунья?
- Отныне будешь зверем рыскучим, гадом ползучим, птицей поднебесной, пока не окажешься под крышей. Если мне подчинишься сейчас и останешься на всю ночь – сниму заклятие.
Ладомир сбежал со всхода и, обернувшись волком, скрылся в лесу.
Лесной хозяин был наставником с детских лет сыновьям Елизара. К нему бежали братья, в отсутствие отца, со своими бедами и радостями. У него научились жить в лесу. К нему и сейчас бежал Ладомир.
- Дядька Леший! – позвал он, принимая человеческий облик под крышей жилища Лесного хозяина. Снаружи это жилье было похоже на кучу бурелома: упавшие друг на друга деревья с вывороченными из земли корнями, сломанные ветки, вырванные с корнем кусты.
- Что стряслось-то? – Лесной хозяин любовался только что принесенным из леса цветком папоротника. Лесные духи боялись огня, и цветок служил им светильником. – Проведать решил меня?
- Беда у меня, дядька Леший. Колдунья меня звериной шкурой наградила, носить, говорит, тебе ее, пока под крышу не вступишь. К тебе по лесу волком бежал.
- Волком, стало быть… Только не твоя это шкура. Отродясь в моем лесу волкодлаков не водилось. А вот какие оборотни жили – не упомню, леса тогда еще не было, кустики одни.
- Я же не настоящий оборотень, здесь колдовство только.
- В вашем роду оборотнями рождаются, только вот звериную половину свою вы как-то умудрились усыпить. Как дом каменный в лесу поставили, так и перестали оборачиваться.
Ладомир вспомнил свой недавний поход к Горному Хребту, встречу с волкодлаками, разговор с белым князем.
- Что же мне теперь делать? Помоги мне, дядька Леший.
- Как не помочь. Только, чур, меня во всем слушаться! Характер у вас, оборотней, уж больно беспокойный. Людей не смей чураться, инако звериная половина возобладает.
Под присмотром Лесного хозяина Ладомир начал постигать звериную жизнь. Она была наполнена звуками и запахами, которые человек не замечал. Сначала Ладомир путался и тонул в них, но мало-помалу, узнавая и запоминая, начал радоваться открывавшимся ему ранее недоступным возможностям. Постепенно Ладомир становился истинным оборотнем: в звериной шкуре перестал отличаться от настоящего зверя.
Ладомир прожил у Лесного Хозяина до конца лета. Все это время брат и невестка ничего о нем не знали и уже отчаялись его разыскать. Колдунья им ничего не сказала, покинув лесной дом спустя несколько дней после того, как пропал Ладомир. Как же обрадовались Владислав и Милица, когда Ладомир вернулся живым и невредимым! О случившемся с ним Ладомир рассказал только брату, не осмелившись пугать Милицу, и Настасье Микуличне.
Отцвело лето, опала желтой листвой ранняя осень. Ветер принес дождевые тучи. А затем на Лесные Равнины пришла зима. Налетели мороз и метелица, закрыли леса и луга снежным покрывалом, сковали реки и озера льдом. По замерзшему руслу Рыбной реки, вместе со степняками, пригнавшими табуны в Дубравень, вернулась Виринея.
- Доченька моя вернулась! – обрадовалась Настасья Микулична.
- Здравствуй, матушка. Здравствуй, Ладомир. Как поживаете?
- Ты вовремя вернулась. Сестра твоя скоро матерью станет.
- Чудесная новость. Вовремя я вернулась.
- А стоило ли вообще уезжать, никому не сказав куда? – спросил Ладомир
- Я сама не знала, куда отправляюсь.
- Словно изгнанница, хотя никто тебя из дома не гнал!
- Ты не в настроении, Ладомир? Не рад меня видеть?
- Был бы рад, если раньше вернулась.
И раздраженный Ладомир покинул дом ведуньи.
- Не серчай на него, дочка. Он в последнее время сам не свой. С тех пор, как колдунья за тобой приходила.
Виринея отдохнула у Настасьи Микуличны, и на следующий день отправилась в лесной дом. Уходя с купцом, она оставила младшую сестренку, а теперь встретила в лесном доме счастливую хозяйку, вот-вот родящую своему мужу первенца. Милица и Владислав обрадовались приходу Виринеи и уговорили ее погостить.
Ладомир появился только на другой день и подошел к Виринее извиниться. Виринее удалось уговорить Милицу и Владислава вернуться к Настасье Микуличне, чтобы роженица была под присмотром. Ладомир с Виринеей остались в Лесном доме одни.
- Я вовсе на тебя не сержусь. Настасья Микулична поведала мне о твоей беде. От любого заклятия можно избавиться. Обычно, чтобы расколдовать обернутого в зверя человека, его достаточно узнать. Только в твоем случае заклятие Наины сработало не так, как задумано. Оно разбудило в тебе вторую половину оборотня, зверя, вернув тебе истинную природу, которая дана от рождения. Заклятие еще и что-то перепутало, наделив тебя способностью принимать любую звериную форму, из тех, которые имеют истинные оборотни.
- Ты не могла разговаривать обо мне с Лесным Хозяином – он сторонится тебя. Верно ты колдунья, поэтому Наина хотела с тобой встретиться?
- Нет, я не колдунья. Я долго жила в замке, принадлежащем матери Наины. Наина был моей подругой, иначе Милица никогда бы не пригласила ее в свой дом. Если уж ты такой дотошный, могу сказать, что есть у меня некоторые способности, доступные колдунам, но не только им. Разве Лесной Хозяин не узнал в тебе оборотня?
- Узнать-то узнал, только кто моя звериная часть - не сказал.
Виринея уже настолько сроднилась с духом Серебряного клинка, что могла видеть все, что недоступно глазу обычного человека. Однако волшебная сила заклятия смешалась в Ладомире с волшебством оборотня. Виринея решилась воспользоваться мечом, едва дотронувшись им до Ладомира. Все произошло так быстро, что Ладомир, не самый плохой из воинов, не успел даже разглядеть меч.
- Сокол. – ответила Виринея.
Вскоре выпал снег, сковал лед Рыбную реку. У Милицы и Владислава родилась дочь, и Виринея приходила полюбоваться на племянницу. Жила она с ведуньей, помогая ей по хозяйству, или в приготовлении целебных отваров и мазей. Ладомир бывал частым гостем, порой Виринея и Ладомир, обернувшийся волком, вместе ходили охотиться. Долгими зимними вечерами Настасья Микулична пряла, напевая, а Виринея плела из бересты разную хозяйственную утварь. Виринея и Ладомир за зиму подружились настолько, что стали воспринимать странности друг друга как само собой разумеющиеся. Ладомиру – оборотню оказалось легче с таким же необычным человеком, чем с родным братом. Как Ладомир догадывался, Владислав тоже задумывался о своем оборотническом роде, и это его тревожило.
Как только солнышко стало припекать, и день увеличился, Виринея и Ладомир стали собираться в дорогу. Несмотря на морозы, еще хозяйничавшие на Лесных Равнинах, Виринея решила идти в Замок Холода. А путь в Озерный Край через леса, да пешком, предстоял не близкий. Шли они много дней и ночей. Отдыхать старались солнечным днем, прижимаясь к нагретым солнечными лучами стволам деревьев. Темной ночью, когда не было ни луны, ни звезд, зверь и человек прижимались друг к другу у костра, стараясь не заснуть и не замерзнуть. Зверю было тяжело бежать по покрытому настом снегу, в сильную стужу или метель Ладомир не мог обернуться птицей. Однако на всем протяжении пути он умудрялся охотиться и приносить добычу Виринее. Он мог есть и сырое мясо, но предпочитал приготовленное по-человечески. В Озерном Крае зима хозяйничала вовсю. Не раз им приходилось целый день прятаться в метель за огромными черными валунами, которыми изобиловала эта земля.
Измученные, они дошли до замка. На фоне невысоких пологих гор-холмов Ладомир увидел высокую каменную башню, на крыше которой нависли тяжелые тучи. К башне примыкали еще две, поменьше. Замок был окружен крепким частоколом. Воины у ворот узнали Виринею и впустили их во двор.
Виринея и раньше приходила в комнату подруги, и всегда ей казалось, что вся обстановка очень подходит Наине. Стены, обитые расшитой золотом тканью, большие зеркала, изящная мебель. Но теперь она с трудом разглядела на резной кровати из местной березы маленькую худенькую фигурку подружки. Льняное покрывало еще больше подчеркивало бледность Наины. Колдунья повернула голову к вошедшим, и слабая улыбка коснулась ее губ.
- Ладомир, Виринея… Я рада вас видеть! Уже весна…
- Солнце припекает. Тебе надо выйти, погреться. Совсем бледная за зиму стала.
- Скоро все измениться. Виринея, оставь нас с Ладомиром вдвоем.
- Ладомир, ты ведь пришел, чтобы я сняла заклятие? Я сделаю это, иначе и сама умру. Но признаюсь, не смогу сделать тебя прежним. Ты сердишься на меня?
- Нет, уже нет. Знаешь, мне даже понравилось быть зверем, но лучше бы это случалось по моей воле.
- Ты помнишь условие, под которым я наложила заклятие? Теперь, или ночь вместе, или моя смерть.
- Согласен, колдунья. Может это и жестоко, только я должен сказать, что больше не испытываю к тебе прежних чувств.
- Я понимаю, любимый.
Северин обрадовался Виринее и предложил пожить у него в пристройке. Он по-прежнему старшинствовал в дружине и гонял молодых воинов до седьмого пота. Годы не согнули его, только побелили и без того светлую шевелюру, сделав похожим на белого медведя, которые изредка встречаются на берегах Студеного моря.
Утром ее поджидал Ладомир. Покинув на заре замок, он не превратился в зверя, и теперь жаждал узнать, остался ли он оборотнем. Они ушли от замка на достаточное расстояние, чтобы их никто не увидел. Впервые Ладомир по собственному желанию обернулся соколом. Покружив высоко в небе, он спустился на землю, стал вновь человеком. И, подхватив Виринею на руки, от счастья закружил ее.
Глава 4: Наину провожают к жениху.
Полетели недели, улетели морозы да метели. В Озерный Край пришло лето, и вместе с ним, как природа просыпается от зимнего сна, выздоравливала Наина. Когда стало ясно, что болезнь уходит, колдунья Илоха предложила Виринее и Ладомиру сопровождать ее дочь к жениху. Наина давно была сосватана колдуну Волхиду, и, если бы разыскала летом Виринею, уже была бы замужем. Виринея согласилась, и Ладомир вместе с ней остался пока в дружине Замка Холода.
В один из вечеров воины собрались в дружинном доме послушать легенды и похвастать своими приключениями. Впервые появившись в дружинном доме и встретив знакомых воинов, Ладомир рассказал историю своего появления в Замке Холода. Хотя о том, что он – настоящий оборотень, Ладомир поведал только старшине. Воинам рассказ о житии Ладомира в звериных шкурах понравился, и в тот вечер его снова просили об этом рассказать. Некоторые воины, умудренные жизненным опытом, считали случившееся с Ладомиром по вине Наины очень поучительным для молодых горячих голов. Однако, Ладомир предложил послушать другой сказ.
- В одном из дремучих лесов стоял белокаменный терем, жил в нем оборотень. Однажды Лесной Хозяин, недовольный теплой безветренной погодой поздней осенью, отправил оборотня к Горному Хребту на поиски ветра. Оборотень бывал в разных краях, но пути к Горному Хребту не знал. Тогда нашел он в проводники поляницу. Долго ли, коротко ли они шли по дремучим лесам, топким болотам, переходили глубокие реки. Наконец вышли к горам. Стали они искать хозяина Горного Хребта – Горыню, и нашли его, и ветер, в полоне у разбойников. Темной ночью оборотень и поляница убили стражу, охранявшую пленников. Но путь в пещеру преграждала огромная неподъемная глыба. Тогда поляница замахнулась своим серебряным мечом и с одного удара разрубила глыбу надвое. Они освободили Горыню и ветер, а те рассчитались с разбойниками. Поднялся такой ураган, что нельзя было понять, где небо, а где земля. Горы осыпались на головы разбойников.
Сказ воинам понравился. Затем, Северин поведал северную легенду о первом воине, неожиданно завершив ее другой концовкой:
- И вот когда настало время Торгейру покидать этот мир, он встретил женщину-воина, которая не уступала ему ни в храбрости, ни в мастерстве. Ей он передал свой меч и свою силу.
Дослушав старшину до конца, Виринея бросила недовольный взгляд на него и Ладомира, и, распрощавшись со всеми, ушла.
Когда с наступлением ночи Виринея не вернулась, Северин зашел в конюшню, а не найдя ее там, забеспокоился. От воинов, несущих дозор у ворот, он узнал, что Виринея покинула пределы замка и не вернулась до того момента, когда они закрыли ворота. Северин поднял с постели Ладомира и уже хотел будить еще нескольких воинов, чтобы отправиться на поиски, но Ладомир его остановил.
- Вряд ли она пошла в лес на ночь глядя. Может, она отправилась в родную деревню?
- У нее нет там никого из родных, в ее доме, если он уже не разрушился, наверняка живут чужие люди. Ладно, схожу, посмотрю. Подожди, она хорошо знает пещеры за замком. Могла там и заночевать.
- Где эти пещеры?
- От замка надо спуститься в сторону реки.
Вдвоем они вышли за частокол замка и разошлись в разные стороны. Ладомир, обернувшись соколом, отправился к пещерам. Сокол, конечно, птица не ночная, но что поделаешь, если разбудили среди ночи. Он поднялся в небо и с высоты увидел яркое пятно костра, как раз в направлении пещер.
Виринея сидела в одиночестве у темного провала – хода в пещеры, куда не проникал даже свет от костра. Она не испугалась ночной птицы, спикировавшей с неба так близко к ней, что можно было ощутить прикосновение могучих крыльев.
- Позволишь присесть у твоего костра? – спросил Ладомир.
- Устраивайся, коли пришел.
- Тебе не спится даже здесь? Что случилось?
- Ничего.
- Те, у кого ничего не случилось, спокойно спят себе в дружинном доме. Старшина пошел за тобой в деревню.
- Он скоро вернется.
- Пора бы и нам возвращаться, или устраиваться спать здесь.
Поняв, что Виринея не желает вести разговор, Ладомир молча обнял ее за плечи.
- Спасибо. Мне холодно. Когда –то ты спрашивал, где я прячу меч. Смотри!
- Виринея протянула руку вперед, меч появился в руке из ниоткуда, словно из воздуха. Затем она поднесла меч острием к отложенным про запас дровам и вспыхнул еще один костер.
- Я могу разжечь огонь без огнива, но иногда меня пробирает дрожь. Когда слышу легенды, связанные с Серебряным клинком. Я не хочу быть героиней легенд!
- Но воины всегда складывают сказы и былины о чем-то замечательном. Им нужно это помнить, чтобы в трудные минуты их не покинула смелость и отвага.
- Значит, мне остается только смириться.
- Утро вечера мудренее. - Ладомир лег у костра рядом с Виринеей.
С рассветом Виринея повела Ладомира в пещеры. Подземелье встретило их темнотой и сыростью. Гремящая река наполнилась водой от тающего снега, и теперь затопляла пещеры. Вода хлюпала под ногами, стекала по стенам и капала с потолка. Однако в пещеру, где покоилось тело Торгейра, вода не попадала.
- Кто здесь похоронен? - Ладомир бывал на берегах Студеного моря и с первого взгляда понял, что под камнями – захоронение.
- Мой наставник и первый Хранитель Серебряного клинка - Торгейр.
- Так легенда о первом воине не стародавняя? Когда он умер?
- Я никогда не видела его живым. Я расскажу тебе, из чего родилась легенда. Хотя, ты и сам мастак их создавать.
Ладомир слушал внимательно, а потом половину пути до замка размышлял над услышанным.
- Каждый человек, как правило, желает, чтобы его заметили среди других. Но, становясь вдруг не таким как все, многие стараются скрыть это. Однажды я летал соколом над лесом и заметил в небе лебедя. Я не стал нападать, ибо не охотился. Белоснежная птица заметила сокола, но не испугалась, не стала спасаться. Спокойно продолжала свой полет, оглядываясь иногда на меня, словно звала за собой. И я последовал за ней. Мы поднимались все выше, пока не достигли огромного облака, настоящей горы. Оно клубилось, все изнутри пронизанное солнечными лучами. Казалось, что оно заслонило нам все небо. Лебедь поднималась все выше, к самой вершине «горы». Пока не пропала в облаке. В том месте, где она влетела, облако казалось прозрачнее. Я подлетел поближе и увидел, что там настоящие ворота, возле которых стоят воины в серебристых доспехах. Это был вход в Верхний мир. Лебедь за воротами обернулась девушкой. А я повернул обратно. Тогда я еще не верил в то, что я рожден оборотнем. Сейчас я бы вошел в Верхний мир.
- Да, ты прав.
Для воинов первая и последняя гроза в году – особый праздник. Испытание воинской сноровки, особый ритуал. С приближением грозовой тучи воины находили себе открытое пространство и выходили в период между двумя раскатами грома под дождь, стараясь отбить мечом как можно больше капель. Старые воины умели так вращать меч над своей головой, что на их рубахи не попадало ни капли даже в самый сильный ливень.
Когда черная грозовая туча выползла из-за края горизонта и стала надвигаться на Замок Холода, дружина в полном составе вышла на берег Гремучей реки. Туча наползла на замок, и, словно прохудившись, повисла на крыше его башни, окутав все вокруг дождевой пеленой. Молнии освещали мрачный камень замка, громовые раскаты веселым смехом пролетали над лесом.
Виринея и Ладомир не участвовали в воинском обряде. Виринея пошла в лес, а Ладомир из любопытства последовал за ней, обернувшись соколом.
В лесу было тихо. С приближением дождя потемнело, налетел ветер, принеся с собой прохладу и свежесть. Зашуршал, пробиваясь сквозь молодую листву, дождь. Виринея остановилась на поляне, Ладомир облюбовал ветку сосны. Вспышка молнии пронзила полумрак леса, на миг ослепив Ладомира. Ему показалось, что огненная птица упала с неба на поляну. А затем он увидел рядом с Виринеей богатыря в сияющем доспехе. Дождь окутал весь лес, пробивался сквозь хвою сосны и намочил соколиное оперение. Но на поляну, где беседовали Виринея и Бог Небесного Огня, не попадал.
- Ей, ясный сокол, слети к нам, да стань добрым молодцем! – неожиданно окликнул Ладомира Бог.
Ладомир покинул свое укрытие и предстал перед Богом Небесного Огня.
- Так вот ты какой! Хочешь быть в моей свите, среди своих собратьев?
- Прости, господин, но я привык жить здесь. То, что я стал оборотнем, не мешает мне по-прежнему быть воином.
- Ну, как знаешь… Ты тоже едешь с молодой колдуньей к ее жениху?
- Да.
- Будьте оба осторожны. Колдун Волхид – самый могущественный из колдунов в Среднем мире. И что-то неладное происходит в его владениях. А не послать ли мне с вами моих крылатых воинов? Так и Ладомир познакомиться с собратьями.
Бог подмигнул Ладомиру и свистнул так, что вихрь пронесся над лесом. Из-за туч вылетела лебедь и опустилась на поляну красной девицей. Бог что-то ей тихо сказал, девушка улыбнулась Ладомиру и снова скрылась за тучей. Через малое время два сокола упали с неба, обернувшись двумя молодцами, похожими друг на друга, как две капли воды. Братьев-оборотней звали Ставр и Суровен.
Путь во владения колдуна Волхида лежал через Лесные Равнины, краем Бескрайних Степей, туда, где степи упираются в Горный Хребет. Весь путь до жилища Волхида предстояло пройти только невесте, Виринее и оборотням, остальные воины сопровождали Наину только до Великого Стана.
Через седьмицу после первой грозы Наина с воинским эскортом выехала к жениху. Ладомир и братья-оборотни встретили их на Рыбной реке. К тому времени они уже нашли корабельщика, спускавшегося к Теплому морю. От Теплого моря их путь лежал мимо земель кентавров, к большому городу в Бескрайних Степях - Великому Стану.
Путь по реке выдался спокойным и приятным. Однако степи встретили отряд непогодой. Местные жители стали уговаривать путников переждать разыгравшуюся на много дней бурю. Но свита колдуньи не вняла предупреждениям.
Ветер высушил в степи всю траву, горячий воздух обжигал дыхание, губы трескались до крови, песок забивался под одежду и в волосы. Не успели они подойти к границам земель кентавров, а кони уже настолько обессилили, что не могли нести седоков и поклажу. Воды оставалось мало, а колодцы могло засыпать песком. Пришлось направиться в Рощу кентавров.
- Впереди человек лежит! – указал Суровен.
Никто из воинов не мог что-либо разглядеть на таком расстоянии. Но пошли в том направлении, куда указал Суровен. Оборотень немного ошибся, ибо тот, кого нашли в степи недвижимым, имел только верхнюю часть тела человека, все остальное – лошади. Кентавра удалось растормошить и напоить. С трудом он поднялся с земли, оставляя кровавый след от раны на груди, чуть пониже сердца. Однако сил у кентавра, назвавшегося Полканом, стражем земель кентавров, хватило, чтобы добрести до Рощи. Позже, Полкан рассказал, как его подстерег Охотник. Из-за сильного ветра Полкан подпустил его очень близко и с трудом сумел уйти от него. Получив рану от первой же стрелы, страж не мог сражаться и предпочел увести Охотника в степь, подальше от родного леса.
- Мы поднимемся под облака и найдем Охотника! – обещали оборотни.
- Только постарайтесь, чтобы он вас не заметил. Он стреляет без промаха.
Каждый день соколы парили над степью. Ветер гнал клубы пыли, животные и люди старались укрыться от его горячих порывов. Охотника нигде не было видно, поиск грозил затянуться. Оставить кентавров одних, когда их единственный защитник Полкан оправляется от ран, воины не могли. К тому же погода не позволяла продолжить путь.
Виринея смотрела вдаль на желто-коричневые пространства степи и белесое небо с пылевой дымкой. И мечтала о грозовой туче. Вынув из походной сумки свирель, она тихо заиграла. Мелодия лишь отдалено напоминала ту, что наигрывал Вихорко. Внезапно со стороны степи появился зверь и бежал он прямо на Виринею. Та приготовилась защищаться, но зверь подбежал ближе и остановился, склонив голову и прислушиваясь. Он походил на большую гладкошерстную собаку, только с птичьим клювом и крыльями.
- Это ты играла? – спросил зверь.
- Я.
- Кто ты, знающая мелодии ветров?
- Меня зовут Виринеей.
- Здравствуй, Хранитель Серебряного клинка. Я – Суховей, небесный внук. Наслышен о тебе от Вихорка. Тебе нужна моя помощь?
- Ветер, для тебя открыты все Бескрайние Степи, широта морей и лесов, высота гор. Не видел ли где Охотника?
- Нет, Хранитель, не видел. А если бы встретил – он бы от меня не ушел. Большую обиду он причинил ветрам – убил орла, что издревле живет в Храме Ветров.
Виринея слышала про Храм Ветров - одинокую неприступную скалу, что стоит на открытом пространстве между морем и степью. На вершине скалы растет деревом. Дерево то украшено множеством колокольчиков. На ветвях дерева свил свое гнездо орел. И настолько тот орел огромен, что летает только под облаками и когда он спускается к земле, от его крыльев поднимается ураган.
Когда-то давно один мореход ушел в море. И так далек был его путь, что не смог он сам отыскать путь домой. Так бы и сгинул, если бы не ветер, пригнавший его корабль к родным берегам. В благодарность мореход подарил ветру звонкий серебряный колокольчик. Со временем на ветвях дерева появились другие колокольчики, которые приносил на вершину орел.
Беседу ветра и Виринеи прервало появление Полкана и Ставра. Суховей исчез.
- Брат нашел Охотника!
- Он в дне пути. Если вы хотите его нагнать, надо спешить, пока стих ветер. – добавил Полкан.
- Мне нужен мой конь. – только Виринея успела произнести, а из-за деревьев показался вороной скакун. Суховей решил им помочь, обернувшись скакуном.
- Это не твой конь. – тихо сказал ей кентавр.
- Знаю, зато он очень быстр. Ставр, будь добр, попроси Ладомира остаться с колдуньей и воинами. Если мы в течение трех дней не вернемся, они должны будут идти без нас.
- Хорошо. А как же твое оружие?
- Оно всегда при мне.
- Я иду с тобой. – сказал Полкан.
И они, не мешкая, пустились в путь. В небе над ними парили братья-соколы. С закатом солнца оборотни спустились на землю и предупредили, что Охотник неподалеку. Решили остановиться и переночевать, не слишком таясь. Наутро Виринея и Покан повстречали Охотника.
- Все-таки я промахнулся. Давненько такого не случалось! – сказал Охотник, увидев кентавра. – Ты ищешь свою смерть, чудовище?
- Мы хотим помериться с тобой силами в честном поединке!
- Тебе один раз повезло, но в этот раз я не промахнусь. – засмеялся охотник. – Кто это с тобой? Тоже поединщик? И чем же ты хочешь сразиться, девка?
- Мое оружие – меч.
- Так ты воительница. А я – охотник. У меня нет меча, только лук и нож.
- Ты отказываешься?
- Нет, конечно. Но это будет не равный поединок. Для тебя!
- Я согласна. Но если ты проиграешь, то сломаешь свой лук и стрелы.
- А если проиграешь ты, то и кентавр, и твой красивый скакун будут моими. Может, я и не убью чудище. Он будет таскать мою поклажу. - продолжал смеяться Охотник. – Смотри, вон под облаками парит птица.
Не успела Виринея слова сказать, а Охотник уже спустил тетиву, и стрела ушла в небо. Серебряный клинок в руке Виринеи появился чуть позже, чем стрела сошла с тетивы. Но ветер не допустил нового убийства, подхватив стрелу и унеся ее в другую сторону.
- Это ветер мне помешал! – закричал в негодовании Охотник.
- А с чего ему тебе помогать? Вспомни, разве не ты убил орла в Храме Ветров?
- Тебе ветер тоже не поможет, моя стрела быстрее!
- Колдовство сейчас бессильно.
Стрелы полетели в Виринею, но меч с легкостью останавливал их. Вскоре весь колчан Охотника лежал у ног воительницы. Одним быстрым движением она приблизилась к Охотнику, и его лук распался от удара на две части, а тетива улетела в небо. Сам Охотник неожиданно стал меняться, превращаясь в сгусток тумана.
- Я не хотела его убивать…
- Ты его не убила. – успокоил Суховей, – Серебряный клинок разделил его на две части: волшебный лук ты сломала, а дух степи освободился. Охотник был порожден колдовством для уничтожения чудовищ, созданных тоже колдовством. Только колдуны, их создавшие, давно утратили контроль над своими игрушками. Охотник стал убивать все, что казалось ему необычным. Я рад, что его больше нет.
- Но это не вернет вашего орла.
- Подрастет его птенец. А пока придется нам самим развешивать колокольчики на ветвях дерева. Ах, как же они хорошо звенят!
Великий Стан был единственным городом Бескрайних Степей, где на зиму собиралось все кочующее население. Город был обнесен широкой стеной из земли и глины. Главным украшением Великого Стана был царский дворец. Лепные и мозаичные орнаменты украшали его высокие стены, позолоченная крыша устремилась ввысь. Глиняные дома-мазанки ремесленников занимали все пространство северной части города от торговой площади до городских стен. В южной части зимой ставили свои шатры главы кочевых родов, здесь же стояли немногочисленные дома купцов.
Распрощавшись с воинами в городе, Виринея, Наина, Ладомир, Ставр и Суровен продолжили свой путь. На их пути во владения колдуна Волхида лежал страшный Мертвый Лес. В Мертвом лесу росли два вида деревьев. Одни растили на своих ветвях острые, как кинжалы, железные листья, другие листьев не имели совсем, их скрюченные ветви и стволы пригибались к земле. В лесу не было слышно птичьих песен, только скрип и металлический перезвон. В Мертвом Лесу не росло ни травинки, ни былинки – одни камни.
Дух Серебряного клинка проснулся, почувствовав недобрую силу этого места. Они не решились заходить сразу в Мертвый Лес, прежде Ладомир отправился за советом к Горыне.
Мертвый Лес соседствовал с Горным Хребтом, разделяя его и степи. Хозяин гор сам не бывал в Мертвом Лесу, ибо под ним начинались пещеры Змея Полоза. С колдуном богатырь никогда не встречался. Горыня считал Мертвый Лес порождением колдовства и посоветовал обойти его сколь можно подножьем гор. И ни к чему в этом месте не прикасаться.
Путники последовали совету Горного хозяина, но полностью миновать лес им не удалось. Они шли очень осторожно, стараясь не наткнуться на острые листья и не запутаться в кривых ветвях, что преграждали им дорогу.
- Смотрите, а камни-то на земле – самоцветные! – удивилась Наина.
- Не поднимай!
Тайный проход во владения Волхида оказался единственным настоящим живым деревом в Мертвом Лесу. Это было старое могучее дерево с необхватным стволом, в котором зияло большое дупло от самых корней. Перед тем, как войти в дупло, Наина сняла с руки браслет в виде золотой змейки с глазками-изумрудами. Повернула его так, чтобы луч солнца проходил через оба глазка змейки и попал в дупло. Солнечный луч осветил дорожку, которая вела вниз, под корни дерева. Ставр и Суровен остались снаружи, а остальные вошли в проход. Шли они, шли по дорожке, которая пропадала за их спиной. И вышли в лес. Деревья здесь были каменные, но живые: ветра нет, а листочки вздрагивали. Трава под ногами тоже каменная: зеленая, красная, лазоревая, и тоже живая – стелется, под ногами приминается. Солнца не видно, а светло, как перед закатом. Свет как будто от земли идет, пригляделись – цветы из золота, от них блеск идет. Им навстречу из-за деревьев вышел молодец: высокий, стройный, волосы и бородка светлые, одет богато и ярко. Движется плавно, словно и не по земле идет, и смотрит на них внимательно, а глаза большие, желтые, как у кошки.
- Это сам Волхид. Он спросил, кто мы и приглашает нас в свой дом. – сказала Наина, ибо никто, кроме нее, Волхида не услышал. Позже колдунья объяснила, что Волхид может разговаривать лишь мысленно, но эта его способность так сильна, что позволяет ему общаться с другими колдунами, не покидая своих владений.
Дом Волхида можно было смело называть дворцом, ибо в роскоши он не уступал царскому дворцу в Великом Стане. Изнутри все сияло златом и самоцветами. Огромные алмазы, сапфиры, рубины и изумруды составляли растительный орнамент на стенах. Потолок был изукрашен выкованными из золота и серебра украшениями. Дворец был совершенно безлюден. Пока Волхид показывал им многочисленные комнаты этого дома, чтобы они могли выбрать себе любую, они не встретили ни одного человека.
Еда на столах появлялась сама по себе, каждый день в комнатах гостей появлялась новая одежда, одна богаче другой. Их свободу никто не ограничивал, только дворец и сад с колдовскими каменными растениями не радовали Виринею и Ладомира. Но они не могли покинуть до свадьбы подземных владений колдуна. Наина, напротив, была от всего в восторге: от жениха, оказавшегося молодым и привлекательным и обладавшим невиданными колдовскими силами, и от роскоши дворца.
Вскоре прибыл отец Волхида. Внешне отец и сын были очень похожи, хотя отец выглядел более грузным и глаза его в большей степени походили на кошачьи, или змеиные. Отцом жениха оказался сам Змей Полоз. Давний противник поначалу не показывал никакой враждебности к Хранителю Серебряного клинка, однако Виринея поделилась своими тревогами с Ладомиром, а тому удалось выбраться ненадолго на поверхность и предупредить братьев-оборотней.
Полоз появился в комнате Виринеи в ночь перед свадьбой. Огромная змея с человеческой головой и золотой чешуей подползла к постели. Он мог одним ударом разбить кровать вместе с Хранителем. Но коснулся не мягкой человеческой плоти, а обжигающе - холодного металла Серебряного клинка. Змей отпрянул и зашипел. Вынырнувшая сбоку из темноты Виринея подхватила меч. Противники вступили в бой. От соприкосновения меча с чешуей Змея летели искры, но Виринее не удавалось ее повредить. Броски и удары хвоста Полоза тоже уходили в пустоту. На шум прибежал Ладомир, Волхида и Наину тоже разбудил шум борьбы. Змею все же удалось выбить меч из руки Хранителя, но неожиданно меч налету подхватил сокол и взмыл с ним под потолок. Когда цепкие когти выпустили меч, Волхид, как не пытался, не в силах был остановить его падение на голову отца. Однако убийство не входило в планы Хранителя, и меч, не долетев до Полоза, вернулся в руки Виринее. Но Полоз не думал останавливаться, он был полон решимости поквитаться с Хранителем Серебряного Клинка за прошлую обиду. Ни Ладомир, ни Наина не заметили, когда колдун покинул место сражения. Только вдруг дворец вздрогнул и начал подниматься вверх. С первыми лучами солнца каменный лес и дворец оказались на земной поверхности. Солнечный свет отразился от чешуй Змея Полоза, ослепив его и Виринею. Змей лишился вдруг сил, которые черпал из подземных жил самоцветов вокруг дворца. Полоз поспешил покинуть дворец.
Когда зрение вернулось к Виринее, она увидела перед собой только живые каменные деревья вокруг дворца. Никакого Мертвого Леса не было, только две группы людей: одетые в потрепанную одежду собиратели самоцветов и воины, увешанные оружием. И те, и другие застыли в оцепенении, ибо им пришлось простоять так много лет.
Когда-то давно Змей Полоз пригласил воинов охранять свои владения, а сам превратил их в деревья, а оружие – в железные листья. Те бедняги, которые решались заходить в Мертвый Лес и пробрались сквозь «стражу», соблазнившись на покрывающие землю самоцветы, становились жертвами волшебства Волхида, превратившись в корявые безжизненные деревья.
Очнувшись, люди поспешили покинуть это место.
Змей Полоз не сумел уйти далеко. Его окружало кольцо пламени, то и дело вспыхивающее молниями. Рядом стоял Бог Небесного Огня и братья Ставр и Суровен.
- Хранитель, сила кольца Змея Полоза надолго не задержит – как только он вернет себе силы, а это произойдет быстро, учитывая количество самоцветов вокруг, он поспешит скрыться.
- Я должна с ним поговорить!
Со стороны Горного Хребта подошел Горыня.
- Я смогу задержать его – моих силенок здесь хватит, чтобы он не выскользнул из моих объятий.
- Не надо, друг.
Змей Полоз к тому времени уже выползал из кольца, не обращая внимание на пламя.
- Подожди, ты должен ответить мне! – окликнула его Виринея. Полоз остановился.
- Ты осмелилась что-то требовать от меня?!
- Ты сам напал на меня, значит должен объяснить причину.
- Ты – Хранитель, но в то же время – другой. Напрасная трата сил. Жизнь людей так быстротечна. Ты поймешь, если сравнишь свою жизнь и жизнь бабочки. Скажи мне, Хранитель, увидев бабочку на другой день ты уверена, что видела ее вчера?
- Тогда нам не зачем враждовать.
- Не зачем. Я появился, когда миры только создавались. Все живые создания, даже боги, ни стоят тех сил, которые потратила на них Прародительница. Единственно ценное из всего созданного во всех мирах – это золото, собирающее в себе силу солнца, и самоцветы, собирающие в себе силы природы.
- Ты тоже создавал. Но твои твари были столь огромны, что земля не могла носить их на своей поверхности. – вмешался в разговор Бог Небесного Огня.
- Прародительница тоже не была непогрешима – в те же времена, когда я создал тварей по своему подобию, она создала их, – Змей Полоз указал на оборотней, - Если они были совершенны, разве она создала бы людей?
- Змей Полоз не утратил сил творения, значит он может попробовать еще раз. С течением времени он стал мудрее, верю, что он сможет совместить свои творения с реальными возможностями этого мира. – предложила Виринея.
- Да, под поверхностью земли до ее недр ему будет где развернуться! – поддержал ее Горыня.
- Богиня Дающая Жизнь не будет возражать, если это не отразиться на плодородии земли. – согласился Бог.
- Да, Хранитель, я создам свой мир! А тебя я не оценил, как того следовало бы.
На том и порешили.
А Ладомир и Виринея после свадьбы колдунов, вернулись на Лесные Равнины.
В дальнейшем их ждало ни одно приключение, но о том – другой сказ.
Хранители. Книга 1
© Copyright: Елена Сергеева-Бычкова, 2005
Свидетельство о публикации №205102600125
Свидетельство о публикации №205102600125
Рецензии