Сумашедшая

Я никогда не подглядывал. Считал, что это подлое и некрасивое занятие и всегда смотрел открыто, или не смотрел и уходил, но тогда, я просто не мог пошевелиться, выйти из-за деревьев на поляну. Я ещё никогда не видел настолько красивой и в тоже время пугающей картины. Девушка, наделённая от природы той чистой, почти неземной красотой, что сходит на землю раз в тысячу, а то и больше, лет, с ангельским лицом и прекрасными, огромными голубыми глазами. Но глаза были искажены ненавистью и болью, а тонкие руки, держали нож, которым она резала свою белую, фарфоровую кожу. Я стоял близко от неё, почти в двух шагах, но в тоже время я знал, она меня не видит. Она не видела ничего, кроме ножа, кожи и крови, стекающей струйками на землю. Алые, чуть припухлые, как у ребёнка, губы шептали.
- Ненавижу, дрянь, мразь. От тебя только зло. – Шепот перешел в крик, когда она бросили нож, и стала биться телом о деревья.
- Ты приносишь зло. Зло! Ты не должна жить! – В этот момент я пересилил себя, оторвал, казалось приросшие к земле ноги, и выбежал на поляну. Я подхватил рыдающую девушку на руки.
- Хватит. Слышишь, хватит. – Прокричал я ей в ухо, прижимая трясущееся тело к себе.
- Нет. Пусти. Я должна. – Она замотала головой, а потом, неожиданно, прервав истерику, посмотрела мне в глаза. Больше никогда я не видел в глазах человека столько боли и страданья.
- Я правда не должна жить. И я убью это тело. И душу. Я знаю как. Но сначала я должна наказать это тело. Оно проносит боль, а душа ему потакает. Да, я вижу в твоих глазах, что ты думаешь обо мне. Ты прав, я сумасшедшая, потому, что именно так называют тех, кто не может разумом управлять действия и слова. Мне это удаётся очень редко, обычно эмоции берут верх. Меня разозлили - я убила, рассмешили - я смеюсь, пока не вколют успокаивающее. Мне лучше умереть. Поверь мне. Прошу. Не держи. – По её щекам текли слезы, она их не контролировала, даже и не пыталась. Они текли сами по себе, она говорила сама по себе, но, что самое странное, когда она договорила, я понял, что слезы текут и по моим щекам.
- Я не могу отпустить тебя. Ты будешь жить. – Я не говорил много, это было не нужно. Я знал, что с психами нельзя спорить, но я так же знал, что она меня поймёт.
- Ты не понимаешь!! Теперь и ты болен!!! Лишь когда я умру все те, кто потерял из-за меня всё, смогут жить!! – Она говорила ещё что-то, кричала, но, я её уже не слушал. Я нес её по направлению к психиатрической клинике.
Я передал её с рук на руки санитарам, и, поговорив с ними, к своему беспокойству выяснив, что я уже пятый, кто приносит её сюда.
На следующий день я начал замечать за собой некие странности. Через день они начали разрастаться. Спустя неделю я уже плохо контролировал свои действия и слова, а через месяц меня самого поместили в клинику. Я был тихим психом, пока меня не выводили из спокойного состояния, я полностью контролировал разумом действия, но стоило сказать кому-то мне не то слово, мне начинало казаться, что я смотрю красочный фильм. И я в нём был главным героем, неуправляемым психом, крушащим уже в который раз палату. Сколько так продолжалось я не знаю, может месяц, а может год, но в один день я проснулся и понял. Она умерла. Из этого мира ушла прекрасная носительница болезни. В тот день я не разозлился на санитара, мило улыбаясь, поговорил с врачом и, впервые за многие дни, сам, без препаратов, лег и уснул в своей постели. Через полтора месяца, убедившись в выздоровлении, меня выпустили. Потратив довольно много времени, о чём я никогда не жалел, я нашел могилу той девушки. Она была в лесу, в котором я увидел её тогда. Не знаю, кто её туда поместил, но я безмерно благодарен тому человеку. Ей бы понравилось это место. Долгое время я ходил на её могилу, ухаживал за ней. Сажал вокруг цветы, но однажды, когда я сидел дома и рисовал, зарабатывая, таким образом, себе на кусок хлеба с маслом, меня резко потянуло к окну. Я встал и подошел к нему. На улице накрапывал дождь, грозящий перейти в ливень, я окинул взглядом пустынный двор и уже собирался отходить, как вдруг увидел её. Она стояла ровно посреди двора и смотрела на меня. Поняв, что её заметили, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась, а потом, повернувшись, ушла. Нет, шла она лишь несколько шагов, а потом перетекла в дождь. Я не мог спутать, это была она. Да и кто ещё стоял бы под дождём, лишь, что бы посмотреть мне в глаза и улыбнуться? В тот момент, стоя у окна и глядя на мокрую мостовую, я понял. Она благодарит, но просит больше не приходить. Она слишком устала от людей и просит одиночества. Что ж, мне оставалось лишь исполнить её желание и постараться забыть, хотя это и было нелегко.