Побег

Утро, как всегда, было хмурым. Лернов, как и колонны других студентов, плелся в универ – большое, яркое и гордое здание цвета советского флага.

Притормозив перед охранником и убедив его в том, что он студент с помощью студенческого билета, на который охранник даже не взглянул, а лишь слегка кивнул головой, Лернов побежал скорей занимать очередь в гардероб, где уже выстроились два бесконечных хвоста. Они шевелились и извивались, как змеи, и иногда возмущенно шипели. Лернов тщетно пытался засунуть шарф и шапку в рукав, так как он сегодня забыл пакет дома. Но гардеробщица была непреклонна. Она так возмущалась, что на ее крики сбежались ее коллеги, и, забыв про остальных студентов, желающих избавиться от своей тяжелой зимней одежды, все втроем принялись ругать на чем свет стоит своенравного студента, сделавшего их ношу неподъемной и не влезающей ни в какие рамки. Повоевав с гардеробщицами, Лернов ничего не добился (все-таки на их стороне был численный перевес), к тому же надо было торопиться на пару, и он уступил бабулькам-амазонкам, прихватив шапку и шарф с собой.

Вбежав в аудиторию, Лернов, к своему облегчению, заметил, что преподаватель еще не явилась. Еще бы немножко – и он не успел бы; только он сел на свое место, она вошла и закрыла за собой дверь.

Занятие началось очень бодро. Рубина Борисовна (а именно так ее звали, но студенты называли ее РБ в целях конспирации) была не в духе, и это было заметно.

- Какие же вы идиоты! Я за все время своей работы здесь еще ни разу таких даунов не встречала! Как вы еще умудрились поступить в университет! Вы что, сюда отдыхать пришли?! Здесь вам не курорт! Я не понимаю, что здесь делать таким, как вы! Вы знаете, что вы хуже группы N-206? Да вас всех отчислить надо!

Все слушали ее гневную тираду, понурив головы. И боялись посмотреть ей в глаза: в них плясал зеленый злой огонек.
- Так, Онестов, отвечай! – тоном, не терпящим возражений, приказала она.

Онестов, вся фигура которого говорила о том, что просыпаться он не желал, но было надо, выдавил из себя:

- Но Рбина Брисна, вы ведь этого не задавали…

-Ах, я этого не задавала! Может, стоит посидеть за дверью и вспомнить? А лучше-ка ты отправляйся домой, Онестов, отоспись там, протрезвей, и, может, какая-нибудь мысль появится в твоей единственной извилине, - и с чувством явного удовлетворения нарисовала каллиграфическую, просто-таки художественную двойку.

- Ну, кто-нибудь еще скажет, что этого не задавали? Вы не прячьте взгляд. Как в тюрьму пришли! Вы, я вижу, уже совсем разленились! Кто не хочет учиться, тому легко помочь! Я с превеликой радостью выведу вас за двери университета навсегда. Вот, ты, Чатовских, ты хочешь что-нибудь сказать?

- Я…я…да…ну…в общем…это…я не…готова, вот.

- А ты вообще когда-нибудь бываешь готова? Твой язык готов только на разговоры во время уроков, да на сплетни! И не смотри на меня так, словно лягушку проглотила.

- Да ты сама похожа на лягушку, - подумала беззаботная Чатовских, ничуть не расстроившись. Какая разница – двойкой больше, двойкой меньше. Подумаешь, беда. У нее любовь такая, а тут эта пристает со своими заданиями.

- А ты, Обстинова, ты меня разочаровала. Такое упорство в поступлении, ты ведь несколько раз сдавала вступительные экзамены, и куда теперь девались твоя настойчивость и упорство в достижении цели? Я вообще никакой цели у тебя не вижу…

Бедная Обстинова! По ее лицу было видно, как тяжело ей было выносить оскорбления. Еще секунда – и она расплачется или выбросится в окно, чего доброго, а ведь этаж-то четвертый…
Постепенно очередь двигалась до Лернова. Он честно сидел и учил полночи, хотя звали на дискотеку, звали и гулять, и куда только не звали. Но он стоически учил. А теперь? Теперь, когда утро началось так тошнотворно, он вдруг почувствовал, как удаляется эта РБ, как затихают ее презрительно-командные реплики. Все показалось таким чуждым и далеким, глаза застлало пеленой, а когда она прошла, Лернов вдруг увидел перед собой трехглавое чудовище, которое пожирало студента за студентом, а они и пикнуть не смели, даже не успевали. Лернова пробил озноб, он весь побледнел от ужаса и, натыкаясь на столы, запинаясь о стулья, стал искать дорогу к выходу.

- Куда это ты, Лернов? – свысока и с изумлением бросила одна из голов.

Но ему было не важно куда, лишь бы поскорее сбежать от цепких лап чудовища, которые щупальцами тянулись за ним. Он бежал, не разбирая дороги, не видя ничего вокруг, и поэтому чуть не сбил с ног библиотекаршу, несущую кипу книг.

- Вот сумасшедший, - подумала она, - несется сломя голову, как от самого черта убегает…

Но оставим ее в раздумьях и обратимся к Лернову. Добежав до какой-то двери, которая была заперта, он остановился и, убедившись, что за ним нет погони, перевел дыхание. Никогда еще он так не бегал, наверное, сейчас он побил мировой рекорд, но ему было не до рекордов. Он никак не мог отдышаться. Вокруг него не было ни единой души, он попал в какой-то отдаленный и тихий уголок универа, где и на перемене мало кто проходит. Отдышавшись, он поднял глаза вверх. На двери была табличка с надписью: «Отдел работы с преподавателями». Лернов, изучая эту странную надпись, никак не мог вспомнить, чтобы такой отдел в универе существовал. Как-то это нелепо звучит: «Отдел работы с преподавателями». Он ее перечитывал вновь и вновь, но надпись оставалась той же. Ничего не понимая, Лернов дернул ручку двери, но она оказалась наглухо заперта.

- Что же за ней? Почему она закрыта? – Лернову стало жутко интересно, что за тайна скрыта за этой дверью. Он посмотрел в замочную скважину, и его волосы встали дыбом. Лучше бы он этого не делал. За дверью люди в зеленых халатах и зеленых плотных очках делали роботов, а потом облекали их в человеческую кожу. Другие люди просто сажали преподавателей на электрический стул, надевали шлем с электродами и зомбировали их, закладывая им программу. Но самое страшное находилось посередине комнаты: это был какой-то желеподобный серый монстр, похожий на мозг с множеством щупалец, которые отправляли в его слизнявую, шамкающую пасть живых студентов, принесенных преподавателями-зомби. Он их жевал, и в разные стороны летели брызги их крови.

Лернову стало плохо, его затошнило, ноги подкашивались, сердце билось со скоростью четыреста ударов в секунду, и он, как мог, побежал на улицу. Лишь бы выбраться из этого кошмара. Ему хотелось верить в то, что это просто сон. Он щипал себя, но было больно. И он убедился, что все происходит наяву. Его помутившееся сознание вело его на автопилоте. Он машинально выхватил куртку из рук изумленной гардеробщицы и, спотыкаясь, выскочил на улицу. Свежий воздух немного прояснил его сознание. Вот и все! Да, для него уже все, а для других… но ведь они слепы, они не видят всего этого! Их приносят в жертву тому отвратительному монстру, а они даже не подозревают об этом… Но что делать?.. Куда деться от этого?.. Куда бежать?..

На следующее утро весь универ облетело страшное известие – Лернов удавился.

26.01.2002.