Метро

Это всегда начинается одинаково: сначала две тоненькие нити возникают ниоткуда, потом дребезжит неуверенный свет. Он слегка пульсирует потихоньку набирая силу, и незаметно превращается в светящийся шарик. По мере приближения его размеры растут, а сам он становится из золотистого белым. Такое ощущение, что он не просто мчится по прямой, а именно катится навстречу, пугая и одновременно притягивая магической силой к своему свечению. Широко раскрытые глаза всегда пропускают момент, когда этот безумный шар расходится на три части – одна вверх, а две другие – вниз и в разные стороны, и вот он – огненный треугольник, который рождается из кромешной тьмы и летит, и зовет сделать шаг навстречу.
Это метро. Я всегда так здесь себя чувствую. Стою как парализованная на краю платформы и смотрю на приближение поезда как на астрономическое явление. Иногда меня посещает мысль о том, что в такую минуту ко мне может подойти вплотную какой-нибудь псих и легонько подтолкнуть. Я совершенно точно потеряю свое и без того неуверенное равновесие и отправлюсь в последний полет с высоты полутора метров. Но я, как ни странно, верю в здравомыслие окружающих меня пассажиров, хотя они мне совершенно посторонние люди. Но иногда мне думается, что доверять посторонним людям удается мне гораздо легче, чем доверять тем, с кем я провожу все свое время. Я периодически одеваю на себя разные маски, так что иногда сама забываю о том, что на самом деле меня больше всего волнует на данный момент. И только одна мысль пронизывает меня всегда: я потеряла его… Можно было бы бесконечно говорить о том, что он хороший и умный, высокий, красивый – да мало ли у него достоинств, но единственно верным будет отметить, что когда его нет рядом, то я не могу дышать. Точнее, все мои органы физически работают в обычном режиме, но я вдыхаю яд, выдыхаю яд, пью и ем яд, и каждая клеточка моего тела источает яд. Везде – в крови, в тканях один сплошной яд. Я приношу много неприятностей тем, кто со мной рядом, потому что внутри и вокруг меня все отравлено. И именно поэтому я хочу сделать шаг навстречу загадочному светящемуся треугольнику.

***

Моя комната напоминает сарай. Толстый слой давно невытераемой пыли фрагментарно сереет на мебели и разноцветных плюшевых игрушках. Кстати, он никогда не дарил мне игрушек, как будто знал, что каждая новая игрушка – это дополнительный пылесборник в интерьере. Он дарил мне исключительно полезные вещи, но недолговечные, а те, которые со временем заканчивались. Всякие там разные парфюмчики и так далее. Он и сам был таким: испарялся бесследно, не оставляя о себе ничего, ни адресов, ни телефонов, ни слова не говоря на прощание. Да и происходило это всегда внезапно, мы договаривались об очередном мероприятии, даже время было определено, а потом я смотрела на часы и понимала, что не увижу его, по крайней мере в ближайшее время. Проходило несколько дней в обиде и молчании, после чего я как гончий пес шла по следам, жадно всматриваясь своими подслеповатыми глазами во всех парней, визуально похожих на него, наматывая бесконечное количество кругов вокруг дома, где он периодически бывает, но мне не везло. И по прошествии пары месяцев я шла в метро…
А еще через некоторое время меня осеняла мысль: а не звякнуть ли на старости лет? И я уверенно снимала трубку, набирала последовательный код из семи навсегда сидящих в памяти цифр, трубку снимал именно он, мы говорили как ни в чем не бывало, договаривались о новой встрече, он приходил с виноватой розой, и фонтан бил с новой силой. Безумные дни, переходящие в ночи, потом снова в дни, звонки, и абсолютно идиотское ощущение счастья. В эти короткие отрезки не хотелось думать о том, что скоро все снова прекратится, точнее вернется в привычный режим ожидания того момента, когда перед глазами возникнет сигнал : ”А не звякнуть ли на старости лет?” Это похоже на ремиссии во время неизлечимой болезни. Я обращала тогда внимание на цвет неба, на солнце, на то, как поют мерзкие маленькие птицы на ветках деревьев, на лужи, которые было так прикольно обходить держась за руки, на каждую мелочь вокруг. Моей комнате, кстати, в эти периоды необычайно везло: уборка производилась даже чаще, чем этого требовалось, и самое главное, что для всех абсолютно дел находилось время. Мои родственники и друзья ощущали нас себе сладкий нектар, исходящий от общения со мной, все шло просто замечательно. Я смотрела на мир широко раскрытыми глазами маленького ребенка, которому дали конфету. А когда конфету забирали, точнее она сама уходила в неизвестном направлении, то за одну секунду все существо превращалось в сосуд, доверху наполненный ядом.
На улице фантастический апрель. После обеда окна в комнате приходится плотно занавешивать, чтобы укрыться от жизнерадостного света солнца, стремящегося пролезть в любую, пусть даже микроскопическую щелочку. Оно меня раздражает, потому что подсвечивает пыль в комнате. Я только что вернулась из метро, поэтому настроение у меня никакое. Выслушав несколько напоминаний о несделанном, приходит мысль о том, как много важного осталось непонятым людьми из соседней комнаты. Это милая пара, по-настоящему упивающаяся своим союзом в любое время года, хочет видеть меня в своем проекте счастья как неотъемлемый элемент. Им почему-то трудно понять, что я несколько не вписываюсь в их концепцию, и они стараются проводить в моем обществе максимальное количество времени. Но мне они нравятся, потому что они очень смешные, похожие на плюшевых мишек из американских мультиков. Они приглашают меня на прогулку, я отказываюсь, хотя понимаю, что впоследствии буду жалеть, но только не сейчас... Дожидаюсь пока они скроются из вида, натягиваю куртку и выхожу на балкон покурить свои любимые сигареты. Вот занятие, которое никогда не надоедает мне, пожалуй, единственное, что я делаю независимо от наполненности своего сосуда нектаром или ядом. Вдыхаю никотин вперемежку с чем-то новым в воздухе, и вдруг осознаю, что легкая краснота на западе как раз означает, что это весна. Орут как сумасшедшие вороны, где-то собачий лай, смотрю вниз и вижу идущих куда-то людей, и ко мне приходит понимание, что если я сейчас одену шапку-невидимку, то ничего в мире абсолютно не изменится. Я выбрасываю сигарету, выхожу в коридор, одеваю кроссовки и пулей выскакиваю из квартиры.
Я практически бегу, выбирая маршрут, чтобы не столкнуться ненароком с прогуливающейся парой из соседней комнаты, попадаю в итоге на остановку и устало плюхаюсь на скамейку. Транспорт не спешит порадовать своим молниеносным появлением, поэтому у меня есть возможность снова насладиться синим дымом. Бабка, сидящая слева недовольно морщится: западный ветер несет волшебный аромат моей сигареты прямо на нее, но что может сравниться с удовольствием вот так просто посидеть и покурить… Она что-то комментирует, я в ответ прыскаю на нее своим ядом, которого хватит на всех. В дискуссию вступает еще несколько людей среднего возраста, таким образом, у меня ни одного союзника. Но и для них нашлось понемногу моего зелья, а потом подошел мой автобус и спас меня из плена. Через двадцать минут я была на месте.
И снова мерцание нитей, шарик, дребезжание, у меня заложило уши и заныло в груди. Я набираю воздуха в легкие и шагаю…