Старый, старый сеньор

Старый, старый сеньор с очень большими, ободранными крыльями, идет мимо и никто на него не смотрит. Снег хлещет ему в лицо, и он плачет, так как в первый раз, под первым снегом, в первый год своей жизни. Но все тихо проходят мимо, никому нет дела до его слез, да их и не видно, снежинки таят на злых, вечно куда-то спешащих лицах. А ты меня любишь, пользуешься моим телом, моей любовью и тебе, не стыдно, смотреть на меня, нагую, укутанную в простыню, больную, хриплую. Ты утверждаешь, что нет больше такой на всем белом свете, нет нигде ни тут близко, ни там далеко, на просторных равнинах неба, в его голубой глазури. Глаза покрывает толстая пелена дыма.
Я брежу, то тобой, то старым сеньором, который укутавшись в крылья как в саван, идет по московским улицам. Я устала, прячу глаза, от тебя и твержу, что надо пить и гулять на удачу, сама себе не верю. Я устала, что ты перестал любить меня как человека, перестал любить мою душу, тебе нужно только тело, женское тело, но ни я. Мне страшно. Я устала… Пойду и попытаюсь уснуть… Если получится… И пусть мне присниться, старый, старый сеньор с очень большими, белыми и мягкими как снег крыльями