Набросок

 Как жаль, что нет ничего, что не кончается
 А.Минчин «Наталья»


 Москва. Ноябрьский слякотный день. Ничего хорошего. Ничего не происходит, ничего не произойдет со мной уже в этой жизни.
 …Я знаю одну девушку, а вы ее не знаете. Девушку, которая вышла из первых чисел солнечного сентября. Ну, когда уже немного осень, но почти все еще лето. И листья все еще держатся на деревьях, но их уже тронуло золото. Думаю, каждому знакомо, как это бывает…
 Я закрываю глаза и вижу ее.
 У нее волосы цвета спелого каштана. Такие каштаны я долгими часами собирала в детстве, гуляя с бабушкой, не знаю, зачем они были нам нужны. Но они бережно поднимались с земли, вытирались о новую ветровку и складывались в целлофановые пакеты, где и лежали порой до следующего года, и их блестящая поверхность притягивала теплотой, словно зеркало.
 У нее волосы цвета именно тех каштанов, и я плачу, пока пишу это – то ли думая о Насте, которая в свои семьдесят четыре года была значительно моложе своей сероглазой серьезной внучки, то ли о тех счастливых школьных днях, то ли о каштановой красоте Натальи. Моей Натальи.
 Я живу в городе, построенном нормальными людьми, есть ли что страшнее? Я – московская сумасшедшая. Или я перепила своего дешевого брюта? Или я открыла допуск в icq чересчур многому количеству человек? Или мои огромные глаза асфальтового цвета, цвета такой чистоты, больше не способны трогать, а могут только пожирать изнутри свою хозяйку? Да-да-да-да-да-да. Но меня это не волнует, во всяком случае, меня больше волнует Наталья.
 Наталья…Наталья, мы не дождемся конца света. Прости – нас уже не будет. На далекой-далекой звезде я буду сиять, а ты – греться и замерзать под моими холодными лучами.
 И будем счастливы.
 За что Бог возник из небытия? За что Бог сделал меня поэтессой? Художником? Ты знаешь, Наталья? Знаешь?!...

 Москва. Ноябрьский слякотный день, и ничего хорошего. И каштаны первых дней сентября вмерзли в голую землю, и Наталья далеко.
 Но я думаю о ней.
 Я думаю о тебе.