Лондон вливался в его комнату через приоткрытую дверь вместе с лучами лунного света и отблесками фонарей, слившихся с картиной спокойствия и умиротворения. Запах чистоты заполнял собой вселенную и облака, чуть бледноватые, можно легко было принять за ангелов, летящих в тени чернеющего неба. Мерцающие и изредка чуть зеленоватые звезды добродушно подмигивали, напоминая взгляды десятков странных кошек, вдруг волей случая оказавшихся на небесах. Иногда по потолку быстро проползали полоски света, от проезжающих единичных машин, которые как казалось, ехали сами по себе, сложно представить, что кому-то захотелось в такую чудесную ночь вылезать из теплой постели и садиться за руль своего любимого, железного животного. Занавески покачивались, задевали стоящую на столе вазу с почти завядшими ромашками и жили какой-то своей жизнью, не обращая никакого внимания на происходящее. Да и происходило ли что-нибудь? Жители блаженно смотрели четвертый сон, надо заметить не последний, так как уже сегодня наступило воскресенье и поспать до 12 стало уже традицией для всех разумных существ. Продавцы всяческого ширпотреба, обычно пробуждающие своими голосами, тоже пребывают во власти богини сновидений, благословившей всех на заслуженный отдых. Очередная вспышка в окне… и снова тишина, лишь где-то капля за каплей капает вода из незакрытого крана, лишь невидимый мотылек бьется о стекло…
Ночь
© Copyright: Булатов Станислав, 2005
Свидетельство о публикации №205122200037
Свидетельство о публикации №205122200037
Рецензии
Вы знаете, мне понравилось, только вот ближе к концу что-то не то.
Если позволите на ту же тему из одной моей незаконченной рукописи:
Через какое-то время Одоуэн проснулся, была еще дикая ночь, улица была объята мраком.
Он встал, накинул на себя френч и подошел к окну. Стрелка часов остановилась у цифры четыре. Герберту стало жарко, душно и тесно, темная комната будто начинала сдавливать его со всех сторон, это чувство все росло, становилось все хуже и хуже, оно сдавило ему горло и прислонило к стене, он стал таять от жары, и появилось простое желание - выйти наружу. Он оделся, взял блокнот и выбежал.
Прохлада… Холодные, мокрые капельки едва заметного дождя упали на лицо, руки, покрыли мундир и начали скатываться вниз по спине. Маленькие, мягкие и удивительно свежие капли. Было так пусто, будто целый город вымер, будто осталася существовать только Герберт и его длинная тень, растворяющаяся в этом темном континууме. Лишь дождь, окна, витрины, и небольшие лужицы искрились звездами и легким, холодным, лунным светом. Иногда, правда, встречались отсветы покрапывающих электрических ламп и желтоватые круги изредка работающих газовых фонарей.
Небо сливалось с землей, земля с домами, дома с мостовой и лишь по размытым очертаниям можно было отличить отдельные предметы, от этой продолжительной сумрачной абстракции. Тревога, пустота и одиночество – эти чувства, гонящееся за Гербертом, достигли своего пика. И это было странным, ведь город, этот узел, связывающий тысячи судеб, этот всепоглощающий конгломерат человеческого не спрятал эти чувства, а умножил их на бесконечность.
Шаги отражались в звучном эхо, несущимся вслед за ветром, Герберт брел, ища вдохновения, брел по длинному, пустому, освещенному сумрачным светом, ночному пространству, двигался навстречу мыслям, он хотел, чтобы они, двигая его руку, обрели форму на простом белом листке блокнота. Через полчаса слабые лучи света начали проявляться на горизонте.
Темно-синий, потом чуть светлее, потом голубой, потом совсем светлый, почти белый, потом розовато-желтая точка - солнце,- потом розовый слой – так менялось небо, пока утро не вступило по праву в свои земные владения, пока кремовая завеса не зависла над городом и не показалась легкая дымка в отдалении.
Филиппо Валоти-Алебарди 23.03.2008 00:39 • Заявить о нарушении
Если позволите на ту же тему из одной моей незаконченной рукописи:
Через какое-то время Одоуэн проснулся, была еще дикая ночь, улица была объята мраком.
Он встал, накинул на себя френч и подошел к окну. Стрелка часов остановилась у цифры четыре. Герберту стало жарко, душно и тесно, темная комната будто начинала сдавливать его со всех сторон, это чувство все росло, становилось все хуже и хуже, оно сдавило ему горло и прислонило к стене, он стал таять от жары, и появилось простое желание - выйти наружу. Он оделся, взял блокнот и выбежал.
Прохлада… Холодные, мокрые капельки едва заметного дождя упали на лицо, руки, покрыли мундир и начали скатываться вниз по спине. Маленькие, мягкие и удивительно свежие капли. Было так пусто, будто целый город вымер, будто осталася существовать только Герберт и его длинная тень, растворяющаяся в этом темном континууме. Лишь дождь, окна, витрины, и небольшие лужицы искрились звездами и легким, холодным, лунным светом. Иногда, правда, встречались отсветы покрапывающих электрических ламп и желтоватые круги изредка работающих газовых фонарей.
Небо сливалось с землей, земля с домами, дома с мостовой и лишь по размытым очертаниям можно было отличить отдельные предметы, от этой продолжительной сумрачной абстракции. Тревога, пустота и одиночество – эти чувства, гонящееся за Гербертом, достигли своего пика. И это было странным, ведь город, этот узел, связывающий тысячи судеб, этот всепоглощающий конгломерат человеческого не спрятал эти чувства, а умножил их на бесконечность.
Шаги отражались в звучном эхо, несущимся вслед за ветром, Герберт брел, ища вдохновения, брел по длинному, пустому, освещенному сумрачным светом, ночному пространству, двигался навстречу мыслям, он хотел, чтобы они, двигая его руку, обрели форму на простом белом листке блокнота. Через полчаса слабые лучи света начали проявляться на горизонте.
Темно-синий, потом чуть светлее, потом голубой, потом совсем светлый, почти белый, потом розовато-желтая точка - солнце,- потом розовый слой – так менялось небо, пока утро не вступило по праву в свои земные владения, пока кремовая завеса не зависла над городом и не показалась легкая дымка в отдалении.
Филиппо Валоти-Алебарди 23.03.2008 00:39 • Заявить о нарушении