Побережье

Пасмурное побережье моря. Маяк, морская пена, водоросли, мидии, песок, чайки... прохлада. Абсолютно пустынно. Но, приглядевшись во весь этот морской мусор, можно обнаружить свежие следы на мокром песке. Ты наверняка знаешь, что на этом берегу ничего и никого нет. Это твой сон, в котором главное и единственное действующее лицо – ты одна, в прочем, как и везде, куда ты приходишь. Ты идешь по этим следам, находишь пляжное полотенце, крем для загара, книжку и фотоаппарат, не доеденную плитку шоколада. Ты наклоняешься и поднимаешь книгу. Страницы пусты, обложка девственно чиста, как твои давно потерянные глаза. Отодвинув край полотенца, находишь старенький потрепанный CD плеер. Включив его, слышишь давно надоевший мотив – тишина. Бросаешь все и следуешь за отпечатанными ступнями на песке… женские, изящные.
Как странно, здесь же никого нет?!
Ты это чувствуешь так же явно, как свой жар. В голове ни одной мысли. На протяжении нескольких тысячелетий ты не видела ни одной буквы, не услышала ни единого звука, которые могли бы издать связки, не встретила ни одной живой души. Ты уже не помнишь тот день, когда тебя постигло это проклятье, хотя ты поклялась сама себе - ни за что не забывать этот миг. Миг, в который ты поняла, что одинока. Ты бросаешь кремешки в седой песок, в эти чертовы следы-наваждения, которых здесь не было и не должно быть.
Идешь в бесстрастии с внутренним вопросом в душе, который повторяется изо дня в день: «За что?! Почему я?» Следы привели тебя к маяку. По лестнице вверх, только вверх. Кто знает, может, ты встретишь там кого-нибудь? Кого-нибудь, кто сможет ответить на так долго мучавший тебя вопрос? Ты поднимаешься по деревянной винтовой лестнице, на ступеньках песок. 101…119…200…ты на верху. Такой же убогий пейзаж, что и на улице…никого нет.
Ты подходишь к стеклу…разбито, но внутри - стекла
 практически нет – значит, разбито изнутри. Маяк давно не работает, и верно, ведь корабли не ходят без капитанов. Стоишь, смотришь сквозь разбитое стекло и думаешь, что не заслужила такой кары, что и не грешила то совсем. Жила, как все, работала, как все. Мечтала, разве что, не как все…не понимаешь. Внутри тебя – огромный камень, тяготеющий все твое существо. Может дело в том, что ты упустила свой шанс? А ведь наверняка люди есть везде, и в книгах строчки, буквы и слова…и музыка есть.
Тебя нет? Может, пропала ты? Подумай, что тебе мешает остановиться и бездействовать? Вспомни, ведь ты нигде не оставалась более чем на один день. Есть шанс выбраться «отсюда», «из этого». За тысячу долгих, томительных лет одиночества ты научилась сдерживать свой буйный пыл. Не потому, что решила уняться, а хотя бы потому, что незачем зря кричать, заводиться, да и не из-за чего… не из-за кого. А злиться на саму себя – превыше сил. Полностью в своем распоряжении.
Видимо, внезапное прозрение сняло тысячелетнее бремя. Нет, ты вновь почувствовала себя той девчонкой, не обремененной проклятьем. Ты яростно вскочила, что голова кругом пошла, а из глаз посыпались искры. Количество мыслей, решений проблемы, кружат тебя в танце, исступленном, животном танце. Исполинский валун с невероятной скоростью оставил тебя без своей компании… такая легкость, что мнится, ты не касаешься земли.
Знаешь, мы часто забываем красноречивые слова, когда это необходимо, и вспоминаем, тратим их, когда этого не требуется. Надеюсь, ты простишь меня, ведь я забыла, как иногда радуются.
Выпей медленно бокал вина, что на цветном столе, вскружи себе голову мечтой о невозможном, наобещай себе это выполнить, почувствуй полёт души. Ветер – твой друг, брат и попутчик, аккуратный, но неловкий. Почувствуй перемену в собственном настроении, радость… первую за груду веков.
А он удивился, возрадовался, взвился, хотел обнять тебя такую, нежить твою лёгкость.
Это был промах,… он был слишком ошеломлен, и теперь ты летишь с маяка… в море. Но крик не вырывается из твоих уст. Зато на мили вокруг раздается пронзительный смех – смех сумасшедшей
…щелчок…

Пасмурное побережье моря. Маяк, морская пена, водоросли, мидии, песок, чайки... прохлада.
Ты лежишь на пляжном полотенце, а в ушах играет какая-то испанская мелодия, которую еще в свою русскую зиму переписала для своего старенького плеера, перед глазами вечный Пелевин Вит и, совершенно неважно, что ты перечитываешь его уже в сто первый раз, а на твоих пальцах совершенно растаяло пол плитки шоколада…

«…Я не обращал внимания на то, что ты скрываешь свой возраст, хотя в последнее время стал догадываться, что тебе больше семнадцати – уж больно ты умная. Мало ли, думал я, может быть, ты просто хорошо сохранилась, а на самом деле тебе уже лет двадцать пять или даже под тридцатник, и ты комплексуешь по этому поводу, как большинство девчонок. Я был готов и к тому, что тебе окажется чуть больше тридцатника. Наверно, я бы смирился и с сороковником. Но тысяча двести лет!.. И еще спасибо за все то удивительное, что ты помогла мне понять - хотя, наверно, не до конца и ненадолго…»